Глава десятая

Я просыпаюсь поздним утром. Лучи слабого осеннего солнца создают причудливые рисунки на мягком сером ковре. Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять, что Трэвиса в постели нет. Без него здесь адски холодно. Шум снизу привлекает мое внимание. Кажется, звон тарелок?.. После утренних манипуляций вроде чистки зубов пальцем, потому что щетка осталась дома, я спускаюсь по винтовой лестнице в уютную кухню и натыкаюсь на стоящего у плиты Барби. Задерживаю взгляд на его широкой спине, скрытой за мягкой клетчатой рубашкой, расстегнутой на груди, и улыбаюсь, сглотнув. Так странно - видеть его таким.. домашним?.. Слишком уж не сходится с образом плохого мальчика в моей голове. А разве так не лучше?..- Привет. - нарушаю я уютную тишину и делаю короткий шаг вперед. - Оу, ты проснулась. - Трэв чуть поворачивает голову вбок - А я думал, что успею приготовить завтрак. Но.. ладно, ты, надеюсь, ешь яичницу или.. некое ее подобие?..- Да. - Я обнимаю себя руками и выдаю смешок. Слишком странно, чтобы быть правдой. Вот сейчас я проснусь в своей узкой скрипящей кровати, столкнусь с привычным запахом перегара и наконец-то перережу себе вены. Но нет. Либо сон затянулся, либо я действительно сажусь на мягкий стул цвета слоновой кости и через несколько секунд Барби ставит передо мной тарелку с завтраком. Садится напротив и слабо улыбается. - Если почувствуешь, что тебя тошнит, беги до конца коридора и поворачивай направо. Там туалет. Я вновь улыбаюсь, положив в рот вилку со стрепней Трэва. Вполне съедобно..- Эллисон.. - вдруг зовет он. Я поднимаю глаза на парня. Его тон, кажется, почти кричит о том, что последующий вопрос мне не понравится..- Эллисон, прости, но.. - он вновь замолкает на секунду, сложив руки в замок. - Но неужели твоей.. ну, маме.. плевать на.. все.. это?Я усмехаюсь, приподняв светлые брови - Спрашивает парень, чьей матери месяцами не бывает дома.Барби улыбается и покорно кивает. - Ладно, я понял. Но все же. Замираю на секунду. Пожимаю плечами и тихим голосом отвечаю- Ну, знаешь. Она.. Я думаю, что она очень любила папу когда-то. И.. После его смерти.. Не смогла пережить?..Собрала рядом все, что напоминало его, потому что не могла отпустить. Вышла замуж за папиного друга только потому, что ему посчастливилось оказаться последним, кто видел отца живым. Странная любовь штука, да? Тебе кажется, что все хорошо, что ты полностью счастлив, а она медленно съедает тебя изнутри. И.. Алкоголь, как считают массы, единственное, что помогает приуменьшить боль в сердце. Наверно, мама тоже так считала. А потом.. Просто стала зависима от него, словно бутылка плохого коньяка могла вернуть папу назад. Поэтому и не замечала. Была слишком.. пьяна, чтобы.. понять. Каждый раз. Слишком пьяна, чтобы заметить хоть что-то. Трэвис вздыхает. Берет мою ладонь в свою и легонько сжимает. Словно, пытается подбодрить. - Твой отчим больше никогда тебя не тронет, я обещаю. Слышишь? Никогда.Я вновь замираю. Вообще-то, я далеко не самая доверчивая девушка во вселенной. Но сейчас что-то заставляет меня поверить Трэвису. Возможно, бесноватые искорки в его миндальных глазах или учащенный пульс, который я чувствую, коснувшись кисти парня указательным пальцем. - Ладно.. - отвечаю шепотом, сглотнув. Спустя еще несколько секунд почти наэлектризованной тишины, Трэв с шумом отодвигает стул от стола, одновременно с этим выпустив мою руку из своей и наливает себе дымящегося черного кофе, подойдя к плите.- Знаешь.. Эмили.. то есть, моя мать.. Ей тоже.. - Барби почти мучительно вздыхает и разрывает воздух резким взмахом свободной руки, тщетно пытаясь подобрать слова. - Я, вообще-то, не знаю.. когда я забыл звук ее голоса. То есть.. Она разговаривала по телефону, смеялась, болтала с очередным хахалем.. С кем угодно, но только не со мной. - спина парня резко выпрямляется, когда он наконец поворачивается ко мне лицом и делает глоток горького кофе, глядя в окно. В свете тускло мерцающего солнца его глаза сверкают золотым. - С кем, блять, угодно. Мы проходили друг мимо друга, полностью игнорируя. И это ее холодное и требовательное "Трэвис..". Брошенное, словно гребанный мусор. Но, наверно, есть в этом некие плюсы. - Барби задумчиво хмурит брови и выдыхает - Она никогда не задавала лишних вопросов. Почему оббиты костяшки, почему разбита губа, почему в дневнике очередное замечание, почему.. - он, кажется, резко обрывает себя, словно решив, что может наговорить лишнего. Я поднимаюсь на ноги, сделав несколько аккуратных шагов по направлению к Трэву. Замираю перед ним, почти упершись носом в голую грудь парня. Подношу ладонь к его четко очереченной челюсти, легко коснувшись ее и повернув голову Трэвиса к себе. Оторвав от созерцания чего-то в окне. - Трэвис, послушай. Ты ведь знаешь, что это вовсе не твоя вина - то, что.. Эмили перестала замечать тебя. Это совсем не твоя вина. Пожалуйста, Трэвис, поверь мне. Ты.. Ты отличный, правда, очень хороший. - он улыбается, глядя на меня. -.. и я бесконечно счастлива, когда нахожусь рядом с тобой. Спасибо за это. За все. - Звучит, как будто ты собираешься меня бросить.. - спустя несколько секунд тишины шепчет парень в ответ и слабо улыбается.Я выдаю смешок, мотнув головой и тянусь к его мягким губам вкуса сигарет. Барби обвивает правую руку вокруг моей талии, придвигая ближе к своей теперь уже голой груди. Сердце начинает биться чаще, стоит мне каждой клеточкой тела прочувствовать его жар. Трэвис освобождает занятую до этого кружкой руку и касается моего подбородка подушечкой большого пальца. Смеется, когда я захватываю его губу зубами, слабо прикусив.- Эй, сохраняй свою ангельскую репутацию.. - бормочет он, ловя мой выдох. - Кто сказал тебе, что она ангельская?..И прежде, чем Трэвис вновь собирается съязвить, я перехватываю воротник его клетчатой рубашки, притягивая парня еще ближе к себе. Его губы сминают мои, и мы оба почти удивлены. Я опускаю ладонь вниз и подушечками пальцев касаюсь рельефного живота Барби. Вновь перехватываю его рваный выдох и слабую усмешку. Трэвис углубляет поцелуй, обвив руки вокруг моей талии. Мозг, и так отчаянно слабо работающий, когда он рядом, теперь отключается совсем. Я чувствую только жар его прикосновений : горячие губы, горячие руки, горячий шепот "Эллисон, я хочу тебя.." где-то на границе сознания. Чувство, что я начинаю плавиться, не покидает меня даже тогда, когда, незаметно для себя самой, я оказываюсь распростертой на его кровати, в доселе прохладной комнате, полной атмосферных фотографий. Он нависает сверху, целуя мою шею, словно намереваясь восстанавить старые отметины. Задирает мою-свою футболку, обнажая впалый живот, неуклюже торчащие ребра и небольшую грудь, скрытую за простым телесным бюстгальтером. Мои щеки ощутимо горят.. - Эллисон?.. - тяжело дыша зовет он - Все в порядке? Я могу только кивнуть в ответ, сжав зубы, когда он опускается к моему животу, оставляя на холодной коже мягкие поцелуи. Продвигается выше, доходит до груди, умело расстегнув лифчик и стаскивает с меня футболку. Он все еще почти полностью одет. - Подожди.. - шепчу я, когда он вновь собирается прильнуть к моей шее. Парень замирает, обеспокоенно глядя на меня, когда я почти срываю с него рубашку и вновь провожу ладонями по упругому торсу (что-то странное удерживает меня от смущения). Барби, словно кот, прикрывает глаза и поднимает голову к потолку. До полной идентичности остается только замурчать. Его пшеничные волосы блестят в лучах яркого утреннего солнца. Я с упоением запускаю в них руки. Трэвис выдыхает, вновь припав к моим губам. Пальцами проходится по талии и груди, перехватывает подбородок, слегка потянув на себя. Я опускаю руки к поясу его спортивных штанов, медленно спуская их ниже. Вскоре, они оказываются где-то в недрах комнаты. Трэвис прижимает меня вплотную к себе, жадно целуя распухшие губы. Нас разделяет лишь плотная ткань трусов, которые спустя несколько секунд оказываются примерно в том же направлении, что и вся наша остальная одежда. Мое дыхание учащается, когда Барби приподнимается, упираясь ладонями в матрас по бокам от меня, не разрывая поцелуя. Мое тело, привыкшее отвергать любую близость, закаленное Биллом, сейчас молит Барби о прикосновениях. Кажется, что простыня подо мной медленно превращается в пепел, настолько горячей я себя чувствую. Трэвис заставляет меня гореть. Буквально плавиться.Он подтягивает меня чуть ближе к себе, мы сталкиваемся бедрами, и я позволяю себе еле слышный стон. Барби мягко входит в меня, оставляя легкие поцелуи на моих губах, шепчет что-то бессвязное, я не могу разобрать ни слова. Прогибаюсь в спине, вцепившись тонкими пальцами в его плечи, закусываю губу, закрыв глаза. Кажется, что вот сейчас я абсолютно, бесспорно, бесконечно счастлива. Барби мягок и абсолютно ненастойчив. Трудно поверить, что он - это именно тот первый парень нашей школы, любимец всех старшеклассниц ( и не только ) и правая рука главного хулигана. Трудно поверить, что именно я ловлю его утробные стоны своими губами. Трудно поверить, что именно я сейчас лежу в его постели. Интересно, сколько девушек побывали здесь до меня? Эта мысль задерживается в голове менее, чем на секунду. Мне почти плевать. Кажется, что жизнь разделилась на "до" и "после". И моя, и его. Наконец-то началось это "после".. Лишь бы оно никогда не кончалось..