Глава 6

Джессика.       

Весь следующий день проходит в попытках осознать, что я наивная и слепая дура! Пытаюсь «переобуться» и не испытывать к Алексу НИЧЕГО! Но разочарование и обида такая сильная, что это невозможно. Мама сегодня уехала в Лос-Анджелес. И уже хорошо, что она до вечера не увидит моего состояния. Только папа дома. И он, конечно спросил, когда мы обедали:

— У тебя что-то случилось?

— Не обращай внимания. Переходный возраст.

На мое тупое объяснение он поднял одну бровь, смотря на меня. Но всё-таки не стал настаивать на пояснении. Закончив с обедом понимаю, что не могу находиться дома. Звоню Оливии. И оказывается, ее родители уехали из города. Ее отец инженер и часто бывает в разъездах. Когда он уезжает, мама Оливии обязательно бежит за ним. И каждый раз мы с Оливией устраиваем ночевки у меня или у нее. Сегодня я иду к ней.

 – Что с тобой? – с порога спрашивает она у меня.

– Этот! Алекс! – прохожу в дом, и с меня срывается звук рычания.

– Это из-за вчерашнего? Я слышала, как вы орали друг на друга. У меня было окно открыто.

От этой информации я взялась за голову.

– Не думала, что кто-то может услышать.

– Так что произошло? – садится она на диван и внимательно смотрит на меня. – Он попытался трахнуть тебя?

 По обыкновению рассказываю ей все как есть, ей я могу открыться и довериться. Она сочувствует мне, но не слишком, чтобы я сама не начала себя жалеть. А в этом случае это полный занавес!

– Ты как была четыре года назад наивной, такой же и осталась. Я ничего другого от него не ждала. Он слишком опытный, избалованный вниманием девчонок. На что ты рассчитывала? Сколько раз я тебе говорила, что он придурок! Джесс, он тебе даже не врал, что ты ему интересна физически. Ты сама сказала это. Нужно же хоть немного включать мозги с таким парнем или лучше вообще не связываться, – сокрушает она меня, а я чуть ли не плачу... Оливия продолжает:

– Что? Я не хочу тебе врать, говорю, как есть. И не распускай нюни. Джесс, правда, лучше держись подальше от него. Вот скажи мне, пожалуйста, ты общаешься с ним сколько? Три дня? И что в нем тебе так понравилось за эти три дня?

– Я не знаю..., – со слезами в голосе говорю ей. На данный момент я действительно не знаю, что мне так нравилось в нём!

Весь день я провела с Оливией и переночевала тоже у нее. Мы смотрели фильмы, ели попкорн и болтали. Как обычно ее раздражают разговоры про Алекса, поэтому я довольно быстро заткнулась.

***

Утро к сожалению началось с такого же плохого настроения, в каком я пребывала прошедшие сутки. Чувство разочарования довольно противно ощущается. Смесь пустоты, отвращения и сожаления. Эта гремучая смесь прожигает во мне дыру и я всячески пытаюсь отвлечься и не думать об этом мудаке. Но довольно сложно по щелчку пальцев взять и «переключиться». Я идеализировала Алекса в течении четырёх лет. И он же спустил меня с небес моих мечтаний. Падение оказалось довольно жесткое. Но к счастью не смертельное.

В школе мне добавилось порция негатива. На удивление сегодня я крайне часто вижу Блэр. Она постоянно пялится на меня с тупой улыбкой. Я искренне пыталась выдержать и не конфликтовать с ней. Но когда все уроки закончились и я собралась идти на танцы, не выдержала.

Она стоит прислонившись плечом к шкафчику и, сложив руки разглядывает меня. Мой шарик терпения лопается и с силой захлопнув дверку своего шкафчика, рявкнула на нее:

— Чего уставилась? Может, уже хватит пилить меня взглядом?!

— Смотрю, ты в не настроении сегодня.

— И? С каких пор тебе стало это небезразлично?

— С тех самых, когда ты стала зариться на чужое.

— Ты о чем?

— О ком. Тупица.

— Алекс? Не парься. Мне он не нужен. Он больше подходит тебе, чем мне.

— Да. Конечно. Только я видела вас на тусовке моего брата. Видела, как ты умирала от любви к нему.

Последнее предложение она произнесла издевательским тоном.

— Пошла ты к черту. Туда же где Алекс.

Я уже повернулась, когда она прокричала мне в спину:

— Какая же ты жалкая со всеми своими крошечными и убогими мечтами, — А дальше она стала говорить противно пискляво: — «О Алекс! О да! О Алекс! Засунь в мое «ведро» свой могучий член поглубже, я его не чувствую. О-о-о-о-о...» Так ты стонала на пляже, куда он возит потаскух?

Те, кто стояли и слушали ее, громко засмеялись. Меня не должно задевать то, что она говорит и как реагируют на ее слова другие школьники, но мои щеки предательски вспыхнули. Самое лучшее сейчас решение, это уйти. И Гвинет активно подталкивает меня и шепчет:

— Просто уйди. Ты же знаешь, она может серьезно навредить, если дать ей возможность болтать.

Мне бы послушать ее стоило, но я опять уставилась на Блэр. Та, конечно, не теряет возможности укусить посильнее. Оглядев тех, кто продолжает слушать ее, говорит с тупой улыбкой:

— Хотелось бы мне дать тебе совет, как избавиться от противного зуда... Но я не занимаюсь сексом на пляже где мусор, дерьмо и блохи.

— Подозрительно много знаешь об этом. — Сердце так стучит, что даже в ушах закладывает. То, что она говорит выбивает меня напрочь из колеи.

— О том, что он возит туда потаскух все знают. По крайней мере те, кто находится в его окружении.

Еле поборов противные эмоции спрашиваю:

— Неужели тебя так задевает то, что он обратил на меня внимание?

— Я тебя умоляю. Ты многого не знаешь. Маленькая глупышка.

— Чего не знаю?

— Так я тебе и сказала.

— Пойдем. Не слушай ты ее. — Снова подталкивает меня Гвинет. Борясь с чудовищными эмоциями я закрыла глаза, вздохнула и снова смотря вперед, решала уйти и не отвечать ей. Я придумаю способ отплатить ей. Но позже и в подходящий момент.

— Он кстати тогда в пятницу поехал ко мне, — прокричала она довольным тоном. Видимо это был ее нож напоследок. — Он говорил о тебе. Жаль, я не могу передать тебе все его слова. Как бы сильно мне не хотелось посмотреть как ты ноешь. Но не могу. Извини.

Я сейчас либо заплачу, либо сознание потеряю. Я все еще стою к ней спиной и вижу только других школьников, которые с любопытством пялятся на нас. Кто-то хихикает, кто-то закрыл рот ладонью. Слышу как кто-то присвистнул. Собрав последние остатки сил и уважение к себе поворачиваюсь и улыбаюсь легкой улыбкой, смотря на Блэр. Она явно не ожидала именно такой моей реакции. Я сделала пару шагов в ее направлении и говорю спокойно:

— Очень рада за тебя. Нет, честно! Я очень рада за тебя! Надеюсь он относится к тебе именно так, как ты того заслуживаешь. Ведь он действительно умеет обращаться с девушкой. А ты... Как мы с тобой очень хорошо знаем, ты напрочь лишенная любви и нежного отношения к себе так заслуживаешь хотя бы снисходительного обращения.

Я замолчала с сочувственной улыбкой и жду от нее хоть какого-то ответа. Но она молча уставилась на меня. Кто-то хихикнул. На это хихиканье Блэр быстро среагировала и сказала:

— Не обращайте внимания. Она чокнутая.

Еще раз взглянув на меня, она уходит. Я же испытала крошечное облегчение. Теперь можно идти на танцы. Только бы не думать обо всем том, что наговорила Блэр.

На танцы я стала ходить после того самого злополучного конкурса и как-то втянулась. Конечно, я обожаю музыку и в ней растворяюсь, но в заученных движениях чувствую фальшь. Вообще не знаю, почему хожу сюда до сих пор.

Сейчас мы разучиваем групповой танец, который представим на дне открытых дверей. После репетиции идем с девочками в кафе через дорогу от школы.

После того как десерты были съедены, а кофе выпито, мы расходимся. Я подвезла Оливию до дома, а потом сама возвращаюсь домой. Вообще у нее есть машина, но она часто ездит со мной.

Звоню Линде. Она должна была прийти на социологию, но ее так и не было, как и весь день. Звонила ей несколько раз, но она не отвечает, и все мои звонки переходят на голосовую почту. Не выдержав, сажусь в машину и еду к ее дому.

Стучу в дверь, и через несколько секунд открывает ее мама.

– Здравствуйте. Я не могу дозвониться до Линды. А нам нужно подготовить школьное задание, – вру я.

– Привет, она заперлась у себя в комнате. – Пропускает меня в дом. – Не выходит весь день. Попробуй вытащить ее, если получится.

Поднимаюсь на второй этаж и стучу в её дверь.

– Эй, красотка, открой мне...

– Прости, но я не в том состоянии, – слышу её сдавленный голос, и моё сердце сжимается. Не могу видеть, как близкие мне люди страдают.

– Ну что ты... Ты можешь ничего не говорить мне. Я просто посижу с тобой рядом.

Она молчит, а я опускаюсь на пол рядом с дверью и говорю о всякой ерунде, надеясь, что она немного отвлечётся от своих переживаний. Прошло минут двадцать или тридцать, а Линда все так же никак не реагирует. Даже не знаю, слушает ли она меня. И решаю, что пора посвятить её в некоторые вещи. Она слишком любопытна и точно откроет дверь.

Рассказывать про Алекса было не так сложно, как я думала. Дойдя до момента на пляже, когда он расстегнул мои шорты, говорю, что продолжение следует после открытия двери.

Щёлкает замок, и первое, что вижу - это заплаканные глаза Линды. Вот же черт... Какая она несчастная.

– Боже мой, на тебя без слёз смотреть нельзя... – Захожу в комнату и обнимаю её.

– Ну и что было дальше на пляже?

– Я тебе уже кое-что рассказала. Теперь хочу услышать, что происходит с тобой. Расскажи мне. Я переживаю, и ты это знаешь. – Отстраняюсь от неё и сажусь на кровать.

Линда немного мнется и всё-таки садится со мной рядом и рассказывает:

– Я с Крисом была у Джейсона. Мы веселились, обнимались и целовались. Но моя мама была дома, и я должна была приехать домой до полуночи. Она не в восторге от того, что пришлось столько заплатить за последний год в этой школе, а я недостаточно усердно учусь, потому что не высыпаюсь, гуляя полночи. Кое-как распрощалась с Крисом, поехала домой. Когда легла спать, поняла, что забыла телефон у Джейсона. Сначала не хотела ехать, но вспомнила все переписки с тобой, где мы обсуждаем Криса! А вдруг он решил бы прочитать? Думаю, он видел, какой пароль я ввожу в телефоне для разблокировки. И вот уже ночью я сбегаю из дома и еду обратно. Телефон нашла, где и оставила. А Криса не увидела. В доме уже такой дурдом творился, что я хотела только найти Криса и еще раз его поцеловать, прежде чем уехать. Искала долго, а когда нашла в одной из спален... Джесс, он был с какой-то рыжей дрянью, и он был без футболки и со спущенными шортами, а она была в одних трусах.

Линда прервалась и закрыла лицо ладонями. Слышу ее всхлипы и глажу молча по спине. А она сдавлено продолжает через ладони:

– Наверное, они так утомились, что крепко спали. Даже не проснулись, когда я заорала: «Конченый урод!». Потом я ушла. А сегодня он даже не звонил ни разу...

Она опять ревет навзрыд, и я ее крепко обнимаю. Моя подруга так подавлена, что я не знаю, что сказать, кроме как:

– Урод тупоголовый! Он еще пожалеет... – После некоторого молчания она отстраняется от меня и спрашивает, вытирая слезы:

– Ну а у тебя? Что-то было с Алексом? Расскажи, отвлеки меня.

Рассказываю все как есть. У нее даже глаза просохли от любопытства, и в итоге уже она меня сочувственно обнимает.

– Незадолго до того, как я уехала вчера, видела Алекса, – говорит Линда.

– И?

– Он был без настроения. Грубил не мне, а тем, кто с ним пытался общаться. Много пил пива, а потом куда-то делся. Больше я его не видела.

– Видимо, не часто обламывается в сексе..., – грустно говорю я.

– Кис, он тебе действительно так сильно нравится?

– Честно... Я в каком-то ступоре. Мне он безумно нравился. Но после этой истории на пляже... Мне очень отвратительно на душе. Он притащил меня на этот уродский, грязный пляж, как какую-то шлюху, которой все равно, где трахаться...

– В тот первый вечер, когда я познакомилась с Крисом, подходил Доминик и сказал, что Алекс любит «поиграть» и от него лучше держаться подальше. Может, это и есть его игра с тобой?

– Что-то мне паршиво от этой информации...

– Извини, что не сказала раньше. Я забыла.

– Ты не виновата. Я же влюбилась в него еще в тринадцать лет.

– Серьезно?!

– Когда ты так реагируешь, мне кажется, я еще и полная неудачница.

Линда смеется, и я вместе с ней. Ну вот, хотя бы развеселила подругу.

– А еще сегодня я и Блэр ругались на публику, – говорю ей.

– Что этой сучке нужно?

– Все как обычно. Устроила шоу и унижала меня. Много было слушателей и уже завтра скорее всего мне это аукнется.

– Тварь..., – вздыхает и ободряюще гладит меня по спине. – Может, мороженого?

– Давай, – соглашаюсь и иду за ней на кухню.