часть 13

Дазаю, на самом деле, надо было разобраться с шутниками, которых уже второй день держали в закрытой кладовке. Но Чуя упорно не слезал у него с рук. У Осаму уже конечности начинали неметь.На уроки Накахаре пока разрешили не ходить, а вот на уколы приходилось таскать регулярно. Еду теперь поставляли из столовой сразу в комнату, правда, всё такую же отвратную.Дазай мальчика кормил едва не с ложечки. После еды следовали таблетки, от которых юношу клонило в сон. Дазай всё пытался свинтить, пока он спит, но едва юноша вставал с кровати, Чуя просыпался.— Так не должно быть, — сказал Цубаки, раскуривая сигарету, пока ребёнок уснул на коленях Осаму.— Надо подождать, — сказал Дазай, гладя его по голове.— Ты же даже в туалет сходить не можешь, — заметил Фурихата. — Ну, без него.— Он испугался сильно, — сказал Кусакабе. — Но это не дело тебя на привязи держать, Дазай. Он не один такой, со многими дерьма случилось, а держатся.На самом деле, Осаму тоже так думал. Но Чуя, почему-то не держался. И что-то парню подсказывало, что ответ кроется в его прошлом.— Не дёргайтесь, — сказал Дазай. — Не к вам же привязан. А мне в радость, — улыбнувшись, глядя на спящего ребёнка, сказал Осаму. — Нельзя ему пока нервничать.

                                       ***

Ещё через пару дней Чую начало постепенно отпускать. Он пока избегал скоплений большого количества людей, вроде столовой и класса, но Дазай уже мог спокойно оставить его в комнате на час.В этот свободный час, когда Накахара сам спровадил Дазая и сел за уроки, Осаму с превеликим удовольствием поспешил к своим жертвам. За трое суток в кладовке они успели уже надумать столько всего, что появление Дазая было слышно на весь коридор.Сначала он всех втроём их напугал, а потом закрылся с каждым в отдельности. Что конкретно происходило за дверьми никто не знает, но парни орали так, что слышно было на весь приют. Особенно сильно орал тот, что пошёл добровольно. Он, в итоге, отключился.А двух других Дазай потом втащил обратно. Тот уполз, после того, как Осаму сломал ему обе руки. А вот этим двоим ещё предстояло заслужить прощение. У них не было по паре ногтей, головы разбиты, носы. У одного пальцы на ноге сломаны, но это всё было мелочью.

— Нравится, значит, на детишек дрочить, — с улыбкой начал Осаму, пока Кусакабе и Цубаки подперли собой дверь. Дазай сидел на стуле, посреди крошечной комнаты, пока эти двое валялись на полу.— П-прости нас, — проскулил один из них.— А на девушек уже не встаёт? — игнорируя мольбы, поинтересовался Осаму. — Или, может, вы только по мальчикам?Парни переглянулись, Кусакабе и Цубаки начинали понимать, что будет дальше. Дазай поднялся, пнул одного из них ногой и уткнул лицом в ширинку другого.— Давай, помоги ближнему, — прошелестел он ему над ухом настолько жутко, что у ребят кровь застыла.— Пожалуйста, — проскулил один из них.— Давайте, я долго ждать не буду, — снова вернулся на своё место Осаму.Они едва добрались до самого интересного, когда после взаимного бесполезного минета, он собирался заставить одного из них трахнуть другого, как в кладовку заглянул Фури.— Дазай, Чуя тебя зовёт. Осаму поднялся.— Значит так, — сказал он. — Если не хотите расстаться со своими отростками, то советую поторопиться. Сосите, пока у кого-нибудь не встанет. Кто первый, тот и трахает.Осаму вышел под тихие всхлипы и чмокающие звуки, а Кусакабе с Цубаки остались в качестве наблюдателей.

                                         ***

Когда Дазай зашёл в комнату, то Чуя налетел на него с порога, уткнувшись лицом в живот.— Малыш, я просил тебя не бегать по комнате, — напомнил он, привычно подхватывая ребёнка на руки.— Почему так долго? — насупился юноша.Дазай глянул на часы, часа ещё не прошло, а он уже разволновался.— Беседовал с ребятами, — улыбнулся парень. — Как себя чувствуешь?— Если честно, я не понимаю кое-что по математике. Ты мне не поможешь? — Помогу, — вздохнул Осаму, пересаживая Чую на кровать. — Показывай.

                                        ***

За занятиями математикой, ребята как-то отвлеклись. За временем не следили, Чуя увлечённо слушал объяснения Осаму по пропущенным темам, а потомрешал примеры и отдавал их на проверку. У мальчика возникали трудности с задачами, он пока не совсем понимал, где какие формулы нужны, поэтому Осаму учил его составлять краткое содержание всей задачи в виде таблицы, чтобы всё было понятнее.Их прервал Цубаки.— Дазай, они справились, — сообщил он. Осаму глянул на часы. Прошло около сорока минут.— В одну сторону?— Ага.— Теперь пусть пробуют в обратную.Цубаки кивнул и вышел, а мальчик озадаченно уставился на него.— Ты наказываешь их? — догадался он.— Какой смышлёный ребёнок, — потрепал по кудрям Чую он. — Лучше бы задачи так решал.— Подожди, — Чуя пересел на пятки, лицом к Дазаю. — Скажи, что ты с ними сделал?— Объяснил, почему не стоит гонять лысого в присутствии ребёнка, — не отрывая взгляда от распечаток с контрольными, которые Чуе предстояло решить, отозвался Осаму.— Дазай, — позвал Чуя. — Что конкретно ты сделал?— Это из серии 18+. Тебе пока рано о таком слушать.Накахара нахмурился ещё сильнее.— А ты пробовал кокаин? — спросил неожиданно мальчик. Дазай отшвырнул распечатки и пересадил его к себе на колени так, чтобы был лицом к нему.— Раз уж ты сам завёл разговор, то я тоже тебя хочу кое о чём спросить, — убрав от лица медные локоны, серьёзно сказал Осаму. Чуя решительно кивнул.— Почему от тебя пахло алкоголем?Чуя опустил глазки и начал теребить подол рубашки Дазая.— Прости, — сказал он. — Мне было мало того грустно, так ещё и скучно. Мы хотели только попробовать, но егермейстер и правда оказался вкусным.— Сколько вы выпили?— Где-то половину бутылки на двоих, — пожал плечами Чуя.— И что произошло дальше?— Сначала было хорошо, а потом плохо. Способность начала сходить с ума.— Понимаешь теперь, почему детям, а тебе в особенности, алкоголь противопоказан? — спросил Дазай.— Да я и до этого понимал, — честно сознался Чуя. — Просто, мы сидели в этих комнатах, как в клетках. Ребята играли в карты, а я не умею. Спать не получалось, вот Макото и позвал меня к себе.— То есть, ты с ним был? — спросил Дазай.— Да.— А где он был, когда тебя на лестнице зажали?Чуя насупился. Он не хотел об этом говорить, и Осаму прекрасно это видел. Он пытался вытащить мальчика на разговор уже не первый раз, но всё было тщетно. Накахара просто замолкал и смотрел в пол.— Чуя, я хочу с тобой откровенно поговорить, — серьёзно сказал Дазай. — Хочу, чтобы ты мне всё рассказал, — ребёнок озадаченно на него уставился, не понимая, что он имеет в виду. — Всё, что было до приюта и после. Во всех подробностях.— Но ты же мне ничего не рассказываешь, даже когда я спрашиваю.— Я обещаю, что отвечу на все твои вопросы, если ты со мной открыто поговоришь.Чуя вздохнул.— Только не здесь.— А где? — удивился Дазай.— Я не хочу об этом говорить в стенах приюта. Мне постоянно кажется, что нас подслушивают.— Ладно. Я придумаю, что можно сделать. Но только всё, Чуя. — Договорились, — улыбнулся мальчик.

                                          ***

В тот день Накахара изъявил желание есть в столовой. Он подсел к Макото, который все эти дни после Белой ночи ходил как в воду опущенный. Но при виде Чуи просиял.Они поговорили о том, как Макото экстренно убирался в комнате, как пошли слухи о том, что Дазай убил троих старшеклассников, и о том, что призрак с четвёртого этажа начал гулять по всему приюту. Чуя только смеялся, слушая эти глупые рассказы.Макото попытался выпытать у мальчика, что произошло, но тот отвертелся от всех вопросов. А ещё он спросил, что делать с остатками егермейстера. Накахара попросил пока оставить бутылку у себя, потому что Дазай вопросами уже начал задаваться, но гнева пока удаётся избежать.После ужина Макото проводил Чую до медсестры. Он дождался, когда тому сделают укол и пошёл в сторону лестницы. Сам Макото собирался покурить, а Чуя подняться наверх.— Будешь? — протягивая сигарету, спросил он.Мальчик покачал головой, морщась от того, что укол сводил ногу. Ему очень хотелось присесть, но задница болела так, что и стоять-то было невозможно.Послушав про то, как Сузуки пытался безуспешно нажаловаться директору на них, настроение Чуи заметно улучшилось. Он кое-как поднялся на третий этаж и поковылял к комнате. Мимо него проскользнул парень с загипсованными руками, но едва он увидел мальчика, чуть со стенкой не слился. Чуя закатил глаза. Конечно, он узнал его. Но ему самому лично хотелось отомстить только двум людям — лысому утырку и белобрысой суке. Все остальные мало его интересовали.Но лысый утырок ему, почему-то, не попадался. А имени Чуя не знал. Когда он зашёл в комнату, там были только Фурихата и Цубаки.— Наше дитятко вернулось, — схватился за сердце Фури.— Завали, — проворчал мальчик, ковыляя к кровати. Он попытался на неё сесть — безуспешно. Тогда он попытался лечь — ещё хуже. Пришлось перевернуться на живот и тихо скулить в подушку, дожидаясь, пока онемение пройдёт.Слыша копошение в своих журналах Фури и как Цубаки заваривает чай, Чуя размышлял о предстоящем разговоре с Дазаем. Он понимал, что Осаму задаёт вопросы не просто так, для того есть основания. Если откровенно, то Чуя ждал, что Дазай начнёт спрашивать раньше.После Белой ночи он чувствовал себя опустошённо, но в то же время, в голове было очень много мыслей. Он злился, что не смог отбиться, даже с такой способностью, как у него. Управляет гравитацией, а всё что смог — это подбросить бутылки в воздух. А ещё Чуя злился на себя за то, что такой слабый. И за то, что так обременяет Дазая.Мальчик прекрасно видел, что Осаму тяжело находиться с ним круглые сутки. И, перебарывая себя, он начинал отпускать его, хотя каждый раз, как Дазай отходил от него, у Чуи перехватывало дыхание. Ему было просто физически необходимо держаться рядом с ним, чувствовать под пальцами его плечи, щёки. Юноша понимал, что это ненормально, что это граничит с помешательством, но всё равно ничего не мог поделать. Он не просто хотел Дазая. Дазай ему был нужен.

Но Чуя сомневался, нужен ли он ему так же. Выслушав его историю, как он к ней отнесётся? Накахара до сих пор не понимал, почему парень так к нему относится. Остальные были миллион раз правы — этажом ниже дохрена таких же как он: напуганных и капризных.Чуя был уверен, что это не из-за способности. Он обратил на него внимание ещё до того, как узнал о её природе. Накахара уже сто раз проклял свою эту привязанность к Осаму. На самом деле, если бы он мог, то ушёл бы. Но Чуя хотел, чтобы Дазай его не отпускал. Он бредил мыслью о том, что должен быть ему нужен так же, как Осаму нужен ему.Вздохнув, Чуя повернул голову на бок и начал лениво наблюдать за тем, как Фурихата что-то с мерзкой улыбочкой рассматривает в журнале, а Цубаки, залипнув за какую-то книжку, пьёт алкогольный чай. И почему они всегда пьют алкоголь? Секунду.— Цубаки, — немного осипшим голосом, позвал мальчик.— Мм? — сделал глоток чая парень, не отрываясь от чтения.— Как тебе удаётся пить и не терять контроль?— Ты о чём? — не понял юноша, подняв взгляд от книги.— Ну, когда ты пьян, разве способность не выходит из-под контроля?— А, нет, — покачал он головой. — Я умею её контролировать. Тем более, она не такая уж сильная.— Почему?— Я не могу выдать сильных разрядов, вроде разряда, какой содержится в молнии, — улыбнулся Цубаки. — Максимум — это лампочку зажечь. И то, мигать будет. Поэтому я Огая и не заинтересовал.Чуя задумался.— А у Фёдора тоже есть способность?Фурихата напрягся.— Не говори о нём, — зашипел он.— Почему?— Ну, мы почти никогда не упоминаем его, — пожал плечами Цубаки. — У них давняя история, а я не лезу. Да и на вид он жуткий.Чуя задумался. Вообще, Достоевский был не то, чтобы жутким...даже не неприятным. Он был как Дазай — непонятным. И хотя Осаму пользовался масками, в которые большинство верили, Широ был прав. Дазай ненастоящий. Он почти всегда закрыт. Вот и Достоевский тоже. Только этот не особенно стремится создать какое-то впечатление о себе. Вот я есть, смотри на меня, всё равно ничего не поймёшь. А Дазаю наоборот, нравилось вводить в заблуждение.Я такой весёлый и милый, просто душка, а теперь угадай: где тут правда?Цубаки тоже немного походил на них. Он тоже носил маску, Чуя видел. Он был очень светлым и улыбчивым, но на самом деле, у него был отвратительный характер. Правда, ему маску так хорошо, как Дазаю, носить не удавалось.Вообще, если задуматься, то все эсперы дома были с припиздью. Акико, вроде, тоже не такой простой. Он сначала ему показался обычным толстеньким простаком, но уже через несколько дней стало понятно, что он свинья, выскочка и гордец. Может, это у всех эсперов где-то на подкорке — носить маску и скрывать своё нутро ото всех?Чуя тоже носил маску. Только это была не маска мнимого дружелюбия или напускного спокойствия. Она, скорее, была похожа на кокон, панцирь. А Дазай собирался вытащить его оттуда. И, хотя бывали моменты, когда скорлупа шла трещинами, Чуя потом с особым усердием проклеивал её скотчем своих беспокойств.— А тут есть ещё эсперы? — спросил мальчик.— Я точно не знаю, — задумался Цубаки. — Должны быть. Спроси у Дазая, он точно знает всех.Спрашивать у Дазая не хотелось. Вообще, давать Дазаю лишние поводы для беспокойства не хотелось. Мальчик прекрасно видел, что Осаму уставал, он был как на иголках, мало спал.Когда нога прошла, юноша спустился на второй этаж и зашёл к Макото.— Что-то случилось? — опешил он.— Нет, — покачал головой Чуя. — Ты не пойдёшь сегодня в магазин?Сузуки прищурился на них из своего одеяльного комка. Казалось, он с Белой ночи из него не выбирался.— Тебе что-то купить? — тут же обеспокоился Макото. Это его беспокойство Чую одновременно бесило, и было приятно.— Нет, то есть да. Я хочу сам сходить, ты сводишь меня?Парень опешил.— А Дазай-сан знает?— Конечно, нет, — фыркнул Чуя. — Но я хочу сам сходить, понимаешь?— Ладно, — неуверенно протянул Макото. — Но вдвоём будет тяжелее. А деньги- то у тебя есть?Мальчик достал из кармана джинсов маленькую коробочку из-под чая и открыл. Внутри было несколько купюр довольно большого достоинства.— Мне Огай-сан дал, — пояснил Чуя. — Откуда тут остальные деньги берут, я не в курсе.— Неужели эти олухи тебе не сказали? — поразился Макото. — Со стипендий. — А? — опешил мальчик.— У отличников очень большая стипендия. Да и так, подзаработать можно в пределах приюта. Охране там помочь. И не в пределах тоже можно. А ещё деньги можно отжать. Кое-кому положены выплаты. Ну, и так далее. Тут каждый имеет хотя бы один источник дохода.— Какой кошмар! — опешил Чуя. — Я бы знал, то лучше учился. Макото хмыкнул и натянул кожаную куртку поверх водолазки.— Мне рассказывали, что у Дазай-сана самая высокая стипендия. Ну, раньше была. А потом ему Огай начал деньги давать. Но он, вроде, не всегда принимал. Хотя, я не очень в курсе.Чуя закусил губу. Наверняка, Огай платил ему за то, чтобы сообщал о новых эсперах. А о Чуе он смолчал. Но Чуя спалился. И теперь хрен разберёшь, к лучшему это или худшему.— Ты так идти собираешься? — оглядывая одетого в клетчатую рубашку и джинсы мальчика, спросил парень.— Ну да, а что?— Совсем идиот, — подал голос Сузуки, за что был награждён таким взглядом в исполнении Чуи, что вжался в своё одеяло.— Там холод.— Но у меня нет здесь верхней одежды, — распахнул глаза Чуя.Макото закатил глаза и залез в шкаф. Он достал оттуда чёрную толстовку и ветровку.— Надевай, — скомандовал он. — Мне всё равно уже мала. А вот куртку только попробуй завалить.Мальчик надел толстовку, застегнулся, потом надел куртку, а сверху Макото умотал его чёрным вязаным шарфом по уши, только глазищи и было видно. Затянув узел сзади, он удовлетворённо кивнул.— Следуй за мной и не светись. Если нас заметят, то накидывай капюшон и дёру в противоположную от меня сторону. Спрячься куда-нибудь, а я потом тебя найду. Но это только если спалят. А так, даже на шаг не отходи. Понял?— Понял, — кивнул Чуя.Они спустились на первый этаж по пожарной лестнице и оказались в холле. У входа дежурила охрана, но Макото поманил его в сторону прачечной. В подвале действительно была дверь, но на ней висел внушительный замок. Правда, Макото за него дёрнул, и он открылся.— Его Дазай-сан ещё года три назад вскрыл, — пояснил парень. — Ну, чтобы самому постоянно не носиться в магазин.Чуя про себя усмехнулся. Расчётливый, ленивый Дазай.Они поднялись по старой тёмной скрипучей лестнице и вылезли на улицу. Накахару обдало холодным ветром, он вжался в шарф.Подвал очень удачно выходил к ограждению. Там росло много кустов, но они пока были лысыми. Макото на корточках прополз к ограждению и схватился за кованые прутья. А потом легко убрал кусок.— В смысле? — не понял Чуя.— Смотри, — указал Макото на землю. — Тут целый кусок выпилен. И в землю не вкопан. Если его аккуратно потом ставить на место, то ничего не видно.— Ахринеть, — гуськом проползая в брешь, поразился Чуя изобретательности местного населения.Макото немного придвинул решётку обратно, чтобы в глаза сильно не бросалось, а сам выпрямился. Чуя заметил, как между кустов тянется протоптанная дорожка.— Что, и не палят? — удивился Накахара.— Ну, дорожку рано или поздно увидят, — с сожалением сказал Макото. — Но пока охрана сюда не доходит, то не палят. Потом ещё что-нибудь придумаем.Они прошли метров сто, прежде, чем вышли на тротуар. Народа было немного, всё же вечер, а через дорогу Чуя увидел супермаркет.— Так ты там закупаешься? — удивился Накахара.— Ну, сигаретами я закупаюсь в ларьке, — кивнул вправо парень. — А вот всякие вкусности лучше там.Они перебежали дорогу и прошли к супермаркету. Чуя уже несколько месяцев не был в подобных местах. Он, вообще-то, и раньше в них бывал не часто, но полки с бесконечными товарами ему нравились. Захотелось купить всего и сразу, а потом долго пробовать каждую вкусняшку.— У тебя глаза как-то лихорадочно блестят, — рассмеялся Макото, глядя на Чую, у которого началось усиленное слюноотделение при виде прилавков с чипсами. — На самом деле, большинство из них невкусные.— Ты все пробовал? — удивился Накахара.— Большинство, — гордо сообщил Макото. — А тебе в какой отдел надо? — В чайный, — решительно сказал Чуя.Пока Макото закупался какой-то вредной мелочью, Чуя рассматривал полку с кофе. Он хотел купить его Дазаю, чтобы он не выглядел таким несчастным, но пока не мог придумать, как его варить в их комнате.Ему хотелось купить, непременно, самый дорогой и вкусный, хотя в кофе мальчик и не разбирался. Он его и пил-то раз пять за всю жизнь. Но чего он точно не хотел покупать — это растворимый. Потому что его он попробовал в доме дяди и тёти, с тех пор и думать о нём не хотел.Макото, выслушав проблему, быстро нашёл её решение.— Вот, — указал он. — Он там молотый, ставишь кармашек на кружку и медленно заливаешь. А есть побольше, для чайников. Только лить надо очень медленно. Заваривается по принципу капельной кофеварки.— А ты многое знаешь, — нахмурился Чуя.— Ну так, — гордо фыркнул Макото. — Ну так что, какой? — Достань тот, что для кружки.— Подешевле?— Нет, — покачал головой Чуя.Потом они увидели тростниковый сахар, который Чуя не ел с детства и купили целую коробку. На кассе Накахара понял, что денег у него как-то слишком много, потому что он отдал одну бумажку, а дали ему ещё несколько.Решив не заморачиваться, довольные ребята пошли обратно. Чуя нёс свой пакет и впервые ощущал себя не полностью бесполезным созданием.

                                     ***

— А где Чуя? — неожиданно спросил Дазай.Ребята, каждый занятый своим делом, как-то не проследили за временем. После ужина прошло уже часа два, а мелкого в комнате до сих пор не было, хотя он не выходил дольше, чем на час.— Так он вот же тут был, — сказал Цубаки. — Перед тобой ушёл. — Куда? — спросил Дазай, подкуривая.Фури и Цубаки переглянулись.— Мы не спросили, — пожал плечами Фурихата.Дазай вздохнул. И как на них ребёнка оставлять?

                                        ***

С возвращением у мальчишек возникли трудности. Охрана торчала во дворе, перетаскивая какие-то ящики, поэтому войти не получалось. Чуя стоял, прижимая к себе свой пакет и трясся, а Макото постоянно курил. Через полчаса промерзания они окоченели окончательно.— Пиздец, — выругался Чуя в шарф.— Не хныкай, — шикнул на него Макото. — Так бывает.Ему-то было ещё хуже. В водолазке и кожаной куртке Макото выглядел, конечно, круто, но эта одежда его нисколько не грела.

                                        ***

Спустя три часа после ужина, Дазай всё же решил поискать мелкого. Он начинал волноваться о нём. В конце концов, Дазай взял с него обещание об откровенном разговоре. Может, мелкий испугался и решил слиться?Заглянув в его старую комнату, Осаму убедился, что его там нет и не было. Он уже собрался было уйти, как тормознул у комнаты Макото. Ну, а вдруг.Но внутри там был только чихающий одеяльный комок. При виде Дазай-сана он вжался в кровать.— Ты рыжего пацана маленького тут не видел? — спросил он. — Чую? — пропищал Сузуки. Дазай заинтересованно вошёл. — Да, Чую. Он тут был?— Они с Макото ушли, — сказал Сузуки.— Куда?— На улицу.— В смысле? — не понял Дазай.— Я не расслышал. Они просто оделись в куртки и ушли, — промямлил мальчик.У Осаму сердце оборвалось, когда он представил, что Чуя решил сбежать.— Ты не против, если я тут недолго посижу? — садясь на кровать Макото, мягко спросил Дазай.Сузуки помотал головой, а потом дёрнулся и активно закивал. — Я понял тебя, — улыбнулся Осаму, рассматривая комнатку.

                                      ***

Спустя долгих сорок минут охрана свалила. Не чувствуя ни рук, ни носа, ни ног, так как был в летних кедах, Чуя пролез в щель. Он мало что соображал от холода, поэтому просто плёлся за Макото.Они поставили решётку ровно и спустились в подвал. В прачечной Накахара с удовольствием вдохнул тёплый и пахнущий порошком воздух. Но высовывать нос из шарфа он так и не спешил.Вообще, у него было много впечатлений от прогулки. Он так погряз в приютской жизни, что забыл, что за стенами приюта есть целый мир. И отделяет от него всего лишь дыра в ограждении.Но эту мысль Накахара решил пока оставить. Они поднялись по пожарной лестнице и направились в комнату Макото.— Сначала отогрейся, а потом уже пойдёшь дарить, — посоветовал он. — Ага. Дашь мне попробовать ту зелёную хрень?— Дам, — усмехнулся Макото.Они ввалились в комнату, собираясь разложить вкусняшки на кровати и попробовать их, но Макото почему-то встал, как вкопанный, едва вошёл, а Чуя, в обнимку со своим пакетом, врезался в его спину.— Ай, — проскулил он, потирая отмороженный нос. — Чего ты?— Чуя, — позвал из глубины тёмной комнаты недовольный знакомый голос.Мальчик осторожно выглянул из-за спины Макото и посмотрел на Дазая, у которого глаза в темноте горели. А вот Сузуки победно скрестил руки на груди и хмыкнул, ожидая скандала.— Д-дазай? — пробубнил мальчик.— Чего ты прячешься? — подходя к окаменевшему Макото, за которого Чуя, собственно, и прятался, спросил парень. — Кто разрешил гулять?— Но ведь никто не запрещал? — Чуя, — пророкотал Дазай.— Ну не злись, — резко обойдя Макото и встав лицом к Дазаю, попросил Накахара.Дазай устало потёр глаза.— Я волновался.— Я не собирался задерживаться, прости.Осаму осмотрел великоватую куртку на ребёнке и толстый шарф. Он опустил его с маленького покрасневшего носика и потрогал его ладонью. А потом опустил взгляд на ноги и охнул, рассмотрев тряпичные кеды, в которых Чуя с самого приезда запуливает.— Ты бы хоть оделся нормально, — разматывая на нём шарф, сказал Осаму.— У меня нет верхней одежды, — шмыгнул носом юноша. — Зато я побывал в магазине, — гордо заявил он.Макото, тем временем, отмер и швырнул пакет на кровать. Сузуки недовольно сузил глаза, не дождавшись скандала.— А деньги у тебя откуда? — снисходительно поинтересовался Дазай, стаскивая с него куртку, пока Чуя ни на секунду не выпускал свой пакет.— Огай дал. Почему ты мне не сказал, что за хорошие оценки дают стипендию?— А ты не в курсе был? — удивился Дазай. — Я думал, ты сознательно отказываешь от денег в пользу принципа, — рассмеялся он.Чуя недовольно фыркнул.— Кофту можешь оставить себе, — сказал Макото. — Мне всё равно мала.Чуя осмотрел толстовку.— Спасибо, — пожал плечами он.— Мы пойдём, — улыбнулся Дазай, подталкивая ребёнка к выходу.— Оставь мне той зелёной хрени, — крикнул, уходя Накахара.— Ты сейчас по губам отхватишь, — предупредил Осаму.Они молча поднялись на третий этаж, где Цубаки уже начал подгрызать свои ногти.— И где он был? — спросил Кусакабе хмуро.— В магазине, — гордо заявил Чуя, демонстрируя пакет с двумя коробками.— Да ладно? — удивился Фури. — Теперь и тебя можно за сигаретами гонять?— Нельзя, — отрезал Дазай. — У него одежды зимней нет. Чуя, снимай обувь и живо под одеяло.Мальчик насупился, недовольный тем, что на покупку никто не обратил внимания. Дазай, севший рядом с ним на кровать, понимающе улыбнулся.— Что ты купил? — спросил он.— А тебе правда интересно? Для тебя, вообще-то, старался, — недовольно отозвался Накахара, прижимая к себе пакет.— Интересно, интересно. Показывай давай. Чуя вздохнул и протянул ему пакет.— Надеюсь, ты прекратишь напоминать зомби.Осаму с интересом заглянул в пакет, а потом в голос рассмеялся. Чуя покраснел. Неужели, он сделал опять что-то глупое? Но Дазай отложил подарок и подтянул холодное существо к себе, принимаясь покрывать быстрыми горячими поцелуями его холодное лицо и нос.— Дазай, — проскулил Чуя, пытаясь его отпихнуть.— Спасибо, — улыбнулся он, потираясь носом о щёку. — Это то, что надо, правда. Но больше так не траться, понятно?— Понятно, — вздохнул Чуя.— Да ладно, — опешил Фури, что залез в пакет, пока Дазай был слишком занят Чуей.— Что там? — спросил Кусакабе.— Кофе для капельного заваривания, — опешил Цубаки.— Макото сказал, что он молотый, но заварить можно без турки, — сидя у Дазая на руках и греясь, сообщил Чуя.— Обалдеть, — нюхая один из пакетиков, протянул Кусакабе. — И откуда у тебя такие деньги, Чуя?— Да так, — повёл плечом мальчик. — Всё равно, тратить больше не на что.Цубаки и Дазай переглянулись. Недавно они подсчитали, во сколько им обходилось содержание Чуи. И в пределах приюта, цифры были просто сумасшедшими.— Конечно не на что, — начал его щекотать и зажимать радостный Дазай.— Потому что я тебе куплю всё, что ты попросишь, — щекотя ребёнка, сообщил он.— Прекрати его баловать, — поморщился Цубаки. — Я вскипячу чайник, а ты, Фури, сходи на кухню и попроси у них что-нибудь с маленьким носиком, чтобы вода тонкой струйкой лилась.

                                        ***

Кофе, ожидаемо, смешали с ликёром. Цубаки выудил припрятанную бутылку Бейлиза и каждому в кружку опрокинул по стопке. Ну, кроме Чуи, разумеется. Ему тоже разрешили выпить маленькую чашку, хотя, если откровенно, его больше занимал тростниковый сахар, который он лопал кусками.— Мм, — промычал довольный Кусакабе. — Я кофе года полтора не пил.Чуя попробовал и разочарованно сморщил носик.— Горько? — поинтересовался Осаму.— Нет, — качнул он головой. — Я ожидал большего. Из турки всё равно вкуснее.— Ну ты сравнил, — фыркнул Цубаки. — Хотя, я из турки не пробовал. Только растворимый и из кофейника. — Мне нравится, — успокаивающе потрепал ребёнка по голове Дазай. — Это же для меня, верно?— Угу, — кивнул Чуя.— Ну вот и всё, — усмехнулся он.На самом деле, Накахара действительно попал в точку. Нерастворимый кофе в приюте был роскошью. Собственно, растворимый тоже был довольно дорогим, но чтобы умудриться заварить кружку молотого в пределах комнаты — это надо было постараться. Дазай давно задумывался о том, чтобы развести Огая на кофеварку, но проблема была в том, что это приют. Если кофе потянет по коридору, то сбегутся желающие попробовать. Тут просто так не откажешь, а кофеварку и спиздить могут или сломать. Конечно, это фигня, но учитывая то, что в комнате живёт вспыльчивый ребёнок, лучше ничего сильно ценного тут не хранить.Выпив по кружке горячительного напитка, ребят разморило и начало клонить в сон. Чуя с Дазаем улеглись последними, потому что мелкого наоборот взбодрило.— Дазай, — шёпотом позвал он.— Мм? — в полусне, спросил юноша. — Почему я тебе так нравлюсь? Юноша хмыкнул.— Кто бы знал, Чуя...а я тебе?Накахара задумался. Вообще, он никогда не задавался этим вопросом. Дазай его зацепил с первого взгляда в столовой, а потом повёл себя не как придурок, когда его начали прессовать Фури с Кусакабе. Да и вообще, вся симпатия Чуи зарождалась от действий Дазая.— Потому что ты так захотел, — сказал мальчик, без задней мысли. Дазай резко распахнул глаза. Он смотрел на него не как обычно. Он смотрел на него настороженно и уязвлённо. Будто, Чуя увидел то, чего Дазай не хотел показывать.— Спи, — сказал он.— Я разозлил тебя? — опешил мальчик. Осаму про себя выругался.— Я хочу спать, — буркнул он и отвернулся от Чуи. Но потом повернулся обратно и подгрёб его к себе, утыкаясь носом в макушку.— Я просто люблю тебя, понятно? — сказал Дазай. Чуя, слишком шокированный, не удержался и всхлипнул.— Я тоже, — просипел он. — Очень сильно люблю тебя.