Глава 3

Спустя месяц Диана лежала в больнице. Неделю назад ей сняли тесный гипс, который ранее наложили на ноги и руки. На голову она заработала сотрясение средней степени, сломала два ребра и копчик. Камила приходила вечером после работы и следила за ее состоянием, разговаривала, подшучивала, но Диана лежала без эмоций, просто смотрела в белый потолок, где посередине палаты висела одинокая лампа. Господи, как же надоели эти больничные стены. Они жали со всех сторон. Отныне белый цвет в ее жизни под запретом, даже халат парамедика.

В палату вошёл человек. Не врач, не знакомый, а кто-то другой.

- Оставишь нас на минутку, - обратился тот к Камиле, которая не хотела оставлять ее одну.

- Зачем?

- Нам нужно поговорить.

Подруга долгое время мешкалась, смотрела то на Диану, то на того человека. Но всё-таки решила покинуть палату, оставив с ним.

- Ты больна, Диана, до чёртиков больна...

Знакомый тембр голоса начал отдаваться в ушах. Он был спокоен, ходил по комнате вокруг койки, поглядывая то на окно, то на картину «женщина у машины». Судя по всему ему, кто-то сообщил, что тело девушки пока на время парализовано, и он решил этим воспользоваться. Стены начали давить на нее с большей силой. Хотелось вырваться наружу и сбежать. Именно от того человека сбежать. Как легко Висконти смог обдурить ее своей жизнью...

- Ты больна, до чёртиков, - Висконти специально скинул с прикроватной тумбочки вазу для цветов, которая с грохотом разбилась о кафель, нагоняя страх за свою жизнь. Дверную ручку вдруг начали теребить, она не открывалась, а за нею слышались беспокойные крики Камилы: «Диана, все хорошо? Почему дверь закрыта? Стефано, немедленно открой дверь!». Тот приблизился к уху, расстояние было равно трем дюймам, его горячее дыхание обжигало правую щеку, а левой рукой он поглаживал волосы Дианы на основании лба, - Ещё раз посмеешь с собой такое сделать, я убью тебя собственноручно, Диана.

Голос был угрожающим. Он процедил последние слова сквозь зубы, затем отворив дверь Камиле, вышел из палаты. По щекам начали скользить слезы. Ну, разве она заслужила такую жизнь? Зачем он спас ее оттуда, зачем...

3 года спустя...

Белые стены этого заведения изрядно надоели. Даже сейчас, когда Диана сидела перед комиссией, которая должна была вынести вердикт, они ее раздражали. Хотелось на волю, убежать от этой белизны. Сколько она прошла таких комиссий за последние два года? Девушка сбилась со счета. И решение всегда было одинаковое: психически не здорова. Все это время Диана винила себя в смерти троих человек и одной собаки, она пыталась застрелиться, потому что не видела смысла жить.

Она не помнила, как оказалась здесь. Ее пичкали лекарствами, она лежала привязанной к кровати, смотрела на белый потолок и много думала.

С ней часто разговаривал Питер Ноттис - психиатр с отвратительной внешностью и, как ей казалось, с маниакальным желанием вылечить даже здорового человека. Он рассуждал о смысле жизни, о вере в Бога, но чаще всего он говорил о своей жизни. Каждому психиатру нужен психиатр - это Диана усвоила, слушая, как сложно носить в себе истории других людей. А может, это было частью ее лечения? Неважно. Диана не вслушивалась в слова Ноттиса, она мечтала о мести. Представляла, как это будет, слышала выстрелы и смотрела, как с кровью из этих людей вытекает жизнь.

Жизнь Джона Гриффина, который убил ее сына. И Стефано Висконти, который сдал ее в это отвратительное место и ни разу не пришел к ней. Нет, видеть его она не хотела! Он очень легко избавился от нее и наверняка продолжал вести роскошный и опасный образ жизни, делая вид, что Диана в этой жизни никогда не присутствовала.

Но он-то в ее жизни был! Она это прекрасно помнила и жалела, что не хватило сил выстрелить в него возле обрыва. А надо было сделать это, а потом лишить жизни себя...

Она вновь и вновь прокручивала в голове картины расправы, лежа на кровати, пока не осознала: чтобы отомстить, она должна вырваться из этой комнаты с белыми стенами, а значит, ей надо стать хитрее, показать, что лечение действует. Она попросила Библию и делала вид, что внимательно читает ее, и даже выучила наизусть несколько отрывков. Диана теперь вникала в разглагольствования Ноттиса. У него не было ни детей, ни жены, были только пациенты, которым он жаловаться на жизнь и рассказывал, какие ошибки он совершил. Она стала беседовать с ним, но не о себе, а о том, что можно исправить Ноттису в себе. Увидев, что его слушают, психиатр оживлялся, а Диана понимала, что приближается к свободе, путь к которой лежал через ложь и хитрость.

Сейчас ей ничем нельзя было выдать раздражение белыми стенами и волнение перед людьми в белых халатах. Надо взять себя в руки и не наделать ошибок. Говорить о жизни и обойти тему смерти. Обычно Диана заваливала прохождение комиссии, но на этой, пятой за последние полгода, ее рассматривали как уже готовую к «выпуску» в жизнь.

- Диана Оливер, - произнес Ноттис и взял в руки ее историю болезни. Папка была слишком толстой для двух лет, в ней было все: нежелание жить, уход в себя, постоянные разговоры об умершем сыне, о виновности ее в убийствах и желании мстить обидчикам. - Это уже пятая комиссия, на которой мы пытаемся понять, готова ли ты жить в обществе. Четыре последние беседы комиссию удовлетворили, мы видим, что за время, проведенное в клинике, ты сильно изменилась и пересмотрела свои взгляды на очень многое в своей жизни. Скажи, Диана, ты все еще считаешь себя виновной в смерти сына?

- Нет, - без колебаний ответила девушка. Но это было ложью. Раньше она кричала: «Да!» - и ее уводили в палату. Сейчас вранье стало спасением. - Лео умер, и этого не изменить. Я хочу жить дальше.

- Для чего, Диана? - вмешался другой доктор, поправляя очки, которые съехали на нос. - Расскажи нам, какой ты видишь свою жизнь.

Девушка сглотнула, понимая, что они не так глупы, как она думала. Но она полгода училась врать, глядя на белые стены своей палаты.

- Я хочу жить ради своей матери, - твердо сказала она, - не хочу лишать ее своего ребенка, как однажды меня лишили моего. Я буду жить для нее.

Доктора переглянулись, казалось, ответ их устроил. Но они ждали подходящего момента, чтобы задать самый сложный вопрос:

- Поступая к нам на лечение, ты утверждала, что убила троих человек и одну собаку. Ты все еще считаешь, что сделала это?

Сколько Стефано Висконти заплатил им, чтобы они стерли из ее памяти кровь, жестокость, а главное - его имя? Верным будет только один ответ. Она должна солгать и сделать вид, что никогда ни в кого не стреляла, не знала Стефано Висконти, не являлась членом «Morte Nera». Раньше Диана срывалась во время прохождения комиссии, кричала и доказывала, что она, как и Висконти, является убийцей. Она не повторит своей ошибки.

- Меня больше не волнует моя прежняя жизнь, я хочу начать с чистого листа. Я выкинула из головы то, что было. Меня не волнуют смерти людей и уж тем более собаки.

Ее отвели в палату в ожидании вердикта. Сколько времени они будут принимать решение, она не знала, но была уверена, что наконец-то выйдет на свободу. Слегка взгрустнулось: да, за два года она не привыкла к белым стенам и заточению, но она подружилась с прекрасным человеком - Сарой Киндельман. Единственной подругой в этом забытом богом месте. Камиллу и Фрэнка сюда не пускали, она не видела никого из своей прежней жизни. Возможно, это входило в план лечения. А возможно, Стефано Висконти запер ее здесь в одиночестве, чтобы отомстить. Но за что? Сейчас это уже неважно. Она разберется с ним позже, желание мстить переполняло ее. Ему воздастся за то, что он сделал из нее подобие себя и жестоко втоптал в грязь.

- Уверена, через пару дней ты выйдешь отсюда. - Сара хитро улыбнулась и откинула бледно-рыжие волосы назад. Они вились так сильно и упрямо, что с ними трудно было воевать, хотелось замотать в тугой узел и не распускать. Но Сара не делала этого, она не хотела заточить их в плен с помощью резинки для волос. - Но тебе необходимо затаиться где-нибудь в глуши и желательно надолго.

- Как пантере перед прыжком.

- Верно, - кивнула та и спокойно откинулась на спинку кресла.

Сара оказалась здесь тоже не просто так: в Лос-Анджелесе она столкнулась с криминальным миром лицом к лицу, ее парень - мелкий торговец кокаином. А сюда она попала благодаря своим родителям. Сара была не из бедной семьи. У родителей имелись деньги на оплату психиатрического лечения, которое поможет ей понять, что связь с тем парнем не самый лучший вариант в жизни.

Именно благодаря Саре Диана узнала, что здесь лечат тех, кого скрывают от посторонних глаз. И пребывание в этой клинике стоит столько, что можно купить пару островков в океане. Бесспорно, за нее платил Стефано, она не сомневалась в этом, ведь такие деньги есть только у него. А тот, кто платит, тот диктует свои правила, поэтому Ками не пускали к ней.

Ее вылечили, помогли понять, насколько ценна жизнь. Она не думала больше о своей смерти, но... теперь она думала о смерти других.

- Не забудь, Ди, - напомнила Сара, - Тодд Стивенс.

Диана кивнула и слегка улыбнулась. Она не забудет, ведь именно этот человек ей вскоре понадобится для осуществления ее плана.

- Мне нужно в Окснард. - Сказала вдруг Диана, сидя за столом и разговаривая с подругой, которая приехала на ужин навестить подругу. Она сказала это не раздумывая, после того, как Камила ответила ей на пару вопросов о жизни в том злосчастном городе.

- Думаю, тебе не стоит туда возвращаться. У тебя новая жизнь и...

- Найт все еще мэр?

- Да.

- Отлично. Навещу его тоже. Но тогда сначала ты отвезешь меня в Лос-Анджелес, приеду в Окснард, как только буду готова.

Решительность Дианы напугала Камиллу. Она смотрела на нее и не узнавала свою кроткую подругу.

- Поедем завтра утром, сегодня тебе надо отдохнуть.