Не По Сценарию.

— Как это не поедешь?

— Мел, я не могу, — стягиваю с волос последнюю бигуди и поправляю укладку, — Винсент пригласил меня к себе. Разве я могу отказать?

— Хочешь оставить меня наедине с Крисом? Это тебе нужны туфли, а не мне, — напоминает она, сложив руки на груди. — Хло, ты вот серьёзно собираешься идти к парню, который несколько дней кормил тебя молчанием?

Абсурд, согласна. Но не могу иначе.

— Может, ему нужно было собраться с мыслями? Ну, Мел, не будь так критична, — смеюсь я и приобнимаю сестру. — Мне уже пора, Винсент ждёт внизу.

— Иди уже, иначе нефтяной ребёнок начнёт рыдать навзрыд, — она едва не закатывает глаза.

У нашего подъезда стоянка всегда пустовала. Не для наших мест машины. Кататься тут некому — одни старички с больными суставами.

Но не сегодня.

— Хлоя, добрый день, — доносится голос Кристиана, стоящего у своей роскошной чёрной машины, — наконец-то ты вышла. Вин очень ждал тебя.

— Помолчи, — прошипел Винсент и отошёл от своего авто. — Привет, Хлоя, я… — Он замялся, прикусив нижнюю губу. Его руки еле заметно дрожали и будто сами рвались обнять, но застыли в нерешительности.

Таким растерянным я его не видела даже в день нашей первой встречи. Тогда, на свадьбе, Винсент был полной противоположностью — уверенным в себе до головокружения. И у меня реально кружилась голова, то ли от резкой смены положения из вертикального в горизонтальное, то ли от его красоты.

Не дослушав, я распахнула массивную серебристую дверь и уселась на переднее сиденье, нарочито оставляя дверь открытой. Не со злости, а так, лёгкий намёк на характер.

Винсент привык, что я самая неприхотливая сестра Бронте. А это не так. Исчезать, а потом появляться ни с того ни с сего — это нечестно. И обидно. Парни так не поступают.

— Она невозможна, — донёсся вздох Винсента.

— Они обе невозможны, сёстры ведь, — рассмеялся Крис, но смех его оборвался, когда тяжёлая подъездная дверь распахнулась. — Мелани, — его голос смягчился.

Винсент захлопнул мою дверь, кивнул Мелани и поспешно устроился за рулём.

— Хлоя, почему не дослушала? — первое, что он сказал, когда мы остались одни за тонированными стёклами.

— Ты молчал три дня. Как я должна реагировать?

Я не злилась на него, а понимала. Он впервые столкнулся с таким. Но это не мешало мне его немного проучить.

Его пальцы так крепко впились в руль, что чёрная кожа заскрипела. Я видела, как напряглись скулы на его голливудском лице.

— Хлоя, — его голос сорвался на низкий, хриплый шёпот, словно он готов был взорваться.

Его пальцы впились в руль с такой силой, что костяшки побелели. Ой.

Инстинктивно я вжалась в кресло. Видела, как нервно пульсирует скула на его идеально выбритой щеке, как напряглись мышцы шеи под тугим воротником. Перед глазами вдруг всплыло, как он набрасывался на меня с криком, и от того воспоминания до сих пор холодели руки.

Увидев страх в моих глазах, Винсент остыл. Он резко откинулся на спинку кресла, провёл рукой по лицу, и его плечи сникли.

— Я мудак, — выдал вдруг он.

Этого я точно не ожидала. Вообще никогда. И по моему ошарашенному лицу Винсент всё мгновенно понял.

— Я… я другое хотел сказать, — он запнулся, слова вдруг перестали ему подчиняться, — прости меня, Хлоя. Я повёл себя как мудак.

Винсент поник, голову опустил. Сидел и теребил руль. Столько растерянности было в нём, что мне стало не по себе. Я успела привыкнуть к самоуверенному и наглому Винсенту Вандербильту. А сейчас передо мной сидел виноватый мальчик, и этот образ с ним никак не вязался.

— Ко мне приходила твоя подруга, — я вопросительно вскинула брови, и Винсент поспешил пояснить, — блондинка такая, волосы короткие, высокая, бегает и визжит ещё.

—Аааа…

Так он говорил о Келли. Я совсем позабыла.

— Она искала в моём доме какие-то туфли, — выжидающе смотрел он на меня. — Ты что-то об этом знаешь?

Вот чёрт, туфли!

— Я их потеряла ещё давно, — призналась я стыдливо, чувствуя, как горит лицо, — Мел и Кристиан поехали за ними в магазин, купят такие же.

— Так я дал ей денег на новые туфли, — Винсент нахмурился, а потом рассмеялся, прикрыв рот кулаком, — и Крис об этом прекрасно знал.

Я резко развернулась к нему с огромными от изумления глазами.

— Но он сам её позвал! И они уехали вместе…

— Значит, Крис умный мальчик и всё продумал, — он усмехнулся, качая головой, — и мы не будем им мешать. Я пригласил к себе, значит, едем.

Он завёл машину и пристегнулся. Я — следом.

Получается, я оставила Мелани вместе с Кристианом, а тот всё подстроил, как настоящий нахал. Не за неё беспокоюсь, а за него, Мел постоять за себя в силах. Бедный нефтяной ребёнок… Что же сделает с ним моя сестрёнка? Ну, он знал, в кого влюбляется. И, как мне кажется, Мел к нему тоже неравнодушна, просто не хочет признаваться. Она такая упрямая, ещё с пелёнок. Кристиану точно конец!

За окном стремительно сменялся пейзаж. Скромные частные домики и узкие улочки Спринквуда растворились, уступив место взмывающим в небо многоэтажкам, ослепительным витринам бутиков и потоку машин, каждая из которых стоила целое состояние.

Одним словом — Роялхелвен. Место, куда съезжается вся элита.

С детства я представляла, как окажусь здесь повзрослевшей. Среди здешних кукол, которым дозволено всё, потому что у них есть зелёные бумажки, стянутые цветными резинками.

Когда мы с Мелани навещали маму на работе, я не могла оторвать взгляд от местных — все как на подбор, идеальные. Не то что в Спринквуде. Там можно встретить девушек совершенно обыкновенных, безвкусно одетых или абсолютно серых. Здесь даже дома все выглядят презентабельно.

Я так хотела стать одной из них. Сильнее всего на свете. А потом я повзрослела и поняла: они не становятся такими, а рождаются. А если и становятся, то отдают что-то взамен. Жизнь — если быть точной. Они десятилетиями терпят стариков-мужей, борются с отвращением и играют роль счастливых глупышек.

На деле они и правда куклы. Безвольные, неживые, заточённые в золотые клетки куклы. Красивые до безумия. Настолько, что невозможно не выкрутить шею, когда такие проходят мимо.

Но какой в этом смысл, если снаружи ты прекрасна, а за спиной у тебя грязи больше, чем на мировой свалке. Разве им от себя не мерзко? Я бы так не смогла.

Мечты остались в прошлом. Аманда воплотила их в жизнь, но сломала ноги, карабкаясь по карьерной лестнице. Она оказалась не лестницей, а эскалатором, уходящим вниз. В самую глубину.

Если я не хочу повторить её судьбу, то должна быть осторожна с роялхелвенскими парнями.— Хлоя, ты слышишь?

Всё прослушала,пока витала в облаках.

— Что?

— Мы приехали, — он по-доброму улыбается, его пальцы потянулись к моему ремню безопасности, щёлкнув замком.

Я собралась выйти и уже приоткрыла дверь.

— Стоять! — Его команда прозвучала так неожиданно, что я инстинктивно отпрянула и, вскрикнув, захлопнула дверь.

Вот ведь испугал! Сердце аж в пятки ушло и, скорее всего, надолго там задержится.

Винсент вышел, обошёл капот машины. Плавно и уверенно. С той же лёгкой улыбкой он распахнул мне дверь и протянул руку.

Сначала я лишь кончиками пальцев коснулась его тёплой ладони, позволила им медленно проскользнуть по ней, ища опору, и только потом покинула салон. Краем глаза я заметила, как метнулся его взгляд. Моё прикосновение стало для него лёгким ударом тока, длинные пальцы едва заметно дрогнули.

Он повёл меня к воротам своего дома. Настоящие хоромы. Я уже и не удивляюсь, не в первый раз вижу такое… Хотя нет, я в восторге! Какой шикарный дом! Никогда не смогу привыкнуть.

Двухэтажный особняк из тёплого бежевого камня, увенчанный арочными воротами, которые казались порталом в другую реальность. Не могу поверить, что кто-то проходит сквозь них без трепета, как в обычные двери любого другого дома. Как же, наверное, скучна их жизнь — когда больше нечему удивляться.

— Тут так красиво, — со вздохом я прохожу сквозь высокую кирпичную арку.

Наши руки словно приклеились друг к другу, так сильно я вцепилась в Винсента. Не от страха, наоборот, от переполнявшего меня восхищения.

— До сих пор поражаюсь, — он качает головой, взглянув на меня у самых дверей, — я считал, что ты играешь роль наивной девочки, а ты искренне всему удивлялась. И тогда, и сейчас.

— Считаешь, это глупо? — Я усмехнулась, но он не ответил.

По глазам видно, что нет. Готова поспорить, нет в мире глаз добрее.

Дверь распахнулась.

Слова застряли в горле, как самая противная в мире таблетка.

Внутри всё было выдержано в светлых тонах. И высокие потолки, что неудивительно.

— Так и будешь стоять на пороге?С глупой улыбкой на губах я прошла глубже.

Здесь даже пахнет иначе. Пахнет Винсентом. Отглаженной хлопковой рубашкой, только что снятой с утюга, приятной свежестью и мятным кремовым мылом. Я почувствовала этот запах — едва заметный и ненавязчивый настолько, что уловить его удаётся через раз — в самую первую нашу встречу, когда висела на его плече. Тогда я подумала, что мне показалось.

Несмотря на его развязное поведение, Винсент остаётся аристократом, каким и был всю свою жизнь. И это берёт так сильно, что расцеплять руки становится всё труднее. Я всё ещё держусь за него, как за спасение.

— Не разувайся, — предупредил он, когда я наклонилась, — у нас так не принято.

В доме Кристиана они тоже не разувались.

— Почему нет? На улице грязи полным-полно, а вы её домой тащите?

— Мы не в вашем пропёрданном Спринквуде, красавица, — в его голосе прозвучала знакомая насмешка, — здесь улицы моют ежедневно.

Я же не знала, что у них всё стерильнее некуда.

— Могли бы тогда по улицам в носочках ходить.

— Говоришь, как Мелани, — улыбнулся, — мне нравится, не волнуйся.

Мел сказала бы: «Да плевала я, что тебе нравится, придурок!». А я лишь рассмеялась и пошла за ним, пока он вёл меня куда-то направо.

— Как и обещал, — он отошёл от дверного проёма и пропустил меня вперёд, — надеюсь, ты очень голодна. Я заставлю тебя всё попробовать.

Это была столовая. И фигурный стол-змейка. Раньше такие были крайне популярны, мама хотела такой же в нашу новую квартиру. Так и не купили. Даже сейчас у неё и Джейка такого нет.

На первый взгляд, блюда казались изысканными, которые далеко не всем по карману.

— Погоди, это спагетти? — Из груди вырвалось хихиканье. — С фрикадельками?

— Я подумал, что лучше приготовить что-то более… — он замялся в попытке сформулировать мысль, — привычное.

— Ты всё это сделал сам? — Он кивнул с застенчивой улыбкой, не в силах прочитать мои эмоции. — Даже пиццу?

На столе было настолько много всего, от супа с сухариками, за который я готова была продать душу в старшей школе, до гамбургеров. И откуда он знает, что я не люблю сыр? И чизбургеры.

— Когда-то отец владел пиццерией. По его словам, купил случайно, как приложение к другой постройке.

Винсент проводил меня до стола и отодвинул стул, как настоящий джентльмен. Почти уверена, он готов кормить меня с ложечки.

Я киваю, давая понять, что готова слушать дальше. А он не продолжает, пока не ставит передо мной тарелку с кусочком пиццы. И только после этого берёт кусочек для себя.

— Он заставлял меня работать на кухне, когда я прогуливал школу, — он рассмеялся, — но я не готовил. Мыл посуду. А иногда меня окунали в раковину головой.

Мой рот сам собой открылся и не закрывался. Никогда бы не подумала, что кто-нибудь посмеет сотворить такое с мажором.

— Но за что?

— Для профилактики, — ему, видимо, совсем не грустно, — и правильно делали. Зато теперь в моём доме ни единой прислуги.

И правда, слуг у него не было, хотя я слышала, что Золотые детишки те ещё бытовые инвалиды. Неудивительно.

— А я думала, что ты вырос в золоте, бархате, вокруг тебя бегали слуги и няньки, — с улыбкой я откусываю кусок ароматной пиццы и одобрительно мычу, — Винсент! Как вкусно!

Кажется, это самый вкусный фастфуд в мире. На большом кусочке пиццы нарезанный ананас, политый сверху каким-то безумно вкусным соусом и кунжутом. Терпеть не могу сладкие пиццы, особенно гавайские, но у этой есть шанс стать моей любимой.

— Так и было, — смеётся Винсент, пальцем вытирая соус с уголка моих губ, — и золото было, и бархат, и мытьё посуды тоже.

— Нет, правда, — я замычала, откусывая от кусочка почти половину, — ты же парень из богатой семьи и всё такое, — размахиваю в воздухе рукой, пока парень кивает, — разве могло такое случиться с таким, как ты?

— Мой старик умеет поставить на место, когда это нужно. Тем более что в детстве я был тем ещё… — он замычал, не подобрав нужного слова, — в общем, нередко влипал.

— Так говоришь, как будто всё изменилось, — смеюсь, доедая пиццу, — забыл про «Обольстителей Роялхелвена»? Про вас во всех новостях трубили.

По его бегающим глазам сразу стало ясно, что ему стыдно.

— После совершеннолетия крышу сорвало, сразу начали звать на Велуры, а там девушки, алкоголь, развлечения. А потом университет, ответственность, — его голос становился всё серьёзнее, — я перестал ходить на Велуры, хотя был близок к тому, чтобы выбрать невесту. Близок, но не готов.

Почему-то я сразу подумала про ту рыжую дочку магната. Шарлотта, вроде.

— Ты про мисс Кенсингтон? — Я поморщилась, когда произносила это имя.

— Хлоя, ты настолько плохого мнения обо мне?Мы оба рассмеялись,и наш смех эхом заполнил всю столовую.

— Так она тебе не нравится? — Я усмехнулась и сложила руки на груди. — Мне показалось, что на Велуре она к тебе пыталась подмазаться.

На лице Винсента проскользнуло отвращение, которое он обычно не показывал. Хотя, нет, я уже видела это лицо. На том же Велуре, когда официант чуть не упал.

— Как мне может нравиться эта маленькая мисс Неприятность? — Он хмыкнул, скопировав мою позу. — Лотти — это не девушка, а наказание. Если бы я повёлся на её уловки, то она бы уже давно разорила мою семью.

— Разве она не девушка мечты? Богатая, красивая, семья знатная. Ещё и разбирается в ваших законах.

Я имела в виду установки Золотого мира. Например, Велуры. Для меня и для всех остальных это просто французское слово, ничего не означающее, а для таких, как Винсент и Шарлотта, которую он так невпопад зовёт уменьшительно-ласкательным «Лотти», это неотъемлемая часть жизни.

— А мне такие не нравятся, — пожимает плечами.

— Обычные тебе тоже не нравятся, Винсент.

До сих пор помню его отношение к тому самому официанту, злость в его глазах, когда он упоминал бедных. Его отвращение к району, в котором я живу. К университету, в котором учусь.

— На свадьбе сынка Прескоттов, — вдруг начинает он, отводя взгляд, — ты была другой.

— Тогда я играла роль, а сейчас я — это я.

Дальше слушать его даже не хотелось. Очевидно, он будет оправдываться, но чего ради?

— Вы с сестрой держались вместе и плевали на остальных. Хотя вокруг вас были ходящие билеты в успешную жизнь. И тогда ты защитила официанта, когда я на него накинулся, — Винсент улыбнулся. Видимо, у него из головы это тоже не выходит, — дочь магната так бы не поступила.

Не поступила бы. Смеялась бы вместе с ним и беззаботно попивала шампанское, не думая ни о ком другом. Так бы поступила среднестатистическая девушка из Золотого списка, будь он проклят и сожжён. Не список, а клеймо.

Винсент пододвинул ко мне тарелку с курицей в духовке. Даже остыть ещё не успела. От такого восхитительного запаха во мне снова проснулся аппетит. Зажаристая хрустящая корочка и вкуснейший аромат специй. Мелани часто готовит такую на Рождество, а я частенько в тайне отщипываю от курочки по маленькому кусочку, не в силах отказать себе в возможности полакомиться такой вкуснятиной.

И ведь я не смогла попробовать даже половину из того, что было для меня приготовлено.

После очередного блюда, которым кормит меня почтительный Винсент, я откидываюсь на спинку стула и еле-еле вздыхаю. Я объелась просто до отвала, даже в сон потянуло. Он не врал, когда говорил, что я после его обеда не влезу ни в одно платье. С учётом того, что у меня оно одно — мамино.

— Скажи, ты правда повар? Или всё же экономист? — Смеюсь я, отодвигая от себя пустую тарелку. Не могу больше смотреть на еду.

— Чтобы найти рецепты в интернете, много ума не надо.

— Тогда готовить с этого момента будешь только ты, — в шутку я тычу его пальцем в плечо, — потому что я стоять у плиты ненавижу и вообще готовить не умею.

— Эээ… — тянет он, пока его брови ползут вверх. — Найму повара, — отмахивается он в итоге, а меня накрывает волна смеха. — Просто выпендриться перед девушкой захотелось.

Что-то остаётся неизменным. Винсент такой же придурок, как и раньше, но этим он меня и привлёк. Шутки у него настолько несмешные, что аж смешные. И глупые до безумия. Но без них я воспринимать его не согласна.

— Вот негодяй! — Покачала я головой и показательно нахмурилась, словно расстроена. — Значит, ты не будешь каждый день устраивать мне такое застолье?

Винсент тяжело вздохнул.

— Придётся, раз хочется, — подмигивает, что уже вошло в привычку. — Мне нужно познакомить твоих родителей с отцом.

От неожиданной новости меня как током ударило. Всё внутри напряглось при упоминании мамы. Если она узнает, что я связалась с богатым парнем, то мне достанется каблуком меж глаз, прямо как Винсенту. Она такое не одобрит, ровно как и отец Винсента.

— Мне кажется, ещё слишком рано знакомиться семьями.

Вандербильт выглядит по-настоящему поражённым. Сидит, глазами хлопает и на меня пялится.— Но ведь между нами…

— Винсент, у нас так не принято, — этой фразы хватило, чтобы он всё понял и закивал головой.

Тёплая ладонь накрыла мою руку, мирно лежащую на колене. Взглянув мне в глаза, Винсент улыбнулся, в предвкушении облизывая губы. Он хотел что-то сказать, но не решался, готовился.

— Я не знаю, как у вас положено, — тихо начал он, сжимая мою руку в своей, — но очень хочу узнать и сделать всё по правилам.

— Сделать что?

Он и сам до конца не понимал. Сегодня он особенно рассеян, и я совру, если скажу, что это не мило. Такое поведение вызвало у меня улыбку, которую я пыталась сдержать, ведь невежливо прерывать серьёзный разговор.

— Как у вас строятся отношения? — Неожиданно для меня прозвучал вопрос, но отвечать сразу мне не пришлось. — Если мне понравилась девушка, то я ищу её на Велуре и забираю. На следующий Велур мы должны прийти вместе и таким образом дать всем понять, что между нами всё серьёзно. Потом знакомство с родителями, планирование свадьбы и… — Он пожал плечами, давая понять, что дальше замужество и счастливая жизнь.

— И что же... Для всех сценарий один?

— Быть иначе не может, таковы наши правила.

​​​​— Любовь не может прийти так быстро, — я выдернула свою руку из хватки Винсента, — это то, к чему люди идут неделями, месяцами, даже годами иногда, а вы так развращаете понимание любви, что я просто... Просто! — Мои плечи опустились.

— Разве нужно много времени, чтобы создать союз?

— Это так неромантично, называть любовь «союзом», — закатываю глаза, — и вообще, почему так много внимания этому вашему Велуру?

— Потому что это сбор, на который приезжают все из Золотого списка, — говорит так, словно это очевидно, — и ты можешь выбрать для себя кого угодно.

— Стой, стой… Это как групповое свидание, где ты сам ищешь себе половинку? — Распахиваю глаза от удивления.

— Основной принцип Велура — найти того, с кем будет выгодно заиметь связь, — я нахмурилась, уставившись на Винсента, — мы с Кристианом ходили на каждый Велур. И, как ты уже поняла, у нас не было цели жениться.

Сердце билось так сильно, что ударяло о грудную клетку, я слышала его прямо в ушах. И каждый удар для меня был как толчок в спину.

Я считала, что это просто вечеринки для высшего слоя общества, но ошиблась. Поверить не могу, что они оба посещали такие места с не самыми благими целями.

Увидев перемену в моём настроении, Винсент подскочил ко мне. Он присел на корточки у моих ног так, что теперь я видела его сверху вниз, и аккуратно взял за руки.

— Это было два года назад, Хлоя, — его голос дрогнул, — и больше не повторится. Меня туда теперь даже не пустят, если тебе от этого спокойнее.

Сегодня и вправду день новых открытий. Разблокировано уже две новые эмоции на лице Винсента — страх и волнение.

—Я знаю, знаю, — киваю, сжимая его руки в ответ, — а теперь запоминай ты.

Со вздохом и улыбкой, которую не получается сдержать, он готовится слушать.

***

— Ты уверена, что так все поймут? — В который раз спрашивает у меня Винсент, а я только скрестила руки на груди. — Нет, я не сбегаю. Но вдруг они подумают, что всё несерьёзно?

— Поверь, это то же самое, что прокричать на всю улицу о том, что мы друг другу нравимся, — уверяю я его.

— Так давай прокричим, — улыбается тот и выходит из машины, обходит её и открывает мне дверь, подавая руку. Если он будет делать так слишком часто, то я могу и привыкнуть. И обнаглеть.

И мы правда прокричали. Молча проорали на всю округу.

Парковка напротив моего университета заполнилась студентами в ту же минуту, как на ней оказалась серебристая машина Винсента. Сначала засматривались только парни, их взгляд цепляло дорогое авто, а потом и девушки. Разумеется, когда сам владелец вышел.

По Винсенту сразу видно, что он роялхелвенский. Как минимум по дорогой одежде.

Сегодня я впервые увидела его не в дурацком костюме, а всё потому что сама выбирала ему образ. На нём красовались джинсы, белая футболка и чёрная кожанка из, как сказал сам Винсент, офигительно дорогой кожи. Ему идёт любая одежда, и поэтому видеть его таким практически — это настоящая провокация. И магнит для девушек.

Роялхелвенский красавчик на крутой машине, а рядом я в старых штанах и футболке сестры. Отличная пара. Жаль, что так считаю только я. По взглядам девушек, которые нас окружили, становятся понятны их мысли.

— Ты сегодня до скольки? — Кончиками пальцев Винсент касается моей ладони, чтобы я взглянула на него.

— До трёх, — улыбаюсь, настойчиво игнорируя перешёптывания, — заберёшь меня после пар?

— Заедем в супермаркет, купим что-нибудь к чаю и поедем к тебе. Буду налаживать отношения с твоей сестрёнкой, — подмигивает.

На прощание мы обнимаемся. Не крепко, скорее робко, словно парочка школьников. На деле мы такие и есть — неловкие и неуклюжие. Винсент даже покраснел, пока мы обнимались.

Толпа постепенно расходилась по сторонам, пропуская меня ко входу в университет, и тем не менее, я до сих пор была под пристальным вниманием студенточек. Спиной чувствую, насколько они завидуют.

— Хлоя, я хочу знать всё в подробностях! — На входе меня перехватывает хмурая и взбудораженная Мелани.

И как только мне удаётся так смело смотреть в её глаза, зная, что Кристиан банально всё подстроил с туфлями?