24. Здесь гораздо лучше

Он успел. Минута буквально оставалась до начала «наилюбимейшей» Антоном химии, когда он, запыхавшись, забежал в кабинет на четвёртом этаже.В классе кто-то покосился, кто-то что-то прогудел по поводу появления мальчишки, а кто-то и не заметил вовсе. Шастун с самого порога засёк друзей, сидящих на своих местах и, выдохнув, решительно двинулся в ту же сторону. Катя с Димой уже подорвались не особо ясно с какими именно целями: то ли они хотели обнять парня, то ли прибить.— Так! Никаких вопросов сейчас. Мне нужно будет с вами очень серьёзно поговорить, нужно будет много времени, — чётко проговорил подросток, не дав друзьям и слова вставить. Ребята переглянулись и бросились в общие объятия, несмотря на парту, явно препятствующую этому.— Шаст… — на выдохе тихо прошептал Дима, ухватив друга за шею в сгибе локтя. Он наконец впервые за всю неделю смог действительно расслабиться и успокоиться, увидев перед собой эту живую шпалу. Только сейчас. Да, он демонстрировал спокойствие высшей степени, подбадривал Катю, но это только внешне.— Ну всё. Я жив-здоров. Чё вы тут развели..?— Закрой рот уже, а, — одновременно сказали Дима и Катя, устало вздохнув и покачав головой. Антон всё же вырвался из объятий и очень выразительно вздёрнул брови.— Что? — развела руками девушка.— Спелись вы тут без меня, я так посмотрю… — хмыкнул парень, плюхнувшись на стул вместе с прозвеневшим звонком.

***После звонка с выматывающей во всех смыслах химией Шастун ещё раз попросил друзей пока не затрагивать тему его отсутствия и дождаться времени после самоподготовки и всяких факультативов. Ребята горели желанием узнать правду, но терпеливо ждали, относясь ко всему с пониманием.И вот когда все трое неспешно покидали кабинет, они встретили на пороге Арсения.— О! Здесь ещё! — улыбчиво отступил назад мужчина. — Не опоздал? — он прищурился в сторону Шастуна.— Ну Арсе-е-ений Серге-е-еич! — с такой же усмешкой на губах ответил мальчишка.— Ну ладно, ладно… У вас география сейчас?— Да, — хором ответили друзья.— Ты с Полиной не говорил? — тише спросил старший, подавшись чуть ближе к Антону, который в секунду помрачнел, отрицательно покачав головой. — Давай отпрошу тебя ненадолго с урока?— Да не надо! — привычно попятился назад мальчишка.— Антон, — твёрдо осадил его учитель.— Правда не стоит…— Нет, стоит, — литератор противостоял этому упёртому подростку, краем глаза поглядывая на ничего не понимающих Диму и Катю. — Ребят, вы лучше идите на урок, а Антон подойдёт немного позже. Да? — уже спросил он у Шастуна, и тот только кивнул под таким-то давлением.— Всё хорошо. Щас приду.— Ладно… — неуверенно бросил Позов и, взяв девушку за руку, повёл их к классу географии.— Они не знают ничего? — тихо спросил Попов, оглядываясь в пустоватом кабинете. Парень поджал губы и отрицательно качнул головой.— Сказал, что сегодня позже поговорим.— Ясно… Значит так, идём за Полиной, а потом ко мне в кабинет.— К Вам? — уже на ходу спрашивал парень, пытаясь догнать учителя в толпе узкого коридора.— Да. У меня окно.— Нет, Вы щас серьёзно? — спросил он, когда всё же сравнял шаг и заглянул в голубые глаза. — Может, не нужно?..— Так, — старший резко остановился, и сонные и совсем слегка шумные группы подростков вяло протолкнулись вперёд, огибая этих двоих. — Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Ты говорил такие слова… Она хоть и ребёнок, но уже в том возрасте, когда всё понимают, а что-то перевирают и довыдумывают. Ты должен с ней поговорить прямо сейчас, слышишь? И я тебе говорю абсолютно честно и как взрослому человеку: если не сделаешь этого сейчас, то можешь потерять свою сестру навсегда. Ты же понимаешь, что могут сделать твои родители? — всё это Арсений проговорил тихим, резким, но в то же время сдержанным и холодным шёпотом, который обжёг парня на первых секундах. Он пристыженно опустил глаза и целиком закусил нижнюю губу, сильно надавив зубами уже на внутреннюю часть, что была не так изранена.— Антон, — уже мягче обратился к нему литератор, мгновенно пожалев о своем прежнем тоне.— Да, да… Вы правы… Я не…— Иди в класс. Я сейчас приду, — коротко отозвался старший, только убедившись в том, что парень попытался ответить. Он большего не хотел. Ему большего не нужно было, он и так всё понял, лишь вложив в мокрые и в то же время холодные ладони ключи от кабинета.

***— Надежда Ивановна, — Арсений заглянул в класс, где первоклашки только успокоились и встали у парт, услышав звонок на урок. Глазами мужчина был обращён далеко не к женщине — он выискивал светлую макушку Полины, готовясь наткнуться на такие же длинные реснички и аккуратные пухлые губки, как у её старшего брата, а наткнулся на заплаканные покрасневшие глазки, которые она так же, как и её брат задумчиво опустила вниз, не реагируя на окружавший её шум. Попов увидел в ней Антона. Того Антона, который держал себя внешне, но только глаза выдавали всегда. Только у него они просто потухали и увязали в непонятной чёрной мгле, из которой почти никогда даже не мелькал зелёный огонёк, а у Полины обычно светло-серенькие, почти голубые, радужки окрасились в тёмный, а вокруг пустились красные капиллярчики, как нельзя дополнявшие слегка опухшие веки. Она очень много плакала…— Да? Здравствуйте… — растерянно ответила учитель, одним лишь жестом посадив притихших детей. Девочка только сейчас обратила внимание на Арсения, очень робко выглядывая из-под длинных ресничек.— Мне очень нужно забрать Полину ненадолго. Можно? — тихо спросил литератор, всё ещё стоя в дверях.— Как? Зачем? — нахмурилась женщина.— Ну-у-у… Моему классу поручили подготовить кое-какое мероприятие для всего лицея, нам нужна первоклашка. А я только Полину знаю… — он говорил всё это почти шёпотом, не отрывая взгляда от девочки, и всё звучало слишком уверенно, несмотря на то, что это была чистейшая импровизация.— Ну если так надо, хорошо… — задумчиво согласилась Надежда Ивановна, поведя плечами. — Полина!Она опять подняла глаза, но уже гораздо смелее, будто готовясь отвечать на какой-то вопрос.— Поможешь Арсению Сергеевичу с ребятами, ладно?— Угу, — безразлично кивнула девочка, подойдя к учителям. Попову так хотелось прямо сейчас её крепко обнять и сказать, что брат её любит и всё, что было пару часов тому назад, её никак не касалось, но он не мог…— Спасибо, — бросил Арсений то ли Надежде Ивановне, то ли Полине. Он пропустил её в коридор и вышел сам, тихо прикрывая дверь.Они шли молча, но быстро. Арсений будто хотел как можно скорее прекратить эти безмолвные мучения Полины, от которой словно только тень осталась.— Проходи, — мягко сказал учитель, открыв дверь в свой класс. А внутри из угла в угол беспокойно вышагивал Антон, который при звуке отпирания двери резко остановился.— То-о-оша! — в эту же секунду разревелась девочка, со всех ног бросившись к Шастуну. Литератор не очень решительно и с колебаниями всё же тоже зашёл внутрь и закрыл дверь. Он просто остался наблюдать в стороне, опёршись боком о стену.Парень ловко поймал сестру и взял на руки, ласково обвив руками, в то время как она крепко-крепко ухватила его за плечи и шею и громко плакала, даже не пытаясь прятать лицо. В безутешных слезах с многочисленными повторениями слышалось только «Я тебя так люблю!», «Я так испугалась!», «Я думала, ты навсегда меня бросил», «Почему ты ушёл?» и т.д. Антон сбивчиво отвечал на невнятные вопросы и успокаивающе гладил ребёнка по спине. Спустя только минуту, может, две плач стих, оставив после себя только всхлипы. Шастун наконец оторвал Полину от себя, поставил её на ноги, а сам сел перед ней на колени.— Ну всё, всё… — шептал мальчишка, утирая длинными холодными пальцами всё ещё катящиеся по маленьким щекам крупные слёзы.— Ты… ты мен-ня лю-бишь? — с надрывными всхлипами спросила девочка, стараясь дышать ровнее.— Конечно! Конечно люблю, Поль! Ты чего?— Ты сказал… сказал, что больше не… не при-дёшь домой…— Так, Поль, тише… — подросток взял в свои руки маленькие ладошки, и с пару секунд они вместе пытались выровнять дыхание и успокоить эти вырывающиеся всхлипы. Шастун уже страшно корил себя за то, что всё-таки с утра всё произошло перед сестрой, как только он увидел перед собой это красное от слёз лицо и услышал эти вопросы.— Всё? Мы с тобой не плачем? Поговорим? — дождавшись ровного вдоха и выдоха от девочки, спросил парень. Она только кивнула. — Поль, я правда ушёл из дома и больше не вернусь туда. Но! — он ускорился, увидев вновь задрожавшие губки и наворачивающие в глазках слёзы. — Я буду всегда рядом с тобой. Мы обязательно будем видеться и общаться. Будем звонить друг другу и…— А где ты будешь жить? — прервала его Полина.— Жить? — Шастун опустил глаза, почувствовав как его спину упорно сверлили, и это была правда — Арсений в эту секунду замер не только телом, но и сердцем, оставаясь в ожидании ответа. — У одного хорошего человека…И тут Попова, как говорится, флешбэкнуло не по-детски: он вспомнил, как Антон уже говорил абсолютно точно так же, когда впервые остался у него дома. И это очень стеснительное и тихое, почти шепчущее «хорошего человека» било в самое его сердце.— Ты не переживай насчёт этого… Тебя я не брошу никогда. Слышишь? Я тебя люблю больше всех на этом свете.— А маму с папой?.. — Полина задала этот вопрос почти неосознанно, так по-детски, будучи убеждённой, что ребёнок в любом случае любит своих родителей. А вот Арсений аж вздрогнул на этом вопросе, нервно сглотнув. Он представлял, насколько парню сейчас сложно даже просто слышать эти слова, не то что воспринимать, анализировать и давать какую-то обратную связь. Это очень трудно…— Поль, — резко выдохнул мальчишка, положив ладони на хрупкие плечики, — просто знай, что ты для меня важнее других людей. Ты люби маму с папой, а я буду любить тебя. Хорошо? — это звучало как-то отчаянно и решительно. Чувствовалось, что Антону уже было сложно рисовать картинку хорошей семьи, говорить, что всё у них хорошо. Он  и был готов прямо сейчас выложить всю правду, чтобы больше ни себя не мучать, ни сестру, но и побаивался взвалить всё это на семилетнего ребёнка. И всё же решил оставить до времени… А Полина, кажется, только машинально кивнула на вопрос брата.— Можно я… ещё спрошу?— Конечно. Конечно, спрашивай, Цветочек.— Ты говорил, что… папа убил кого-то… Что это… значит? И почему ты сказал, что лучше бы он умер?.. — девочка несмело переминалась с ноги на ногу и то поднимала, то опускала свои большие наивные и такие заплаканные глазки. Шастун шумно выдохнул сквозь зубы, зажмурив глаза, запрокинув голову назад и потерев переносицу, опять жалея об утреннем «концерте» при сестре. И сейчас Арсений хотел скорее спасти парня, беря на себя инициативу хоть как-то объясниться перед девочкой и защитить Антона.— Так, ты молодец, что задала этот вопрос… — степенно начал подросток, покачивая головой в такт своим словам. — И давай ты пока забудешь об этих словах? Я обещаю тебе объяснить всё немного позже, когда ты подрастёшь. Но только не сейчас… Пока просто поверь мне, ладно?— Забыть?— Да, Поль. Лучше это забыть. Сделаем вид, что ничего этого не было, хорошо?— Но это же…— Я понимаю, понимаю. Но ты же видишь, что всё хорошо. Мы с тобой вместе и я никуда не денусь, — эти слова он проговорил с какой-то натянутой, совсем неестественной улыбкой, потому что вообще не ожидал, что придётся отвечать вот на такой прямой вопрос от маленькой сестры. Он не хотел сейчас разрушать её детство, любовь к родителям и дому. Неизвестно, как бы отреагировал на правду семилетний ребёнок, напрямую зависящий от взрослых людей, поэтому он старался хоть как-то приободрить Полину и перевести тему, и что-то вроде получилось…— Ладно… — тихо согласилась девочка, чуть опустив голову.— Ты прости, что столько времени не звонил тебе даже. У меня… телефон не работал. Я его вот только что включил, так что по любому поводу буду только ждать. Договорились? — он мягко дотронулся полусогнутыми пальцами округлого подбородка, потянул его вверх, улыбнулся и подмигнул. Полина не сдержалась и тоже ответила яркой улыбкой. — Отлично… — подросток прижал сестру к себе, легонько коснувшись вытянутыми губами влажной от недавних слёз щеки. — У меня для тебя есть большая шоколадка. Хочешь, чай попьём? — прошептал он ей на ушко таким заговорщическим и хитрющим голоском, который тут же заставил девочку расплыться в улыбке, что немного удивило Арсения, наблюдавшим всю картину, видя только спину Антона и лицо Полины.— Идём! — Шастун бодро подскочил на ноги спустя ещё пару секунд объятий. Он протянул ей ладонь, и оба с такими разными улыбками направились к двери, которую всё ещё подпирал литератор. Полина действительно была счастлива, а вот губы Антона содрогались в силой выдавленной улыбке, целью которой было только подыграть сестре.— Спасибо, — одними только губами произнёс парень в сторону учителя, берясь за ручку.— А… а вы куда? — Арсений сориентироваться даже не успел, как эти двое оказались почти в коридоре.— Мы чай в столовой попить. Можно же? — тихо спросил подросток, склонившись к Попову.— Антош, я отпросил её под очень интересным предлогом… — заметно замялся мужчина, кивнув на светлую макушку. — Давайте вы лучше здесь чай попьёте, а? — он как-то виновато даже заглянул в глаза напротив, но изначально хмурые брови Шастуна вскинулись кверху, а губы расплылись на этот раз в честной естественной улыбке.— Ну если только Вы с нами… — он пожал плечами, а Арсений ответно мило усмехнулся, по-доброму похлопав его по плечу, что вовсе не дрогнуло.— Вперёд! — громко скомандовал старший, первым зашагав к лаборантской. И пока он там включал чайник и вытаскивал кружки, Шастун говорил с сестрой.— Попьём чай с Арсением Сергеевичем, ладно? — он всё продолжал сиять реальной улыбкой, которую вызвал смущённый, а затем обрадованный учитель.— Не пойдём в столовую?— Нет, здесь гораздо лучше, — коротко отозвался мальчишка, и оба зашли в маленькую комнатушку.— Вы садитесь… Полин, ты какой чай пьёшь? — мягко спросил мужчина, обернувшись к девочке.— Обычный… — растерянно повела та плечами, усаживаясь на высоком стуле, где раньше всегда сидел Антон. Парень же сел рядом, спустив на пол набитый книжками рюкзак.— Ну а сахара сколько?— Наверное, одну…— Это точно твоя сестра? — усмехнулся Арсений в сторону парня.— А что?— Да нет, ничего… — свой очередной смешок Попов оставил при себе, развернувшись к вскипающему чайнику. И через пару минут все трое сидели за столом перед вазой с конфетами. Шастун же выложил перед сестрой обещанную шоколадку. Они говорили мало и о чём-то отвлечённом, но все улыбались. Арсений увидел, как девочка съела «полосочку» от большой плитки и отложила шоколад в сторону, принявшись с наслаждением пить не такой уж и сладкий, как выходит, чай.— Поль, попробуешь конфет, может? — вежливо предложил литератор, кивнув на небольшую вазочку, из которой Антон в свою очередь смело вытягивал уже пятую шоколадную.— Нет, спасибо, — она смущённо поджала  губки и снова сделала глоток чая.— Так значит, среди вас двоих сладкоежка Антон… — опять усмехнулся Арсений.— Чего-о-о? — наконец вырвавшись из собственных мыслей, встрепенулся мальчишка.— Ничего-ничего, — улыбнулся старший, пряча насмешливый взгляд. — Поль, как думаешь, у брата твоего ничего не слипнется? — заговорщически прошептал учитель, прикрыв рот ладонью, чтобы Антон как бы не увидел его в профиле. Но а смысл был, если Шастун сидел ровно посередине той стороны, что длиннее и всё это слышал, жуя очередную конфету. Полина звонко рассмеялась, а Антон показательно нахмурился и обиженно выпятил нижнюю губу, ну и естественно только дополнил всё это следующей репликой:— Вы вот себе вообще не изменяете, всегда одно и то же говорите, — с осуждением закатив глаза, проговорил подросток. — Ну всё, больше не буду.— Не-не-не! — тоже в смехе размахивал руками Попов, наблюдая за парнишкой, нарочно отодвинувшим кружку с чаем и откинувшимся на спинку стула, сложив при этом руки на груди. — Тебе полезно! Ну, для мозгов-то…И на этот раз Попов с Полиной рассмеялись, да и Антон не смог долго строить из себя обиженного, увидев эти яркие улыбки и услышав совсем детский заводной смех сестры и мягкий и лёгкий Арсения. Пока эти двое смеялись, он сам, не осознавая того, залип на учителе. Сидел как дурак и с едва заметной, даже скорее смущённой, улыбкой совсем не отрывал глаз от с переливами и резкими скачками голоса то вверх, то вниз, смеявшегося Арсения, который так старался дать ребятам почувствовать себя вне напряжения. У него получилось.Когда чай закончился, а до конца урока оставалось около пяти минут, Антон спросил насчёт того самого «интересного предлога», под которым литератор забрал его сестру.— Так, ну-у-у… Я сказал, что нашему классу поручено мероприятие подготовить, а для этого нужна первоклашка… — растерянно пожал плечами мужчина, уже обдумывая свои слова для возвращения девочки в класс. У Шастуна брови наверх полезли, а губы расплылись в ухмылке.— Ну нихе…— Антон! — так вовремя рявкнул Попов, грозно нахмурив брови, сверкнув глазами и заметно подскочив на стуле ещё.— Ой! — потупился парень, прикусив губу и покосившись на сестру.— «Ой» ему, — прошипел старший, тоже бросив взгляд на Полину, которая вообще ничего не понимала и продолжала глазеть на обоих.— Кхм… Я говорю, ничё себе Вы напридумывали, — исправился подросток и слегка улыбнулся, когда увидел одобрительный кивок со стороны Арсения. — Долго репетировали?— Ой, ну ты ещё поёрничай мне тут! — закатил глаза Попов, прочитав в интонации мальчишки действительный смысл этих слов. И оба снова обменялись сдержанными улыбками.— Я?! Да никогда! — саркастично отозвался Шастун, всплеснув руками и выпучив глаза.— Не думал поступать в театральный ВУЗ? — язвительно прищурился старший, а сам по-любому так и подумал, мол, его очередь подъебать.— О-о-о, нет, спасибо! — протянул подросток, откинувшись на спинку стула. — Так чё говорить теперь училке? Типа отменили наш школьный фестиваль под названием «да нам просто надо было ребёнка с урока украсть, чтобы чай попить»?— Опять паясничаешь? — всё с тем же хитрым прищуром спросил Попов.— Чёй-т опять? В прошлый раз я ёрничал.— Балбес, — усмехнулся мужчина, легонько потрепав мягкие волосы парнишки, который сам сейчас довольно жмурился и посмеивался. Вот в эту секунду Арсений был счастлив видеть его таким. За это, наверное, он был готов отдать многое, хотя сам пока и не понимал.— А вообще, не переживай, — на полном серьёзе уже заговорил он, прибирая опустошённые кружки, — мы с Полей сами что-нибудь придумаем, да? — он весело подмигнул девочке и ушёл к шкафу, что был как раз за спиной Антона.— Не, а я для вас двоих шутка какая-то? — нарочно обиженным тоном спросил подросток. Полина хоть и улыбнулась, но чуть напряглась, пытаясь понять вправду ли обиделся брат.— Что ты, Тош! — а вот Попов точно понял, что никто и не думал обижаться, а что это снова игра слов и интонаций. Так-то оно так, только вот это «Тош» парня вышибло из этой игры. Он уже даже начал привыкать к «Антоше», но «Тоша»… Ведь так его зовёт только Полина, а от остальных людей подобного не исходит, да и страшно непривычно всё это.— Какая же ты шутка! — будто просюсюкал Арсений. — Ты у нас добросовестно отправишься на геометрию, иначе никакая шутка тебя не спасёт от Тамары-то Георгиевны.— О, не-е-ет! — проныл парень, закинув голову назад. — У нас геометрия?— Ну вот и кто из нас учится в 11-Б? Я или ты?— Ну я… — совсем немного пристыженно опустил тот глаза.— Оно и видно! — по-доброму порицал его Попов одним взглядом даже, вернувшись к тому же месту. — Короче, шуруй давай на математику! Нормально всё будет, да, Поль?— Ага, — улыбчиво кивнула девочка.— Ну вот! — литератор пожал плечами, кротко улыбнувшись ученику.— Ладно… — уже гораздо серьёзнее ответил парень, нащупывая на полу свой рюкзак и поднимаясь на ноги. — Ты мне звони если что, — сказал он сестре, приобняв её слегка, а потом повернул голову к учителю. — А Вы… Спасибо Вам, Арсений Сергеич.Вот так и распрощались. Шастун как можно скорее выбежал в коридор, не увидев даже реакции учителя, не то что ответных слов.

***— Всё норм? — настороженно прищурился Дима, встретив подлетевшего друга возле кабинета, где сейчас небольшой толпой стояли старшеклассники в ожидании звонка на английский.— Да, — на выдохе улыбнулся парень, сталкиваясь с двумя обеспокоенными взглядами напротив. — Да правда хорошо всё! — Ладно, — за двоих неуверенно кивнула Катя. — Шаст! — послышалось из-за спины. До жути знакомый голос. Кто бы это мог быть?.. Антон обернулся и неподалёку увидел одного лишь Никитина. — Чё? — Отойдём на минуту? — спросил тот, кивнув в сторону лестницы в конце коридора. Шастун непроизвольно вздёрнул брови и переглянулся с друзьями. — Чё он хочет? — нахмурился Позов. — Откуда ж я знаю, — пожал плечами подросток. — Щас спрошу…— Тох… — зацепившись за чужой локоть, заговорил опять Дима. — Да нормально всё будет, щас приду, — небрежно отмахнулся тот и пошёл навстречу однокласснику, краем глаза заметив у окна трёх парней, которые обычно таскаются за Никитиным. Артём дождался Шастуна, и они вместе прошли сквозь шумные толпы детей к тихому месту возле лестницы. Спины обоих сверлили взгляды ребят, оставшихся у класса, и они это очень хорошо чувствовали. — Ну? — снова тяжко вздохнул Шастун. — Ты это… Я… Я извиниться хотел… за всё то… — с запинками выговорил Артём. Вот это вынудило Антона поднять брови так, как он ещё никогда не поднимал. Пара секунд молчания, пока Шастун пытался понять, шутка ли это, и Никитин заговорил снова. — Просто подумал… Ты прав… — с трудом произнёс он, опуская голову. — Если ты не…— Я понял. Хорошо, забыли, — активно закивал тот в ответ, прикусив губу. Конечно, всё это было неожиданно, но он не мог затопить такую речь одноклассника язвительными комментариями. Проще было вот так сдержанно отозваться и разойтись. Но Никитин резко поднял голову и сочувствующе как-то нахмурился. Антон кротко приподнял уголки губ и ещё раз кивнул. — Спасибо, — почти прошептал Артём, протягивая ладонь вперёд. Антон сначала неуверенно покосился на неё, но после всё же крепко пожал, не желая вводить того в заблуждение. Никитин тоже как-то по-настоящему улыбнулся. На том и закончили всё это. Оба вместе вернулись к кабинету, где в ожидании чуть ли не тряслись их друзья.

***День дался тяжело. Наидебильнейшее расписание даёт о себе знать. Одиннадцатиклассники знатно вымотались, а после самоподготовки, на которой все были крайне молчаливы из-за явной усталости, предстояли факультативы, репетиторы и тренировки. Жизнь, спрашивается, где? Да в полной пиз… Ладно, не об этом сейчас.Со звонком все начали собираться, а Антон среди этого шума задержал друзей:— Так, у вас сейчас вроде химия, да?— Почти. Биология, — поправил очки Позов.— Допустим. Сколько вы там будете заседать?— Ну, как все… — сказала Катя, переглянувшись с Позовым. — Час-полтора.— Короче, отпишитесь, когда закончите. У меня сейчас тоже литература.— А, ну лады! — пожал плечами Димка, и ладони парней звонко треснули друг другу «пятёрку». На том разошлись.Динамичное занятие с Поповым, с многочисленными смешками и ироничным стёбом пролетело почти незаметно, и Шастун двинулся на «тайное место» друзей — на крышу, где все должны были с минуты на минуту встретиться, но Арсений остановил.— Антош, — ласково и тихо обратился к нему учитель, чтобы ничего лишнего не услышала Лиза, — ты сейчас куда?— А… Я это… Я к Сергею Петровичу… Надо бы ему уже показаться… — в смятении усмехнулся парень, придумывая что-то на ходу.— А, ну хорошо. Тогда держи. Сам же доберёшься в случае чего, да? А то мне просто нужно ещё по делам там своим заскочить… — он это проговорил с каким-то чрезвычайно виноватым видом, вкладывая во влажную ладонь металлическую связку ключей.— Да-да, конечно! Не переживайте. Всё хорошо будет.— Тогда до вечера, — в ответ дружелюбно улыбнулся старший.— До свидания! — уже убегая, бросил подросток вместе с «Пока!» для Филимоновой.

***— Ну нихера себе! — не сдержался Дима, когда забрался на крышу после Кати и прикрыл дверь люка.На бетонном выступе из блоков, где они всегда и сидели, стояла открытая бутылка коньяка и несколько пластиковых стаканчиков на её горлышке, рядом лежал пакетик с яблоками, ну и сам Шастун сидел на краешке, медленно и с наслаждением покуривая сигаретку.— Антон, ты чего? — настороженно спросила Катя, подступая к парню и усаживаясь рядом.Поднялся холодный ветер, и благо, что хотя бы Позов с Добрачёвой куртки смогли урвать. Антон же сидел только в кофте с капюшоном на голове, который этот ветер так и порывался сорвать. Дима тоже присел рядом с девушкой, мягко приобняв её и накинув на её голову хлипкий капюшончик, который вовсе не грел голову.— Шаст, чё случилось? Мы уже извелись, — прямо задал вопрос Позов, стараясь заглянуть другу в глаза.— Короче… — парень выдохнул, бросив докуренную сигарету куда-то вниз. — Вы простите, что я заставил вас так волноваться и всё такое… Я правда не хотел и…— Тох, не колышет уже, что ты там хотел, не хотел, заставил. Выкладывай, чё с тобой. Мы правда ничего не понимаем. Попов сказал, что не может сказать, что ты сам только, если захочешь.— Я в Воронеж улетал в пятницу утром, — коротко отозвался подросток, уверенными, совсем не похожими на него движениями разливая коньяк по трём стаканчикам, что без жидкости уносило резким ветром.— Что? Зачем? — подала наконец голос и Катя.— Блять… Я даже не знаю, как начать… — вдруг в конец помрачнел Шастун, потерев глаза руками.— Мы поймём всё, что ты скажешь. Только говори… — почти шёпотом попросила девушка, а Дима, в свою очередь, положил ему на плечо свою руку. Антона секундно схватила судорога, но потом он глубоко вдохнул и решился продолжить, поняв, насколько он дорог им, а они ему… Это было странно осознавать. Странно осознавать, что у него есть настоящие друзья…— В четверг, когда я был на работе… — всё-таки заговорил он, убрав руки от лица, но не подняв глаз, — мне позвонили из воронежской больницы. Позвонили от лица моего деда. Да, я вам про него не говорил… Я вообще никому не говорил, но такой есть, точнее… был… — последние два слова дались ему с ухмылкой, но на самом деле тяжело. Катя с Димой испуганно переглянулись. Слишком много слов за эти считанные секунды — они не успевали банально переваривать услышанное.— То есть… как «был»? — всё же спросила девушка.— Ну вот так, — просто повёл плечами Шастун. — Позвонили типа, сказали, что очень хочет видеть, а осталось недолго: сердце. Просто так отпускать не соглашались, я психанул, написал по собственному и улетел. Двое суток ночевал в больнице, в часы приёма рядом с ним… Так боялся, вы даже не представляете… — тут он как-то истерически просмеялся, мельком посмотрев друзьям точно в глаза, которые не выражали ничего, кроме ужаса. — Так долго вам всё рассказывать в подробностях, но… дед по факту растил меня до десяти лет, а потом нам запретили общаться, они с отцом поругались, вся эта хуйня в семье началась... С тех пор они не общались больше. Полька вообще его не знает… В общем, умер у меня на глазах, почти на руках… — с долгими и зачастую нелогичными паузами проговорил мальчишка, всё глядя по сторонам. — А последние слова его были… ну для меня точно самыми худшими… Он просил передать отцу, что любил его всегда, а ещё прощения просил перед ним за всё, только вот он-то ни в чём и не виноват, как раз…Ребята молча не сводили глаз с друга, совсем не смысля, что сейчас можно сказать.— В понедельник утром похоронили… — хриплым шёпотом продолжил подросток, взяв в руки стаканчик с коньяком. — После я улетел обратно. Не мог я уже отвечать всем его друзьям, знакомым, почему даже на похоронах не было его сына… — он ещё раз прокрутил пластиковый стакан в ладонях, а потом одним залпом осушил до дна. Алкоголь обжёг горло своей горечью, но потом улёгся где-то внутри, заставив только пожмуриться немного и глубоко вдохнуть через нос. — Когда прилетел, вечер уже был. Я на улице сел где-то, и меня… Арсений Сергеич каким-то образом нашёл, ну, вместе с Волей… Если коротко, он и забрал меня к себе, и всё это время я был у него… — эти слова дались легче и даже со светлой улыбкой на губах, обращённых к небу со свинцовыми тучами. Антон снова вспомнил того самого человека, который так трепетно порхал вокруг него все эти дни. Шастун снова на половину наполнил стаканчик. — Вот так вот… А сегодня утром был дома, ну, вы и сами по моей физиономии видите, кажется… Передал слова деда и ушёл из дома… навсегда, — сначала он говорил с усмешкой, а потом сошёл на болезненный шёпот, устремив тёмный, но постепенно светлеющий взгляд на обоих ребят.Катя не выдержала: она слушала и не верила своим ушам, потому на глазах выступили прозрачные слёзы. Дима держался, но от Антона глаз не отводил, в который раз убеждаясь, какой тот сильный человек, но, кажется, на грани самого настоящего срыва…Во время этой паузы, всеобщего молчания, которое нарушал только грубый ветер на высоте и отдалённые звуки машин, Антон опять ухмыльнулся, взглянул на небо и влил в себя очередную порцию янтарной жидкости. Дима даже не моргал, кажется, всё это время, напрочь сверля друга. И как только бледная рука, увитая тяжёлыми украшениями, грубо смяла этот стаканчик и откинула куда-то к ногам, он без слов бросился к Шастуну, крепко прижав к себе, многократно цепляясь за скользкую шуршащую куртку будто омертвевшими пальцами. Антон не стал сопротивляться, он даже не шелохнулся, но это резкое движение выбило из груди воздух, зато прежняя, словно истерическая, ухмылка с губ не сошла. Он продолжал глядеть на тёмное тяжёлое небо, которое вот-вот должно было расплакаться дождём так же, как это сейчас делала Катя — девушка не сдержалась и, беззвучно пустив дорожки слёз по щекам, присоединилась к объятьям.Это продолжалось долго. Они молчали и не отпускали друг друга. Шастун точно для себя осознал, что эти люди ему дороги, а ребята даже не представляли, что нужно сделать, чтобы Антон начал жить нормально, но ответа не потребовалось, кажется…Из груди парня порывались какие-то неоднозначные смешки, что чувствовали своими телами Катя с Димой, тесно прислонившись друг к другу, а после послышался нарастающий смех. Антон смеялся. От тихого, хрипловатого, неслышного смеха он постепенно дошёл до громкого хохота, разносившегося по крыше. Вместе с тем заморосил и дождь, такой прямой и тоже нарастающий по силе и скорости…Шастун продолжал заливаться, а объятья постепенно ослабевали. Ребята не понимали абсолютно ничего. Обоим становилось страшно не только за ситуацию в общем, но и за друга прямо сейчас. Мелькнула мысль о сумасшествии парня в эту секунду…Но тот поднялся на ноги, отойдя на пару шагов назад от друзей, и заглянул в их поистине испуганные лица.— А я свободен… Вы понимаете? Я же их должен ненавидеть! Ненавидеть! А мне теперь плевать, лишь бы больше не видеть их и не знать… Я свободен! От меня ушёл дед! Я ушёл от них! Я их больше никогда не увижу! — с каждым словом децибелы увеличивались, глаза зеленели и становились дикими и безумными, а ноги сами по себе медленно пятились назад. — Я туда не вернусь. Слышите, не вернусь! Никогда! НИ-КОГ-ДА! — последние слова он выкрикивал на своём максимуме, срываясь на хрип. Шастун подошёл к самому краю, который был в противоположной стороне от ребят, что сначала беспокойно водили за ним глазами, а сейчас готовились к чему угодно, потому молча и не сговариваясь очень тихо и медленно подкрадывались к нему из-за спины, действительно боясь потерять его прямо сейчас на этом всплеске эмоций…— Я передал, передал всё… — голос снова утих, зато дождь усилился, охлаждая разгорячившуюся голову. Бетон вокруг темнел от воды, небо затягивалось тучами всё сильнее, а глаза обращённые к нему становились всё яснее и зеленее, принимая на самом-то деле свой естественный цвет вместо уже привычного безжизненного и тусклого болота. — Не бойтесь вы… — бросил он вдруг через плечо, явно ощущая, что его стерегут. — Может, вы и не поймёте, но я счастлив…— Шаст, я тебя прошу, пойдём, а, — несмело подал голос Дима, протянув руки к плечам подростка.— Я, конечно, не хочу, но ради вас… Ради вас я сделаю, что угодно, кажется. Спасибо вам… что вы есть… — Антон обернулся к ним и проговорил это с искренней улыбкой и тяжёлым дыханием.— Тебе нужно отдыхать… — так же робко заговорила Катя, ухватив Шастуна за локоть и притягивая ближе.— Правильно! — легко согласился он и, заплетаясь в ногах, пошёл обратно к тому самому выступу. — Нам нужно отдохнуть! Так что давайте выпьем!Ребята недоверчиво переглянулись, но всё же неспеша присоединились и взяли по стаканчику, вообще не рассматривая вариант отказа своему другу. Ещё по полному стаканчику под дождём каждый, и бутылка опустела. Фокус Антона во взгляде заметно помутнел, на ногах он стоял более-менее, но всё же пошатывался. Хотя выпил, по сути, два с копейками стакана какого-то ларёчного, скорее всего, разбавленного коньячка. Нет, не это его опьянило…— Тох, пойдём, может, а? — аккуратно спросил Дима, положив руку тому на плечо.— Да погнали! — опять налегке согласился Шастун.

***Ещё через минут двадцать все трое стояли у того же ларька, а Антон, весело шутя, отдавал в окошко чуть больше тысячи за две бутылки какого-то там бренди, ну и без новой пачки Philip Morris не обойтись, потому что выкурить двадцатку за день уже давно было в рамках допустимого.Язык его развязался, он начал говорить о всякой ерунде, а ребята старались поддерживать. Они и не думали его останавливать, только присматривали и не допускали лишнего, ведь впервые он по-настоящему излил душу и поделился самым главным.Когда оказались в каком-то квартале, неподалёку от лицея, они уселись на лавке под шумящим от ветра деревом, с которого ещё и холодные капли стихшего дождя падали, говорили о всяком; парни курили, потому что Димка не мог не составить компанию, выпили ещё немного, но потом, когда Антон что-то бубнил себе под нос и пытался поджечь сигаретку, которую так и задували порывы непостоянного в своём направлении ветра, Позов успел шепнуть девушке, что они больше точно пить не будут. И у них получилось, а Антон даже не заметил. На улице стемнело окончательно, разговоры пошли обо всем подряд, и, надо сказать, Дима с Катей многое узнали, выливая маленькие дозировки крепкого напитка куда-то в клумбу за спиной, пока Антон «эпично» закидывал голову назад и заливал внутрь алкоголь. Кстати, яблоки тоже разлетелись быстро, хотя бы ими закусывали, и то ладно.А вот когда стукнуло что-то около восьми вечера, Кате нежданное СМС пришло из дома. Короче, ей пришлось уйти даже больше по уговорам Димы, что так переживал за неё. Сама же она была готова остаться рядом с ребятами, но Позову удалось её очень тихо, на ухо буквально, убедить.— Поз, а чё так пусто-то? — в пьяном лепете промычал парень, роняя голову.— Ты про улицу?— Ага… — прервавшись на икоту, ответил тот.— Уже поздно, Тох… Люди дома… Мы же во дворе. Кому тут ходить…— М-м-м, а ты чё не дома?— Да куда я тебя брошу… — вздохнул Позов, и в кармане у Антона завибрировал мобильник.— Ой… — опять икнул и усмехнулся подросток, пытаясь вытащить смартфон непослушными пальцами.«Арсений Сергеевич» высветилось на экране, который будто светлячок показался в мрачном дождливом пространстве.— Ё-ё-ёбаный в…— Чё такое? — нахмурился Дима, заглянув в его телефон. — Твою-то мать… — и не успел он это сказать, начиная гонять в голове мысли о возможном выходе из ситуации, как Шастун вдруг совершенно спокойненько снял трубочку.— Ал-л-ло! — хихикая протянул мальчишка.— Ты чё творишь-то? Давай я поговорю? — шипел Дима, протягивая руки к чужому телефону. Антон шикнул и небрежно отмахнулся.— Антон, у тебя тренировка закончилась? Ты уже пришёл?— Тренировка? Какая тренировка? — в промедлении ответил младший, нахмурив брови.— Как «какая»? Ты же сказал, что у тебя тренировка у Сергея Петровича… — послышался обеспокоенный голос и щелчки сигнала поворотника — Арсений был за рулём.— А-а-а! Тренировка! А я… забыл! Прикиньте! — излишне весело проговорил подросток, почти не владея собственным языком.— Антон, ты что, пьян? Где ты? — Попов явно заволновался. Алкоголь и взвинченный на различные поступки мальчишка не сулили ничего хорошего.— Я? Да я гуляю, не переживайте… Тут вот дождик… ветерок… Хорошо… А Вы чё делаете?— Ёб твою мать! Тох, дай мне! — снова слегка яростно шептал Позов под рукой. И вот это Арсений, кажется, тоже услышал.— А ты один или с кем-то, может? — аккуратно спросил мужчина, закладывая в поворот.— Да я с Димкой сижу… — легко ответил подросток, уже из горла делая пару глотков дешёвого бренди.— Так… — сам себе сказал литератор, пытаясь собраться и не потерять связь с учеником. — Антош, а дашь трубочку Диме, а? Мне с ним поговорить нужно.— А я? — жалостливо свёл брови парень. — А со мной не хотите? — это звучало почти неразборчиво и бессвязно — алкоголь в крови так и давал о себе знать. Парень пил в свою жизнь не то чтобы много, но достаточно раз. И вот эту границу от "я в порядке" до "бля, а может голубя поймаем?" он почти никогда не чувствовал и пересекал. — Хочу, Антош, конечно хочу, — вопрос Шастуна чуть ввёл его в ступор, но отвечать надо было быстро. — Но мне только минутку бы поговорить с Димой. Дашь ему телефон?— Ладно, — он согласился и протянул смартфон другу.— Да, алло, — настороженно начал Позов.— Дим, что случилось? Почему Антон пьян?— Долго рассказывать и не могу сейчас… — замялся парень, поглядывая на снова отхлёбывающего из горлышка бутылки друга.— Так, я понял, — выдохнул Арсений, потерев переносицу. — Где вы? Куда приехать?— В принципе, я могу его к себе забрать…— Дим, не нужно. Он у меня живёт. Где вы? Я вас заберу.— Эм-м-м… Колесникова, 45, — прищурившись в темноте в сторону высокого дома, ответил он.— Это же возле школы где-то, да?— Да, мы прям во дворе у этого дома сидим.— Хорошо. Уже еду, — бросил учитель, отключив вызов и развернувшись в сторону лицея. Успокаивало лишь то, что Антон был сейчас не один.

***Через пятнадцать минут Арсений и впрямь подъехал к этому дому, ослепив парней светом фар. Дима подскочил с лавочки, а Шастун преспокойно докуривал сигарету и пытался что-то разглядеть на этикетке пустой бутылки.— Фух… — выдохнул Попов, приблизившись к ребятам. — Всё нормально? — разумеется, это он спросил только у Позова, но тот успел лишь пожать плечами.— О! Арсений… Сергеич! А как это Вы тут? — так радостно и перебиваясь на икоту, воскликнул подросток.— Да вот, приехал за тобой. — Арсений взял пустую бутылку, что была в руках Антона, и покрутил её, стараясь увидеть что-то в этом мраке. — Только это он пил?— Если в общей сложности, то… за ним полбутылки коньяка и, думаю, целая, а может и больше, вот этого… — задумчиво повёл плечами Дима.— Кошмар какой… — прошептал себе под нос литератор, потерев глаза и шумно бросив стеклянную бутылку в металлическую урну. — Ты же тоже пил?— Да, — в смятении кивнул подросток.— Так, ясно… Давайте в машину!— А давайте погуляем, а? — пошатываясь и задрав кверху голову, спросил Шастун, всё ещё сидя на скамье и выпуская сизый дым на холодный воздух.— Погуляли уже, Антош… — слегка порицающе проговорил учитель, сев перед ним на корточки. — Давай туши сигарету и поехали!— Чего это? Зачем? Куда? — не унимался подросток, но всё же он бросил окурок на землю и затоптал его кроссовком.Дождь усилился, Арсений отворил дверь на заднее сиденье и махнул обоим рукой.— Да вставай ты, чтоб тебя… — бормотал Дима, хватая друга и прижимая к себе.Короче, еле как удалось им забраться в машину. Но поездка была ещё веселее. Шастун не видел никаких препятствий для непонятных и абсолютно бредовых разговоров, переходящих в затяжные песни с размахиванием рук, а нёс он всё подряд, даже на английском что-то проскакивало. Позов неоднократно толкал его и что-то угрожающе шипел на ухо, но тот не слушал. Ещё Дима не хотел стеснять учителя и естественно пойти к себе домой, но Арсений привёл весомые аргументы и уговорил парня поехать к нему в квартиру. Так, спустя только минут сорок они кое-как добрались до двери.— О-о-о! А мы что, к Вам приехали, да?— Да, — уже будто на исходе своего терпения резко выдохнул мужчина, закрыв дверь изнутри. — Дим, ты куртку здесь оставляй и иди в душ, что ли… Промокли же оба…— А…— Антон? — перебил его Попов и действительно угадал с вопросом. — Я с ним сам справлюсь.— Ладно, — в смятении пожал плечами парень. Арсений махнул ему на нужную дверь, сказал про полотенца и вернулся к Шастуну, что опять запел на всю квартиру, заставив учителя кривиться от шума. Он посадил парня на пуфик, а сам присел на корточки, стараясь как можно быстрее развязать шнурки на промокших кроссовках.— Антон, помолчи хоть минуту, пожалуйста, — вымученно попросил старший, обратив к нему свой взгляд. А тот так нагло и удивлённо вскинул брови и развёл руки в стороны.— А чёй-то? Знаете, как мне хорошо?— Догадываюсь. А если сейчас не прекратишь себя так вести, будет плохо, — строгие, скорее даже металлические нотки проскочили в его голосе.— С чего бы? — хмыкнул подросток, достав из внешнего кармана полупустую пачку сигарет. Литератор ошалело округлил глаза, а Шастун как-то машинально ухватился губами за одну сигарету из всей пачки, прикрыв веки. Он уже полез и за зажигалкой, что-то бормоча себе под нос, но Арсений выхватил из его рта эту «злодейку с фильтром» и плотно сжал зубы, чтобы не сорваться. Слишком много всего для одного этого дня…— Э-э-э! — недовольно протянул парень, вяло потянувшись за желанной сигареткой, а наткнулся он на сердитый пылающий взгляд голубых океанов, который, кажется, и отрезвить мог в секунду, хотя…— Мы потом обязательно серьёзно поговорим, Шастун, — будто проскрипел зубами старший, сняв наконец с ног буйного подростка кроссовки.— А чё? — нахмурился парень. Арсений отвечать не стал, он уже был доволен тем, что стало тише. Мужчина ловко вздёрнул мальчишку за плечи на ноги, достаточно резко стянул с него куртку, рюкзак и подтолкнул вперёд.— Сумка твоя на диване. Переодевайся и спать! — скомандовал он, доведя ученика прямо-таки до самого дивана. Он явно переживал, что эта неуклюжая шпала без приключений не доберётся до гостиной.— Да я не хочу спать… — капризно заявил подросток.— А я не спрашиваю. Сейчас же переоделся и лёг, — твёрдо и безапелляционно ответил ему учитель. — Но сначала диван разложить надо… — добавил он тише и вообще для себя. И только он взялся за спинку и грядушку дивана, Антон снова подал голос, еле стоя на ногах и громко выронив тяжёлую сумку на паркетный пол.— А чё Вы мне указываете? Не буду я! Щас вообще уйду отсюда! В клуб какой-нибудь…— Я тебе щас так уйду! — едва сдерживаясь от смачной матершины, сказал Попов. Он на выдохе провёл языком по сухим губам, одним движением разложил диван, так что тот оказался вдвое больше, и вплотную подошёл к всё ещё возникающему парню.— Значит так, Шастун. Если ты сейчас же не прекратишь устраивать вот эти концерты, я возьму ремень и отхожу им по твоей заднице, которой, видимо, очень не хватает дополнительных происшествий, — железным тоном погрозил Арсений, сложив руки на груди. И выглядел он убедительно, потому что Антон замер, похлопал ресницами, шмыгнул носом, а потом всё же нашёл, что сказать:— Какие угрозы пошли… — ухмыльнулся подросток. И не понятно, был ли он в самом деле таким смелым в эту минуту или это только алкоголь говорил в нём и не давал сидеть спокойно.— А ты не беспокойся, я их и в действие могу привести с лёгкостью.— Что, прямо-таки с лёгкостью? — хмыкнул мальчишка, пьяно склонив голову и чуть качнувшись.— Хочешь проверить? — на полном серьёзе спросил Арсений вообще не тем тоном, которым раньше разговаривал с ним. Он был железен и максимально убедителен, что мурашки пробегали по телу.— Эм-м-м… Пожалуй, воздержусь! — уже более трезво ответил Шастун, удивлённо вздёрнув брови от такой настойчивости учителя.— И правильно сделаешь, — бросил старший и удалился на время. А пришёл он уже с парой подушек, пледом и каким-то одеялом, а ещё он увидел не то, что уж так сильно хотел — Шастуна, который шатался из стороны в сторону и не мог не то что раздеться, а даже найти на джинсах ширинку.— О Господи… — Попов бросил всё на диван и стал помогать ему переодеваться. Зрелище то ещё: Шастун что-то бурчит почти в спящем состоянии, Арсений яростно шипит, пытаясь удержать мальчишку на месте и как-то сначала стянуть с него всю одежду, а потом надеть новую.И о браво, спустя минут этак пять он справился и уложил подростка на ближний край дивана. И только тот коснулся головой мягкой подушки, его глаза мгновенно закрылись, и он перестал «фонить», чего уже с самого начала не мог стерпеть учитель. Попов устало, но заботливо укрыл его пледом и выключил свет, оставив освещение только в коридоре и на кухне.Вода стихла давно, а Дима ступил на порог гостиной только сейчас.— Одевайся и на кухню проходи. Поговорим, — прошептал мужчина, вручив ученику какие-то шорты и футболку, что попались под руку из всех вещей Шастуна. Позов только кивнул.

***— Вот… — так закончил свой длинный рассказ Дима. Арсений вздыхал и держался за голову, не находя нужных слов.— Спасибо, что были рядом с ним, а то вообще неизвестно, где бы он сейчас шатался.— Да какое тут «спасибо»…— Так, с этим мы ещё будем разбираться, — чуть бодрее и увереннее заговорил учитель, пусть и шёпотом, ведь они не хотели опять пробудить этого певца. — Ты чай пей, пей. Легче будет. Таблетку надо? — Дима отрицательно мотнул головой. — А есть будешь?— Не, всё нормально, правда.— Ну, хорошо. Ты родителей хоть предупредил?— Да. Написал, что у Шаста, — ответил Позов. Попов кивнул и устало облокотился на столешницу, продолжая попивать горячий кофе.— А он правда ушёл… из дома?— Правда, — тяжело вздохнул Попов, сев за стол рядом с Димой. — Сам всё слышал, под дверью стоял…— На совсем?— Именно…— А так можно? — осторожно спросил парень.— Так… Я не знаю, Дим. Но на самом деле, это верное решение. Он не должен жить там…— А как же он будет?..— Пока у меня. Главное, что пока рядом. Сейчас нам всем надо быть рядом с ним.— Вы боитесь, что…— Да.Больше они не говорили. Было поздно, все устали, а завтра ещё предстоял день. Дима лёг рядом с Антоном на диване, а Арсений у себя. Все почти моментально отключились до самого утра.