1. Кто против от этого брака?

Варвара Ивановна Голенищева-Кутузова родилась в семье генерала эсперской группы «Новый Стерн». «Новый Стерн» подразумевал спонсорство пяти других эсперских групп и предоставлении им военного оружия и техники — Крысы Мёртвого Дома были включены в этот список, чтобы получать их материальное благословение.

Буквально третьего марта Смерть Небожителей, когда стало сотрудничать с Крысами Мёртвого дома, тоже захотело заключить контракт с Новым Стерном. Многие другие эсперские организации им не нравились: почти каждый намеревался сдать Смерть Небожителей с потрохами, и по-тихому заставлять их шпионов выносить необходимые документы на флешках. Новый Стерн вдоволь наслушался угроз, и обратившись к бухгалтерии, он предложил сделку: Новый Стерн постоянно тратится на пять эсперских организаций так, чтобы тому же Фёдору Достоевскому хватало денег уговаривать работать своих новых сообщников, либо сделать запрещённую лоботомию тому же Ивану Гончарову ради их сотрудничества. У Нового Стерна было не мало долгов, но благо, их и спонсировали другие организации. Достаточно было погасить тридцать процентов главного долга. Взамен, постоянное сотрудничество между Новым Стерном и Смертью Небожителей будет гарантирована — любой главный представитель из Смерти Небожителей должен был вступить в официальный брак с тем, кого выберет Новый Стерн. Всё будет тогда хорошо, каждый будет при своей нескончаемой кормушке.

— Варюш, письмо пришло! — Авдотья, мать Варвары, подняла ранее осмотренный конверт. Сидя на кресле у камина, она нетерпеливо распечатала конверт. — Кто же это, кто же, кто же? Угадай-ка!

— Жених, который будет не в восторге, — Варвара довязывала белую шаль, сидя на кресле справа. — Я надеялась умереть, не будучи привязанной к мужчине.

— Ох, Варюша. Ты отлично справляешься. Главное, молись Богу вечно, и Он тебе не даст пропасть в жизни, — Авдотья распечатала конверт.

— Что там? — Варвара даже бровью не повела, не прекращая своего дела.

— Бред какой, — Авдотья чуть не бросила письмо и фотографию в огонь.

— Я знаю, что вся эта ситуация — бред. Как он выглядит, хоть? — Варвара отложила всё на круглый столик и подошла к матери. — Он страшный?!

Авдотья ещё раз осмотрела фотографию юноши, и отвернув голову, отдала дочери содержимое из конверта. Пробежавшись глазами по письму и посмотрев на фотографию, юная Голенищева-Кутузова сжала губы в тонкую линию. Прижав письмо с фотографией к груди, она с преисполненным долгом взглядом посмотрела на верхнюю стену и задумчиво кивнула головой пару раз.

— Слава Богу, он не урод, — довольно заключила Варвара, отдав всё матери обратно. — Я уже была готова объявить папе забастовку.

— А ведь этот юноша всегда избегал всех видов отношений. Надо бы узнать у Ванюши, почему Николай Васильевич взялся за идею вступить в брак с тобой, — напряглась Авдотья, вертя фотографией. — Надеюсь, эта фотография ещё свежая. Не хочешь написать приветственное письмо своему жениху?

— Конечно же, нет, — сетовала Варвара. — Он эспер? Что он умеет? Я впервые о нём слышу.

— Сама не знаю, к сожалению. Об этом должен знать только Ванюша, — Авдотья выглядела слегка бледной, рассматривая лицо Гоголя. — Смерть Небожителей — это организация с очень специфичными личностями. Надеюсь, этот брак не сулит ничего плохого…

— Надеюсь, этот брак будет моим первым и последним, — Варвара раздражённо села обратно на кресло, взяв в руки шаль. — И тем более, я не горю желанием рожать по шесть детей, чтобы потом мучиться от осложнений. Будет домогаться, сразу сбегу.

— Надо бы спросить у твоего отца, возможен ли такой вариант, — кивнула женщина, возвращая письмо в конверт.

— Николай Васильевич сейчас проживает в Йокогаме, да? И мне придётся лететь в такую даль?! — вскипела Варвара. — Почему ради мужчины такие жертвы?

— Ну не скажи, Варюшенька. Я тоже не горела быть женой твоего отца… Пока он не доказал действиями то, что я всегда смогу смело смотреть в следующий день, — блаженно вздохнула Авдотья, прижав ладонь к левой щеке. — Ах, а как Ванюшу боится всякая нечисть! Когда он бросил свой плащ на лужу, чтобы я прошлась по нему… Ванюша, какой же ты дурашка.

— Какой-то он… — начала Варвара, снова рассмотрев фотографию Николая.

— Симпатичный для тебя? — улыбнулась женщина, посмотрев на дочь.

— Внушающий ужас, — Варвара заправила прядь за ухо, вглядываясь в его бесчувственные глаза. — На него посмотришь, от стыда к самому себе провалишься.

— Стерпится…

— Слюбится, — закончила Варвара за мать. — Нет, мама. Я правду говорю. Николай Васильевич выглядит симпатично, но мимика его лица пугает.

— Да Боже мой, — Авдотья встала с кресла, отложив конверт на свой столик. — Варюш, позволь себе полюбить мужчину, если он хорошо к тебе отнесётся. Твоя Анна вообще в твои девушки не должна годиться была.

Варвара позволила матери покинуть гостиную с охотничьими трофеями. Услышав хлопок дверью, юная Голенищева-Кутузова подошла к письменному столу из настоящей плакучей ивы, и отложив фотографию, взяла лист бумаги и чернила. Вообще, проще было взять ноутбук и написать Анне письмо с просьбой простить былую ссору и недопонимание, но Варвара находилась у неё в чёрном списке. Зная необходимое для отправки письма по почте, Варвара обмакнула перьевую ручку в чернила.

«Дорогая Анна. Понимаю я сердцем, нет мне прощенья. Когда ты мне рассказала о своей новой любви, исступление накрыло меня. Я знаю, ты вряд ли станешь отвечать на это письмо. 

Сегодня мне назначили жениха из известной организации по трудовой деятельности эсперов. Пишу это письмо, чтобы сказать тебе последние слова — не совру, твой Сергей встречается за твоей спиной, и может он сознается об этом не сразу. Мои фотографии — не ложь. Вмешавшись в личную жизнь в предмет твоего воздыхания, я пыталась уберечь тебя от силы разбитого сердца. Прости за моё любопытство. Надеюсь, ты разберёшься в собственных чувствах до того, как тебе минует семьдесят лет. 

С уважением, твоя Варвара Голенищева-Кутузова».

Отложив письмо сохнуть, Варвара взяла новый лист бумаги.

«Уважаемый Николай Васильевич. Ваше письмо показалось мне интереснее премьеры памфлетной комедии «Урок кокеткам, или Липецкие воды». Моё сердце, исполненное душевного трепетания, располагает к Вашей кандидатуре.

Веря Вам на слово, хочу выпросить условие для нашего бракосочетания. Будь такая возможность, прошу передать мне сад для цветоводства. Пчеловодство было моей детской мечтой, но, тем не менее, соблазн выращивать белые розы и иберис зонтичный очень велик. Из моих пожеланий, что касается нашей предстоящей встречи — поездка на лошадях. Если соизволите выполнить два моих скромных каприза, я отдаю отчётность в абсолютном доверии к Вашим дальнейшим наставлениям.

С уважением, Варвара Голенищева-Кутузова».

Отложив письма сохнуть, девушка отправила стопку белой бумаги в ящик. После обеда можно вернуться к любимейшей Тане — орловскому рысаку, по которой она будет очень скучать. У Варвары семь золотых медалей по конным состязаниям, и всё дело в том, любишь ли ты свою лошадь или нет — Варвара считала, что у проигрывающих лошади чувствуют боль и плаксивость, что значимо мешало скакать им шустрее ветра.

«Если бы я так с Таней обращалась, её продали бы как недееспособную», — размышляла Варвара, остановившись у зеркала. — «Интересно, а жених адекватный? Мы хоть и эсперы, не помню, чтобы встречала любого другого эспера с головой на плечах».

— Варвара Ивановна, обед готов, — обратилась вошедшая домработница лет шестидесяти двух. Столкнувшись со взглядом дочери начальства, она одарила её добродушной улыбкой. — Слышала о вашем письме. Жених хоть красивый?

— Ещё бы. Совсем юноша, — Варвара подошла к домработнице, поравнявшись с ней. — Я в свои девятнадцать не стану судить человека, который в двадцать шесть не имеет ни одного брака за плечами. Но все равно сочту этот момент тайной, покрытой мраком.

— А что с ним не так? — усмехнулась домработница, идя вместе с Варварой на кухню.

— Его рост составляет сто восемьдесят четыре сантиметра…

— Тогда, это действительно странно, — хихикнула женщина. — Может, он немножко робкий?

— Маша. Как человек, будучи такого роста, может кого-то стесняться? — Варвара заправила прядь за ухо. — Ему давно пора ко всему привыкнуть.

— И то верно. Тяжело оставаться незамеченным в таком случае, — поддакнула Маша, на что обе громко рассмеялись.

Войдя на кухню, Варвара и Маша разошлись кто куда. Варвара тщательно вымыла руки с мылом и поправила волосы.

— Как себя чувствуете, Варвара Ивановна? — осторожно спросила Маша, делая кофе в кофеварной машине. — Может, останетесь дома?

— Нет, спасибо. Пока солнечно, я должна выгуливать Таню по пастбищу, — девушка взяла ложку, зачерпнув манку с нарезанными кусками голубики. — Как закончу, отправлюсь гулять по торговому центру.

— Ну… — Маша неуверенно оглядела девушку. — Вы выглядите бодрее, чем вчера. Обязательно попросите разрешения у вашего личного врача. Кстати, Анастасия Зефирова поедет с Вами в Йокогаму?

— Пока не знаю, — Варвара отведала две ложки манки, затем подняла взгляд на домработницу. — Анастасия Зефирова ещё позавчера дала мне разрешение на прогулки вдали от дома.

— Я до последнего надеялась, что Вы выйдете замуж по любви, — горько вздохнула Маша.

— Я выйду замуж, любя свою жизнь. Нет ничего горького в том, чтобы попробовать новое, — Варвара протянула руку, получив кружку с кофе. — Спасибо тебе за заботу, Маша.

— Пожалуйста, Варвара Ивановна… — Маша хотела сказать что-то ещё, но передумала.

Едва Маша, явно вспомнив о чём-то своём, хотела покинуть кухню — переставшая рассматривать узоры на тумбочках Варвара сказала:

— Маша, ты ела?

— Нет ещё, — домработница остановилась, обратив внимание на хозяйку.

— Поешь со мной, а. Сидеть одной в тишине, это мерзко.

— Но мне надо ещё вытащить одежду из стирки и отправить в сушилку, а высушенные вещи разложить по шкафам и комодам… — Маша посмотрела на выход, потом на не читаемую девушку, и снова на выход. Подумав, она сдалась и вернулась к плите с манкой. — Вы точно не против? Мне казалось, у Вас нет настроения сейчас видеть кого-то.

— Это не так. Сейчас мне бы хотелось с кем-нибудь разделить вкус свежей манки с голубикой и тёплым кофе, — честно призналась Варвара. — Я напишу родителям в чат, что ты задержишься по моей просьбе.

— Вы как всегда добры, Варвара Ивановна… — Маша положила себе манку и голубику в тарелку. Налив зелёный чай с ягодами брусники, она заняла место напротив. — Но честно, потом Вам стоит найти подруг. Если Ваш жених окажется скучным, будет не очень хорошо.

— Видела его фотографию. На тирана похож, — шепнула Варвара, добавив нормальным голосом: — Если он выполнит мои условия, мы подружимся. Возможно.

— Да-а. Современные мужчины очень непредсказуемые. Только вверишь им своё сердце, они ищут момент его разбить в одночасье, — Маша взяла кружку. — Будьте всегда начеку, Варвара Ивановна. Дай Бог Вам силы победить рак.

Маша и Варвара чокнулись кружками, отпив по глотку.

— Предпочту не думать об этом. Если мой жених мне изменит, я закрою на это глаза.

Варвара сняла свой роскошный парик.

— Для жениха это тоже будет сюрпризом, — незлобиво улыбнулась Варвара, пальцем указав на свою лысую голову. — И если Бог настоит, я дам возможность Николаю Васильевичу найти любовь всей его жизни.

Маша потухшим взором лицезрела, как юная хозяйка надевала парик обратно.

— Мне кажется, Бог Вам всё же дарует свободу от такой тяжёлой и страшной болезни, — Маша быстро пробежалась по чуть-чуть впалым щекам девушки. — Поэтому ешьте нормально, пожалуйста.

— Знаю, — Варвара надёжно закрепила парик, взявшись обратно за поедание каши. — Слушай, Маш. Включи радио, пожалуйста.

— Сейчас, — Маша послушно встала из-за стола, направившись к радиоприёмнику.

Варвара съела ещё пять ложек, когда домработница включила радиоприёмник. Спустя два «дальше» со стороны Варвары, Маша остановилась под бодрое «оставь» на канале со современными песнями о любви.

Сквозь мираж ветвей ты вспомнишь деньКогда цвела сирень (Для нас цвела)Там, где ты зажёг румянец щёкИ луч рассвета так далёк Мне бы найти былые дниЮной весны, где я и ты…«Сирень» — Сова и элли на маковом поле 

— Сова и элли на маковом поле так трогают моё сердце, — Варвара удовлетворённо закрыла глаза, отодвинув недоеденную порцию в середину. Уперев левый кулак в щёку, она слегка качала головой в такт песни. Остановившись, она мечтательно созналась: — Хочу, чтобы эта песня играла на моих похоронах.

— Вам надо быть чуть оптимистичнее. Кто-то же побеждает смерть, веря в успех, — Маша недовольно наблюдала за качающей головой хозяйкой.

— Пам-пам-пам-пам, — подпела Варвара песне. — Пам-пам-пам-пам.

— Варвара Ивановна…

— Сквозь туман дождей ты вспомнишь день, когда цвела сирень…

— Варвара Ивановна.

— Маша, давай отложим тему о смерти. Я хочу насладиться последними днями, проведёнными в отчем доме, — девушка перестала качать головой, убрав руку с щеки. — О женихе я тоже ничего не хочу слышать, пока что. Давай лучше обсудим сегодняшние новости. Сегодня в интернете я узнала, что…

                                                                                                                       ***

На очередном дне ожидания, юной Голенищева-Кутузовой опять не здоровилось. Лёжа в постели, в пять утра она печатала десятую главу своего тайного романа под названием «Леди Луиза, что пряталась за алмазной решёткой». Разумеется, на печатной машинке. На компьютере она переводила чужие рассказы на разных языках для самой себя, чтобы отвлечься от недугов.

Время третий час дня. После домашнего спорта, Варвара поставила кувшин с водой на тумбочку. Отпив из стакана воду, девушка отставила его рядом с кувшином и продолжила переводить яойный фанфик с французского языка на русский — было занимательно читать, как простой дворецкий запал в душу герцогу, а тот оказался оборотнем, и от того слуги герцога каждое полнолуние были обязаны ходить с повязками на глазах.

В дверь постучали.

— Открыто! — Варвара быстро сохранила прогресс, выключив вкладку и быстро взяв в руки книгу «Тайный сад».

— Варюш, угадай что у меня есть для тебя! — Авдотья закрыла за собой дверь, пряча что-то за спиной.

— Подарок? — Варвара отложила книгу, встав с кровати.

— Не просто подарок, — женщина протянула подошедшей дочери белую коробочку с красной подарочной ленточкой. — Твой жених прислал тебе кое-что. Скорее, открой-открой его!

— По какому случаю он мне это прислал… — Варвара взяла коробочку, развязав ленточку. — Что же там…

В коробке оказались серьги из настоящего золота с крупицами не менее роскошных и неподдельных бриллиантов. Будучи под очень высоким впечатлением, Варвара покрылась счастливым румянцем и показала содержимое коробки ахнувшей матери.

— Какие замечательные, — Варвара закрыла коробочку, спрятав в ящике с украшениями и косметикой. — Обязательно надену их на нашу встречу.

— Николаю Васильевичу очень понравилось твоё письмо! Почему ты скрывала тот факт, что можешь покорить сердце любого мужчины? — Авдотья коснулась своих румяных щёк, глядя на дочь с обожанием.

Встав у зеркала, Варвара всмотрелась в свои едва скрытые консилером синяки под глазами.

«Вдохновение как всегда приходит тогда, когда само того хочет», — девушка оторвалась от зеркала. — «Николай Васильевич в самом деле хорош. Интересно, что он задумал? Знает ли он о моей болезни? Будет слишком жестоко, если его не оповестят об этом заранее… Как я смогу спать в парике-то?».

— Я всего лишь пишу то, о чём думаю, мама. Порой я хочу, чтобы те, кто читал меня, помнили меня весёлым человеком, — огладив длинную сорочку с широкими рукавами, юная Голенищева-Кутузова обняла натянуто улыбающуюся мать. — Всё, не переживай. Мне не до того плохо, чтобы не пережить путешествие в Японию.

— А может, к черту этот брак? — вдруг нахмурилась Авдотья, отстранившись от дочери.

— Почему это?

— Ты что-нибудь знаешь о Смерти Небожителей? Хотя бы немного?

— Нет… — Варвара опустила взгляд в пол, засмотревшись на узоры. Подняв взгляд на мать, она, немного обдумав то что хочет спросить и что стоит всё же спросить, наконец-то задала серьёзный вопрос: — Папа что-то тебе о них рассказал?

Наклонившись к уху дочери, она обеспокоенно шепнула:

— Это сообщество преступников. Понимаешь? Тебя выдают замуж за маньяка ради финансовой выгоды для обеих сторон. Давай уговорим твоего отца отменить этот брак, пока не поздно.

— А что отец на это скажет? Он же заварил эту кашу, и вряд ли станет идти на уступки, — также тихо шепнула Варвара, про себя разочаровавшись в жизни окончательно.

— Так дело не пойдёт, — Авдотья отошла от дочери, решительно направившись к выходу из комнаты. — Я обговорю всё с Иваном, потому что твоя жизнь не должна зависеть от преступника. Ты хоть и эспер, ты не была рождена служить в убытие мирного населения.

— Мама, подожди! — Варвара чуть не дрогнула, когда их взгляды столкнулись. — А что будет, если отец согласится не выдавать меня замуж за Николая Васильевича?

— Не знаю я, — под глазами Авдотье возникли морщинки. — Но я не хочу, чтобы твои руки оказались в крови. Бог ни его, ни тебя не простит.

— В чём Николай Васильевич виноват перед народом? — Варвара хотела сделать шаг к матери, но та тут же направилась к двери. — Мама, подожди! Пожалуйста, скажи что происходит?!

Авдотья мигом чуть не выбежала из комнаты дочери, закрыв дверь. Не желая мириться с недосказанностью, девушка спешно покинула комнату — осмотревшись, она поспешила догнать женщину по правому коридору и заключить в крепкие объятия со спины.

— Мама, ну подожди.

Авдотья остановилась, раздражённо закрыв глаза.

— Мама, да стой ты, — Варвара не дала Авдотье и шагу ступить. — Не забывай, что отец — генерал. У него тоже есть обязанности и долг не только перед родиной, но и перед другими профессиональными эсперами. Лучше скажи, кто Николай Васильевич по образованию? Быть может, я смогу найти с ним общий язык и…

— Я очень мало что о нём знаю. Большая часть информации о нём либо засекречена, либо твой отец не хочет пережить наш развод, — женщина зло сверлила взглядом конец коридора. — Всё, немедленно отпусти меня.

Выпустив её из объятий, Варвара пустым взглядом наблюдала за уходящей матерью. Сердце облилось кровью.

— Всё так плохо, что ли? — проворчала Варвара, сжав руки в кулаки при возвращении в комнату. — Ой, всё. Надеюсь, этот загадочный хмырь не будет распускать руки. Иначе его зад будет пылать дальше, чем он будет видеть.