Глава 39

Пока Алекс в ванной, мне не хочется включать много света в спальне. Вполне хватает тусклого освещения от одной настольной лампы.

Смотрю содержимое его полок. В прошлый раз мне было не до этого, а сейчас интересно посмотреть... Тут диски с музыкой, а дальше стопка дисков с видеоиграми. У него коллекция ретро-машинок. Не детские игрушки, а точные мини-копии настоящих. Выглядят крайне реалистично. Всё в комнате выглядит идеально. Все лежит на своих местах. Даже углы покрывала на кровати можно измерить линейкой. Настолько идеально лежит покрывало. Его комната не то чтобы музей, а как операционная. Могу даже поспорить, при всем желании я не найду ни одной пылинки. Да уж..., он идеалист и крайне чистолюбив. И думаю, честолюбие у него во всем... Продолжаю разглядывать всё и вижу полку с книгами. Хотела удивиться, но это всего лишь книги, связанные с учебой. Никакой художественной литературы.

И вот вижу фотографию в рамке. На ней очень красивая блондинка, она смеется в момент снимка. Ее обнимает и целует в щеку Алекс.

Черт побери.

Она очень красивая. На вид ей тридцать, максимум тридцать два года. У нее длинные платиновые волосы, идеальная фигура и безупречная улыбка. Это точно не сестра. Он говорил про сводного брата только... Тогда кто это? Может это его настоящая любовь? Поэтому у него в комнате стоит эта фотография. И поэтому он постоянно выбирает блондинок? А вдруг я для него временное помутнение? То, что он сказал, что любит меня... Может, это была шутка? Может он сам не понимает, что ошибается в своих чувствах? Вспомнились слова Блэр, что Алекс врун и может сказать что угодно. Может даже соврать, что якобы любит. Интересно... Он сравнивает меня с ней? Наверное, ему нравятся девушки постарше и с опытом, которого у меня нет. Она, наверное, потрясающая? А папа римский католик? ДА! Черт побери!

Я так долго пялилась на фотографию, что не заметила, как Алекс вышел из душа. И теперь он обнял меня за плечи сзади и уткнулся носом в мою макушку.

– Ты тут... какую-то шлюху облизываешь, – говорю спокойно. Но внутри что-то дергается и кипит. Кажется, это ревность.

Алекс смеется и отпускает меня, продолжая смеяться.

– Что смешного? – спрашиваю нахмурившись.

– Ты ревнуешь?

– К этой старухе? Нет.

Кажется, он сейчас подавился от смеха.

– Да пошел ты! – ставлю рамку на стол и уже собираюсь выходить, но Алекс ловит меня за руку. И на его лице все еще улыбка.

– Прости, я не должен был смеяться. Это моя мама.

– Она слишком молодая, чтобы быть твоей матерью. Ей тут не больше тридцати лет.

– Она старше меня на восемнадцать лет. Она модель и очень много вложила в свою внешность, чтобы выглядеть вот так.

Я все еще сомневаюсь.

– Подожди, сейчас покажу тебе еще фотографии.

Алекс уходит в одном полотенце на бедрах, шлепая босыми ногами по полу. Я смотрю снова на фотографию и теперь вижу некоторое сходство. Хоть она и смеется, но видно, что губы у них похожи. И, пожалуй, разрез глаз тоже. Слышу шаги, и через мгновение Алекс возвращается, держа в руках фотоальбом. Открывает его и листает в начале.

– Фотографий мало с ней, но кое-что есть.

Я забираю альбом, сажусь на стул и листаю страницы с фотографиями. На этих фотографиях Алекс совсем еще маленький. В детстве он был кудрявый и совсем-совсем блондин. Сейчас у него волосы стали чуть темнее, чем просто блондин. На фотографиях он такой сладкий малыш, так бы и потискала! Почти на всех детских фотографиях с ним очень красивая девушка. Совсем молодая, и это точно та самая девушка, что и на фото в рамке.

– Вы очень похожи, – говорю ему, продолжая листать фотографии.

– Теперь веришь?

– Верю. А еще ты был очень симпатичным малышом.

– А сейчас уже нет? – Забирает альбом и кладет его на стол. Потом наклоняется ко мне и не торопится. Только соприкасается со мной носом, еле касается губами моих губ. Как будто играет, соприкасаясь со мной. От его приятного, чуть мятного дыхания у меня дух захватывает. Хм, зубы почистил, что ли? Я поднимаю голову выше и целую его, притягивая к себе.

– Обожаю, когда ты ревнуешь, – поднимает меня, потянув за руки, и снова целует. А потом говорит, смотря в глаза:

– Запомни на будущее. Я слишком много думаю о тебе, чтобы думать о ком-то еще. У меня никого нет, кроме тебя, и я никого не хочу, кроме тебя.

Я только успела улыбнуться ему, и наши губы снова соединяются. И я начинаю пятиться к кровати, а он идет за мной, не отрываясь от моих губ. Я уже сажусь на краешек кровати и Алекс снимает с меня футболку. А я думаю, как далеко смогу зайти в этот раз? Прошло так мало времени... Только перестали сниться кошмары каждую ночь.

Я передвигаюсь дальше по кровати, а Алекс нависает на до мной и целует в губы.

– Если что-то не так, скажи сразу, – предупреждает он меня.

– Хорошо...

Продолжает водит мягкими пальцами по моей груди. Я решаю сама расстегнуть лифчик, что и делаю. Когда его снимаю, Алекс прижимается ближе, медленно и нежно целует шею, ключицы, грудь и соски. Руками гладит бедра. Я зарываюсь пальцами в его мокрых волосах.

– Все нормально?

– Да, – тихо отвечаю.

Алекс расстегивает джинсы на мне и медленно спускается ниже губами, целуя живот. Мое дыхание становится частым. А Алекс уже снимает с моих ног кроссовки. Потом джинсы с трусиками тоже полетели на пол. Как только он закончил с моей одеждой, поднимается ко мне, снова целуя в губы.

– Уверенна? Я могу остановиться, – говорит безумно приятным голосом.

– Алекс, все хорошо. Я хочу знать, как это должно быть...

В подтверждение моих слов я стягиваю с него полотенце. Тогда он спускается по моему телу, постоянно целуя, а его нежные руки гладят мое тело. Он целует одну грудь, вторую ласкает рукой. Потом его ладонь спускается по моему телу и, взявшись за ногу, поднимает, согнув в колене. Когда наши губы снова слились в поцелуе, Алекс касается пальцами того самого моего чувствительного места. И тут-то меня начинает трясти. Не пойму от чего. Но это точно не возбуждение и это не от холода. Он это замечает и сразу убирает руку.

– Джесс, ты же боишься... Давай подождем с этим.

Закрываю лицо руками и не могу остановить слезы.

– Малыш..., посмотри на меня. Все нормально, – убирает мои руки от лица.

– Ни черта не нормально! – всхлипываю я. – Дай мне минутку. Я сейчас возьму себя в руки.

– Детка, это ненормально, когда тебя вот так трясет. И хорошего секса не выйдет, если бояться. За кого ты меня принимаешь? Что у меня только секс в голове?

– Алекс...

– Нет, послушай меня. Я очень хочу тебя, и уже давно. Поверь мне. Но не тогда, когда тебя трясет от страха. – И уже с улыбкой добавляет: – Вот это вообще не заводит.

Мне вдруг стало смешно и говорю:

– Ты вообще-то лежишь на мне голый и я чувствую, как тебя не заводит.

– Меня заводит то, что ты лежишь подо мной голая, а не твой страх и слёзы. Так что...

И на этом он садится и заворачивает меня в покрывало. Потом садит меня к себе на колени и молча обнимает.

– Мне кажется, если это не сделать, я всегда буду бояться..., – признаюсь я.

– Ничего, всему свое время. Тем более тебе только семнадцать лет. С точки зрения закона меня вообще могут посадить. Я не против подождать до твоего восемнадцатилетия.

Я только улыбнулась слегка и кое-что вспомнила. Решила спросить об этом:

– Как то раз ты говорил, что планируешь что-то потрясающее для нашей первой ночи. Можешь рассказать, что это было?

На мой вопрос Алекс засмеялся легким смехом. Я не поняла, что может быть смешным в этом, но промолчала. А Алекс рассказывает:

– На самом деле я был уже в панике от того, что ничего не могу придумать. Я не хотел выглядеть конченым лохом, которому в голову что-то ударило. И в то же время хотел, чтобы эта ночь была для тебя особенной. Чтобы ты помнила ее всю свою жизнь, как лучшую... Максимум до чего я додумался - это свечи, цветы, легкий ужин из морепродуктов. Думал насчет массажа для расслабления. Возможно какие-то игры эротического плана. Знаешь, типа кидаешь кости, выпадает номер. По номеру берёшь определенную карту, на которой написано какое-то действие. Например слизать сливки с сосков. Я был уже в шоке и перерыл весь интернет на эту тему.

– Но свидание ты спланировал идеальное. Его я точно буду помнить всю жизнь. Я думала, что с фантазией у тебя всё отлично.

– В том свидании мне очень помогла моя мама. Она романтик до мозга костей, как я уже говорил тебе, и она накидала мне очень много разных вариантов для времяпровождения.

– Теперь стало многое понятно...

– Ты разочарована, что это не я сам всё придумал? – спросил, внимательно смотря мне в глаза.

– Нет, Алекс. Нисколько...

Чувствую сквозь тонкое покрывало его эрекцию. Думаю, хочу кое-что попробовать... Не уверена. Но эта мысль не вызывает чего-то отрицательного. Скорее всего, мое желание связано напрямую с познанием своих границ. И я слезаю с его колен.

– Ложись, – говорю ему.

– Что ты хочешь?

– Ты можешь лечь без вопросов?

Алекс ложится к изголовью кровати и наблюдает за мной. В тусклом свете чувствую себя увереннее и, не снимая с себя покрывало, подползаю к нему. Целую в губы, пальцами глажу его грудь, живот. Пытаюсь запомнить на ощупь каждый сантиметр его кожи. Губами спускаюсь к его груди, обвожу языком соски.

– Черт, детка..., что ты делаешь?  Я уже был готов ждать до твоего восемнадцатилетия.

– Заткнись, Алекс. В конце концов, это я совращаю тебя, а не ты меня.

От моих слов он только засмеялся и потер лицо ладонями. Потом смотрит на меня. А я, пройдясь ладонями по его груди и животу, уже касаюсь члена. Когда я спускаюсь лицом к низу его живота, мне кажется, он остановил дыхание.

– Малыш, ты не обязана...

Я прерываюсь и смотрю ему в глаза:

– Алекс, я хочу попробовать. Но не знаю, как точно это делается.

Поднявшись на локти, он целует меня в губы, притягивая к себе.

– Джесс, я вполне могу подождать.

– Алекс... По крайней мере... по этой части у меня нет эмоциональной травмы. И мне хочется попробовать. Но, думаю, тебе лучше не трогать меня. Я сама.

– Ну хорошо, ладно... Просто обхвати губами и бери по глубине насколько сможешь. Можешь помогать рукой и используя язык. Прикасание твоего язычка будет самым приятным. Головка самая чувствительная и там твои прикосновения будут самыми охрененными. Попробуй создать во рту вакуум. Если тебе станет это неприятным, просто остановись. Хорошо?

Я только улыбнулась вместо ответа поцеловала в губы легким поцелуем и напоследок лизнула его губы языком. Потом снова спускаюсь по его телу и, взяв в руки член, медленно касаюсь языком головки. И это не противно. А Алекс сразу шумно вздохнул. Тогда погружаю головку в губы и продвигаю внутрь рта, прикасаясь языком. Я стараюсь делать то, что он говорил. Глубоко не могу взять, сразу появляется рвотный позыв. Тогда беру чуть больше по глубине, чем длина головки. Рукой держу сам член и двигаюсь вверх-вниз. Вожу языком по головке. Вкуса практически вообще нет никакого. Я довольно-таки увлеклась, неожиданно мне нравится это делать. Хотя я мало понимаю, что конкретно делаю, и только надеюсь, что ему нравится. К счастью, рвотных позывов больше нет.

– Твою же мать, как же..., — сказал он и издал звук рычания. Я не удержалась и посмотрела на него. В этот момент он запрокинул голову, но видимо почувствовал, что я смотрю, и наши взгляды встретились. Он только улыбнулся мне, и я заметила, как дрогнула его рука в порыве прикоснуться ко мне, но всё-таки рука осталась на месте.

Все, что делаю - это сплошная импровизация. И кажется, ему нравится то, что я делаю. Через несколько минут он говорит:

– Детка, я сейчас кончу. Если не хочешь в рот, то лучше остановись...

Отрываюсь от члена, но руками продолжаю ласкать. Когда кончает мне на руки, я наклоняюсь и целую его в живот. Он вздрагивает, и мне почему-то приятно от этого момента. Даже объяснить не могу почему.

Встаю и иду в ванную, чтобы вымыть руки. Одеяло падает на пол, а когда возвращаюсь, подбираю его. Свет с ванной падает на меня обнаженную, и Алекс смотрит на меня каким-то странным взглядом.

– Ты такая красивая...

– Перестань, – я снова заворачиваюсь в покрывало и ложусь рядом с ним.

– Ну и как тебе минет? – спрашивает с лукавой улыбкой.

– Нормально... Вроде, – говорю я, радуясь тому, что мое лицо плохо видно. Чувствую, как оно становится красным.

– Мне очень понравилось.

Я лишь издала нечленораздельный звук на тип «понятно». Это вызывает смех у Алекса.

– Меня поражает то, что ты делаешь, а потом ты этого стесняешься.

– Пожалуйста, перестань. – Прячу лицо в одеяло.

– Да, в тебе живет маленькая извращенка, – продолжает веселиться Алекс.

Слышу его насмешливый голос, убираю покрывало от лица и говорю:

– Если не перестанешь, я сейчас же уйду!

– Даже в темноте вижу, что ты красная, – не уймется Алекс.

Высвобождаюсь от его рук и пытаюсь слезть с кровати. Но запуталась в покрывале и не получается уйти красиво. От падения носом вниз спасает Алекс.

– Думаешь, я так просто отпущу тебя? Беглянка. – Опрокидывает меня обратно на спину. И уже без шуток и смеха говорит: – Больше я тебя никогда не отпущу.

– Мне придется все равно возвращаться домой.

– Почему тогда ты еще здесь? – говоря это, опускается к моей шее. – Времени уже много. Родители тебя не потеряли? – спрашивает, еле прикасаясь губами к моей коже, это вызывает у меня мурашки.

– Хочешь выпроводить меня?

– Нет. Не хочу.

– Мои родителей сегодня нет дома. И они не знают, что меня тоже нет там.

– Это значит, ты остаешься? – снова смотрит мне в лицо.

– Да.

Еще раз он поцеловал меня в губы, потом быстрыми поцелуями щеки, нос, все лицо, пока я не начала смеяться и отталкивать его. Но он меня прижал к себе, и я наслаждаюсь его теплом, ароматом... Я кайфую от него. Мне очень хочется заняться сексом с ним. Но как, черт побери, мне перестать бояться?

– Поверить не могу, что назвала твою маму старой шлюхой. Мне так стыдно. Прости меня.

Алекс снова смеется, уткнувшись в мою шею и обнимая, прижимает к себе.

– Хватит ржать! Мне правда стыдно. – Взлохмачиваю его волосы.

– Ну, ты же не знала. – Снова смотрит на меня, слегка посмеиваясь.

– Она слишком красива для того, чтобы быть мамой или просто женой.

– Даже не представляешь, как ты близка к истине. – Сказал со вздохом не смотрит на меня. Только водит пальцами по моей руке и уже не улыбается.

– Все так плохо? – аккуратно спрашиваю у него.

– Нет. Она клевая. Но о материнстве ей практически ни черта не известно. Мать мне заменила Ханна. Пока мама носилась по всей Америке или торчала месяцами в Европе, Ханна, наша домработница, хотя какая она домработница, она настоящий член семьи. В общем, она мне как мать. Я ее даже иногда так и называю. Боже, она же вырастила меня.

– Твоя мама не хотела семью?

— Тебе правда интересно?

— Да, конечно. Расскажи. Мне хочется знать тебя чуточку лучше.

— Когда мама забеременела мною ей было семнадцать лет. Еще даже школу не закончила. Модельную карьеру она начала еще в детстве. И после школы она планировала много планов что касается карьеры модели. Конечно, в эти планы не входил ребёнок. Папе было на тот момент уже тридцать три года. Он любил ее и хотел ребенка. Настоял, чтобы она вышла за него и родила меня. На то время он уже успел окунуться в отельный бизнес. Денег было не много, но отец решил уехать в Сан-Диего. Считал, что этот город лучше подходит для семьи. Тут спокойно, безопасно, и комфортно во всех смыслах. Долгое время мы жили в съёмном доме. Сама знаешь, какие тут цены на дома. Когда отель в Сан-Франциско получил пять звезд, денег стало намного больше. Папа купил этот дом. Он всё делал, чтобы маме было хорошо, но ей это было не нужно... Даже беременной она по полной использовала свой вид. Как ни странно с огромным животом она пользовалась популярностью. Потом она хотела еще использовать меня в съемках. Это уже она мне сама рассказала. — Алекс усмехнулся и продолжил: — Был один показ моды для молодых мамочек. Ее пригласили поучаствовать, если я буду у нее на руках. Только вот папа был категорически против. Мама до сих пор злится на него из-за этого. Однажды она не выдержала и ушла. Я остался с папой и Ханной.

— Значит, вот кто тебя избаловал...

Алекс усмехнулся и ответил:

— Они переживали за меня и позволяли всё. Я не знал ни в чем отказа.

— Теперь становится понятно, почему ты такой, какой есть.

– Я никогда не был прилежным и хорошим мальчиком. А когда я связался с Джейсоном, мое поведение вообще полетело.

— Вы давно дружите?

– Да. С начальной школы. Хотя в начале мы не раз дрались из-за всякой ерунды. Я его цеплял, он мне отвечал. Я хотел, чтобы его исключили из школы, и всячески подставлял его. Но ни черта не выходило. А потом он спас мою шкуру... И все изменилось.

– Что ты натворил?

– Залез ночью в его дом. Он тогда жил за городом. Я с Максом на велосипедах поехали туда. Ехали около двух часов. Только Макс струсил, и я полез один. Тогда я не знал, что охрана там не на шутку. Чего стоят только ротвейлеры. Меня, конечно, поймали. Потом вышел Джейсон и притвориться, что он пригласил меня на ночевку. Кстати, он подставился этим сам. Ему вообще нельзя было кого-либо приглашать в дом. Потом мне и от моего отца влетело...

– Сколько тебе было лет?

– Где-то девять или восемь.

– Ты мелкий засранец! Нельзя себя так вести с детьми!

– Ты бы видела Джейсона в этом возрасте. Выглядел старше меня. Хотя он младше на полгода. Вообще-то я чаще от него отгребал. Засранец всегда умел драться.

– И ты все равно к нему лез?

– Меня он раздражал. Ходил вечно угрюмый, всех сторонился, на уроках молчал. Первое время я думал, что он не умеет разговаривать. Ладно, хватит о нем. Теперь расскажи о себе. Какие пакости ты творила? Я знаю, что тебя хорошей девочкой нельзя назвать.

– Ничего такого я не делаю. И никогда не делала.

– Херня, рассказывай. Ты та еще оторва.

– Не оторва я.

Алекс внимательно смотрит на меня и ждет откровений.

– Да, правда! Ну, бывает, с Блэр в школе сталкиваемся лбами. Ты это и так знаешь. Но ничего такого я не делаю. Я обычная девчонка.

Его ладонь чуть выше моей шеи, и он нежно гладит пальцем примерно возле уха.

– Тебе можно дать много определений. Но слово «обычная» в этом списке нет.

– У тебя предвзятое мнение. Ты меня любишь.

Алекс расплывается в улыбке и спрашивает:

– А ты меня?

– Может быть.

– Я знаю, что любишь...