Глава 15

Регина

— И насколько же ты туда поедешь? — мама, скрестив руки на груди, с недовольным видом оглядывает мою дорожную сумку.

— Через три дня вернусь. Сегодня будем подготавливать дом к празднику. Завтра тоже. Потом день рождения, и на следующий день я приеду.

Знали бы вы, как мне надоел постоянный контроль. Моя жизнь похожа на тюрьму, где я заключённая, а родители — жестокие надзиратели.

— И много приглашённых?

— Нет.

Не успеваю отскочить в сторону, когда неожиданно мама появляется передо мной и её длинные ногти впиваются мне в предплечья. Если бы не свитер, то она точно оставила кровавые следы. Я вздрагиваю от острой боли и отшатываюсь назад.

— Не дай Бог, ты раздвинешь ноги перед кем-то, — угрожает, сжимая руки сильнее. — Прибью тебя прямо там. Помни об этом.

Она отталкивает меня и выходит из квартиры ровно в тот момент, когда на пороге застывает Рима. Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в собственную кожу.

Никаких слёз, Регина.

Не смей плакать!

— Регина? — осторожно зовёт подруга. — Ты в порядке?

Рима прекрасно понимает, что только произошло, но я всё равно изображаю фальшивое равнодушие. Оборачиваюсь и растягиваю губы в улыбке, проглатывая болезненный ком, спускающийся крупным камнем в грудную клетку.

— Да, всё супер! Сумка собрана, можем ехать.

Она продолжает настороженно смотреть, но не произносит ни слова. Не хотелось, чтобы друзья считали меня жалкой. За ложью я скрываю непролитые слёзы и не выплаканную боль. Замкнутый круг. Для душевного облегчения необходимо поплакать, но я запрещаю себе даже думать об этом, потому что это чистосердечное признание моего поражения. Я сильная и смогу выкарабкаться из родительской клетки. Всё плохое пройдёт, и в моей жизни когда-нибудь появится что-то хорошее. Главное — верить в это.

***

Пока Рима активно спорит с водителем. Парень хороший приятель и одновременно сосед Светы и Серёжи, поэтому он с радостью согласился отвезти нас в Солнечный посёлок. Я просматриваю ленту в Instagram. Настроение отстойное, вопреки долгожанной смене обстановки. В верхней части экрана всплывает уведомление из Telegram. Не нужно быть ясновидещей, чтобы понять, кто написал мне.

Герман: Красавица, я скучаю по тебе.

Я: Рада за Вас.

Герман: Кто рядом с тобой?

Я: Вы и вправду считаете, я скажу Вам?

Я: Занимайтесь своими делами, а не пытайтесь лезть в мою жизнь.

Я: Иначе я заблокирую Вас.

Герман: Красавица, угрозы на меня не действуют.

Герман: Рано или поздно ты вернёшься, и тебе придётся ответить за это.

Герман: Возможно, желание поцеловать тебя станет реальностью.

Герман: Скажи что-нибудь ещё раз про чёрный список. Я жду.

И зачем только ответила ему?

Вместо ответного сообщения, где могла бы вполне культурно послать его, я записываю кружок, показывая ему средний палец. 

Троицкий возомнил из себя не пойми кого, но я быстро стряхну с него спесь.

***

Машина тормозит перед деревянным домиком, окружённым по соседству другими домами. Позади простираются невысокие голые деревья, осыпанные снегом. Атмосфера навевает умиротворение, и даже не хочется возвращаться обратно. Нам на встречу выбегает радостная Света, пока Серёжа плетётся позади неё.

— Девочки, как я рада вас видеть! Как добрались?

— Почти час в дороге, — бурчит Рима. — Пожалуй, без комментариев.

— Да ладно тебе, — хихикает и обращается к своему парню: — Милый, помоги дотащить чемоданы до порога. А вы не стойте, проходите.

— Остальные не приехали? — интересуюсь я.

В центре просторного двора с беседкой стоит двухэтажный домик. Его площадь небольшая, и навряд ли мы сможем уместиться там с приезжими ребятами.

— Только Илья подъедет к вечеру. Остальные в день рождения.

Серёжа затаскивает чемоданы в одну из комнат, и мы решаем не медлить с уборкой. Света занялась готовкой, Рима развешиванием украшений по всему дому. Серёже, как единственному мужчине в доме, поручили надуть воздушные шары. Некоторые из них Света захотела прилепить на скотч к голым стенкам, чтобы создать максимально праздничное настроение.

Протирая окно в зале, захожу в Telegram. До этого момента уведомления были отключены специально, чтобы оградить себя от сообщений Германа. Пару сообщений от него висят непрочитанными, и я захожу в переписку, но сразу же жалею об этом. От увиденного телефон чуть ли не выпадает из рук. Троицкий прислал фотографию своей руки, которая держит несколько снимков с моей фотосессии.

Герман: Не забывай, как сильно я одержим тобой. Желаемое всегда оказывается у меня в руках.

Герман: И общаясь с противоположным полом, не забывай, что я оторву им всё, чем они думают и не думают. Ты моя, и они должны знать об этом.

Я: Во-первых, я не Ваша.

Я: Во-вторых, Вы свихнулись?

Я: В-третьих, хранить чужие фотографии ненормально.

Без ругательств, Регина.

Держи себя в руках.

Мне очень не хочется нарваться на встречу с ним.

Герман: Отрицай, сколько угодно.

Я: Когда-нибудь до Вас это дойдёт.

Герман: Когда-нибудь ты добровольно скажешь, что принадлежишь мне.

Герман: Хорошего отдыха, красавица.

«Хорошего отдыха».

Герман точно знает, что он уже не будет таковым. Троицкий — бомба замедленного действия. Никогда не сможешь предугадать, когда рванёт.

***

Домыв окна, поднимаюсь на второй этаж. Нам с Римой выделили небольшую, но с хорошим ремонтом комнату. Здесь два раскладных мягких дивана, стол и большой шкаф. А также дверь, ведущая в отдельный санузел. В общем, всё комфортно и доступно для временного пребывания.

Решаю сделать фотографию на память в зеркале. Опускаюсь на пол, слегка раздвигая колени и прогнувшись в пояснице так, что часть белого топика обнажает полоску живота. Одна рука держит телефон, скрывая лицо, а вторая запущена в волосы, придерживая их. По привычке выкладываю её в историю и только потом одумываюсь. Не хватало навлечь на себя Троицкого.

— Регина, спускайся к нам! Ужин готов! — доносится снизу голос Римы.

Беру телефон с собой на случай, если мама напишет с проверкой и спускаюсь к ребятам. В воздухе стоит божественный аромат запечëнной курицы. Мой желудок издаёт урчащий звук, напоминая, что я не ела с самого утра.

— Ну что? Дело сделано, теперь можем расслабиться, — весело заявляет Серёжа.

— Девочки, спасибо вам за помощь, — Света сжимает наши с Римой руки. — Я бы не справилась одна.

— Всегда пожалуйста, — хихикает Рима и подталкивает меня плечом. — Регина, накладывай себе еду, пока Серёжа всё не съел.

— У меня зверский аппетит, — говорит он с набитым ртом.

— Мы уже заметили, — улыбаюсь я.

Рима заполняет мою тарелку внушительным куском курицы, салатом и остальной едой по немногу. Я стараюсь не пялиться на телефон, всё ещё опасаясь, что Герман мог увидеть мою историю. С другой стороны, он давно бы дал знать своими ненормальными сообщениями.

Герман: Если бы ты только знала, что делаешь со мной, то не решилась бы выставить эту фотографию.

Я: Вы портите мне аппетит.

Герман: Для кого ты выставила это?

Я: Просто так.

Отвлекаюсь на разговор Римы о планах на новый год и откусываю кусочек картошки. Стоит мне только опустить глаза в экран, как давлюсь едой от следующего сообщения:

Герман: Новый подарок ждёт твоего возвращения. Я тоже.

Клянусь, это стало моим кошмаром, поскольку каждый день получать подарки от Германа — это как тонкие уколы в меня и мою гордость. Будто я не против его ухаживаний. Он может навыдумывать себе всё, что угодно.

— Эй, ты чего? — меня похлопывают по спине сразу Света и Серёжа одновременно, да с такой силой, что чуть не выплëвываю лёгкие.

— Картинка резкая выскочила, — отмахиваюсь от них.

Я: СТОП! Никаких подарков от ВАС.

Герман прочитал сообщение, но так и не ответил на него, оставив меня теряться в догадках. Мне не по себе от натиска, с каким Троицкий пытается проломить мой защитный барьер. Самое страшное — он до безумия уверен в своих силах.