Часть 19. Absit verbo invidia - Не взыщите на слове.

Подготовка к Рождеству происходит, на удивление, спокойно. Гермиона долго переживала о том, что обиженный и униженный Рональд обязательно о себе напомнит, но, к счастью, все было тихо.Близнецы, остающиеся с сентября в Хогвартсе на правах «практикантов» Хагрида, всеми любимого преподавателя, по УЗМС, ежедневно рапортовали девушке о ситуации, внимательно присматривая за братом. Вся остальная компания, которая со скорбящими лицами все же ходит на занятия, так же сообщает о том, что все мирно. У самой Грейнджер, как и у Северуса с Драко, нет времени и возможности присматривать за Роном в силу навалившейся под конец года работы - отчетов было по самые гланды.

К слову о гландах - Драко почти потерял голос, пока выливал свое недовольство на «безответственных малолетних остолопов», которые за время его отсутствия и несколько дневного отдыха после похищения, - как он выразился - даже не смотрели на перо, не то что в руки его не брали. Малфой был в крайней степени выбешен и разочарован отсутствием домашнего задания у всех, кроме рейвенкловцев и пары-тройки маленьких змей. Ко всему прочему еще и дисциплинарное получил от господи директора - за то, что запер одного особо бесящего гриффиндорца в лаборантской и не выпускал до тех пор, пока тот не написал все сорок пять дюймов эссе (Драко уверял, что это еще «по-божески» выданный размер задания). В конце концов, теперь он говорил полушепотом, таскал термос с горячим травяным чаем и испепелял все, что движется грозным взглядом, перенятым у Снейпа.

А, еще Ричи, прямо в Большом зале, после объявления о начале каникул уверенно опустился на одно колено, протягивая Джинни безумно красивое кольцо. Это, конечно, вызвало шквал эмоций у всей школы без исключения - МакГонагал торжественно поздравила их и даже Снейп расщедрился на теплые слова, сказал аж больше четырех. Луна ходила настолько же довольной как Джинни, потому что сделанные Криви фото получила именно она и «Придира» шокировала магический мир прекрасной новостью, которая была недоступна вездесущему «Пророку», кусающему ныне локти.

- Гермиона-а-а-а,- отчаянный обиженный скулеж возвращает ее в реальность: Гарри смотрит на нее, словно на последнюю надежду.

Девушка вздыхает, откладывая вилку, и отодвигает от себя тарелку, подпирая подбородок руками. Гарри плакался ей в плечо стабильно раз в два дня, потому что был совершенно дезориентирован. После возвращения Драко он, смущаясь и краснея, но все же рассказал подруге, что тогда делал с ним в спальне после душа, потому что знал, что Грейнджер будет смотреть на это не только с точки зрения друга, но и эрудированного человека - воспримет проблему так, как ее воспринимает врач. Проблема была в чем: больше Драко в руки не давался. Похоже, тогда это было минутной слабостью, потому что ныне Малфой был насторожен и отстранен - целовать разрешал, но не более.

- Гарри, ему нужно время, пойми,- в который раз повторяет она, потирая лоб.- Перестань напирать, ты его пугаешь.

Гарри хмуро надувается, постукивая по столу, и отворачивается от нее, прикусив щеку. Как он может пугать? Гарри делает все, чтобы Драко было комфортно и тепло рядом с ним, но его это пугает? Он отчаянно не понимал. Потому что ему самому касаться Малфоя хотелось нестерпимо сильно.

- Гарри Поттер,- раздается серьезно за его спиной.- У тебя есть рот.

Поттер даже не оборачивается, потому что Снейп обходит его, вставая за спиной Гермионы, сидящей напротив, и пару раз приглаживает ей волосы.

- Просто поговори с ним,- фыркает Северус.- Не надо действовать, основываясь на выдуманных твоим воспаленным мозгом причинах.

- Да я не...

- Поговори,- перебивает профессор, надавливая.- И исчезни уже из моего дома, умоляю.

Гермиона хихикает на это, щурясь на обиженное лицо друга, но только жмет плечами, показывая, что тут она бессильна. Под строгим взглядом Снейпа Гарри сам себя провожает до камина, мол, не маленький, прощается и тихонько исчезает, как и было приказано. Северус только качает головой, целуя ее в макушку, и немного сжимает пальцы на плечах. Гермиона довольно улыбается, глядя вслед ушедшему: из-за перестановок теперь обеденный стол стоял на месте облюбованного Снейпом кресла, и отсюда можно было видеть камин. Камин, на котором в рамке стояли колдофото. Фото Гермионы со всей компанией, дурацкая фотография маленького Северуса с первого-второго курса, которую Грейнджер выиграла у директрисы в шахматы (Минерва просила унести эту тайну с собой ясно куда) и самая любимая фотография Гермионы. Криви отдал ей это фото с бала не так давно - там запечатлен восхитительный момент: Северус, придерживая руку Гермионы, ведет ее в танце, она улыбается, говорит (помнит что «от Вас пахнет шампанским»), а Снейп, заканчивая танец, касается губами ее руки. Тогда ей действительно не показалось - на фото четко видно улыбку, которую профессор пытался скрыть.

Сначала ей было немного страшно. Несмотря на то, что свои чувства она признала легко, смириться с ними было мучительно страшно. Северус был человеком, за которым она следила долгие годы; человеком, который, несмотря на свою желчь, имел недюжинные способности и широкий ум; человеком, который прятал детей за своей спиной, не имея при себе палочки; человеком, имеющим цепкий взгляд, пронизывающий любого до самых костей, проникая в кровь. Северус был человеком настолько разбивающим шаблоны, что это внушало благоговейный ужас.

Потом стало до ужаса неловко. Гермиона сама загоняла себя в краску, в моменте понимая, что пялится на его губы вместо того, чтобы следить за кипением зелья. Понимая, что слишком подозрительно отдергивала руку, передавая ему склянки, если они соприкасались пальцами. Понимая, что специально садилась к нему непозволительно близко, наслаждаясь тем, что он позволял ей опираться на него, когда они прижимались плечами. Понимая, что убеждает себя в собственной мнительности, когда ей казалось, что Северус первым инициирует касание.

Теперь ей было спокойно. Гермиона чувствовала себя умиротворенной, когда Северус притягивал ее к себе, засыпая, и дышал ей в макушку. Спокойно, когда он по-свойски откидывался в кресле, наблюдая за ее работой, следя глазами за движениями. Спокойно, когда Северус буквально дышал ей в шею, мешая сосредоточиться, а потом лукаво смеялся, убирая кляксу, которую она поставила на свитке. Она была счастлива до умопомрачения, когда Северус по-хозяйски притягивал ее к себе, говоря что-то прямо в губы; и было совершенно наплевать, что ни одну из этих фраз она не запомнила.

- Надо будет заглянуть в Гринготтс,- между делом подкидывает Снейп, садясь за стол, на место Гарри.- Пора купить новый дом и, желательно, продать эту дыру - она не подходит для семьи. Да и не то чтобы у меня много приятных воспоминаний об этом месте.

Да, воспоминания слишком уж приятными не назвать. Но и хорошие моменты были - как не назвать хорошим моментом рыжую солнечную девочку. Вот только, плохим или хорошим, но Лили была теперь просто воспоминанием. Несомненно, важным и приятным, в моментах, воспоминанием, которое Северус пронес через долгие годы, жадно лелея, закрывшись в своем мрачном мирке. Но Лили сделала его тем, кто он есть сейчас.

- Семьи?- девушка повторяет его слова так болезненно-наивно, чересчур удивленно хлопая глазами, и Снейп буквально кожей ощущает ее замешательство - ощущается неприятнее, чем хотелось бы.

Он, конечно, знал о ее чувствах, он их ощущал почти физически: эту заботу, нежность и счастье. Но это вовсе не становилось гарантом отсутствия переживаний - подумать только, боялся, как мальчишка. Боялся, что на деле он не то, что ей необходимо.

Было страшно. Потому что он слишком болезненно привязался к этой девушке, похожей на цыпленка. Он сходил с ума, когда она оказывалась к нему ближе, чем на пару метров. И дышал глубоко, полной грудью, потому что проклятый аромат свежей жимолости, исходивший от нее двадцать четыре часа в сутки кружил ему голову, как подростку. Потому что случайные касания, которые были вовсе не случайны с его стороны, заставляли сердце метаться от головы до пят в бешеном темпе. Потому что смех, услышанный днем за обеденным столом, преследовал его каждый раз, стоило голове коснуться подушки. Потому что он видел блеск ее глаз в каждом всполохе каждой из этих проклятых тысяч свечей в темных коридорах замка. Потому что так легко и быстро, как вихрь, стала слишком важной частью его новой жизни.Нет.Она стала толчком, который дал ему шанс жить заново. Гермиона и есть его новая жизнь.

- Почему ты так удивлена?- напористо фыркает он, заводясь.

- Нет, Северус, я просто...

- Или не так уж приятна мысль о семье с Пожирателем?- неприятно гаркает Северус.- И то правда, какие там отношения с мрачной летучей мышью подземелий - меня же так называют, да?

Он снова делает это. Опять. Снейп почувствовал себя слишком уязвленным таким искренним удивлением Гермионы, пораженной упоминанием семьи, что начал защищаться единственным привычным способом - агрессией. И это ощущение обиды и злобы прошлось по всему телу как разряд.

- Зачем жизнь свою ломать и тратить молодые годы на такого, как я, правда?- он хочет остановиться, хочет, но язык будто живет отдельно от мозга, слово за словом выдавая это мерзкое осуждение, которое она не заслужила.- Думаю, Уизли был бы прекрасным вариантом - молодой, высокий, популярный у безмозглых девиц из-за звания друга Героя, такой весь из себя талантливый в полетах! Ах, да, есть еще этот широкоплечий болгарин, как с обложек «Ведьмополитена», на которого слюнями исходит добрая половина магического сообщества! Или как насчет распрекрасных и храбрых гриффиндорцев? - замолчи, гад, замолчи, бессовестный ты идиот, закрой рот, не делай еще хуже.- Любой вариант превзошел бы меня в сотни раз, да и за тобой нынче немало подобных индивидов увивается, они след от твоих туфель целовать готовы! Чего же ты ждешь? Разве не лучше выбрать кого-то из этих молоденьких красавцев, чем мучаться тут с противным стариком в пыльном домишке? Что тебя останавливает?!

Он буквально рычит, выплевывает весь этот яд на одном дыхании, морщась от отвращения - отвращения к самому себе и тому, что он совершенно незаслуженно нападает на беззащитную в этой ситуации девушку, задетую таким напором. Северус перестает дышать в ту секунду, когда ресницы Гермионы дергаются, и - клянется - он может четко разглядеть кристаллики чистых слезинок. Его девочка плачет. Плачет из-за него.

- Гермиона...

- Замолчи,- шипит девушка, еле проглотив комок в горле, чтобы издать что-то хоть отдаленно похожее на слово, а не скулеж.

Грейнджер не понимала. Конечно, она ни разу не рассчитывала на сказочную силу любви, которая превратит Снейпа во что-то милое и пушистое, знала, что характер есть характер, но все равно надеялась, что цунами этой сдерживаемой им ненависти ее не зацепит. Какого черта он вообще сомневается в ней? Она не давала ни единого повода подумать, что могла бы поступить подобным образом! Здесь ей надо бояться быть брошенной, быть заменой или временным развлечением!

- Единственное, на что я не хочу «растратить молодость» - это бесполезные отношения!- спустя минуту выдавливает она.- Рональд, да?! Рон бы оставил меня в Норе, в окружении полюдужины пупсов, гнить в пеленках и горе кухонной утвари. Будучи миссис Уизли даже думать глупо о карьере или исследованиях, что уж говорить о месте в Министерстве! А Виктор? Виктор спортсмен до мозга костей, меня просто до тошноты закрутило бы в этом вихре!

- Гермиона, пожалуйста,- пытается Северус, стараясь дотянуться до ее рук, но девушка дергается назад, словно ошпарилась.

- Я не договорила!- рявкает она неожиданно грубым тоном, и Снейп понимает, что теперь она действительно взбешена.- Какие, к дракклу, гриффиндорцы? Нужны они мне сто лет, вот сплю и вижу как бы выскочить за самовлюбленного тупоголового Маклаггена, который сует в рот яйца пикси, или за неугомонного Джордана, который не видит в жизни ничего, кроме шуток и квиддича! Так, да?! За кого ты меня, в конце концов, принимаешь?! Я выгляжу настолько легкомысленной и несерьезной?!

Северус глубоко вдыхает и резко вскакивает со своего места, хватая Грейнджер за руку, прижимая активно вырывающуюся девушку к груди.

- Я виноват, виноват, прости меня, я очень виноват,- шепчет он, уткнувшись ей в макушку, чувствуя, как рубашка мокнет от ее слез.- Я не имел в виду ничего такого, совсем не хотел тебя обидеть.

- В чем тогда проблема?!- она продолжает вырываться, но сил отпихнуть мужчину не хватает.

- Я испугался.

Гермиона замирает как вкопанная. Северус Снейп - испугался? Испугался? Человек, открыто вравший в лицо сильнейшему темному волшебнику боится?

- Ты так удивилась, когда я заговорил о семье,- он делает между словами паузы: сам советовал Поттеру разговаривать, и сам же ни в какую не может нормально выразить мысли через рот, потому что это отличается от привычной стратегии, отличается от хорошо знакомых агрессии и оскорблений.- Я решил, что ты и вовсе не думала о будущем. Рядом со мной. Это...пугает. Подумал, что, если тебе это претит, то я зря тебя удерживаю.

- И решил, что если обидеть - уйду сама?- голос приглушенный, она все еще утыкается носом в намокшую рубашку.

- Это то, что я умею,- признается Северус, поднимая ее голову, аккуратно подцепив пальцами подбородок.- Я правда хочу семью, Гермиона.

На самом деле, он всегда хотел семью. Это было крошечной и тайной мечтой, спрятанной в самых закромах сознания, куда не проникал свет. Семью не такую, как была у него. Не такую, какая была у Драко - он в принципе в ужасе от перспективы стать таким, как Люциус. Не такую, о которой пишут в государственных газетах. Свою. Северус хочет свою семью. Пусть маленькую, но особенную, которая будет греть зимними промозглыми вечерами.

- Мое удивление заставило тебя думать, что я не хочу?- совершенно неожиданно спрашивает Грейнджер, глядя на него так честно, что внутренности в узел закручиваются.

- Уизли...

Гермиона склоняет голову вбок, нахмурившись. Думает. Дело в том, как она отозвалась о перспективе быть похороненной под горой детских пеленок в Норе? Господи, ну что за идиот? Он же видит ее мысли!Она даже слишком много думала об их будущем. Кажется, думала она об этом еще даже до того, как закрутились эти отношения. Со своим, нужным человеком о будущем не приходится задумываться, мысли сами появляются и рисуют яркие картинки желаемого счастья.

- Я все так же не хочу десяток рыжих детишек и безвкусный фартук в цветочек,- утвердительно кивает Гермиона, сдерживая предательское «хи-хи», вызванное выражением лица Снейпа.- Но это не значит, что я против более светлого, просторного дома и тем более пары темноволосых ребятишек.

Северус на секунду непонятливо хмурится, а Гермиона все же позволяет себе смешок. Его лицо так забавно вытягивается, когда он искренне удивлен и не пытается перекрыть все желчью и сарказмом. Снейп касается пальцами ее щеки, плавно стирая подсыхающие следы слез, наклоняется, прижимаясь своим лбом к ее.

- У нас есть время,- звучит ее звонкий голос.

В этом доме всегда была странная акустика и слова разлетались с эхо по комнате. В доме, который сделал его тем, кто он есть сейчас; в доме, где в ящиках лежат выцветшие фото с его воспоминанием о рыжей девочке, сделавшей его тем, кто он есть сейчас. В наполненном воспоминанием темном захламленном месте, которое сделало его тем, кто он есть сейчас, казалось неправильным так крепко обнимать Гермиону.

Гермиону, которая своей, видимо, природной, решительностью меняет его. Гермиону, настолько теплую, что он чувствовал этот жар костями. Гермиону, настолько уверенную и стойкую, что он чувствовал себя последним трусом, пряча лицо в ее волосах. Гермиону, настолько прекрасно нежную, что она, зная, что от нее прячут слезы, отодвинулась, чтобы аккуратно их стереть.

Гермиону, которая делает его тем, кем он станет с сегодняшнего дня и в будущем.

- Да,- улыбается Северус, прикрывая глаза, наслаждаясь ее касаниями.- У нас полно времени.