Часть 4

Саша позвонил в дверь ровно с семь утра, как ему сказала Ксюша. Эта девчонка попросила сходить с ней на какую-то выставку. И хоть он пообещал Денису, что присмотрит за его сестрой, а себе — что поможет ей, а все равно предпочел бы ответить отказом. Предпочел бы, но не был уверен, что так будет проще и лучше. Он хотел видеть эту девчонку и хотел быть рядом, раз ей это нужно. Он даже отказался от нового свидания с Верой, ради нее, совсем не расстраиваясь о выборе своего решения.

Наконец, ее дверь открылась, и на пороге появилось... ухмыляющееся лицо Сэма.

— Привет, Саш, — сказал парень, шире открывая дверь, — заходи. Ксюха еще одевается.

— Привет, — ответил Саша, ощущая, что он совсем не рад видеть этого "спорщика".

— Я уже почти, — сказала Ксюха, выходя из своей комнаты в коридор и одаривая его улыбкой.

Саше показалось, что его озарил лучик солнца, проникая теплом куда-то внутрь него. Она улыбается, значит ей уже лучше. Подойдя к зеркалу, Ксюша стала поправлять на голове забавные кудряшки. Джинсовая мини юбка прекрасно сидела на округлой попе, подчеркивая стройные ножки, черная блузка со стоячим воротником и слегка натянутыми пуговицами на груди, и копна кудряшек. И казалось бы, она была совершенно просто одета, но с таким вкусом, что возникало желание всю ее обласкать и потрогать. И похоже, не у одного его возникало такое желание, потому что Сэм подошел к ней со спины, и как ему показалось — слишком близко для обычного друга, и стал лениво перебирать непослушные кудри, понуждая Сашу почувствовать себя лишним.

— Ты мне еще пятнадцать минут назад это говорила, — сказал Сэм ей в волосы.

— Все, последний штрих, — ответила она, взяв в руку высокий баллончик. — Отойди, а то лицо залачу, и ты не сможешь улыбаться.

Сэм внял совету и отошел в сторону:

— Ужас, как много нужно женщине для того, чтобы прекрасно выглядеть.

— Ксения и без этого прекрасно выглядит, — ляпнул Саша.

Ксюша на секунду замерла с баллончиком возле своих волос и улыбнулась, а Сэм повернулся к нему с наигранной ухмылкой:

— Ну да, само собой, Александр, и кому, как не тебе, это известно лучше других, верно?

— Сэм! — одернула его Ксюша.

Левая Сашина бровь поползла вверх. Он удивился такому ответу, воспринимая его как вызов, и проявление чистейшей наглости — этот парень спорил на него, оставшись после этого не тронутый его же гневом, по просьбе Дениса, и еще позволяет себе сейчас спокойно язвить. И что это вообще было? Обида? Ревность?

— Тебя что-то в этом не устраивает? — напрямую спросил Саша.

— Меня? Да брось, с чего ты взял? Меня все устраивает, — ответил он, лучезарно улыбаясь развернувшейся к нему Ксении, — абсолютно.

— А меня вот не устраивает, Сэм, — заметала девушка. — Веди себя прилично, и не доставай Сашу.

— Хорошо, мадам, как скажите.

— Вот и отлично, — ответила она, ставя на место баллончик и хватая сумку. — Теперь можем ехать.

"Да, интересный намечается денек" — подумал про себя Саша.

Они вышли из квартиры, спустились вниз и сели по машинам. Хорошо хоть этот Сэм приехал на авто, и ему не придется еще всю дорогу терпеть этого выскочку.

Первые минуты в салоне его Мазды было тихо. Саша негромко включил радио, и спокойно вел машину, прокручивая в голове разные мысли. И одно ему было не совсем понятно — если она позвала его с собой, то зачем Сэма нужно было звать, или — если с ней едет Сэм, то что ему тогда с ними делать?

— Как себя чувствуешь? — спросил он, нарушая молчание.

— Как затраханная до смерти.

Саша уловил горечь в ее ответе и сжал зубы, проглатывая свое желание сейчас же вытрясти из нее всю информацию о поганых насильниках. Позже, он спросит об этом, но немного позже.

— А успокоительные пьешь?

— Пью, но они не помогают.

— Позвони доктору, пусть пропишет другие таблетки.

На его слова Ксюша, почему-то, рассмеялась и повернулась на сиденье, чтобы быть лицом к нему.

— Не поможет. Мне нужна Саше-терапия.

Такое новое для него словосочетание и применение его имени вызвало на лице улыбку.

— Впервые слышу о таком методе. И что же в него входит?

— В него входит как минимум сто килограмм чистой вредности.

— По-моему, мы уже не о методе говорим.

— Ах! Метод... метод включает в себя... поцелуйные ингаляции... массаж сердца... ручные упражнения и ванны нежности.

Такая откровенность потянула за собой еще более откровенные воспоминания с картинами всего вышеперечисленного, и даже гораздо больше.

— Разве, в последнюю нашу встречу я тебе в чем-то отказывал? — так же откровенно спросил он, понимая, к чему она клонит. Ему казалось, что между ее словами была скрытая претензия, причем незаслуженная — он и так сейчас ей многое позволяет, чего бы не позволил в любых других обстоятельствах.

И только он нажал на тормоза, останавливаясь на перекрестке, как Ксюша потянулась к нему, поворачивая к себе его лицо, накрывая щеку теплой ладонью и припадая в поцелуе с привкусом кофе, которое она недавно пила. И Саша с удовольствием ответил, чувствуя, как дрогнуло что-то внутри. Скользкие губы дерзко соблазняли, заставляя учащаться дыхание и будя усыпленное желание снова обладать этой девушкой. Как же давно это было! Как же сильно он этого хотел! Но черт возьми! Ни о каком сексе не могло быть и речи, и дело не только в ее состоянии. Сейчас Ксюша не это просила, но по привычке, видимо, доводила его до края, всего одним простым прикосновением. Сумеет ли он все это выдержать? И зачем ему вообще все это надо? А ведь надо же... как и надо именно это простое прикосновение лесковых губ.

Слыша за спиной уже какофонию автомобильных гудков, Саша попытался аккуратно отлепить от себя Ксению:

— Ксюш, у нас зеленый.

И словно в помощь ему, у Ксении заиграл мобильный. Сев на место, она достала из сумки разрывающийся телефон и ответила на звонок:

— Да, Сэм.

— Вы чем там занимаетесь? — донесся до него громкий голос парня.

— Мы... едем.

— Да я вижу, как вы едите. Передай Саше, чтоб на дорогу смотрел, а не исследовал твой милый ротик.

— Сэм, дорогой, ты следишь за нами? — спросила она, оборачиваясь назад.

— Я, между прочем, за вами еду и все прекрасно вижу.

— Сэм, не будь занудой, — рассмеялась Ксения и отключила звонок, вслед за чем последовал гудок от позади идущей машины.

— Он ревнует? — решил спросить Саша.

— Не знаю. Если и ревнует, то у него очень избирательная ревность — только к тебе.

— Повезло мне.

— А разве нет? — лукаво спросила Ксения, просовывая пальцы под край рукава его футболки, сминая мышцы, и кладя голову ему на плечо, отчего лицо защекотали кудряшки, а нос — приятный запах ее шампуня.

Саша прерывисто вздохнул — что, черт возьми, происходит? Что за странные отношения появились между ними? И ведь он сам это все позволял и более того — поощрял, пусть и не вполне правильным это казалось. Ксения непредсказуема, как прогноз погоды, и он совершенно не знал, что можно было от нее ожидать, даже после того, что с ней случилось, и тем более после этого. Зато, он прекрасно знал, что ему ждать о самого себя, осознавая все чувства и эмоции, которые в нем рождала эта хитрая девчонка.

— Я же и сказал, что повезло мне, — тихо ответил он.

***

Этим утром настроение у Ксении было значительно лучше, чем за все предыдущие дни. Боль и дискомфорт ощутимо пропадали, а об остальном Ксения старалась даже не думать и ничего не вспоминать. И когда Саша был рядом, это у нее это получалось намного лучше, чем без него. Он был для нее одной большой таблеткой успокоительного, которую все время хотелось облизывать. И к ее удивлению, как и радости, Саша ей это позволял, заставляя, отчего-то, взлетать к облакам. Но на этом с его стороны все заканчивалось, когда хотелось намного большего, и не важно — почему. Ни тебе внимания, ни первые шаги, ни проявление чего бы то ни было. Он просто отвечал ей, хоть Ксения и не могла не признать, что отвечал весьма приятно. Только... этого было слишком мало.

Когда они приехали на место, в Доме Художников все еще царила подготовительная суета. Открытие выставки должно было состояться в десять часов дня, после обеда — небольшой фуршет для ее членов с обсуждениями своих и чужих работ, ну а после чего выставкой сможет насладиться любой желающий в течение трех недель.

Первым делом Ксения отправилась туда, где должны были развесить ее работы под чутким руководством Лиды. Саша и Сэм следовали за ней хвостиком по лабиринтам широких коридоров, причем Ксения заметила, что любопытный Сэм озирался по сторонам, подглядывая за ее "коллегами", когда Сашу интересовала только ее фигура, которую он лениво разглядывал до тех пор, пока она не обернулась и не поймала на себе его взгляд. Любая мелочь сигналила ей о его к ней интересе, когда сам источник этого интереса продолжал хладнокровно упираться, а Ксения уже начинала задумываться над тем, как бы его встряхнуть и заставить перейти к активным действиям. Но об этом позже, сейчас самое главное — выставка.

— Ксюш! — услышала она, как ее окликнул знакомый голос. Лида помахала ей рукой и подошла, заключив в свои дружеские объятья. — Как хорошо, что ты пришла. Боже мой, как я рада тебя видеть. Ну как ты?

— Ничего, потихоньку. А ты тут как? Я вовек с тобой не расплачусь за всю помощь.

— Ой, успокойся, — махнула подруга рукой, замечая рядом с ними двоих мужчин.

— Привет Лидуха! — радостно воскликнул Сэм, наклоняясь к девушке за дружеским поцелуем.

— Привет Сэмчик, — ответила она ему, а все ее внимание сразу перешло на Сашу, и от Ксении не ускользнуло то, с каким интересом она его оглядела, уже, похоже, с ходу примеряя объектив к его обнаженному телу. Уж Ксюха хорошо знала все творческие пристрастия своей подруги, и натянутая, но довольная улыбка Лиды сказала ей, что она права. — Так, давайте знакомиться. Я — Лида, — ответила она, протягивая Саше руку.

— Александр, — ответил он, пожимая женскую ладонь.

— Александр, значит. Ладно, остальное потом, — подмигнула она Ксюше, зная, что та уже догадалась о ее намерениях, в отличие от ничего не подозревающего Саши. — Ксюш, пошли, я тебе покажу, как все получилось — рамки просто шикарные, место идеальное, почти рядом с моим...

Подруга оказалась права — и "рамки шикарные", и "место идеальное". Ее фотографии, в среднем размере 40х60, красовались в стильных рамках, которые она сама и подбирала по интернету для каждой работы, и висели они вдоль стены как раз напротив широких окон, благодаря чему получали хорошее естественное освещение, а между этой стеной и окнами располагались причудливые металлические скульптуры очередного "творца".

— Здорово, — сказала Ксения, рассматривая свои работы с новой для них подачей.

— Угу, — подтвердил Сэм, притягивая Ксюшу к себе за талию и целуя в щеку, — очень красивые фотки. Ты у нас настоящий талант.

— Спасибо, Сэм.

Саша, окинув их обоих взглядом, стал молчаливо рассматривать фотографии.

— Саш, а ты что скажешь? — спросила Ксюша.

— Красиво, — коротко ответил он.

— М-м-м, для моих "цветочков", — поддела Ксюша, вспоминая, как он однажды нелестно отозвался о ее творениях, не имея при этом никакого представления, что именно она делает, когда берет в руки фотоаппарат, — это истинная похвала.

— О чем это ты? — не понял ее любопытный Сэм. — Мы чего-то не знаем?

— Да нет, просто Саша не понимает, почему я везде бегаю с фотоаппаратом и снимаю все подряд.

— Я этого не говорил, — спокойно возразил Саша, когда Сэм решил вставить свое слово:

— Хех, Ксюш, а чего ты еще хочешь от спортсмена?

Ксюша толкнула Сэма в бок со словами "Я же просила", когда Саша обернулся к ним и молча подошел, встав перед ее другом с заложенными за спину руками.

— Мне кажется или ты нарываешься, чтобы этот "спортсмен" съездил тебе по морде?

— Э-э-э, ребята, — перебила всех Лида, — я не знаю, что тут между вами творится, но драки не будет. Ксюха, блин, ты кого с собой привезла? Бойцовский петухов? Чтоб они нам свое шоу устроили?

— Извини Лидух, ничего они не устроят. Правда, мальчики?

— Как же, не устроят, будто я не вижу, как поднялся вокруг тебя уровень тестостерона.

— Сэм, — снова толкнула его Ксюха локтем в бок, — ты же мне обещал. Саш, только не надо и правда устраивать тут драку, ладно.

— Кто говорит о драке? — невозмутимо спросил мужчина. — Я просто пару раз ударю твоего друга, чтобы стереть с его лица эту наглую ухмылку.

Пальцы Сэма сжались на ее талии, и Ксения заметила, что ему уже стало не до шуток, он начинал злиться. Сэм злится? Да не может быть...

— Так, в чем дело? Когда вы успели так взъесться друг на друга? А? Может хватит? Сэм, я вообще-то не настаивала на том, чтобы ты со мной ехал.

— Оу, действительно, прости, запамятовал. Ты же хотела, чтобы с тобой поехал Александр, а Сэм может идти теперь к черту, верно?

Лида рядом вздохнула, Саша вопросительно поднял бровь.

— Так, все, хватит, — отрезала Ксения, отталкивая руку друга. — Сэм, или ты берешь себя в руки, или уходи. Мне не до твоих выходок! — начала она срываться. — У меня сегодня важный день, у меня с утра было хорошее настроение, которое ты решил испортить?...

— Все, тише. — Поймав ее руки, Сэм, прижал ее к себе. — Ксюш, прости дурака. — Губы друга быстро коснулись ее щеки. — Сам не знаю, что со мной такое.

— Похоже на ревность, — сухо заметила рядом Лида.

— Сэм, просто хватит доставать всех, ладно? — смягчилась Ксюха. — И никакая это не ревность, это ребячество.

— Угу, когда у вас это закончится, может, посмотрим мое место? — съязвила Лида. — У меня оно тоже... красивое.

Ксюша улыбнулась, забавляясь поведением откровенной подруги. Та столько старалась, столько всего сделала, а они выясняют отношения, вместо того, что восторгаться ее творениями и проделанной за двоих работой. И выскочив из объятий Сэма, Ксюха обняла подругу за талию и сказала:

— Мы уже готовы, показывай.

Работы Лиды висели на соседней стене, после картин какого-то авангардиста. Подруга любила снимать обнаженную натуру, и свою выставку посвятила лучшим работам. Черно-белые и цветные фотографии, где свет и тень идеально лежали на красивых телах, висели в одинаковых рамках. И не дав Ксении до конца все рассмотреть, Лида воспользовалась тем, что ребята от них немного отстали и шепнула ей на ухо:

— Ксюх, это ведь тот парень, о котором ты говорила?

— Ну да.

— Слушай, он идеальное полотно...

— Тсс, тихо, Лидка, еще не хватало, чтобы он это услышал. — Девушки тихо засмеялись, оборачиваясь на подходящих ребят. — Потом об этом поговорим.

— О чем это вы шепчитесь? — спросил Сэм.

— О своих женских секретах... — улыбнулась Лида, но ее перебил женский голос, прозвучавший на весь зал в громкоговоритель:

— Раз, раз... Дорогие участники выставки, минуточку внимания. Через полчаса состоится открытие. Просим всех заканчивать подготовительную часть. И напоминаем, что ждем вас в буфете около трех часов дня, где состоится небольшой фуршет, подготовленный нашими организаторами. Желаем всем удачного дня.

— Ну неужели, — отозвалась Лида, громко выдыхая. — Ксюха, это наш дебют.

— Не нервничай, у тебя все здорово получилось.

— Да, надеюсь, узнаем об этом позже, а пока пойдем со мной, тебе нужно подписать кое-какие бумаги, да и показаться организаторам.

Хоть Ксюхе и не хотелось оставлять своих ребят одних, а пришлось. И взяв с Сэма очередное слово, Ксения пошла за Лидой. Полчаса им хватило на все — и чтобы подписать все дополнительные бумаги, касающиеся выставки, и чтобы пообщаться с организаторами и администраторами, и чтобы привести себя в порядок. Когда же они вернулись, Сэм стоял один у окна, рядом с Анфиской, которая героически приехала вовремя к открытию, хоть и постоянно зевала. По залам уже расхаживали первые посетители, и Ксения хотела предложить взять с них пример и посмотреть работы других творцов. Только...

— Где Саша? — спросила она у Сэма.

— А я-то откуда знаю? Сказал, что пойдет прогуляется.

— Вы не дрались тут без нас, не ругались? — настороженно спросила она.

— Ксюх, ну раз на мне нет синяков и я все еще здесь, значит — нет. Он почти сразу после вас ушел.

— Какой умный мальчик, в отличие от тебя, Сэм. Что это ты такое устраиваешь?

Он сделал к ней шаг и тихо сказал:

— А что? Мне нельзя поревновать свою подругу?

— С чего это вдруг?

— Не хочу, чтобы Саша занял мое место.

— Сэм, ты всегда будешь мне другом. О чем ты переживаешь?

— А может, я хочу стать тебе больше, чем другом? А Саша мне мешает... — тихо сказал Сэм, наклоняясь к ее губам.

— С-э-э-м... — протянула Ксения ему в губы, — что это ты делаешь?

— Хочу тебя поцеловать.

— Ты начинаешь меня пугать. Где тот Сэм, который был моим другом?

— Кхе-кхе, — закашляла рядом Анфиска, — дорогие мои, вы что тут затеяли? И кстати, Саша на вас смотрит.

— Черт, — выдохнул друг, когда Ксюша резко отстранилась, замечая недовольного Сашу.

— Сэм, ты выбрал не самое удачное время для выяснения отношений. И переставай дурачится.

И развернувшись, Ксения пошла к Саше.

— А кто дурачится, — усмехнулся в спину друг. — Может, я сама серьезность сейчас.

Ксюша даже не обернулась, прекрасно зная, как ухмыляется сейчас он ей в спину, и скорее всего, разводит руками. Сэм в последнее время вел себя довольно странно, и Ксюша понимала одну из причин — Сем всегда был постоянным мужчиной в ее жизни, когда остальные всегда проходили мимо. А Саша мог это изменить, и тем самым растоптать все надежды друга на то, что они когда-нибудь сойдутся, пусть и лишь ради секса. Сэм был таким же непостоянным, как и она, хотя, в своем непостоянстве Ксения уже начинала сомневаться.

Подойдя к Саше, она встала почти вплотную к его шикарному телу и тихо спросила:

— Что такой хмурый?

— Ксюш, ты зачем меня с собой позвала?

— Я хотела, чтобы ты был рядом. А что такое?

— Твой... "друг" старается мне объяснить, что я тут лишний. Вот я и хотел это уточнить.

— Не обращай на него внимание, — ответила Ксюша, легонько целуя Сашу в губы и тем самым применяя все ей доступные женские хитрости, чтобы отчего-то отвлечь мужчину. — Сэм часто делает и говорит глупости.

— А что ТЫ сейчас делаешь? — спросил он, отвечая на это легкое касание.

— То, что мне хочется так же, как и тебе, верно?

— Если бы это было не так, я бы тебя сейчас не целовал.

— Приятно это слышать, — улыбнулась Ксения и потянула Сашу за собой. — Пошли, посмотрим работы других.

Поход по залам занял немало времени. Анфиса отвлекла часть внимания Сэма на себя, иногда о чем-то с ним шепчась и смеясь, а эти два шутника могли найти повод для смеха в любой обстановке и вещи. Саша позволял держать его за руку и целовать, рассуждая о чьих-то картинах, фотографиях или других предметах искусства. И на все эти поцелуи Сэм лишь старался не смотреть на них, отворачиваясь, а порой теряя улыбку. Ксюше это совсем не нравилось, и она решила провести с другом серьезный разговор.

С каждым часом увеличивался поток людей, чьи голоса смешивались с легкой музыкой и разносились по залам. Но Ксения уже переставала замечать все вокруг. Ее даже уже почти не интересовала сама выставка. Важным было лишь Сашины руки, обнимающие талию, его губы, отвечающие на касания ее губ, его дыхание на лице, иногда срывающееся от ее кокетства и сдержанно-жарких поцелуев. А в какой-то момент Ксения начала желать поскорее уехать отсюда и оказаться с ним наедине, просто затем, чтобы насладиться всем этим в полной мере. И прижав Сашу к стене, в одной из комнат, перестав уже давно замечать любопытные взгляды окружающих, для которых их пара становилась самым интересным "экспонатом", Ксюша позволила себе немного больше, обнимая Саша за шею и целуя со страстью, которая уже бурлила в ней, не имея возможности для выхода. И не с ней одной такое происходило — Саша прижал Ксюшу к себе, облизывая ее язычок внутри своего рта, напористо скользя по губам и сминая пальцами талию. Упираясь бедрами в его пах, она ощущала, насколько Саша был рад этому поцелую и ее вниманию. Но мысли о сексе пробудили неприятные воспоминания, отчего ей, вдруг, резко стало нехорошо. С ней уже было что-то не так, как раньше. Неожиданно прекратив поцелуй, Ксения попыталась отвернуться, но Саша запустил руку в ее волосы, снова разворачивая к себе, впиваясь в губы, и это его властное движение ей тоже стало, вдруг, неприятно.

— Отпусти, — грубо процедила она сквозь зубы, толкая Сашу в грудь.

Он замер, у самых ее губ, сжимая волосы и все еще не позволяя отстраниться. А его глаза в немом вопросе взволнованно заглянули в ее, когда рядом с ними неожиданно прозвучали щелчки фотокамеры.

— Обалдеть, — сказал сам фотограф, которым оказалась Лида. — Вы такая горячая пара. Я просто млею! Ксюшка! Знаю, что ты можешь сделать для меня в обмен на все мои старания.

— Боюсь, что я уже догадалась — о чем ты.

— О да, дорогая. Саша согласен?

— На что я должен согласиться? — настороженно спросил мужчина.

— На фотосъемку, — ответила Ксюша.

— На какую еще съемку?

— Саша, дорогой, — начала объяснять Лида. — У меня к вам с Ксюшей огромная просьба — я хотела бы, чтобы вы мне попазировали. Это будет просто нечто... — начала восторгаться подруга.

— Так, постойте, я не совсем на это согласен. Я вообще не люблю фотографироваться, тем более для этого, — возразил он, махнув в сторону зала, где ходили посетители.

— Саш...

— Нет-нет-нет, дорогой, ты не можешь так жестоко поступить с творцом, у которого хрупкая творческая душа. Понимаешь, о чем я? Что ты за это хочешь? Ксюха моя должница, а что нужно тебе? Могу заплатить.

Саша усмехнулся:

— Я же сказал, что не люблю фотографироваться.

— Саш, — позвала Ксюша, поворачивая к себе его лицо. — Пожалуйста, соглашайся. Ты же видел, какие Лида делает фотографии. Давай поможем ей. Она сделает все красиво, тебе понравится. И в том, чтобы позировать, нет ничего сложного. Просто принимаешь нужную позу и все.

— Ксюш, я не позер и не модель. У меня просто не получится.

— Я помогу, соглашайся. Ну пожалуйста. Я и сама очень хочу такие фотографии. Это будет правда здорово, — сказала Ксения целуя его в щеку, забывая о своей вспышке странной неприязни, и уменьшая громкость голоса до шепота. — Мы вдвоем, на красивых снимках, разве тебе бы не хотелось иметь такие фотографии. Я бы очень хотела... — и почти застонала в его ухо, — ...пожалуйста, сделай это для меня.

Саша тяжело вздохнул, тихо выругался и сказал:

— Ладно, хорошо. Когда съемка?

От радости Лида даже захлопала в ладоши, выдав короткий писк счастья:

— А! Спасибо-спасибо, это будет нечто! Давайте на следующих выходных, в нашей студии. Я как раз успею все подготовить.

Ксюша улыбнулась, коварно закусывая губу:

— Я согласна.

— Хорошо, — настороженно ответил Саша.

***

Да что с ним такое?! Саша окончательно перестал себя узнавать. Он будто вообще прекратил думать, составляя сейчас лишь массу сплошных органов чувств. Пока они с Ксенией ходили по залам, эта кудрявая блондинка совершенно не давала ему времени передохнуть, постоянно подбрасывая чувства до такой остроты, что он терялся в окружающем пространстве. Неужели, такое вообще бывает? И с ним! Саша бы не поверил в подобное, если бы ему это постоянно не доказывали нежные руки на его лице и теле, дерзкие и страстные касания губ... да одно то, что Ксения была рядом, улыбалась и нежилась в его руках, лишало его самообладания. И это все рождала в нем девушка, которая может в любой момент сказать, что все — "ошибка", "в прошлом", "не настоящее". Разве нет? Да, Саша действительно так думал и был готов к этому... отчасти. Он просто отвечал ей взаимностью, потому что уже не мог иначе, прекрасно понимая, что погибал во тьме своей страсти, слепой и сметающей все вокруг.

Сколько она еще будет им пользоваться? Пока ей окончательно не станет лучше? Возможно. Но не плевать ли ему сейчас на все это? Плевать. Почему-то уже плевать. Только почему? Потому что она стала ему нужна? О, он уже был готов признать это. Или потому что он не знал, как избавиться от этой необходимости в ней? Только вот, Саша не был уверен, что сможет удержать Ксению возле себя, чтобы наполнить страсть другими цветами кроме черно-белого, этого сдержанного и строгого сочетания цветов. Он не привык навязываться и настаивать, но и не привык чувствовать то, что чувствовал сейчас.

После осмотра почти всех выставочных залов, Ксения предложила поехать в кафе. Им вдвоем. Просто сбежать отсюда до того времени, как у нее начнется фуршет по случаю самой выставки. И Саша согласился.

Кафе они выбрали такое, которое находилось поближе к Выставочному центру. Ксения заказала себе только кофе, но Саша настоял на чем-то более существенном. Потом был десерт, разговоры обо всем на свете, улыбки, случайные касания... Саша подумал, что это был первый день, когда они так много разговаривали, и вообще проводили культурно совместное время. Хотя, даже такое "культурное" времяпровождение периодически срывалось. И после десерта, Ксеня встала, подошла к нему и уселась на коленки, благо юбка позволила в общественном месте сесть боком, а не на него сверху, и обнимая за шею, с улыбкой накрыла губы. Сумасшедшая девчонка! И совершенно без комплексов и тормозов. И как такую игнорировать? Саша уже наслаждался ее смелой дерзостью, перехватывая инициативу, зарываясь руками в кудри, сжимая талию, облизывая припухшие от поцелуев губы, осторожно и сдержанно, пока не начал понимать, что дошел до предела, полыхая от возбуждения. Всего этого было безумно мало, или скорее — слишком много, чтобы он мог выдержать. А Ксения, будто специально дразня его, не желала останавливаться, ерзая бедром по восставшему члену, обхватывая лицо рукой, выписывая нереальные пируэты языком внутри его рта, когда пальцы одной руки гуляли по голой коже под футболкой, иногда заползая за край пояса джинсов и рождая этим дикий трепет и всплеск желания.

— Ксюша, стой, — прохрипел он. — Во-первых — мы в общественном месте. Во-вторых — я больше не могу. Я все-таки не железный.

Дерзкая девчонка улыбнулась ему, закусывая нижнюю губу, скользя пальцами от шеи к подбородку, зажимая своей ладошкой и накрывая губы в коротком, но страстном поцелуе:

— Мне нравится, что ты признаешь, как сильно тебя ко мне тянет.

— Не вижу смысла доказывать обратное.

— Но раньше ведь был смысл.

— Это было раньше, когда я не позволял тебе столько, сколько позволяю сейчас.

За одно мгновение ее взгляд стал жестче:

— И почему же ты мне это сейчас позволяешь? Жалеешь?

Саша помедлил с ответом, понимая, что отчасти, хоть и самой незначительной, она права, но не это же было главным:

— Потому что не могу иначе.

— М-м-м, какая откровенность. Мне это нравится, — ответила девушка, снова лаская губами его рот и сжимая пальцы на шее.

— Ксюш... хватит, — попросил он, отвечая на касания и сглатывая возбуждение, от которого уже пересохло во рту.

Ксюша прекратила поцелуй, продолжая улыбаться и касаясь щеки носом. Кажется, она что-то хотела сказать, когда заиграла мелодия вызова на его мобильном. Саша взял телефон и посмотрел на дисплей, где светилось имя "Вера". Ну, только ее ему сейчас не хватало. Да еще Ксения, посмотрев на дисплей, спросила:

— Кто это?

Саша нажал кнопку, которая отключала мелодия при входящем звонке, и честно ответил:

— Подруга.

Ксюша напряглась:

— Это не та ли Вера, которая еще подруга Ники, и которая была на даче?

— Та.

— И которая положила на тебя глаз... — закончила свою мысль Ксения. — И что у тебя с ней?

— Мы друзья, — просто ответил он, смотря в голубые глаза.

Ксюша отстранилась, и Саша заметил, что она начала нервничать. Неужели ревнует?

— Насколько близкие?

— Обычные друзья, — ответил он, прижимая ее снова к себе. — Тебя что-то смущает в этом?

Ксения пожала плечами:

— Ну, не знаю... Быстро вы подружились... Можно, я ей отвечу?

— Вообще-то... она мне звонит.

— А-а-а... — понимающе кивнула Ксения, быстро выхватывая из его руки телефон и отвечая на звонок:

— Алло.

Саша сжал руки на ее теле, возмущаясь такой наглости, и замирая в нерешительности — отобрать ли у нее трубку или позволить беспредельничать. Но полезь отбирать, начнет думать совсем не то, что есть на самом деле.

— Кто это? — насторожилась на том конце Вера.

— Это Ксюша, помнишь меня?

— Сестра Дениса...

— Да, верно. Как дела?

— Где Саша?

— А он рядом... — Саша выставил ладонь в жесте, прося у Ксении вернула ему мобильный, но она лишь обхватила рукой его руку и продолжила разговор: — Ему что-нибудь передать?

— Да, трубку, если можно.

И Ксения сдалась, отдавая ему телефон с громким фырканьем.

— Привет Вера, — ответил он девушке.

— Ну привет, значит... сначала меня трахнул, потом опять к этой шлюшке вернулся? — выдала всегда хорошая и понимающая Вера.

Так же как и он услышав эти слова, Ксюша вздрогнула, устремляя на него неприятно-удивленно взгляд, Саша стиснул трубку и Ксюшену талию, понимая, что его есть за что винить, с учетом того, что он ни в чем не виноват, собственно. Разве он что-то обещал Вере? Или обещал Ксюше? Ни одну, ни вторую он не принуждал к общению и не давал надежды, так с чего эти две девушки так, вдруг, себя повели? Ей Богу, будто он встречался с ними обоими, и каждую обманывал. А разве это так? Да он Веру даже не целовал после того случая. И никого не обманывал, лишь не говорил обеим друг о друге, ведь ни одна не имела на него такие права, чтобы он отчитывался перед ней в своих отношениях с другими. Только, почему у него все равно было такое чувство, что он кого-то обманул?

— Так вот в чем дело, — к чему-то сказала Ксюша, стараясь подняться, но Саша удержал, обнимая рукой за талию, и слыша в трубке голос Веры:

— Ну и что молчишь? А? Друзья, значит? Со мной друзья, а с ней что?

Вот, черт! За что ему такое наказание?!

— Я перезвоню, Вер, когда ты немножко успокоишься и подумаешь над тем, что несешь.

— Отпусти, — процедила в свою очередь Ксюша, со злостью отпихивая его руку.

Но Саша сделал наоборот — удобнее ухватился за нее, придавливая к себе и зажимая рукой затылок, чтобы она перестала истерить и обратила на него внимание.

— Ксюш, послушай — я не вижу смысла оправдываться в чем-то, потому что не в чем. Вера мне подруга, обычная подруга. У тебя же есть Сэм, так вот у меня есть Вера, — попытался он объяснить, хоть и понимал, что взял не совсем правильное сравнение, зато самое очевидное. — Я не знаю, что на нее нашло, но мы НЕ встречаемся.

— А я не сплю с Сэмом, — холодно бросила она, продолжая отталкивать его.

Саша уже начинал злиться, осознавая, что его совершенно не слушают, а делают свои выводы. Он повернул к себе ее лицо, и прошептал в губы:

— Ксения, перестань. Не тебе упрекать меня в левых связях. — Девушка ахнула, холодя губы дыханием. — Чего у меня, кстати, нет.

— А я что для тебя? Случайно не эта "левая связь"? Ты же ведешь себя так, будто...

— "Будто" — что?

— Будто ничего! В том то и дело. Будто ничего между нами особенного и нет. А знаешь еще что — ты для меня именно и есть такая "левая связь", как и все остальные, — процедила она ему в губы, со злостью и горечью. И эти ее слова отозвались внутри болью, что-то неприятно защемив. — Отпусти меня.

С трудом разжав напряженные пальцы, Саша отпустил.

— Ты не права, Ксения.

— Да что ты?! Тогда докажи мне это, — бросила она, вставая с него. — Или можешь катиться ко всем чертям, если пожелаешь. Я не стану больше тревожить твою персону, которая мне ни в чем не отказывает, только потому, что "не может иначе"! — Гневно рыкнув, разъяренная блондинка развернулась и пошла на выход.

Саша вдохнул и выдохнул, вспоминая все ругательства, которые знал.

И все ей не так! Не отвечаешь взаимностью — не так, отвечаешь — тоже не так. Женщина! Что одна, что вторая — обе хороши. И это лишь часть того, что его волновало и расшатывало нервы до колючей злости. Ксения назвала его "левой связью"! Такой же, какой были и все остальные... Дьявол! Именно этого он и ожидал от нее, как и того, насколько ему это будет неприятно, и что вытаскивало на поверхность не до конца забытые ощущения, которые бы он не хотел снова испытывать.

Но что в ней говорило? Злость и обида? Ревность? Или истинные чувства и он действительно был для нее "никем"? Саша хотел бы знать, и он обязательно узнает, потому что это стало уже слишком важным, чтобы просто оставить все так, как есть.

***

В очередной раз оступившись на неровном тротуаре, Ксения выругалась вслух, привлекая взгляды прохожих. Плевать! Пусть пялятся. Она была сейчас слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Ее даже не волновало то, что могла угробить свои любимые, и дорогие, туфли на шпильке от такой отчаянной ходьбы.

— "Мы друзья", — передразнила она Сашу. — "Не могу отказать"... Тьфу, блин... И как у него только наглости хватило...

Всю дорогу до Выставочного центра Ксения сокрушалась Сашиным поведением. Выходило, что кроме нее он встречался, ну или проводил время, еще с этой Верой... а возможно, и еще с кем-то. Здорово! Великолепно! Только, ей ли высказывать претензии, когда она сама такая же... была раньше, раньше, но не сейчас, не после того, что случилось, и уже не вместо Саши. Да она о сексе с содроганием думала, хоть ее и тянуло к мужчине, к одному лишь мужчине. Только рядом с Сашей она могла расслабиться, ощущать себя в безопасности, и чувствовать искреннюю заботу. Он уже казался таким родным, и в то же время слишком далеким, будто между ними был огромный ров с крокодилами, которые так и норовили укусить за задницу, стоило попытаться его переплыть, и этих крокодилов звали — непонимание, опасение и как все прочие проблемы человеческих отношений.

Да, Саша отвечал ей взаимностью, но лишь отвечал. Где инициатива? Ксюше уже надоело все делать самой. И на этом хватит! Она заставит Сашу ползать у ее ног, она сведет его с ума и отомстит, а потом уже подумает, что делать дальше. И ей плевать на всяких Вер, Маш и Лен, этот мужчина будет принадлежать ей и только ей.

"Итак", — улыбнулась сама себе Ксения, — "начинаем продумывать новый план".

По дороге, пока она вбивала каблуки в асфальт, ей пришла смс, от Саши: "Как закончится фуршет, позвони мне, отвезу домой". Ксения улыбнулась — Ха! Вот еще! Он даже не соизволили позвонить, а прислал смс, и так написанную, будто делал ей одолжение. Ух, как она зла! Вот и пусть ждет ее звонка!

Вернувшись на выставку, Ксения первым делом стала искать Лиду. Сэм с Анфисой уже давно уехали, оставив ей коллективное смс: "Ты засранка, Ксения, и тебя спасает только то, что любимая засранка. Если что — звони. Анфиска и Сэмчик". И она была с ними совершенно согласна — пригласила друзей на выставку и бросила их. Некрасиво с ее стороны, но она знала, что они все поймут, особенно Анфиса, а возможно — только она и поймет. С Сэмом в последнее время происходило что-то не то, но Ксения сейчас совсем не хотела об этом думать.

До фуршета у девушек было сорок минут, чтобы наболтаться и привести себя в порядок. Это мероприятие проходил в небольшом кафе Выставочного здания, куда были приглашены участники, критики, ценители и оценщики, которым были необходимы творческие кадры. За небольшим приветствием директора этого центра последовали краткие очерки на некоторые работы, где основной темой была скульптура и живопись. Восхищения, аплодисменты и тосты под звон бокалов с шампанским, которые всем подсовывали официанты. Потом начались разговоры и обсуждения в небольших кучках. Знакомясь с людьми, Ксения постепенно узнавало мнения и на свои работы...

— Да, у вас хорошие работы, хорошая подача, но определенно еще есть к чему стремиться, — сказал ей один критик высокомерным тоном, резко снижая все ее настроение после последней восторженной похвалы. Но Ксения лишь молча согласилась — критик есть критик, и очень часто он бывает прав. И поэтому Ксюша решила, что за это стоило бы выпить. А еще за комплимент редактора одного модного журнала, за небольшое предложение о съемке для только раскручивающейся студии, но которая уже успела себя зарекомендовать, как что-то очень перспективное. После этого можно было выпить и за себя, за дружбу с Лидой, и за свою поганую жизнь.

Все!

Под конец фуршета Ксения чувствовала себя так прекрасно, что захотелось продолжить веселье. Вечер только начинался. Она позвонила Анфиске, которая вместе с Сэмом и еще парой ее друзей уже отдыхали в клубе, и вместе с Лидой отправилась к ним. Хорошая компания, которая постепенно увеличивалась, боулинг, еще немного выпивки, смех и веселье — это было именно то, что Ксюша сейчас хотела. Никаких забот, проблем или мыслей. Никаких переживаний и страхов. Одна радость от прошедшего открытия выставки и от сегодняшнего вечера. Только иногда возникало у нее такое чувство, что чего-то не хватает, особенно когда она замечала настойчивое вибрирование своего сотового телефона, принимающего звонки то от Саши, то от Дениса. Но Ксюше до того не хотелось сейчас с ними разговаривать, что она так же настойчиво не брала трубку. У нее же было все хорошо. Просто прекрасно!

Она пыталась играть в боулинг, веселилась с Анфиской и Лидой, кокетничала с симпатичным знакомым, била по рукам Сэма, который слишком часто обнимал ее, и совсем не по-дружески, будто показывая, что у него есть на нее какие-то права или особая привилегия перед остальными. И хоть это действительно было так, но Ксюше совсем не нравилось, что он открыто это показывает, особенно когда она изо всех сил кокетничает с парнем, просто затем, чтобы чувствовать себя кому-нибудь нужной, привлекательной и уверенной в себе. Но Сэм не собирался сдаваться, добивая ее своей нежностью и вниманием. И в конце концов, Ксюша ощутила на своих губах его поцелуй, поддавшись тем ощущениям, которых ей не хватало, и плевать, что не от Сэма она всего этого хотела. Просто именно он сейчас был рядом и проявлял инициативу, не то, что некоторые. И надо же было этим "некоторым" появиться именно в такой неподходящий момент...

— Ксюш, — услышала она рядом голос Анфисы, которая трясла ее за плечо, пока она целовала Сэма. — Ксюш, тут Саша...

Ксюша отпрянула от Сэма, сразу натыкаясь на холодный взгляд Саши, который стоял возле их столика. И он был чем-то очень сильно недоволен. Черт! Кажется, растравление Сашиной ревности входило в ее планы, но не при таких обстоятельствах и не в данный момент. Отстраняясь от Сэма еще дальше, Ксюша попыталась выговорить простые слова слегка уже непослушным языком:

— Что ты тут делаешь?

— За тобой приехал, — ответил Саша, продолжая смотреть в ее глаза, да таким тоном и взглядом, что у нее отчего-то проснулось чувство легкого стыда.

— И как ты узнал, что меня нужно искать именно тут?

— Твой брат сказал.

— Угу, — Ксюша повернула голову к Анфисе, которая с самым невинным видом что-то отпивала из бокала.

— Ксюш, ну прости, родная, — ответила та, кладя руку на сердце, — мне Денис звонил и так настаивал... — и на пол тона уменьшив громкость голоса, добавила: — Но я не знала, что вместо него приедет Саша.

Ксюша тяжело вздохнула — кругом заговор и предатели, а рядом взрывоопасные мины. И одна из них протянула ей руку:

— Пошли.

— И куда я должна с тобой идти, — спросила она у Саши. Ишь какой деловой, раскомандовался тут!

— Домой тебя отвезу.

На этот раз Ксюша ответить не успела — Сэм прижал ее ближе к себе за талию и сказал:

— Ее есть кому отвезти.

Но Саша даже на него не посмотрел, продолжая буровить ее глазами, и только подрагивающие скулы на щеках говорили о том, как он напряжен. Поведение же Сэма ей совсем не понравилось. Неужели он думал, что раз она позволила ему себя поцеловать, то у него теперь есть все права на то, чтобы ею распоряжаться? Ксюша попыталась встать, но рука друга еще крепче сжалась на ее талии.

— Сэм! — выкрикнула Ксения, отталкивая его и подрываясь, и едва не заваливаясь на стол, когда перед глазами все закружилось.

Сэм, Саша и Анфиса дернулись ее придерживать, Сэм вскочил, порываясь настоять на своей помощи, и тут уже Саша не выдержал, толкнув того в грудь протянутой через стол рукой, да так сильно, что Сэм завалился на свое место.

— Сиди спокойно.

— Охринел? — заорал в ответ Сэм, снова вставая, и с пьяных глаз уже готовый на драку.

— Сэм, тихо! — выкрикнула Ксения, удерживая друга от глупости, которая могла ему стоить разбитого лица.

— Да мне насрать, что у него кулак больше.

Теперь Ксюша толкнула друга на место, призывая на помощь Анфиску, и пока подруга помогала успокаивать Сэма, буквально повисну на нем, Ксения выскочила из-за стола, и пихнула Сашу в сторону выхода.

— Пошли. — Но она словно толкнула статую и разговаривала с ней же — Саша остался на месте, продолжая смотреть на Сэма. Ксения подалась к нему, прижимаясь к груди и со всей возможной сейчас строгостью заглядывая в глаза: — Только попробуй ударить его.

Наконец, этот серьезный парень перевел внимание на нее. Хмурым взглядом он посмотрел на губы, потом обхватил ее запястье и потащил за собой, даже не слушая ее гневные крики в спину, когда Ксюша просила не сжимать так сильно руку и идти помедленнее, чтобы она не спотыкалась. А все ее удары кулаком по нему, похоже, были для него не больше, чем легкие шлепки, которые он совершенно не замечал.

***

Подхватив у машины пьяную Ксению, которая оступилась на каблуках, когда он резко развернул ее к себе лицом, Саша открыл пассажирскую дверь и подтолкнул девушку внутрь.

— Эй! — закричала возмущенная блондинка, ударяя его по руке, сжимающей тонкое запястье. — Мне же больно, идиот!

Саша отпустил ее, и эта рука тут же решила приложиться к его лицу. Саша перехватил ладонь, замечая, как следом за ней в него летит другая. Ксения ухнула, похожая сейчас на разъяренную кошку. И чтобы эта кошка не смогла выцарапать ему глаза, Саша развернул ее, прижимая лицом к машине.

— Хватит, — рыкнул он на ухо, вжимаясь в Ксению. — Успокойся.

Девушка замерла, упираясь в крышу его Мазды и делая частые вдохи. Ну хоть пару минут тишины ему удалось уловить, за которые он может успокоиться и сам. Пол дня на взводе сказывались на нем не лучшим образом. Ведь Ксения ему так и не позвонила, как и не отвечала на звонки, как его, так и Дениса. И что он мог думать? Но даже узнав, что с ней все в порядке и она зажигает с друзьями в клубе, ему легче не стало. Он переживал за эту несносную девчонку, и он знал, что только с ним она будет в безопасности, когда насильники где-то ходят, и совершенно безнаказанные. Саша как раз сегодня хотел с ней поговорить о них, и возможно, у него это еще получится.

Пьяные женщина — это сущая катастрофа, особенно если эта женщина — Ксения. И эту катастрофу нужно было поскорее доставить домой, пока она не нарвалась на очередные глупости. Хотя — "Ксения" и "глупости" — это было почти одно и то же.

Саша уперся лбом в ее затылок, зарываясь носом в кудри. Еще один ровный вдох и выдох, пока пальцы сжимаются на тонкой талии. И совсем не ее поведение и безопасность его сейчас волновали, черт возьми! Сашу волновали и злили его собственные чувства, когда он увидел Ксению рядом с другим, когда смотрел, как ее губы скользят по чужим губам. Черт возьми!!! Он не верил в то, что сумел сдержаться и не разнести там всех и вся. А от натянутых нервов и не выплеснутых эмоций его колотило словно в лихорадке, словно бы он был болен... болезнью под именем "Ксения". Эта ненормальная девчонка с ним явно что-то сделала. Разве для него было обычным делом так терять голову, отпускать с цепи сдержанность, прекрасно зная, что общаясь с ней это все неизбежно. Именно рядом с Ксенией. И все равно упорно бросаться в этот омут. Он не мог иначе, и кажется — иначе уже не хотел.

Саша отошел от нее на шаг и сказал:

— Садись в машину.

Ксения развернулась лицом, но перед его взглядом виновато опустила глаза. Ей за что-то стыдно? Хорошо! Значит, еще не все потеряно.

— Саша, — начала она. — Прости.

Саша горько усмехнулся — и сколько раз ему еще придется слышать это слово из ее уст?

— Садись в машину, — повторил он, снова делая шаг назад и шире открывая для нее дверь. — Поговорим по дороге.

Наконец, упрямая блондинка его послушала и залезла на сиденье. Саша закрыл за ней дверь, сел на свое место и повез их к ее дому.

— Пристегнись, — сказал он, и на удивление не услышал никаких звуков протеста за ту минуту, которая ей понадобилась, чтобы накинуть на себя ремень безопасности.

Но ее покорность длилась недолго.

— Саш, я же попросила прощение, — почти крикнула на него Ксения. — Чего ты молчишь?

— За что именно я долен тебя простить?

— За то, что не отвечала на звонок и... за Сема.

От нового напоминания об этом парне Саша сильнее сжал руль — как же ему хотелось его ударить, и хотелось еще с того злосчастного, или в чем-то счастливого, пари.

— Ты свободная девушка, и тебе не нужно просить прощения у меня за тех, с кем ты предпочитаешь проводить время.

Саша не хотел быть таким резким... или хотел? Черт! Он не знал, как ему нужно себя сейчас вести, на что и как реагировать. Здравый смысл терялся в чувствах.

Хрупкая рука пихнула его в плечо:

— Если бы ты был не таким твердолобым, то догадался бы, с кем и как я хочу проводить свое время!

— Ксюш, насколько я понял, твои предпочтения могут меняться в течение дня. К тому же, разве не ты мне четко сказала, что я лишь для тебя "лева связь"?

— Ты идиот, Александр! Ужасно... — она не договорила, заполняя недосказанность гневным рыком. И отстегнув ремень безопасности, прильнула к нему, вжимаясь упругой грудью в плечо, почти ударяясь носом в щеку, накрывая другую своей ладонью, и шепотом продолжая: — ...ужасно притягательный, когда злишься. — У Саши сбилось дыхание, когда от ее прикосновений и голоса по телу прокатился жар, сжимая горло и останавливаясь в паху. — Прости, — прошептала она, целуя в щеку влажным поцелуем. — Я знаю, что я дрянная девчонка. Знаю, что в чем-то, возможно, и виновата. Но разве я нравилась бы тебе другой? — Еще поцелуй, у карая губ. Остановка на светофоре, и Саша подался им на встречу, сжимая рукой ее затылок, стараясь не думать, что делали эти губы несколько минут назад, яростно стирая с них чужой поцелуй, наказывая за эту измену, сильно, почти болезненно, почти кусая, и взрываясь, когда ее язычок ворвался в его рот, совершая возвратно-поступательные движения, будто дразня и предлагая то, о чем он уже давно мечтал сделать с ней самой.

Гудок позади напомнил о том, где они находятся, и Саша отстранился от Ксении, пытаясь удержать ее на расстоянии, чтобы можно было вести машину, потому что она совсем не была намерена прекращать то, что начала.

— Ксюш, мы на дороге, — попытался напомнить он и ей.

— Мне плевать, — прошептала блондинка, продолжая напирать, снова целуя в щеку и накрывая рукой нарастающий пах. — Можешь следить за своей дорогой, я найду, чем заняться.

Тонкая рука без труда быстро вытащила хлястик ремня из бляшки. Ох, черт! От ее намека Саша вовсе перестал дышать.

— Ксюша, — предостерегающе произнес он, стараясь перехватить ее блудливую руку и при этом удержать ее саму, когда еще нужно было переключать скорость и смотреть за обстановкой на дороге.

Ему срочно надо было остановиться, но на крайнем левом ряду четырех полосной оживленной дороги это было не так просто, особенно, если ему еще так нагло и соблазнительно мешали. Он поймал ее запястье, стараясь удержать, но Ксения вскрикнула и вцепилась в его руку зубами, ощутимо больно кусая за пальцы.

— Ксюша, да перестань ты, — попросил он, разжимая руку и хватаясь на рычаг переключения скоростей, потому что машина стала терять обороты.

И воспользовавшись этим, Ксения повторила пытку, расстегивая ремень, дергая за молнию, и кусая его в щеку с улыбкой на губах:

— Расслабься, тебе понравится. Просто следи за дорогой, а я пока начну просить прощение так, чтобы ты понял, о чем я говорю.

И Ксения наклонилась к его паху, вытаскивая наружу уже болезненно напряженный орган, который и без того предательски к ней рвался, и влажный язычок прошелся по чувствительной головке.

— Твою... — только вырвалось у него, пока ощущения не накрыли с головой, когда Ксения вобрала его целиком.

Это было нереально остро и возбуждающе, когда адреналин забурлил в крови, сметая привычные ощущения. И Саша поддался им, радуясь, что у него тонированные стекла, и что на улице уже хозяйничали сумерки. Но он продолжал упорно съехать к обочине, пока Ксения водила губами по его стволу, то заглатывая, то выпуская на свободу томиться в ожидании новых ласк, когда язычок плясал на самых чувствительных местах, прекрасно зная, что и как нужно делать, чтобы мужчина обо все забыл, и смог умереть только за то, чтобы она продолжала.

Но от этих ласк уже почти невозможно было вести машину. Саша поправил ее волосы, чтобы случайно не дернуть за них, пока будет добираться до рычага и переключать скорость. Еще один ряд, и он съехал на обочину, нажимая на тормоза, но отпуская с них все ощущения, от которых можно было задохнуться, потому что ее губ ему было безумно много и мало. Хотелось ее всю, целиком, хотелось оказаться в плену не ее влажного и скользкого ротика, а хотелось оказаться во влажности ее бедер. Саша запустил пальцы в светлые кудри и сжал их на затылке, слега потянул на себя. Но Ксения не намерена была поддаваться, сильнее сжимая на нем свои губы, и ускоряя движения, помогая себе рукой, и подводя его к краю фееричного безрассудства... и он только успел произнести ее имя, прежде чем взорваться в горячий ротик, который с удовольствием глотал и облизывал явное доказательство восторга всех ее действий.

Господи, это не женщина, это одна большая мужская сумасшедшая слабость.

Ксения подняла голову, с хитрыми чертиками в глазах и с довольной улыбкой на припухших губах, которые кокетливо облизнул язычок:

— Тебе понравилось?

— Ты ненормальная, Ксения, — хрипло произнес он вместо ответа.

— Я знаю... — и только она это сказала, как Саша впился в ее бесстыжий, горячий ротик, притягивая к себе за шею.

Ее невозможно было игнорировать, не прощать... не любить. А все, что она давала, воспринималось телом, как естественный наркотик, который хотелось еще и чаще, который хотелось познать со всех сторон, со всеми красками. Саша уже понял, что окончательно влюбился в эту взбалмошную и сумасшедшую девчонку, потому что его чувства уже стали гораздо шире, чем обычное желание обладать ее телом, но что каждый раз подогревало на большее. Он хотел просыпаться рядом с ней и так же целовать эти губы, он хотел засыпать с этим поцелуем, он был готов к любым ее выходкам, и хотел заботиться об этой блондинке, чтобы ее выходки заканчивались лишь самыми сладкими для нее последствиями. И он был уже, почти, уверен, что способен удержать ее рядом с собой, и только с собой. Слишком велико было это желание, чтобы он смог отдать ее еще кому-то.

И повинуясь своему телу, следуя за ее, Саша отодвинул сиденье, подхватывая Ксению и сажая на себя, задирая юбку, сжимая мягкие ягодицы и не выпуская губы из своего рта... Но резко прервав поцелуй, Ксюша шарахнулась от него, случайно нажимая спиной на губок, который прокатился по салону.

— Нет, — выпалила она, нервно поправляя волосы. — Я не хочу. — Саша сделал глубокий вдох, ругая себя за чрезмерную активность — сейчас Ксения предпочитала, чтобы инициатива была в ее руках, и ему не стоило напирать. Ну точно — идиот! Он потянулся к ней, желая обнять, но девушка оттолкнула его. — Не трогай меня. — И быстро переползла на свое место, подтягивая к себе ноги и прячась за волосами.

Пять минут тишины, которые дали всем немного успокоиться. Саша застегнулся, вернул на место сиденье и повернулся к Ксении, неуверенно дотрагиваясь до ее руки.

— Ксюш, что не так? Что я могу сейчас сделать?

— Ничего, просто отвези меня домой.

Смена ее настроения начинала его пугать, хоть и была вполне сейчас объяснима. Саша попытался убрать волосы с лица, но Ксения грубо оттолкнула его руку:

— Я же попросила, не трогать меня. Так ты отвезешь меня домой или мне Сэму позвонить?

Ах да, Сэм... Если не он, то у нее всегда есть Сэм. Разве стоит об этом забывать? Саша отстранился, выдохнул и завел машину.

***

Сидя на пассажирском месте Сашиной машины и обнимая колени, Ксения пыталась унять тошноту. Саша вез ее к дому, казалось, уже целую вечность. А она хотела поскорее оказаться дома, или на свежем воздухе, и если бы ее так не мутило, если бы ее не одолевал этот ужасный ступор, то уже давно бы выскочила из машины. У нее просто не было ни сил, ни желания просить Сашу остановиться и выходить неизвестно куда. Нет, домой, скорее домой! Туда, где ей будет спокойно и уютно, и где ничего не будет напоминать о случившемся. Не будет ни этой обстановки, в которой она еще не так давно кричала от боли и унижения, не будет этих противно знакомых запахов.

Дурнота снова подкатила к горлу... или это были слезы? Закусив губу, Ксения сжала пальцы в кулак у своих губ, лишь бы не разреветься в голос. Саша повернул к ней голову, и она постаралась еще больше отвернуться от него. Она не хотела, чтобы он был свидетелем ее срыва. Все это время она держалась, так почему же именно сейчас истерика рвалась наружу? Хотелась реветь и кричать, рвать и метать, хотелось во что-то вцепиться руками, хотелось остаться одной и дать выход эмоциям, и очень хотелось утешения, которое ей сейчас почему-то не дал Саша. В этот раз он сделал только хуже... как же ей не понравились его руки на ее теле, такие наглые, какие были тогда у...

НЕТ! Она не будет об этом вспоминать!

Ей же нравится Саша, ей же было с ним хорошо. Так в чем же дело!?

Наконец, машина остановилась возле ее подъезда, и не говоря ни слова, Ксения вылетела из нее и понеслась домой. Вечерняя прохлада приятно окутывала, когда она стучала каблуками по твердому асфальту. Еще пару шагов, и она уже почти перед подъездной дверью, на которой был установлен домофон. Самое главное, что сумка была при ней, только трясущиеся руки никак не хотела нащупывать ключи, а слезы в глазах мешали их рассмотреть в ворохе различных мелких предметов, которыми была забита ее маленькая сумочка. Но когда пальцы, все же, отыскали ключи, и она приложила таблетку к домофону, который запиликал, приветствуя своего жильца, Ксения остановилась. В голове вопила мысль, что она сейчас не вынесет одиночества. А как же Саша? Он ведь так нужен ей. Куда она бежит? От кого? И как глупо, ведь от себя все равно убежать невозможно.

Ксюша резко развернулась, испытывая дикое облегчение от того, что Саша еще не уехал. Он сидел в машине, положив одну руку на руль, а другую сжимая у лица возле строгих глаз, смотрящих на нее. Он злился? Или просто не понимал, что она делает? Так она и сама этого не понимала. Ощущение безысходности затапливало все чувства, и от бессилия опускались руки. Откинувшись спиной на стену, Ксения сползла по ней вниз. Что же с ней происходит? Почему ТАК плохо? И как же избавиться от этого грызущего чувства?

Саша тяжело вздохнул, вылез из машины и подошел к ней. Ксения лишь потянула за край свою короткую джинсовую юбку, сдвинув ее на сантиметр, будто это могло как-то помочь, чтобы она не светила своим бельем на всю ночную улицу. Перед ее лицом появилась протянутая ладонь.

— Ксюш, вставай. Я провожу тебя до квартиры.

Не раздумывая, Ксения вложила свою ладонь в его, поднялась и потянулась к этому мужчине, обнимая за шею, пачкая его щеку своими слезами, прижимаясь к его сильному телу, в котором хотела вновь найти утешение.

— Саш, прости меня, пожалуйста. Я такая дура.

Крепкие мужские руки обхватили ее талию, сжали, погладили по спине.

— Ксюш, успокойся. И перестань плакать. — Взяв у нее из рук ключи, Саша открыл подъездную дверь и повел ее внутрь. — Пойдем.

Лифт быстро довез их до нужного этажа, где Саша открыл ее дверь и отдал ключи. А Ксения, как стеснительная и неуверенная школьница, стала топтаться у порога, не знаю, как попросить Сашу остаться, когда так хотелось, чтобы он все понял без слов. И самой же было смешно — то она орет не трогать ее, то лезет и просит внимания.

— Если хочешь, я зайду, — предложил он, словно прочитав его мысли. О Господи! Неужели, он хоть на что-то решился сам!?

— Да, хочу, — только ответила она.

Зайдя в квартиру, Саша взял ее за руку и повел на кухню, посадил на стул, включил чайник и подсунул ей салфетки. Ксения даже улыбнулась, поймав себя на мысли, что ей нравилось, как он тут у нее хозяйничает, какую заботу и понимание проявляет. Уже стало легче. Но разве, она это заслужила? Кажется, еще ни один мужчина так к ней не относился.

Пока она вытирала слезы, на столе появились две чашки чая. Саша поставил стул напротив нее и сел, взяв за руку. Глаза смотрели на нее, и от такого его пристального внимания ей стало не по себе — как же ужасно она, наверное, сейчас выглядит. А перед этими глазами хотелось бы выглядеть лучше.

— Саш, я сейчас, — сказала она, поднимаясь со стула.

Добравшись до ванной и взглянув в зеркало, Ксения была готова расстроиться снова и окончательно — тушь, естественно, потекла и размазалась под глазами, нос красный, волосы растрепаны, одним словом — "красавица"! Причем, уже почти трезвая. И как Саша еще не сбежал? Нужно было срочно принимать меры. И пока Ксения приводила себя в порядок, она осознала, что ей нужно — ей нужен был Саша. Она не хотела испытывать отвращение от его ласк, она вообще не хотела испытывать этого чувства, но испытывала его сейчас ко всем, и только Саша иногда добивался обратного. Она могла флиртовать сколько угодно, потому что ей это придавало уверенности и входило в привычку, она могла бы целоваться с Сэмом, но даже мысли о большем навевали неприязнь. Нет, она бы не смогла... да и сейчас было трудно, но она хотела бы избавиться от этого неприятного ощущения.

Истерическая нотка смеха разлетелась по ванной комнате — она не может заниматься сексом! Она! Которая, всегда делала это просто, без всяких чувств, раскаяния и сожаления. Только, жаль удивляться здесь было нечему. А возможно, просто прошло слишком мало времени, возможно, позже все пройдет. Но Ксения не хотела больше ждать и терпеть это. Надоело! Невыносимо надоело!

Сняв одежду, Ксения быстро приняла душ, накинула халат и пошла на кухню. Саша сидел на стуле, уже допивая свой чай, и поперхнулся, когда появилась она в коротком шелковом халате, который даже не потрудилась завязать на пояс. Он только успел поставить чашку на стол, когда Ксения уселась на него, обняла за шею и прислонилась своим лбом к его. Дыхание мужчины сразу стало глубже, взгляд изменился до недоверчиво-томного.

— Саш, ты такой хороший.

Он сглотнул и попытался произнести ее имя, но голос сорвался на хрип, отчего у Ксении по коже пронеслись мурашки — ей так нравилось, как этот мужчина на нее реагирует, как его к ней тянет. Ох, от одной этой мысли тело начинало жарить.

Прокашлявшись, Саша повторил попытку:

— Ксюш, могу я узнать — что именно ты сейчас делаешь?

Поглаживая пальцами его затылок, Ксения собралась с духом и ответила:

— ...Я не могу тебе ничего обещать, я не знаю, что между нами будет завтра, я... я не привыкла к отношениям, но хочу тебя попросить о кое-чем... помоги мне... пожалуйста. Сотри ЭТО ВСЕ с меня.

Саша горько усмехнулся и закрыл глаза.

— Только ты могла меня о таком попросить и в такой форме. — Глаза заглянули в ее. — Не слишком ли рано?

— Нет. Ты мне очень нужен, сейчас, — ответила Ксения, доказывая это легким поцелуем, который начался как простое касание и закончился взаимным напряжением с остановкой дыхания.

Его руки легли на ее ноги и в мягком поглаживании поползли вверх, прошлись по бедрам и спине, и уже млея от этой ласки, Ксения прижалась к нему теснее, смелее обхватывая губы. Да! Именно это она хотела! Никаких ощущений, кроме этого, никаких мыслей, только Саша и его нежность.

Подхватив ее за попу, он пошел в спальню, где опустил ее на кровать, нависая над телом. Его глаза проследили за рукой, чьи пальцы поправили волосы с лица, погладили щеку, коснулись губ, которыми она постаралась ответить поцелуем. И каждое его прикосновение доходило до самой души, даруя покой, тепло и уют. Пальцы вспорхнули с лица, и губы потянулись за ними, захватывая и задевая языком, и его горячее неровное дыхание опалило щеку. Поцелуи побежали по шее, язык обвел ключицу, и все еще не вырывая свои пальцы из ее рта, Саша припал к груди. Ксения заныла — это было слишком приятно! Когда его рот облизывал, захватывал и посасывал затвердевшие и ноющие соски, а свободная рука гладила бедро, слегка вдавливая пальцы в кожу.

Саша держал свою страсть в узде. О да, это она чувствовала и знала, прекрасно имея о ней представление. И было невероятно трепетно осознавать, что это все ради нее и для нее.

Губы побежали ниже, оставляя пылающие следы на коже живота и добираясь до горошины клитора. С трудом уже дыша и проглатывая возбуждение вместе с нервозностью, Ксения постаралась расслабиться и довериться Саше. Он все делал правильно, и очень нежно. Язык лизнул складочки, выбивая из затрепетавшего тела воздух, снова и снова, задевая клитор и словно на костре подогревая ощущения. И когда он скользнул внутрь, Ксения не сдержала стона. Напряженное тело следовало за удовольствием, пытаясь взять все, что ему давали, подавалось навстречу влажному и дерзкому языку, задыхалось от нехватки воздуха и самого Саши. Ксюша обхватила пальцами короткие волосы и потянула его к себе, но он стал упираться, усиливая пытку.

— Саш, — выдохнула она, — ...я не хочу так... мне ТЫ нужен.

Сжав руки на ее бедрах, Саша уперся лбом в живот, то опаляя резким выдохом, то холодя резким вдохом. Ксения потянула его футболку с плеча, и ловко выскочив из нее, Саша снова оказался над ней, заглядывая в глаза.

— Ты убить меня хочешь? — хриплым шепотом спросил он. — Я сейчас в тебе с ума сойду от этой медлительности. Я не смогу так, как тебе сейчас нужно.

— Не правда, — возразила Ксения, целуя разгоряченные губы. — Ты так можешь.

— Но не сейчас.

— Почему же не сейчас?

Оставив губы, Ксения поползла ими по скуле к шее, исследуя руками все впадинки и бугорки его рельефного тела. Саша ответил не сразу, то ли от того, что сложно было говорить, то ли слишком тяжело далось ему это признание:

— Потому что я дико тебя хочу.

Ксюша даже забыла, как разговаривать, услышав такое из уст этого мужчины, его голосом, с этой надрывной интонацией и горящим взглядом. Она просто потянулась к его ремню, затыкая ему рот своим языком. Саша простонал, до треска сжимая ткань пододеяльника около ее головы, когда Ксенина рука вытащила на свободу его твердый орган и нежно скользнула по нему. Его поцелуй стал жарче, сильнее, яростнее. Еще чуть-чуть, и страсть разорвет всю его сдержанность. А Ксения любила дразнить, особенно этого мужчину. Она доверяла ему и знала, что он не сделает ей больно. Только не он.

Ксения подалась к нему навстречу, направляя в себя, но Саша перехватил ее руку, уводя в сторону, сжимая чуть сильнее, чем надо, но поднося ко рту и целуя пальцы. И оставив эту руку на своем плече, он погладил ее бедро, устраиваясь над ней поудобнее, так чтобы смотреть в глаза и целовать губы, а опираясь на локоть — сжимать волосы, но так, чтобы не причинять боли. Головка члена коснулась ее лона и протолкнулась внутрь, замирая от ее резкого стона. Вот сейчас стало неприятно, чуть-чуть, и чуть-чуть...

— Больно? — спросил он, следя за ее реакцией.

Ксюша прикусила губу и кивнула. Неприятные чувства стали накатывать все сильнее, вспышки воспоминаний, ощущений. Она сжалась, начиная паниковать — ей хотелось продолжить и хотелось остановиться.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — И будто не Сашин голос вовсе, его тело задрожало, а грудь выдавала редкие и резкие вдохи.

Как же он старался сдерживать себя! Можно было загореться уже от одного этого, и вслед за паникой на Ксению накатывало возбуждение. Эти чувства накладывались друг на друга слоями, смешиваясь и попеременно преобладая. Но как же было приятно томить этого мужчину и сводить его с ума!

— Просто будь нежен, — тихо попросила Ксения.

Саша коротко рассмеялся:

— Ты бессовестная девчонка, Ксения.

— Я знаю... — успела она выдохнуть, прежде чем ощутила, как Саша продолжил свое незаконченное движение бедрами, медленно выскользнул и тягуче снова заполнил ее собой, и приятные ощущения закололи низ живота.

И с жестким поцелуем, он повторил свои толчки, подстраиваясь под этот медленный ритм, но с силой вдавливая ее в кровать. Ксении пришлось потерпеть, прежде чем вожделение не накрыло ее с головой, полностью вытесняя все остальные. Саша очень старался, и это было главным. Ксения обнимала его и цеплялась за все доступные места — за шею, за руки, за плечи, чувствуя, как под ладонями ходят твердые мышцы. И вся его мощь с аккуратностью давила на нее, а страсть срывалась с губ со стонами и рыком, заставляя его руки сжимать все вокруг, иногда цепляя волосы, об которые он с удовольствием терся лицом. И только когда Ксения начала гореть и требовать большего, Саша сорвался, вбивая себя в ее тело до невозможности сделать вдох, с нажимом скользя рукой по коже, задевая пальцами соски и зажимая подбородок для властного поцелуя, и выбивая из нее волны экстаза, которые затопили все ее существо, распадаясь на яркие искры. И вовремя выскользнув из ее тела, он задрожал в спазмах своего удовольствия, размазывая доказательство этого по ее животу...

***

Солнце уже давно встало, вместе с ним встал и Саша, а Ксения продолжала мирно спать. Он наслаждался этим утром, лежа в кровати с очаровательной... любимой девушкой. И как же его угораздило влюбиться в нее, когда он так старался, чтобы этого не случилось? Она сейчас была такой ранимой и уязвимой, в то же время, оставаясь дерзкой, и это его окончательно добило. Ему нравились такие, вернее... ему нравилась Ксения, безумно, безмерно, губительно.

Саша перебирал пальцами светлые локоны, любуясь красивыми чертами. Ксения заерзала под одеялом и прижалась к нему, утыкаясь лицом в его плечо. Он погладил ее по волосам, и она улыбнулась, прижимаясь теснее, скользя ножкой по его ноге и закидывая ему на бедро, мягко целуя в шею... и он уже пропал в кольце ее рук и тела. Ее доверие, ее вызывающая нежность, ее необходимость в нем — все это было тем фактором, который усыплял всю его бдительность.

— Доброе утро, красавица, — сказал он, целуя Ксению в лоб. — Как самочувствие?

Ксения попыталась открыть глаза и заныла, хватаясь рукой за голову:

— Вот если бы не так сильно болела голова, было бы прекрасно. И я так пить хочу, что, кажется, сейчас умру от жажды.

Саша рассмеялся и потянулся к тумбочке за стаканом воды, который он недавно сюда принес. За эту маленькую заботу Ксения одарила его благодарной улыбкой и радостным взглядом, припадая к стакану. Сделав пару жадных глотков, девушка оторвалась от него и сказала:

— Саша, ты чудо!

Еще пара глотков и тонкая струйка побежала по щеке, вытекая из уголка губ. Поддавшись соблазну, Саша потянулся за водой и перехватил губами на шее, слизывая с ее кожи. И сразу захотелось большего — больше поцелуев, больше прикосновений, больше ощущений. Он заскользил губами по ее телу, уделяя внимание каждому участку, вырисовывая на ней языком влажный узор. Ксения чаще задышала, сжимая пальцами его волосы, когда Саша прочертил мокрый след над сердцем и опустился к груди. И ради ее игривого стона, который прокатился по всем его нервным окончаниям, ради ее тела, в его руках, Саша уже был готов закрыть глаза на все, что было раньше. Ему хотелось провести черту, разделяя прошлое и настоящее, ее разгульное прошлое и их общее настоящее, с этой минуты, и был готов молить ее поступить так же, если только... у нее возникнет хоть толика подобного желания.

Пухлая грудь сама подалась навстречу, отдаваясь ласкам его губ и языка. Он плавно облизывал и посасывал твердые горошины, словно довольный тигр, нежась от своих ощущений и действий, которые были ей так приятны. Он чувствовал, с какой силой нарастает напряжение в паху, к которому прижимались ее обнаженные бедра... как, вдруг, прозвучала трель звонка, подобно грому, извещая о приходе гостя. Черт! Кажется, Саша знал, кем именно был этот гость.

Он замер, и Ксения снова сжала его волосы, выпуская недовольный возглас:

— Саш, мне плевать, кто там пришел. Меня ни для кого нет, кроме тебя.

Саша усмехнулся, ощущая, как приятно было такое сейчас слышать, но этому гостю слоило бы открыть.

— Я думаю, это Денис. Мы с ним недавно говорили по телефону, и он обещал заехать.

— О, прекрасно. Только брата на мою бедную, больную голову сейчас не хватает.

Звонок повторился, и Саша отстранился от Ксении, предлагая пойти открыть дверь. Она привстала, стараясь удержать голову в одном положении, и посмотрела на часы.

— Может, ты откроешь? — спросила она.

— А если это не Денис, а кто-нибудь... другой? — Саша выдал вопрос, сам же морщась от скрытого подтекста, который в нем получился. Неприятно было вот так выпрашивать то, что он хотел бы знать, но желал бы услышать без лишних от себя вопросов.

— Других можешь спустить с лестницы, — улыбнулась она.

— Хорошо, я так и сделаю, — ответил Саша, встал с кровати и наспех натянул штаны, когда прозвучал очередной звонок.

И только стоило ему открыть дверь, как нетерпеливый Денис налетел на него с возмущениями:

— Да сколько можно звонить!? Е-моё! Вы чем тут занимаетесь? — Друг шагнул через порог, с оценивающей полуулыбкой оглядывая его сверху вниз. — Штаны застегни... родственник, блин.

Саша закрыл дверь и поправил недосмотренный предмет одежды.

— Дэн... отвали. Иначе я тебе все вспомню по поводу Ники.

— А что вспоминать то? Это еще кому есть что вспомнить. У меня были самые честные намерения, которые я доказал. А у тебя они какие? — спросил друг, бросив многозначительный взгляд на его вздыбленный пах.

Саша уперся ладонями в бока:

— Решил за все отыграться?

На что Дэн ответил, натянув свою самую насмешливую улыбку:

— Еще не знаю, но обязательно над этим подумаю. Как Ксюха?

— Пять минут назад была хорошо.

— О, избавь меня от этих подробностей. Я серьезно. — Сняв обувь, Денис пошел в сторону спальни.

— Да в порядке она.

— Ты спрашивал на счет этих придурков? — понизив тон, прошептал Денис.

— Нет, все как-то, знаешь ли, не удается. Она то не в себе, то я... не в себе.

— Действительно, и о чем я спрашиваю? — покачал головой Денис и зашел в спальню: — Привет, сестренка. Уже обед, а ты все дрыхнешь.

Ксюха потянулась в кровати, как довольная кошка, натягивая повыше одеяло.

— Имею право. Это ты что-то рано.

Денис подошел и наклонился к сестре, поцеловав в щеку, и сел рядом.

— Я не рано, я как раз вовремя, чтобы надрать тебе твой прекрасный зад. Ты хоть представляешь, как мы с Сашкой вчера извелись? Ты совсем сдурела такие фортеля выделывать? Пропала куда-то, на звонки не отвечаешь...

Ксюша перестала улыбаться:

— Динь, хватит меня отчитывать. Мне и так стыдно и у меня раскалывается голова. И потом, вы же меня нашли. И все в полном порядке.

— Это повезло, что тебя Саша нашел, а не кто-нибудь другой, — намекнул брат.

— Думаешь, я ничего не понимаю? Или мне на себя наплевать? Хотя да, вчера мне было на все наплевать. Кто-то постарался мне окончательно испортить настроение, — съязвила Ксения, бросив взгляд на Сашу, который стоял возле кровати и смотрел на нее. — Но этот кто-то уже все исправил, поэтому я почти спокойна, почти бодра и весела. Спасибо всем за заботу.

Денис с улыбкой вздохнул:

— Эх, Ксюха — не будь ты моей сестрой — убил бы.

Ксюша хихикнула, прикусывая губу и обнимая брата. Она звонко поцеловала его в щеку и с довольным видом сказала:

— Я тоже тебя люблю.

Саша улыбнулся — интересно было наблюдать за этими двумя.

— Так вот, зачем же твой любимый брат к тебе заявился — собирайся, и поехали на дачу.

— И что я там делать буду в вашем детском саду? Мне на работу уже надо выходить, если меня, конечно, еще не уволили с нее.

— На счет работы не переживай, я уже позвонил твоему начальнику и по старой дружбе с нашим отцом он дал тебе еще неделю.

— Да он точно меня уволит.

— Не уволит. Давай, собирайся, и поехали.

— А Саша?

И оба повернулись к нему. Под выжидающими взглядами Саша пожал плечами:

— Ну, мне-то завтра работать. Но я думаю, тебе стоит поехать, — сказал он Ксюше.

Как бы ему не хотелось отпускать ее, а он считал, что отдых на природе и в кругу родных должен пойти ей на пользу — слишком ужаснуло вчера ее поведение и слезы, граничащие с истерикой. Только, что подумала об этом Ксения, сказать было сложно — она опустила глаза и задумалась.

— Но сначала, я бы хотел кое о чем поговорить, — произнес Саша, посчитав, что дальше оттягивать этот разговор смысла не было. Он должен узнать, кто посмел причинить ей боль.

Ксюша вскинула на него глаза, Денис понимающе переглянулся с ним и повернулся к Ксюше.

— Да, Ксюх, ты должна нам с Сашей кое-что рассказать.

Отодвинувшись от брата, Ксения запустила руку в волосы — она начала нервничать.

— Если речь о том, о чем я думаю, то я не хочу сейчас об этом говорить.

— Ксюш, хватит вредничать и вести себя, как ребенок, — попросил Денис.

— Нет! Я только проснулась, мне плохо после вчерашнего, и я хочу в ванную. Потом я соберу вещи, и мы поедем, но на эту тему разговаривать не будем... — Ксения подняла с пола халат и накинула на плечи. — По крайне мере не сейчас.

Она встала и вышла из спальни. Саша с Денисом молча ее проводили взглядами и посмотрели друг на друга.

— И что будем делать? — спросил Саша.

— Как я и предложил — отвезу ее на дачу, пусть расслабиться и развеется. А я постараюсь выпытать что-нибудь.

Саша прошел по комнате, сжимая руки в кулак. Каждый раз, когда он думал, что эти уроды, которые изнасиловали Ксению... его Ксению, ходят безнаказанными, у него начиналась чесотка, особенно в области кулаков. И он жаждал наказать их самолично.

— Черт, Дэн, чем дольше я жду, тем сильнее мне хочется кого-нибудь прибить.

Саша остановился, задумываясь о происходящем. В ванной зашумела вода, и если бы не присутствие Дениса, он был бы уже там, вместе с Ксенией. Он уже скучал, он нуждался в ней, и знал, что она нуждается в нем. Саше просто безумно хотелось ей помочь все забыть, поддержать, утешить, просто быть рядом. Поймав на себе пристальный и изучающий взгляд друга, Саша повернулся к нему:

— Что?

— Ты любишь ее, верно?

— Кажется, ты уже задавал мне этот вопрос.

— Нет, я сейчас серьезно, без всяких шуток.

Себе было тяжело признаться в своих чувствах, но признаваться в этом другим людям, казалось, было еще тяжелее. И все же, сделав небольшую паузу, Саша сказал:

— Да, люблю.

Денис расплылся в улыбке и с усмешкой покачал головой:

— Знаешь, с Ксюхой не просто.

— Кому ты это говоришь? — фыркнул Саша, который уже на себе испытал все ее причуды и взбалмошный характер, даже где-то в большей степени, чем родной брат.

— Но что меня в ней удивляет — она относится к тебе не так, как к другим.

— Я польщен, — буркнул Саша, толком не зная, как относиться к этой новости... надолго ли?

— Вы ни о чем не разговаривали?

— Нет.

— А стоит, — заметил Денис.

Стоит. Саша и сам это прекрасно знал, но он не хотел лишний раз давить на Ксению или навязывать ей этот разговор, он хотел, чтобы она сама до него дошла, или же, дала для него повод.

— Хочешь, я попробую с ней поговорить? — предложил друг.

— Нет, спасибо, Дэн, но я уж как-нибудь с этим сам справлюсь. Не думаю, что сейчас самое время выяснять отношения, тем более с девушкой, которая к ним не привыкла.

— Да, наверное, ты прав. Ладно, смотри сам, но если что — обращайся.

Саша кивнул и пошел на кухню ставить чайник. Вскоре Ксения вышла из ванной и стала собирать вещи. Она не отказалась от крепкого чая, выпивая этот напиток в его объятьях. Она просто подошла и прижалась к нему, без лишних слов и вопросов. И даже в присутствии Дениса, Саша позволил себе открыто ею наслаждаться, целуя в лицо и шею, сжимая на тонкой талии руки и стискивая в объятьях. А Ксюша нежилась возле него, хихикая над реакцией Дениса, который, глядя на них, иногда забывал то, что сейчас говорил.

— Эй, ну прекратите уже, а? — С улыбкой возмутился Денис. — Вы меня нервируете. Глазам своим не верю, что вижу такую картину — мой друг лапает мою сестру на моих глазах...

— Да неужели? — с наигранным удивлением спросил Саша, вспоминая какого ему было, когда Денис, тот, кто раньше не пропускал ни одной юбки, соблазнил его сестру.

— Ладно-ладно, признаю, — сказал Дэн, поднимая руки в жесте "сдаюсь", — сейчас я лучше стал тебя понимать. Только теперь ты должен на Ксюхе жениться, — в шутку добавил Денис.

Ксения рассмеялась:

— Динь, хороший друг такую жену не посоветует. Зачем Саше такая жена?

— А вот это позвольте мне самому решать, — добавил Саша.

Ксения посмотрела на него изумленным взглядом.

— Ты серьезно? Ты мог бы женится на такой, как я?

— А какая ты? — задал Саша встречный вопрос.

— Я? — усмехнулась Ксения. — Мне кажется, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, какая я. Я ненормальная и вредная. И обычно такую, как я, мужчины только трахают, а не женятся.

Саша уловил в ее словах горечь, хоть и сказано было с улыбкой и смехом. Денис рядом хмыкнул:

— Ксюш, не наговаривай, тебе же не один раз делали предложение.

— Я говорю о нормальных мужчинах.

— Хочу заметить — не уверен, что ты встречала нормальных мужчин. Тебе попадаются либо дураки, либо бабники. И, кстати, Саша не относиться ни к тем, ни к другим.

Саша прищурил глаза и посмотрел на друга, который все-таки решил взяться за свое, только слишком уж загнул, даже для него, заговорив стразу о свадьбе. Ксения посмотрела ему в глаза и улыбнулась с теплотой, которую он раньше там не замечал, но кроме этого еще была в ней доля смущения и неуверенности.

— Я знаю, какой Саша. — Она приблизилась к нему, и, положив руку на щеку, поцеловала в губы, легко и нежно. А облизав со своих губ этот поцелуй, обратилась к брату: — Ладно, Динь, поехали, я готова.

Саша только сейчас ощутил, что перестал дышать после такой нежности. И так ему перехотелось отпускать Ксению, или, хотя бы, разомкнуть руки на ее теле... нет, хотелось сжать еще сильнее и заставить эту девчонку понять его чувства и обнажить свои. Но Денис торопился к своей любимой жене и дочке, и пока Ксения была согласна ехать вместе с ним, не стоило ее просить остаться. Их разговор может и подождать. Сейчас важнее были не его желания, а ее самочувствие. И ему пришлось разомкнуть руки.

Загрузив Ксюхины вещи в машину, Денис уселся за руль и дал им пару минут.

— У нас в субботу фото-сессия, не забудь, — напомнила она.

— Я помню. Когда думаешь возвращаться? Или тебя ждать уже завтра? — улыбнулся он, зная, что вряд ли эта девчонка продержится на даче дольше.

— Не знаю. На самом деле, я бы хотела побыть наедине с собой, понимаешь, о чем я? — усмехнулась Ксения. — Подумать над своей жизнью и поведением, так сказать.

— Понимаю. Это полезно. — Он прижал ее к себе за талию и поцеловал, быстро и ласково. — Не буду мешать твоей медитации, но если захочешь, чтобы я приехал — позвони.

— Обязательно, — ответила Ксения, продолжая начатый им поцелуй, сначала скромно и нежно, но постепенно жарче и напористее, пока не стало невозможно терпеть одно лишь это скромное прикосновение.

Ксения отстранилась от него, сказав лишь:

— Я позвоню.

И открыв для нее дверь, прежде чем отпускать, Саша притянул Ксюшу снова к себе и прошептал, касаясь губами уха:

— Я бы женился на тебе, и не только затем, чтобы трахать, но и чтобы заниматься любовью ночами и днями напролет, и с удовольствием бы приносил тебе кофе в постель между минутными передышками. — Ксения задрожала, но Саша сбил эту дрожь следующими словами: — Только с условием, что моя женщина будет принадлежать мне одному.

Это был намек, пища для раздумий, и Ксения восприняла его, как надо — она насторожилась и задумалась, залезая в машину. Но ей было, чем ответить — устроившись на сиденье, она взяла его за руку через раскрытое окно и тихо сказала:

— Дело в том, Александр, что в моем лексиконе нет слова "любовь". Слишком дорого оно обходится. Но если ты покажешь мне, чего оно мне может стоить с тобой, то я обещаю подумать над твоими словами.

Она подарила ему улыбку и сказала Денису ехать. Друг махнул ему рукой, пообещав позвонить, и нажал на газ. Проводив их взглядом, Саша побрел к своей машине с мыслями, что все идет лучше, чем он мог надеяться. Ожидая честной и открытой взаимности, он был готов показать ей все яркие краски человеческих отношений. Он был готов на многое ради того, чтобы эта девушка отдала ему свое сердце. Черт! Да он уже был готов ехать за ней, как самый настоящий влюбленный дурак. Но нет, ему нужно подождать. Ксюше есть над чем подумать, и нужно время, чтобы от всего отойти. И он даст ей это время, ровно столько, пока она не попросит его приехать к нему или пока не вернется сама.