Часть 3

Раскинув руки, Ксения прыгнула спиной на свою кровать, расплываясь в счастливой улыбке. Она чувствовала себя такой... такой... влюбленной!? Бред! Влюбиться она никак не могла, просто, ей было хорошо рядом с Сашей, таким страстным и дерзким. От одного воспоминания о нем и о его размеренных, томящих движений внутри нее, у Ксении внизу живота все сворачивалось тугим узлом желания. Саша был неподражаем, лучше всех! Даже лучше ее смелых о нем фантазий. "И в такого мужчину действительно можно влюбиться..." — подумала она, прикусывая губу. Только, она этого делать ни в коем случае не будет. Нет! Страх перед привязанностью, да и не только, был в ней намного сильнее. Именно поэтому она решила просто наслаждаться тем, что у нее было сейчас, в этот момент, в эту ночь.

Лежа вот так на кровати и думая о Саше, Ксения уже скучала, по нему, по его рукам, губам и ласкам. К счастью, он не заставил себя долго ждать и о чем-то серьезно задумываться — дверь в комнату открылась без всякого стука, и зайдя внутрь, Саша предусмотрительно закрыл ее на замок. У Ксюши пронеслась дрожь по телу уже от одного предвкушения, и всего того, что обещал его взгляд, пробежавший по ее полуобнаженному телу. Ее приятно обрадовало то, что Саша продолжал находиться в крайне возбужденном состоянии, что доказывал внушительный бугор на его штанах.

Обойдя кровать, и при этом не спуская с нее своего взгляда, Саша сел в кресло у окна. Ксюша повернулась к нему, принимая соблазнительную позу.

— Тебе понравилось? — напрямую спросила она.

— Если бы нет, меня бы здесь не было. Только, не стоило так наглеть перед братом.

— Да ладно тебе, он же ничего не заметил.

— И хорошо, что не заметил... свою сестру в таком непристойном виде и за таким непристойным занятием. Будь я на месте Дениса, мне бы это не понравилось.

— Но ты не на месте Дениса, — пропела она, вставая с кровати. — И мы уже не на кухне. — Она сделала к нему шаг. — И я могу теперь делать с тобой все, что мне захочется. Верно?

Опираясь о его плечи, Ксения села на Сашу, почти вплотную, почти касаясь губ своими, и ерзая по его тугому органу. И он помог ей, обхватив бедра широкими ладонями.

— Нет, не верно... теперь моя очередь, — прошептал он, прежде чем поцеловать... и у Ксюши в один миг закружилась голова от его нежных и настойчивых касаний.

— А мне бы хотелось продолжить то, на чем мы остановились, — возразила она, накрывая рукой его член, который рвался наружу.

Но Саша был уже слишком занят, чтобы отвлекаться на ответ — его губы заскользили по ее шее, опускаясь до груди и захватывая сосок, мучая и терзая его языком, обводя им по кругу и слегка прикусывая. И Ксения застонала, ощущая острый жар по всему телу и желая скорее почувствовать большее. Пройдясь рукой по внутренней стороне ее бедра, Саша дотронулся до самой чувствительной точки, погладил пальцем и скользнул внутрь. Ксения ахнула от нахлынувших ощущений, но не этого она хотела. Перехватив Сашину руку, она отвела ее в сторону, освободила его от тесных штанов, и погладила пальцами нежную кожу, дразня, приглашая.

Саша зарычал, и уткнувшись носом в шею, спросил надломленным голосом:

— Ты всегда добиваешься своего?

Снова чувствуя на языке вкус своей победы, Ксения расплылась в улыбке.

— Нет, если тебя это утешит.

— Для утешения я лучше воспользуюсь другим способом, — ответил Саша, целуя скулу и направляя себя в нее.

Пульс резко подскочил, внутри все замерло, а ощущения сосредоточилось внизу живота. Ища опоры, Ксения вцепилась в Сашины плечи, чувствуя, как он заполняет ее одним уверенным движением, и вокруг резко пропало все, кроме него. Сжав ладонями ее бедра, Саша стал помогать ей двигаться, умопомрачительно медленно и безумно приятно. Он был таким... таким нежным и ласковым, но твердым и уверенным. Саша терся носом о ее лицо, закрывал глаза, заглядывал в ее, и ловил губами стоны. А Ксюша таяла и растворялась в ощущениях, обнимая его за шею, ероша пальцами короткие волосы, и упиваясь поцелуями. Казалось, что это уже был не секс, а что-то другое, что-то, что у нее еще не было ни с одним мужчиной. Еще никто не был с ней таким чувственным, еще никто не смотрел на нее такими глазами, и не терся об нее, как кот о кошку, как это делал Саша. Рядом с ним она медленно сгорала, медленно умирала от чувств, заполняющих каждую клеточку тела, пока эти чувства не взорвались разноцветным фейерверком, подбрасывая ее до седьмого неба...

Вот так постепенно они перебрались на кровать. Под утро уже не хотелось ни говорить, ни двигаться, и прижавшись к Саше, Ксения удобно устроилась на его груди и спокойно уснула, пока твердая мужская рука перебирала ее волосы, нежно поглаживая пальцами кожу. И если бы осталось хоть немножко сил, она бы с удовольствием замурчала от этих ласковых и приятных касаний.

***

Утро Ксении началось с приятной истомы, трепетного осознания прошедшей ночи... и ощущения одиночества в ее широкой постели. Приоткрыв еще сонные глаза, Ксюша огляделась — она действительно была одна. В груди что-то неприятно кольнуло. Подорвавшись с кровати, Ксения схватила с пола халат, и набрасывая его на ходу, вылетела в коридор, с разбегу врезаясь в Дениса. Резко выдохнув от толчка в грудь, брат схватил ее за плечи, устремляя свой самый гневный взгляд.

— Где Саша? — выпалила она, будто не замечая настроение своего брата.

— Уехал.

— Что!? Как уехал? Когда?

— Пол часа назад, — ответил тот, заводя ее обратно в комнату.

Обняв себя руками, Ксения принялась кружить по комнате. Как он мог уехать!? После всего того, что было!? Просто взять и уехать! Просто бросить ее! А она сейчас спросит его об этом лично! Подбежав к своей сумке, Ксения выудила из нее сотовый, но оказавшийся рядом Денис, тут же выхватил его у нее из рук.

— Не надо ему звонить.

— Денис, отдай, — возмутилась она, потянувшись за своим телефоном. — Я сама разберусь, что мне надо, а что не надо.

Но брат продолжал упорствовать, пряча руку за спину.

— Ты уже разобралась. Добилась своего? — Почему-то сейчас и из уст Дениса это прозвучало так обидно и с таким упреком, что ей стало тошно.

— Чего я добилась? Того, что меня бросили? После... — остальные слова застряли в горле, которое перехватило от вспышки ярких воспоминаний и ощущений.

— Я в курсе, как вы провели ночь. Саша передо мной извинился.

— Что еще он сказал?

— Что он сожалеет.

— Что значит сожалеет? Дай мне поговорить с ним.

— Ксюха, послушай меня очень внимательно, — сказал брат, надвинувшись на нее своей большой и широкой массой, — оставь Сашу в покое. Я не знаю, что ты с ним сделала, но мне совсем не понравилось его настроение, с которым он уезжал отсюда.

— Денис, отдай мне телефон! — закричала на него Ксюша, которую уже начинало трясти от эмоций и злости. — Я сейчас тоже не в лучшем настроении, чтобы спорить с тобой.

И вцепившись в руку брата, Ксения попыталась выковырять из нее свой телефон. От такого напора, брат поддался и разжал пальцы. Схватив трубку, она отбежала к окну и набрала номер Саши. Ставший таким приятным и необходимым, его голос ответил только после пятого гудка:

— Да.

— Саш!... - выпалила она, уже не надеясь, что он ответит, и разом теряя все слова от волнения. — Где ты?

— В Москве.

— Почему ты уехал?

В трубке повисла минутная тишина, после которой он все-таки произнес:

— Ксюш... ты добилась того, чего хотела, верно? Ты выиграла спор....

— Какой, к черту, спор?! Я спрашиваю тебя — почему ты уехал?

— Извини за грубость, но я не собираюсь ничего объяснять. По-моему, у нас была прекрасная ночь, так чем же ты осталась недовольна?

— Недовольна?! Ты по-свински бросил меня!

— Это хотела сделать ты?

От возмущения, Ксюша ахнула:

— Ты за кого меня принимаешь!?

— Ладно, прости, я погорячился. Но давай оставим этот бессмысленный разговор. И не думаю, что нам вообще есть о чем разговаривать. Мне нечего тебе сказать, ответить и предложить.

— Ах ты!... - заревев, Ксения отключил телефон и махнула от злости рукой, бросая его в стену. — Придурок!

Обняв себя руками и отвернувшись к окну, Ксения попыталась унять бушующую дрожь. "Нечего предложить?!" Да разве она что-то просила? Неужели так сложно было просто... остаться!

— Ксюш, ты чего? — спросил брат, кладя на ее плечо теплую ладонь.

— Ничего. Отвези меня домой... пожалуйста.

— С вами обоими явно что-то не в порядке, — зачем-то сказал брат, ободряюще погладив ее по руке. — Собирайся.

***

Саша сжал трубку в руках и крепко выругался, унимая желание что-нибудь ударить. Перед ним была только торпеда и руль его собственной машины, которые вряд ли в чем-то виноваты. Он ведь знал, что примерно так все и будет!

Саша не хотел уезжать, но и не видел смысла оставаться. Он решил обрубить все резко и грубо, потому что не хотел вырезать в памяти еще одни воспоминания. Он вообще не хотел вспоминать ее, даже думать о ней не хотел! О ее теле, и о ее губах... Черт! Он очень не хотел уезжать...

Но он поступил правильно, а Ксения была не той девушкой, к которой можно было себе позволить проявлять подобные чувства. А что он, собственно, чувствует? Он чувствует, что уже скучает по ней. Но как? Откуда так быстро это взялось? У них была всего одна ночь... одна ночь... у него даже язык не поворачивался назвать это сексом, но только до тех пор, пока не всплывало осознание того, что вряд ли это все было настоящим. А этого бы очень хотелось. Но он даже не будет на это надеяться. Нет, лучше вообще ни о чем не думать!

Твою мать! Да что с ним происходит!? Она ведь так некрасиво поступила, заключила какое-то идиотское пари, и он еще позволил ей крутить им всю ночь. Он позволил себе обнажить перед ней кусочек своих чувств, своих эмоций, своей души. Но зачем!? Разве ей это нужно? Она и позвонила только потому, что не привыкла к таким поступкам со стороны мужчин, наверняка!

Сорвавшись, Саша все-таки ударил кулаком по центру руля, нажимая на клаксон, отчего его машина отозвалась коротким, но громким гудком. Ехавшая на соседней линии старая семерка, вильнула от него в сторону, а водитель, мужчина в круглых очках, распахнул на него удивленные глаза размером с эти же очки. Снова выругавшись, Саша переключил передачу и надавил на газ. Быстрая езда по оживленной столице могла пощекотать нервы и отвлечь, если, конечно, он не встрянет в пробке. И ему пора бы уже переставать думать о Ксении. А единственное, что он сейчас хотел — это вернуться домой и лечь спать. Эта, почти, бессонная ночь вымотала его до предела, не говоря уже о последних днях. И он больше не будет вспоминать, как именно провел эту ночь!

***

— Дом, милый дом, — сказала Ксюша в пустоту коридора своей квартиры, сбрасывая туфли.

Эта двухкомнатная квартира неподалеку от центра Москвы принадлежала ей, за что можно было поблагодарить любимых родителей. Ксюша жила здесь одна, чувствуя себя полноправной хозяйкой, как этого жилища, так и своей жизни. Она была свободна, как ветер. У нее ни перед кем не было никаких обязательств, никаких обязанностей — полная свобода! И Ксюша была всем довольна. Относительно всем.

Ксюша еще никогда не чувствовала себя такой... брошенной! Она все никак не могла поверить, что Саша смог так с ней поступить. Он не был похож на тех парней, которые пользовались девушками и быстро их покидали. И даже не было похоже, что он ею пользовался. Скорее наоборот — она попользовалась им. Но так ли это оказалось на самом деле? Она добилась того, чего хотела. Так почему же было так неспокойно на душе, так обидно за его поступок. Она встречала разных мужчин, и по-разному с ней поступали, даже как Саша, но тогда ее это не волновало. Ушел так быстро, как только мог — ей же проще, и не нужно было никому ничего объяснять. А сейчас... почему-то ей ужасно хотелось проснуться рядом с Сашей, в его объятьях, радоваться теплу его тела, нежностью его рук, его страстью...

Почему же в этот раз все по-другому? Нет, с ней явно что-то не в порядке. То ли свежий воздух на нее так повлиял, то ли непривычная обстановка, то ли она просто чем-то заболела — депрессия, переутомление... и какое, к черту, переутомление? У нее выставка на носу, а она бегает за каким-то гордым павлином. "Да, но очень классным павлином!" — не могла не признаться она сама себе.

Ксюша решила пока оставить все так, как есть. Она не будет унижаться до того, чтобы закатывать истерики, предъявлять претензии или донимать звонками и своим явным вниманием. Она сначала подумает, чего же все-таки хочет, и если сойдется сама с собой во мнении, что хочет Сашу, то тогда и подумает, как лучше к нему теперь подходить. Она уже поняла, что с ним нужно быть терпеливой и хитрой, но в нужный момент достаточно активной. Оставался еще один вопрос — что она потом с ним будет делать? Она не хотела постоянных отношений, ей не нужна привязанность, выяснения и вспышки ревности. Нет, все-таки это слишком сложный для нее вопрос, о котором она подумает как-нибудь в другой раз. А пока... пока ей пора обрадовать друзей о своем возвращении, отметить это дело в каком-нибудь ночном клубе, а завтра проведать своих коллег по творчеству и заняться выставкой. Дел невпроворот!

Достав телефон, Ксения растянулась на своей шикарной кровати с кучей подушек и набрала номер подруги:

— Анфиска! Привет, дорогая. Как дела?

— Ой, привет Ксюха. У меня все отлично, по тебе скучаю.

— Тогда готовься — я приехала.

— О, отлично! — радостно воскликнула та. — Значит — мы сегодня зажигаем?

— Конечно.

— Ну все, жди меня у себя через полтора часа. Чмоки-чмоки!

— Давай, жду, — с улыбкой ответила Ксения, отключая телефон.

Итак — у нее было полтора часа (плюс еще пол часа как минимум) на то, чтобы привести себя в порядок. Горячая ванная, легкий макияж и замазывание синяков от недосыпа под глазами, прическа в стиле "мокрой химии" с налаченными волнистыми локонами, короткое фисташковое платье с длинными рукавами — и Ксения была готова. Анфиска приехала вовремя — вовремя опоздав на пол часа. Запрыгнув в Мазду подруги, Ксения первым делом полезла ее целовать:

— Привет-привет! Хорошо выглядишь.

За рулем сидела кареглазая девушка с длинными черными волосами, которые обрамляли ее тонкие черты симпатичного, но строгого лица. Они обе были очень разные, но обе не страдали от нехватки мужского внимания.

— Ты тоже, родная, даже с учетом того, что тебе не идет этот цвет. Я же тебе говорили.

— Ну и что? Мне нравится это платье, и я нравлюсь в нем мужчинам, — отпарировала Ксения, накидывая ремень безопасности — у подруги с этим всегда было строго.

— Будто они смотрят, в чем именно ты одета, — фыркнула та, нажимая педаль газа. — Тебя обычно сразу глазами раздевают. Но если учесть, что это платье на тебе сегодня долго не задержится, то все отлично.

— Ой, Анфиска, не напоминай мне.

— Что не напоминать?

— Я сегодня такую ночь провела, — ответила Ксюха, закусывая улыбку и расползаясь по сиденью.

Внимательно посмотрев на подругу, Анфиса заулыбалась и сказала:

— А ну-ка рассказывай. Это не тот ли парень, о котором мы недавно разговаривали по телефону?

— Именно он, брат Ники.

— И? Я хочу знать все подробности — что да как? Сколько раз? Есть чем ему похвастаться?

— Анфиска... он такой классный — красивый, нежный, страстный, а какое у него тело, ммм, ты бы видела...

Снова приглядевшись к подруге, девушка спросила:

— Ксюх, ты что — влюбилась?

— Да ну тебя! Просто...

— Что "просто"? "Просто" все сложно? Или "просто" ты все-таки влюбилась?

— Да нет же. "Просто" — таких мужчин очень мало и они всегда оставляют о себе массу впечатлений.

— Интересно мне было бы посмотреть на эту "массу впечатлений". Значит, ты его все-таки соблазнила, — ухмыльнулась подруга. — Я в тебе и не сомневалась. Надо было и мне с Сэмом поспорить, что ты выиграешь.

Напоминание о споре и его последствиях всплыли в памяти свежими, неприятными эмоциями.

— Да лучше бы мы не затевали этот чертов спор, — буркнула Ксения, — он мне чуть все не испортил.

После этих слов Анфиса как-то странно на нее посмотрела, отвлекаясь от дороги:

— Погоди. Что он тебе чуть не испортил? Я думала, ты изо всех сил стараешься соблазнить этого парня ради спора...

Ксюша прикусила губу, смотря на подругу и осознавая, что она ту запутала... или уже запуталась сама. Но в любом случае, разговор принимал не очень приятную тему.

— Сначала все именно так и было.

— А потом?

— А потом, я не знаю. Потом я думала только о парне, а не о споре.

— Мне не нравится эта фраза из твоих уст. Ты всерьез увлеклась им?

— Нет, это вряд ли... хотя... — говорила Ксюха, понимая, что подруга может быть очень даже права. — Короче, я не знаю. Все, Анфис, давай сменим тему.

— Ууууу, как быстро у нас поменялось настроение от такого разговора. С чего бы это?

— Анфис, ну правда, не приставай ко мне. Да, он мне очень понравился, но я не влюбилась и вообще не хочу о нем сейчас говорить. Этот засранец, между прочим, утром слинял, даже не попрощавшись.

— Да ладно? Он бросил тебя?

От этих слов Ксюху передернуло:

— Спасибо, родная, что сказала это вслух. В уме эти слова звучали не так обидно.

Убрав руку с руля, подруга погладила ее по ноге и сказала:

— Ладно, Ксюх, извини. И не надо так расстраиваться из-за какого-то козла.

— Он не козел, — ответила Ксюха, улыбаясь и вспоминая, что сама его еще и не так обзывала, но ей то можно!

— Так, подожди-ка — что я слышу? Ты его защищаешь? — с иронической издевкой спросила та, дотрагиваясь ладонью до ее лба. — Родная, может, ты перегрелась?

— Анфиса! Ну хватит издеваться. Все со мной в порядке. Я ни о чем не сожалеют, и ни о чем не переживаю. Мне вообще наплевать. Я хочу сейчас облокотиться о барную стойку, заказать "Махито", построить глазки бармену и закадрить какого-нибудь парня. Ты со мной?

— Вот теперь я тебя узнаю, сестренка, — радостно ответила Анфиса, делая радио погромче, где играла песня Бритни Спирс "Oops!...I Did It Again". — Слушай, это наша песня, расслабься и подпевай вместе со мной: Упс!... Ай дид ит аген...

...I played with your heart, got lost in the game

Oh baby, baby

Oops!...You think I" m in love

That I" m sent from above

I" m not that innocent...

Смешные кривляния подруги и мотание головой резко подняли ей настроение, вытаскивая смех и приподнятое чувство радости:

— Я тебя обожаю!

— Об этом потом. Давай-давай, подпевай нам с Бритни, не слышу!?

И Ксюха запела, подпевая двум ненормальным девицам и дергаясь на сиденье по звуки музыки. Жизнь была прекрасной, особенно вместе с такой подругой, да или со остальными друзьями, которых она скоро увидит. Сейчас она приедет в клуб, выпьет, найдет себе хорошего Саше-заменителя, и все будет отлично! А завтра... завтра она может уже и не вспомнит о том, как провела ту восхитительную ночь.

***

Осторожно убрав со своего плеча темноволосую головку спящей девушки, Саша встал с кровати и прошел на кухню. И не включая свет, он включил чайник и опустился на стул, сложив на столе напряженные руки. Он был зол и растерян, и мало понимал, какого черта с ним происходит...

Его отпуск закончился, завтра ему на работу, время три ночи, а он не может заснуть, и ко всему прочему — в его постели подруга Ники. Кажется, он делает что-то не правильно. Какого черта он вообще согласился встретиться с Верой, а потом еще пригласил ее к себе, и мало того, что просто пригласил... хуже было то, до чего это дошло. Но разве он желал ее? Или так неудержимо желал секса? Или он просто хотел стереть их памяти изгибы изящного тела, к которым недавно прикасался, хотел забыть, какие на ощупь светлые локоны, которые струились сквозь пальцы в его зажатой ладони, или хотел забыть голубой огонек страсти в красивых глазах... стереть это все и заменить на что-то другое.

Так, получилось ли это у него?

Саша горько усмехнулся, смеясь над своей же глупостью, вспоминая сегодняшний вечер, свои мысли и свое глупое поведение. Рядом с Верой он все равно думал о Ксении, что уже начинало выводить его из себя. И эта злость отражалась в его поступках — он был груб и резок, он сделал этой девушке больно, да он даже не заметил, достигла ли она оргазма, и получила ли хоть какое-то удовольствие. Она все стерпела, хотя, надо признаться, не так уж она и "терпела", но ничего не сказала в упрек. А он... он просто хотел стереть из памяти... и кто он после этого? Воспользовался невинным сознанием, ради самой порочной своей фантазии, которая не покидала его мысли уже который день подряд. Оставалось только признаться себе в том, как он скучает по ней, набрать ее номер телефона и окончательно погрязнуть в этом пороке, не сулившем ничего хорошего. Но зачем? Ему мало было одной стервозной кокетки, которая растоптала его чувства и посмеялась над ним?

Он глупец и дурак — только глупец может стараться забыть, и только дурак может желать снова оказаться рядом с ней... сегодня, завтра, а что потом? А потом смотреть, как она вьется вокруг другого... Саша сжал зубы от одной мысли о том, что она сейчас может быть рядом с другим, и кто-то так же как он в ту но ночь ласкает ее, упивается нежностью ее кожи, звуками ее стонов и податливостью ее порочного тела... Это бесило, это злило, это вызывало желание оказаться на месте любого и каждого, на месте того, кому бы она могла принадлежать, всегда и только одному...

Неожиданно, тишину квартиры нарушила мелодия его мобильного. Саша выругался, готовый обматерить любого, кто решился позвонить среди ночи — это раз, и два — разбудить девушку, которая спала в его постели, и с которой он совершенно не знал, что ему теперь делать. Он зашел в комнату, встречая сонный взгляд — Вера проводила его глазами и повернулась на другой бок, натягивая одеяло на полураскрытое голое тело. И в который раз Саша обругал себя — какого черта он вообще "это" сделал?

Но все мысли как отшибло, когда он увидел на дисплее имя звонящего — "Ксения"... Саша отключил звук и сжал в руке трубку — как раз именно этого звонка он ждал меньше всего, и тем не менее, его это не удивило. Не решив пока, отвечать или нет, Саша вернулся на кухню и прикрыл дверь. Дисплей продолжал беззвучно мигать. И перестав о чем-то думать, он просто нажал на кнопку приема и поднес трубку к уху, слыша веселый женский смех на фоне громкой музыки.

— Да тихо ты! — шикнул на кого-то незнакомый ему женский голосок. — Я ничерта не слышу, гудки идут или нет...

— Анфиска-редиска, быстро отдай мне мой телефон, — услышал он уже знакомый голос, от которого в груди странно потеплело.

— Да подожди ты! Алло!

— Да, — коротко отозвался Саша.

— Привеееееет, — пропел ему девушка. — А это Александр?

— Анфиска! Отдай трубку! — снова взволнованно закричала где-то рядом Ксения.

— Да, — ответил он на вопрос девушки.

— А меня Анфиса зовут, — представилась собеседница, и неудачно прикрыв трубку рукой, снова обратилась к Ксении: — Да отвянь ты от меня, дай с человеком поговорить.

— Не надо с ним разговаривать... — ответила Ксения, после чего Саша перестал разбирать слова, а слышал только звуки возни и девичий смех, а потом все стихло, только гремела музыка где-то вдалеке и знакомый голосок тихо произнес: — Алло...

— Да, Ксения...

— Привет.

— Привет, — отозвался он, тяжело вздохнув и до сих пор не понимая, рад ли этому звонку.

— Ты прости мою подругу, она немножко неадекватна, впрочем, как и я, а особенно когда выпьет.

— Я догадался об этом.

Коротко усмехнувшись, она спросила:

— Чем занят?

— Чем я могу быть занят в три часа ночи?

— Оу, уже столько времени? Мы тебя, наверное, разбудили...

По едва заметной нетвердой речи Саша понял, что Ксения была не намного трезвее своей подруги.

— Разбудили, — соврал он, не зная, что еще на это ответить.

— Прости, я готова загладить свою вину... при встрече... может... встретимся? Я соскучилась... — сказала она, с каждым словом понижая голос до томного бархатистого звучания.

У Саши быстрее забился пульс от одного только предвкушения возможной встречи. Да! Черт возьми. Он бы очень хотел ее увидеть, и не только увидеть. Но...

— Не стоит, Ксения. Отдыхай. Когда-нибудь да свидимся, — заметил он, прекрасно понимая, что являясь братом и сестрой одной семейной пары встречи им никак не избежать.

— Отлично! Я больше предлагать не буду! — гневно бросила она, решив еще к этому добавить: — И что б ты знал — в моей постели и без тебя бывает жарко!

И не дав ему возможности ответить, она отключила звонок. Твою мать! Ну что за девчонка?! Небрежно отбросив на стол телефон, Саша протер руками лицо, пытаясь взять себя в руки и перестать терять голову из-за какой-то... "шлюшки"! Долетев до края, телефон свалился на пол с глухим стуком.

— Что-то случилось? — перебил его несказанную ругань женский голосок.

Вера стояла на пороге кухни, одетая в его футболку. Саше хоть и не понравилось, что она надела его вещь, но он промолчал — сам не подарок, чтобы предъявлять претензии, и сам виноват, что она сейчас здесь.

— Нет, ничего. Извини, телефон тебя разбудил...

— Да ладно, ничего страшного. А ты чего не спишь? — спросила девушка, подходя к нему, и женская ладонь провела по волосам.

— Не знаю. Не спиться.

— Мне остаться или уйти?

— Как хочешь, — ответил он, как самый гостеприимный хозяин.

— А как хочешь ты?

Саша поднял на нее глаза — Вера была далеко не дурой... но и далеко не Ксенией, чтобы заменить его желание оказаться рядом с этой несносной блондинкой. Саша не собирался рассказывать ей то, что его тревожит. Не ее это дело. Но если она готова к тому, что он может дать, то Саша не станет ее отталкивать, и хотя бы потому, чтобы не сорваться со своего одиночества в омут голубых глаз.

— Останься, — коротко ответил он.

***

Постепенно приходя в себя, Ксения попыталась открыть хоть один глаз. Но увиденное зрелище ее совершенно не обрадовало — чья-то мужская голова, тяжело сопя, упиралась ей в плечо, и его же рука давила ей на спину слишком тяжелым грузом, чтобы можно было нормально дышать. А комната, которую она совершенно не узнавала, кружилась так, будто она каталась на карусели.

Застонав, Ксения попыталась сесть, придерживая голову в одном положении и морщась от боли. Кажется, алкоголь продолжал буянить в ее уставшем от таких вечеринок теле. Где-то с минуты изучая парня, Ксения поняла, что не узнает его и даже не помнит, как его зовут, если она вообще это знала.

— Ну и допилась ты, — сказала она сама себе. Во рту словно написала стая котов, голова кружилась, мутило, и она неизвестно где, неизвестно с кем. — Да, подруга, у тебя явно не лучшие времена.

Кое-как сползая с кровати, Ксения подняла с пола свое платье, так удачно оказавшееся под рукой, и надела на голое тело — остальные предметы одежды в таком состоянии искать сложнее, особенно когда хотелось пить, словно она неделю провела в пустыне. И первым делом Ксюша отправилась на поиски воды, осторожно ступая и держась за стену, которая придавала ей уверенности в том, что кружится только ее голова, а не все окружающее пространство. Из спальни она попала в зал, где на полу, на диване и в креслах валялись спящие тела... хотя нет, одно тело уже не спало и улыбнулось ей знакомой хитрой улыбкой — это был Сэм.

— С добрым утром, — протянул ей дуг, пытаясь встать с кресла.

— У кого как, — буркнула она. — Где здесь кухня, ты не знаешь?

— Ты че заблудилась?

— Эй, хорош орать, — отозвался чей-то мужской охрипший голос со стороны дивана, поерзав под пледом и прижимаясь к девушке... в которой Ксюха начала узнавать свою Анфиску... а в парне их общего друга. Вот дела! И на этом знакомые лица пока заканчивались. Вернувшись к своей главной цели, Ксения пошла дальше, постепенно узнавая обстановку большой, пятикомнатной квартиры, и вспоминая отрывки прошедшего вечера. Как обычно они с Анфиской приехали в клуб, встретили там Сэма, познакомились с его старыми сокурсниками, и решили поехать к кому-то из них на квартиру. Ксения догадывалась, что "тело", с которым она проснулась, и было хозяином этой квартиры. Прекрасно! Это же надо было так допиться, чтобы довести себя до такого состояния и переспать с парнем, не помня ни его имени, ни всего остального. Лишь смутные, противные воспоминания, от которых ее всю передернуло и затошнило. И чтобы отвлечься от них, Ксения решила подумать о чем-то приятном... о сильных руках, которые не так давно гладили ее, о теплоте и уюте крепких объятий, о нежных, чувственных касаниях... воспоминания о Саше обдали волной жара, сожаления и отвращения к самой себе. Она не заслужила всего этого. И Саша не заслужил такую, как она, такую...

"Фу, аж самой противно" — не лестно подумала о себе Ксюха.

Саша... кажется, она вчера разговаривало с ним по телефону. Дура! И зачем только позвонила? И плохо помня весь разговор, Ксения зато хорошо запомнила, что ужасно на него за что-то обиделась и решила отомстить, залезая на какого-то парня, который клеился к ней весь вечер. Молодец! Ничего лучше она придумать не могла! Пьянь и... просто пьянь. И с этим пора заканчивать. Ксения понимала, что ее поведение уже переходит хрупкую черту. Она никогда не была пай-девочкой, но и до такого не позволяла себе доходить. Последние несколько дней она только и делала, что прожигала жизнь по клубам и вечеринкам, едва успевая трезветь до следующего вечера. А это уже было перебором. Она так упорно хотела забыть ту ночь, что не заметила, насколько далеко стала заходить в этом своем желании. А непонимание своего странного состояния только все усугубляло.

Каждый день просыпаясь под вечер, Ксения брала в руку телефон и гипнотизировала Сашин номер, а потом просто отбивала его и набирала номер Анфиски. И дело было не в том, что у нее не хватало смелости позвонить ему, дело в том, что ее пугало, насколько сильно она этого хотела.

Наконец, нашлась кухня, и нашлась вода. А утолив жажду, Ксения была готова отсюда бежать, и чем дальше, тем лучше. Но по-тихому растолкать Анфиску не получилось — своим громким шепотом и тихим задорным смехом девчонки подняли половину молодежи. Полчаса уговаривая их остаться, Сэм все-таки сдался и повез их по домам. И помахав ручкой из открытого окна своей сонной подруге, которой было не лучше, чем ей, Ксения поерзала на пассажирском сиденье, замечая устремленный на нее заинтересованный взгляд Сэма.

— Что? — спросила она друга.

Оглядев ее снизу вверх, Сэм усмехнулся, покачал головой и включил передачу, срывая машину с места.

— Готов поспорить, что под платьем на тебе ничего нет, — сказал он, смотря на дорогу.

— Хватит, мы уже наспорились, — ответила Ксения, переводя разговор на ту тему, на которую она была больше согласна сейчас разговаривать. С уходом Анфиски в машине стало неуютно, а все потому, что с Сэмом было что-то не так, вроде бы... он был чем-то недоволен.

— Мы, кстати, так и не решили, считать ли спор за Сашу законченным.

— Если считать законченным, то я выиграла, — напомнила она.

— Я знаю... И как он?

— Сэм, в чем дело? Что за вопросы?

— Обычные вопросы.

— Может, вопросы и обычные для тебя, но не тон, с которым ты их задаешь.

— Извини, просто я расстроен — я расстался с очередной девушкой, а моя подруга, которую я безумно хочу, дает всем, кроме меня. Это не честно, ты так не считаешь?

Ксюхе показалось, что на нее вылили ведро холодной воды... или еще чего-нибудь. Сэм часто шутил на эту тему, всегда был хорошим другом, и слишком редко таким, как сейчас, чтобы это можно было не заметить.

— Сэм, ты спятил? Или еще не протрезвел? Или может тебе надоело со мной дружить?

Подняв руки вверх в знак того, что он сдается, Сэм сказал:

— Все, молчу. Понял, не дурак.

— Сэм, просто найди себе новую девушку.

— Я уже устал от них.

— Тогда отдохни.

— Это мне и хочется сделать, но только в приятной компании, — хитро улыбнулся он, за что получил удар в плечо.

— Сэм, ну хватит уже. Я, между прочим, тоже устала от вас всех.

— До вечера?

— Что "до вечера"?

— "Устала" — до вечера?

— Нет, ты невозможен, — усмехнулась Ксения, положив на лоб прохладную ладонь. — Следи лучше за дорогой и не нервируй больного человека. Мне и так плохо.

Сэм рассмеялся, останавливая машину на светофоре и прикрывая рукой улыбку явно для того, чтобы не сказать свои мысли вслух.

— Сэм, молчи, — предупредила Ксюха.

— Молчу-молчу, — ответил Сэм, прочищая горло.

Не хватало ей еще выходок Сэма или ссоры с ним. А Ксюха не хотела терять эту дружбу, и не хотела портить отношения хоть с одним парнем, с которым она могла спокойно общаться. За исключением, конечно, тех случаев, когда у Сэма было такое настроение, как сейчас, и когда он не предлагал ей так открыто переспать с ним. И почему-то сейчас ее это даже обидело, заставляя Ксюху задуматься над тем, кем она является в глазах, хотя бы, своего друга, что уже было говорить о тех, кто ее знал гораздо меньше, как Саша, например. Что он может о ней думать? Наверняка мало хорошего, и хоть в основном это правда, а Ксюхе стало неприятно такое осознавать. Ей было все равно, что думали о ней окружающие. Но почему-то в глазах Саши она хотела бы выглядеть... чуть-чуть лучше.

***

Эту ночь Ксюша решила провести дома и прийти в норму, отчего на следующий день встала еще до полудня, полная сил и рвения. И взяв ноутбук, она отправилась в студию "Фото-лайф", где числилась как заказной фотограф на различные мероприятия, и где часто воплощала в жизнь свои маленькие идеи.

— Ну наконец-то! Завилась, — встретила ее подруга по творчеству и коллега, отрываясь от компьютера и смотря на нее поверх очков в красной оправе.

— Привет, Лидух, — ответила она, целуя темноволосую девушку в щеку. — Я тоже рада тебя видеть.

— Ксюха, я уже устала прикрывать твою прекрасную задницу. Ты совсем сдурела? У нас скоро выставка, твоих работ даже в наметках нет, а заказы валяться со всех сторон, свадебный сезон, как-никак.

— Так, не кричи на меня, лучше смотри, что у меня есть, — с улыбкой сказала она, доставая из-за спины коробку дорогих и вкусных конфет для своей подруги-сладкоежки.

Увидев конфеты, Лида, наконец-то, улыбнулась:

— Ты решила меня подкупить? И думаешь, тебе это так просто сойдет с рук? За коробку конфет?

Ксюха уверенно кивнула.

— Эх, засранка, — радостно ответила подруга, не теряя улыбки, и подрываясь с места, чтобы ее обнять. — Я включаю чайник. А ты давай, рассказывай, где пропадала?

— Ох, Ледуха, где только не носило мою "прекрасную задницу", — пошутила Ксюша, присаживаясь за свой стол.

— Ну, рассказывай, я вся во внимании...

И Ксюша начала рассказывать, вкратце, о том, как съездила на дачу, о споре, о Саше, но со смехом и шутками, не позволяя показывать подруге, что ее что-то серьезно волнует, и заканчивая, как всегда это у них бывало, разговор темой о фотографиях, и плавно переходя к делу. Через пару дней в Центральном Доме Художников состоится обширная выставка молодых талантов по различным направлениям в искусстве, и где у обеих было заказано место для их работ. Эта выставка давала возможность показаться обширному кругу людей и заинтересовать важных лиц. Ксюша сама не знала, что ждет от этой выставки, но была бы счастлива просто от того, что ее работы смогут оценить, а возможно — и привлечь внимание. А хорошая реклама никогда не бывает лишней.

После затянувшегося чаепития, Ксюха принялась за работу. Ей нужно было отсортировать, окончательно выбрать и напечатать фотографии, которые она хотела представить на выставке, количеством в пятнадцать штук. Она работала в разных направлениях, но здесь решила показать "Моменты жизни", один украдкой пойманный миг, будь то на нем запечатлены люди, животные, или обычные предмет с необычным смыслом, застывшие во времени, на которые мало кто может обратить внимание, просто пробегая мимо.

Вечером же Анфиска не дала ей даже возможности провести спокойно хотя бы еще один вечер, снова вытаскивая в клуб. Но спустя полчаса в шумной атмосфере веселья, Ксения снова почувствовала себя счастливой и свободной, ото всех и от всего. Много музыки и танцев, поменьше алкоголя и мужчин — такой был у нее план на сегодняшний вечер. Она зажигала на танцплощадке, отталкивая любого, кто обращал на нее внимание, просто веселилась с подругой и радовалась жизни. Мегаватты и децибелы, переливы и басы мелодии, "миксы" ди-джея, яркие вспышки различных цветов, мыльные пузыри и блестки с потолка, мягкий неоновый свет — только это сейчас имело значение.

Но ее план резко оборвался, когда твердая мужская рука дернула ее за плечо, разворачивая и прижимая к грозному, массивному телу...

— Привет, детка. Вижу — даже не скучаешь по мне, — ехидно заметил Артур, заглушая для нее своим строгим голосом все окружающие звуки. — Не звонишь, не пишешь, и мне на звонки не отвечаешь...

— Артур, отпусти, — попросила она, задыхаясь от тесноты его грубых и неприятных объятий.

Но еще сильнее прижав ее к себе, он уперся носом в висок, свинцовым голосом тихо говоря:

— В чем, дело, детка? Тебе, вдруг, стало неприятно мое общество?

— Артур! Мы уже все выяснили...

— Не верно, — ответил он, то ли улыбаясь, то ли ехидно скалясь. — Мы ничего не выясняли, ты просто решила сделать по-своему. А мне не нравится, когда меня ни о чем не спрашивают, а просто ставят в известность.

— Я же сказала, что между нами ничего нет, как и не было.

— Так уж и не было? Тебе напомнить? — спросил он, дергая за волосы и грубо впиваясь в губы.

"Черт! Неужели, мне это когда-то понравилось?" — подумала Ксюха, стараясь оттолкнуть от себя этого назойливого и грубого парня. Нет, ее, конечно, привлекала доля грубости, но только в тех случаях, когда она тесно шла вместе с лаской, нежной и чувственной, чего тут не было и в помине.

— Артур, перестань! — закричала она, отпихивая его от себя.

— Эй, может, хватит тут руки распускать, — вмешалась Анфиска, заступаясь за подругу. — Иди, куда шел.

— Я не с тобой разговариваю, — гаркнул Артур, обхватывая Ксенину руку. — А с тобой у нас есть серьезный разговор.

— Нам не о чем разговаривать.

Подойдя к ней вплотную, он заглянул в ее глаза, улыбнулся, фальшивой и кислой улыбкой, будто проглотил перед этим лимон:

— Прости, я так соскучился, что не могу держать себя в руках. Но я постараюсь, честно, просто поговори со мной, удели пару минут своего золотого внимания... — и уже чуть более мягче, почти нежно, добавил: — Ну пожалуйста, детка...

— Ксюш, не соглашайся, — подсказывала Анфиска, но Артур даже не посмотрел на нее, продолжая буровить ее глазами, в которых жесткость переходила на немую просьбу.

— Я просто хочу поговорить... честно. И я оставлю тебя в покое.

И Ксюша поверила ему, лишь бы отстал:

— Хорошо, пошли, поговорим, — ответила она, бросая на подругу успокаивающий взгляд, мол "Все в порядке!" и получая в ответ недовольное мотание головой.

Потянув за руку, Артур повел ее за собой, через весь зал клуба, выводя на улицу и таща куда-то дальше, в сторону стоянки.

— Мы куда, вообще, идем?

— В клубе шумно. Предлагаю поехать в кафе.

— Какое кафе, Артур? Мы и в клубе могли бы поговорить.

— Детка, никогда не спорь с мужчиной. И разве, я так много прошу?

— Артур, — позвала она, тормозя его и останавливаясь на месте — что-то ей не очень хотелось куда-то с ним ехать. Что-то в нем ее настораживало, и уж слишком он был напряжен.

Повернувшись с улыбкой на губах, Артур прошелся рукой по ее волосам:

— Ксюш, успокойся, мы поговорим, а потом я отвезу тебя обратно или куда пожелаешь, договорились? К тому же в кафе нам будет намного уютнее. Считай это прощальным свиданием.

— Ладно, черт с тобой, поехали.

Подведя ее к машине, он галантно открыл перед ней пассажирскую дверь и жестом руки предложил сесть. А на губах все та же фальшивая улыбка. "Скорее бы избавится от этого типа. Вот пристал" — проскользнули мысли в ее голове. А залезая в машину и замечая в полутьме боковым зрением какое-то движение на заднем сиденье, она с испугу вздрогнула, быстро оборачиваясь назад.

— Привет, — улыбнулся ей друг Артура, которого она однажды видела, когда проводила с тем время, незадолго до отъезда на дачу.

— Привет, — отозвалась она.

— Не возражаешь, если мы подвезем Пашу? — спросил Артур, садясь в машину.

— Нет, — ответила Ксения, поерзав на сиденье и спрашивая себя — зачем она вообще все это делает? Оно ей надо?

Но Артур уже нажал на педаль газа, выруливая на главную дорогу и включая радио. И Ксения все-таки решила, что нет ничего плохого в том, чтобы провести время в кафе, пусть даже с Артуром. В конце концов, у них что-то было, и она действительно слишком некрасиво с ним поступила, словно попользовалась им, повертела, и отвернулась, ничего не сказав. Ей стоило бы ему все объяснить, возможно, даже, попросить прощения...

Дорога проходила в молчании. Паша тихо сидел сзади, Артур вел машину, иногда бросая не нее короткие скользящие взгляды. Ксения просто смотрела в окно, не сразу начиная осознавать, что они заехали в промышленный район города и остановились. Вокруг ни души, ни даже намека на какую-то забегаловку. Свет фар резко погас, и поворот ключа в замке зажигания отозвался в ушах зловещим звуком, после которого заглох мотор, щелкнули замки дверей, закрывая их, и по телу пронесся дикий холод.

— А знаешь, что я не люблю больше всего... — произнес Артур, переводя на нее горящий и озлобленный взгляд, — ...когда со мной играют.

Находясь в ступоре, Ксения даже не успела вскрикнуть, когда широкая ладонь Паши, накрыла рот, и резко откинулась назад спинка ее сиденья, заставляя лечь. Ксения забыла, как дышать, пребывая в полнейшем ужасе от происходящего. Боже! Неужели это с ней происходит?!

Артур дернул платье вверх и навалился сверху. Отпуская с цепи панику и пытаясь сопротивляться, Ксения принялась отталкивать его и колотить, кусая ладонь, закрывающую ей рот.

— Ай! Сучка! — вскрикнул Паша, убирая руку.

Но вместо нее на лицо тяжело опустилась ладонь Артура, глухим звуком пощечины, и зажала ей подбородок. А приложив к щеке холодное лезвие, ловко вскинутого ножа, Артур произнес:

— Советую не рыпаться, детка. Ты со мной поразвлекалась, теперь моя очередь...

***

Включив четвертую передачу, Саша сделал радио громче и надавил на газ. Поздний вечер, огни большого города, небольшое количество машин на дороге, любимая музыка — прекрасный вечер! Он только что отвез Веру домой. Сегодня они обошлись кафе и кинотеатром, потому что Саша решил начать их знакомство сначала. Вера была интересной девушкой, приятной собеседницей, далеко не глупой. С ней он, почти, забывал о "взбалмошной блондинке", почти... почти пропадала тяга взять мобильный и позвонить ей. Почти...

Остановившись на светофоре, Саша тяжело вздохнул, смотря на яркие вывески придорожных домов. "Интересно, где она сейчас и чем занята..." — подумалось ему, как вдруг замигал его сотовый, лежащий на панели. Он взял телефон, замечая, как взволнованно каменеют мышцы от одного имени на его дисплее... "Ксения". Зачем она звонит? Снова рассказать ему о том, как проводит свое время? Трогаясь с места, Саша сделал радио тише, все еще раздумывая над тем — брать ли трубку? И выплюнув пару ругательств в адрес своей слабости, нажал на прием вызова:

— Да, — резко сказал он, слыша в ответ короткий всхлип...

— Саш...

От этого жалобного голоса его окатило колючим холодом, и он сильнее сжал трубку:

— Ксюш, что случилось?

Дьявол! "Ксения" и "слезы" были для него несовместимы. Что могло ее так расстроить?

— Саш... помоги мне, пожалуйста... я не могу дозвониться Денису...

— Где ты?

— Саш... пожалуйста, забери меня отсюда... — сказала она сквозь всхлипы и слезы.

— Черт, Ксюш, где ты?

— Метро "Алтуфьево".

— Мне ехать двадцать минут. Потерпи.

— Пожалуйста, побыстрее...

— Ксюш, я уже еду, — ответил он, отбивая звонок и переключаясь на четвертую передачу.

Волнение в нем набирало обороты, как и двигатель его авто. Ее голос... Черт! Он бы не хотел слышать его таким. Что-то явно случилось. Уж лучше бы она снова решила с ним поиграть, чем случилось что-то действительно серьезное, и что смогло довести ее до слез.

Дорога в двадцать минут показалась ему намного длиннее, и постоянно кто-то мешался на пути, отчего приходилось нарушать правила и ждать потом по почте квитанции со штрафами. И черт с ними! Если действительно что-то случилось. Притормозив у метро "Алтуфтево", он вышел из машины и набрал ее номер:

— Где ты?

— В метро, внизу сижу...

Не отключая телефон, Саша проскочил через тяжелые двери и спустился по ступенькам, слыша ее приглушенный голос с истерической ноткой:

— Да не нужно мне ничего!

И тут он увидел Ксению... они сидела на полу возле стены, а над ней склонилась какая-то женщина. Заплаканное лицо со следами потекшей туши повернулось к нему. Дьявол! Внутри что-то сжалось, закипая злостью на то, что довело ее до такого состояния.

— Все в порядке, я с ней, — сказал он женщине, отодвигая ее в сторону и наклоняясь к Ксюше. — Что случилось?

Схватив за руки, он потянул ее на себя, пытаясь поднять, но Ксения, вдруг, застонала:

— Нет, не надо...

Не понимая, в чем причина, и испугавшись, что делает что-то не так, Саша замер, придерживая ее в одном положении и замечая на руках красные пятна.

— Откуда у тебя кровь? — взволнованно спросил он, пытаясь заглянуть в ее глаза, которые она старалась спрятать.

Потянувшись к нему, Ксения обвила руками его шею, упираясь мокрым носом в скулу:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Решив пока оставить все вопросы, Саша подхватил Ксению на руки, снова слыша стоны сквозь сжатые зубы, и уткнувшись в его подбородок, она положила руку на низ живота и с силой сжала ткань платья, которое было в таких же красных пятнах и местами разорванное. Саша упорно старался притормозить все свои догадки о том, что с ней могло случиться. Подойдя к машине, он аккуратно опустил Ксению на ноги и открыл пассажирскую дверь, но вместо того, чтобы садиться, она вцепилась в его руку, судорожно сжимая тонкие пальцы:

— Я тебе сиденье испачкаю, постели что-нибудь.

Саша решил не терять время на споры, и сняв футболку, постелил на сиденье, помогая Ксении залезть в машину. Дьявол! Ее всю трясло, и она стонала от боли, пока устраивалась на сиденье. Саша едва мог поверить, что видит ее в таком состоянии, и что с ней могло ЭТО случится. Твою...! Обойдя машину, он на секунду замер у своей двери, упираясь руками в крышу и выдыхая, пытаясь взять себя в руки. "Спокойно!" — сказал он сам себе, когда злость уже начинала застилать глаза, переходя в слепую стадию ярости. Он прибьет того ублюдка! Чуть позже...

Прыгнув на сиденье, Саша завел мотор и сорвал машину с места. Ксения схватилась за ручку двери, сжимая пальцы до белых пятен, когда другая рука сжималась на животе, и закусив губу, она отвернулась к окну, стараясь сдержать наворачивающиеся слезы. Саша вцепился в руль, снова выдыхая.

Всю дорогу он молчал, поглядывая на Ксюшу и ругаясь про себя, как бешеный черт! Он спокойно вел машину, лишь делая резкие маневры, стараясь не сбавлять скорость, но вести аккуратно, понимая, что сильной тряской делает ей еще больнее.

Наконец, он остановился возле районной больницы.

— Саш, я не хочу в больницу, — заволновалась Ксения, чуть ли не умоляющим голосом. — Саш, отвези меня домой, я же попросила...

Проигнорировав ее протест, и продолжая тихо злиться, он просто обошел машину и открыл пассажирскую дверь, осторожно подхватывая ее на руки. Но эта девчонка упорно не хотела помогать ни ему, ни себе, хватаясь за сиденье и упираясь в панель.

— Саш, я не хочу туда...

— Ксюш... отпусти, — только сказал он, бросив на нее самый свой строгий взгляд.

Спрятав глаза, она сдалась и обняла его за шею.

Зайдя в здание госпиталя, Саша обратился в скорую, где Ксюшу тут же определили в кабинет дежурного врача, оставив его за дверью. Ксения так за него цеплялась, умоляя не оставлять ее, что Саша пообещал зайти к ним через пять минут, после осмотра.

— Держись, милая, ты же сильная девочка, — сказал он ей, поцеловав напоследок испачканные пальцы.

И пока врач осматривал Ксению, он сел на лавочку в приемной и позвонил Денису, который взял трубку, радостно отвечая:

— Да, Александр!

— Дэн, у меня плохие новости. Я с Ксюшей в районной больнице. Ее, похоже... изнасиловали, — едва выговорил он последнее слово, сжимая от злости все, что только было можно.

— Черт! — выдохнул друг, — ... я сейчас буду.

Через пять минут Саша зашел в кабинет. Ксения старалась слезть с гинекологического кресла, когда врач, мужчина средних лет, пытался ей в этом помочь.

— Ксения, осторожнее, — с искренней заботой приговаривал он, придерживая ее за руку.

Но Ксения, вдруг, заколотила его по плечу:

— Не трогайте меня! Мне же больно, сколько раз надо говорить! Боже...

Отодвинув доктора, Саша обнял Ксюшу, запуская руки в спутанные волосы, целуя в мокрую щеку:

— Тише, Ксюша, успокойся, потерпи немножко, — прошептал он, и только собирался обратиться к доктору с вопросом на счет обезболивающего, как в кабинет вбежала медсестра:

— Ну где тут наша девочка? — подойдя к ним, она бесцеремонно приподняла платье, обнажая ягодицы и держа наготове шприц. Ксения вздрогнула, Саша прижал ее крепче.

— Что это? — спросила она.

— Обезболивающее, — ответила медсестра, жестом прося его придержать подол платья.

— Ох, бедняжка... — покачала головой женщина, ловко делая укол, от которого Ксения снова простонала, сжимая до боли тонкие пальцы на его плечах. — Ну ничего, поправишься... Скоро будет немножко клонить ко сну.

Сделав свое дело, медсестра убежала за дверь, забирая с собой пробу для анализов.

— Посидите пока, — сказал им доктор, выходя вслед за медсестрой.

В кабинете резко стало тихо, что почти можно было услышать биение сердца. Саша продолжал обнимать Ксению, прижимать к себе, гладить по волосам, целовать мокрые щеки... Немного успокоившись она потянула рваные куски ткани, стараясь прикрыться. Саша помог, лишь бы ей было лучше. Дьявол! Он так хотел ей помочь, но ему казалось, что он делает слишком мало, слишком недостаточно. И это бессилие смешивалось со злостью, выворачивая на изнанку. Ему хотелось рвать и метать, и желательно того, кто сотворил с ней такое, но вместо этого он изо всех сил сдерживался, стараясь быть нежнее, аккуратнее, лишь иногда, отрывая от светлых волос руку, сжимать ее в кулак.

Вскоре вернулся доктор:

— Ну что я могу сказать... ничего страшного, все поправимо. Я сейчас назначу парочку лекарств, обезболивающее и заживляющие свечи. Советую еще попить какое-нибудь успокоительное и обратиться в милицию.

— Хорошо, спасибо, — ответил за них обоих Саша, думая, что милиция им совсем не к чему, когда у него появились свои планы по этому поводу.

И взяв рецепт, Саша засунул его в задний карман джинсов и снова подхватил Ксению на руки, вынося на улицу. Ксения лишь молча держалась за него. Но только он вышел из здания, как на них налетел Денис, почти теряя дар речи и взволнованным взглядом осматривая сестру:

— Ксюха?...

— Дэн, отойди, потом.

Денис посторонился, освобождая проход, и пошел следом. Когда они подошли к машине, он помог сестре сесть, поцеловав ее в щеку и выудив грустную улыбку вместе со словом: "спасибо". Но только он хлопнул дверью, как шепотом заорал на Сашу:

— Как, твою мать, это случилось?

— Я не знаю, но мы это обязательно узнаем, Дэн. Давай сначала отвезем ее домой и поможем прийти в себя. Ей сейчас не до наших вопросов.

— Черт, ты прав, — ответил Денис, теребя волосы. — Я... блин, поехали, — сквозь зубы бросил Денис, и Саша его понимал, еще как понимал!

Прыгнув по машинам, они поехали к дому Ксюши. Денис ехал впереди, показывая дорогу, поэтому Саше не нужно было беспокоить ее вопросами о маршруте. Он лишь следил за красными огнями черной Ауди, ужасаясь тому, что произошло, и как сильно, чертовски сильно, его это взволновало. Он бы переживал за любую девушку, но Ксюша была не любой, она была той, которая его зацепила, как он этому не противился. Он точно за нее прибьет!

Зайдя в квартиру, Саша сразу отнес ее в ванную, где Денис быстро включил воду. Аккуратно опустив Ксению, Саша попытался встать, но хрупкая рука уцепилась за его плечо:

— Не уходи, пожалуйста.

Немного замявшись, Саша опустился на пол рядом с ванной, позволяя ей притянуть его руку к своему лицу, обхватить пальцы, поцеловать ладонь, и вызывая этим дрожь, от неуместности которой в данный момент, ему стало не по себе.

— Спасибо, — тихо сказала она, скользя губами по пальцам. — Мне лучше.

Сзади кашлянул Денис, напоминая о себе:

— Я пойду, чайник поставлю.

Саша поудобнее уселся рядом с ванной, попробовал рукой воду, и снова вернулся к ее глазам:

— Чем мне еще помочь?

— Я хочу снять платье.

Без лишних слов, Саша встал, осторожно вытаскивая ткань из-под ее попы, снимая платье через голову, отбрасывая в раковину... и стараясь не думать о ее обнаженном теле, которое кто-то посмел так истерзать.

— Спасибо, — повторила Ксения, снова забирая себе его руку.

Голубые глаза упорно старались не закрываться, когда Ксюшу уже клонило в сон.

— Ксюш, может, тебя отнести в кровать?

— Попозже, я хочу помыться.

— Я, наверное, подожду тебя на кухне, с Денисом.

— Нет! — быстро сказала она. — Помоги мне... пожалуйста.

Саша, усмехнулся, понимая, что для него это может оказаться слишком сложно.

— Ксюш...

— Я просто хочу почувствовать... — Ксюша замялась, начиная волноваться, и зажимая губы трясущимися пальцами, — ...я просто прошу помочь... черт! Мне что, Дениса попросить? — сорвалась она.

— Ксюш, тише, успокойся, я помогу. Ты встать сможешь?

— Угу.

Саша поднялся, нашел губку, намочил и натер гелем для душа, пока Ксения постаралась умыться, и вцепившись в его протянутую руку, встала на ноги, повернулась спиной, облокотилась о стену, и уперлась в нее лбом. По изящным изгибам стекали блестящие капли, а кожа покрылась мелкими пупырышками, на которой кое-где уже проступили синяки. Саша сглотнул, выругавшись на свое желание коснутся этой кожи губами и облегчить ее ноющую боль.

— Тебе холодно? — только спросил он.

— Да. — Саша потянулся к крану, сильнее включая горячую воду, и слыша ее голос: — Не в этом дело.

— А в чем?

Ксения промолчала, ожидая, когда он выйдет из щекотливого ступора. Ну как дурак! Стоит с губкой в руках и боится подойти к ней ближе.

Видимо, догадавшись о его нерешительности, Ксения произнесла:

— Саш, я сейчас не буду к тебе приставать.

Он резко почувствовал себя лапухом — такая ситуация, а он мнется. О чем он только думает?! И на все наплевав, Саша залез в ванную, попутно вспоминая, что у него в заднем кармане рецепт ее лекарств, и выкладывая его на зеркало. Он поднес к Ксении губку и провел по спине, аккуратно намыливая кожу и стирая касание других пальцев. Осторожно провел по ягодицам, опустился к ногам, стараясь не трогать сосредоточение всей ее боли, протер каждую ножку, не обращая внимание на то, что уже насквозь промочил свои джинсы, и упорно стараясь не обращать внимание на свое волнение. "Этому сейчас не место, черт бы все побрал!" — ругался он на себе. Тело слишком бурно реагировало на Ксению, хоть ему самому просто хотелось подарить ей кусочек заботы и нежности, о чем она его и просила.

Когда Саша поднялся, Ксения неуклюже развернулась к нему лицом, морщась от боли и бросая смущенный взгляд, но смущалась она вовсе не наготы, а своего состояния. Дотронувшись губкой живота, он провел ею по кругу, осторожно касаясь самого низа, где ее рука обхватила его запястье, убирая оттуда, и потянула вверх, обхватывая скользкие пальцы своими и направляя его движения, медленно и осторожно, слегка проводя по покусанным соскам, на которых можно было даже разглядеть следы зубов...

Сдержанно ударив по стене над ее головой, Саша простонал от злости и собственного бессилия, заставив Ксению вздрогнуть.

— Когда будешь готова, я жду рассказа о том, как это случилось, и кто это сделал.

— Я не хочу об этом сейчас говорить.

— Я не прошу сейчас, я сказал — "когда будешь готова", — повторил он, со всей строгостью смотря в голубые глаза.

Отпустив Сашину руку, Ксения коснулась его лица, лишь кончиками пальцев, потерлась лбом о подбородок, щекой о щеку, прижимаясь к нему, и закрывая глаза, из которых потекли одинокие слезинки. Саша запустил пятерню в ее волосы, обхватывая затылок, прижимая к себе, сходя с ума от ее близости, такой обнаженной и скользкой, такой ранимой. Он сейчас запрещал себе даже думать "об этом", но тело не желало его слушать, набухая между ног, заставляя чувствовать себя извращенным критином и эгоистом. Но как тяжело было сопротивляться своим чувствам, когда нежные губы коснулись его, так осторожно, словно прося утешения. И Саша старался дать им то, что они просили, что она просила, поддаваясь и отвечая, скользя по мягким губам, медленно захватывая и отпуская. Сейчас совсем не важно то, что он чувствует и хочет! И Саша позволит ей издеваться над ним столько, сколько она пожелает.

Нежный и медленный поцелуй, со вкусом соленых слез, ее руки в его волосах, и такая щемящая мольба... Саша обнимал и придерживал, отвечая, все позволяя, и чувствуя, как сбивается его дыхание. Но он не хотел, чтобы она заметила то, как он возбужден. Дьявол! Он справится! Но шумно проглатывая порыв неуместных чувств, Саша задержал дыхание, теперь сам пряча от нее глаза, в которых можно было все прочесть. И проведя носом по щеке, опускаясь к шее, он осторожно выдохнул, пытаясь успокоится... и вздрагивая от громкого стука в дверь:

— Ну что там у вас? — раздался голос Дениса. — Чайник уже закипел.

— Сейчас идем, — бросил Саша, замечая, как хриплый голос его выдает, и ловля на себе взгляд Ксении.

Она слегка улыбнулась, с грустью, но хитро пряча глаза. Кажется, ей действительно стало лучше, раз ее забавляет его состояние. Но главное, что оно не стало ей неприятно. Неисправимая девчонка! А еще говорила, что не будет приставать. Да ей и приставать не надо, он и так постоянно о ней думает.

— Саш, иди к Денису, я сейчас приду.

— Сама дойдешь?

— Да, — кивнула она. — От обезболивающего немножко полегчало.

— Хорошо.

— Только не уходи... пожалуйста.

Черт! Как много раз он уже слышал от нее это слово.

— Хорошо, — повторил он, в растерянности посмотрев на свои мокрые джинсы.

Ксения проследовала за его взглядом:

— Сними их и повесь на батарею. Белое полотенце чистое, а Дэн даст тебе что-нибудь надеть.

И отойдя он него, Ксения отобрала у него губку и отвернулась. Саша сделал так, как она сказала и вышел в коридор, натыкаясь на недовольный взгляд Дениса.

— Вы че там делали?

— Мылись, — коротко ответил Саша, проходя на кухню в одном полотенце. — Ксения сказала, что ты можешь дать мне что-нибудь надеть.

— Да, сейчас.

Денис прошел в комнату и вернулся с черными спортивными штанами:

— На, может, немного коротковаты буду, но это лучше, чем ничего.

— Спасибо, — сказал Саша, рассматривая вещь. — Боюсь даже спрашивать, чьи они.

— Мои, не переживай, они почти новые и чистые. Я стараюсь держать на всякий случай везде запасную одежду, после того, как Лада попортила мне все брюки.

Саша надел штаны и присел за стол. Денис разлил чай по чашкам, сел напротив и посмотрел на друга:

— Ну и что будем делать?

— Для начала узнаем, кто это сделал.

— А потом?

— А потом, я не завидую этим сволочам.

— Как ты нашел Ксюху?

— Она мне сама позвонила.

Денис на пару минут задумался, уставившись в свою чашку, после чего произнес:

— Она тебе доверяет... — Саша промолчал, а Денис внимательно смотрел на него, — ... и относится очень неравнодушно.

— Я заметил.

— На самом деле, мне за нее сложно говорить. Ксения еще и непредсказуема. Но... — друг сделал паузу, — Саш, у меня к тебе будет просьба.

— Я слушаю, Дэн.

— Присмотри за ней. — Саша взял чашку, отпивая горячий чай и пытаясь представить себе такую ситуацию. Выходило с трудом, но он не мог отказать другу в такой просьбе, и не мог, так же, оставить Ксению без присмотра. — Просто я не всегда смогу оказаться рядом, и мне нужна будет твоя помощь... если что.

— Дэн, разве я тебе когда-нибудь отказывал в помощи?

— Нет.

— Тогда договорились.

— Ты это сделаешь только из-за моей просьбы?

Саша встретил внимательный взгляд друга:

— Нет, но я не хочу об этом разговаривать, если ты не против. Я сделаю это по той же причине, по какой помогу прибить того, и надеюсь, что не "тех", уродов, кто это сделал.

— Ладно, я на тебя рассчитываю... во всем.

— Спасибо, друг, — с издевкой ответил Саша, понимая его намек на их с Ксенией отношения, и замечая в проеме двери саму девушку.

Закутавшись в халат, она обнимала себя руками, смотря то на одного, то на другого. Денис тут же поднялся и подошел к сестре, убирая с ее лица мокрые волосы:

— Ты как? Чай будешь?

— Ничего, уже лучше. Чай буду.

— Блин, сестренка, как же тебя так угораздило?

— Сама дура.

— Ксюх...

— Не надо, Динь, все нормально. Я пойду, прилягу.

Обняв сестру, Денис поцеловал ее в макушку:

— Иди, а чай сейчас принесу. Может, мне остаться с тобой на ночь?

— Не знаю... я хотела Сашу попросить остаться. — Саша замер, не донеся чашку на полпути к губам, и посмотрел на Ксению. — Ты останешься?

Не успел он согласиться присмотреть за ней, как начинает уже с этой минуты. Но раз Ксения просит... он готов это сделать:

— Останусь.

— Спасибо, — ответила она, и развернувшись, осторожно побрела в комнату.

Уставившись в пол, Саша задумался о том, на что согласился. Задумался, как он сможет выносить такую близость, как ему себя вести, и что вообще с этим теперь делать? Очень щекотливой оказалось ситуация. Но что с эти можно было сделать, если случилась такая беда? Он справится, и сделает все, чтобы помочь этой хитрой, несносной, но нежной и милой блондинке.

***

Включив ночник, Ксения залезла в кровать, обняла маленькую подушку и свернулась в комок, один большой стенающий комок. Острая боль ушла, оставив пульсирующее и ноющее ощущение. Ей еще никогда не было так плохо.

— А чего ты ждала, дура? — побормотала она.

Сама виновата. Нечего было себя вести, как предпоследняя дрянь. Слишком плохо она разглядела человека, с которым связалась...

"Тебе всегда все сходило с рук, но только не в этот раз... детка"...

Ее отымели двое ублюдков! Она помнила лишь боль, их противные голоса, тела и грубые руки, и мысли о том, чтобы это все скорее кончилось... Нет! Она не будет о чем-то думать, а тем более вспоминать. Больше не будет! "Сама виновата, поэтому — нечего теперь хныкать!"

Сквозь дрему Ксения почувствовала, как на кровать лег Саша, и крепкие руки прижали ее к твердому телу. Боже! Одно его присутствие приносило покой, а его забота кружила голову, успокаивала и ласкала, принося уют и тепло. Ей было даже страшно представить, что было бы с ней, если бы не Саша. Она бы не справилась со своими чувствами, и, возможно, попросту билась бы сейчас в истерике. Он словно был ниточкой, за которую она ухватилась, чтобы пережить то, что с ней произошло. Тяжело, больно, но она справится. Оставалась одна проблема — Саша с Денисом это так просто не оставят, но в голове до сих пор слышались слова угрозы, и Ксения не знала, насколько нужно их опасаться, чего теперь боятся, и какой мести требовать.

— Как ты? — прошептал тихий голос, когда она обхватила Сашину руку и положила ладонью себе на живот, накрывая теплом больное место.

— Уже лучше... Спасибо тебе, Саш.

За спиной послышался тяжелый вздох:

— Успокойся и отдыхай.

Ксюша ощутила, как расплывается в улыбке. Еще ни один мужчина не был с ней таким заботливым, если только Денис, но он, как брат — не считался. И спрятав лицо в подушку, она прикусил губу, чувствуя, как теплое ощущение радости расплывается по телу. С этим ощущением она и заснула, прося лишь о том, чтобы ей не приснились кошмары.

К счастью, не было ни кошмаров, ни вообще каких-то сновидений. Ксения проснулась, чувствуя ноющую боль, дискомфорт внизу живота и дикую ломоту во всем теле, как после самой бурной тусовочной ночи. Саши не было, и привычный испуг от его отсутствия кольнул где-то внутри. Неужели он ушел? Нет, он не мог так поступить! Только не сейчас... пожалуйста!

Сначала Ксюша села, отчего стало еще хуже, но собрав все сила, она поднялась и потихоньку вышла из комнаты, услышав негромкие звуки от включенного на кухне телевизора. И сразу значительно полегчало.

Саша стоял лицом к стене, на которой висел телевизор, и внимательно смотрел на то, что там происходило. Голый торс, сильные руки расслаблены, а большие пальцы засунуты за пояс джинсов, и обнаженная спина, которая притягивала взгляд к рельефным изгибам... Это было самое приятное утро, с самым приятным зрелищем, от которого по телу проносились мурашки и рождались идеи, как можно запечатлеть это великолепие на снимках. Свет, тень, ракурс... в голове уже отпечатались соблазнительные кадры.

Ксения сделала к нему шаг, шурша тапочками по полу, и Саша обернулся, поймав ее взгляд.

— Ты зачем встала? — недовольно спросил он, обхватывая ее руку и уводя на стул.

— Нет, Саш, я не могу сидеть.

— Извини. — И с этим словом он застыл, не зная, что с ней тогда делать. — Отнести тебя в кровать?

— Может, хватит меня уже таскать? — с улыбкой, спросила она, замечая на столе салат из свежих овощей и рядом прозрачный пакет с лекарствами: — Это завтрак?

— Да. Тебе нужно поесть и принять таблетки. Денис еще вчера все купил.

— Оу, да у меня самые лучшие мужчины, — с тихой радостью сказала она и потянулась к нему в объятья, в которые Саша сразу ее принял. — Где твоя футболка? — спросила она, потеревшись о его подбородок.

— В машине.

— Принеси, постираем.

— Не переживай, у меня дома тоже есть стиральная машинка.

Ксения коснулась руками его спины, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Я просто тоже хочу для тебя что-нибудь сделать.

— Мне на работу нужно ехать, — сказал он, сразу испортив настроение и все очарование момента.

Ксюша подняла к нему глаза:

— Да, точно, я об этом не подумала.

Его взгляд скользнул по губам, и снова к глазам:

— Денис позвонил твоей подруге, Анфисе, она уже едет.

— А ты не можешь отпроситься?

Ксения была бы рада подруге, но не ее она сейчас хотела видеть, она хотела, чтобы остался он. Но Саша только покачал головой:

— Нет, Ксюш...

— Не надо, я поняла.

Настроение упало резко и сильно, до невыносимого ощущения одиночества, отвратительной боли и острой злости. Отойдя от Саши, Ксения развернулась и пошла в комнату, по пути бросая:

— Можешь идти, я не держу.

Саша зашел следом, поймав закрывающуюся перед его носом дверь. Ксюша только успела дойти до кровати, как затрезвонил дверной звонок. Раз, другой, и так ничего не сказав, Саша пошел открывать.

Через минуту в комнату залетела Анфиска:

— Ксюша, родная моя, — подруга подбежала к ней и обняла, делая немного больно от силы своих объятий. — Это так ужасно, я тебе пол ночи звонила, думала ты где-то зависла с этим уродом...

— Анфис, успокойся, не тараторь.

— Ксюшка, мне так жать, — еще сильнее обняла подруга ее за шею, едва не плача.

Саша застыл в дверях, привлекая внимание даже к своей неподвижной фигуре.

— Саш, иди, а то опоздаешь на работу, — съязвила она, продолжая злиться на него, на весь окружающий мир и на ноющую боль, которая становилась все сильнее.

Саша молча развернулся и скрылся в коридоре.

— Ксюш, ты чего? — тихо спросила Анфиса. — Это тот парень, верно? — с улыбкой спросила подруга. — Он такой... Уф!

— Я знаю.

— А чего ты так с ним? Денис мне сказал, что он вчера тебя нашел, отвез в больницу и остался на ночь, слушай, я вообще в шоке.

Своей вдохновленной тирадой Анфиса напомнила ей, что Саша для нее сделал за последние сутки. Но лучше от того, что он уходит, ей не становилось.

— Подожди здесь, — попросила она Анфису и поковыляла в коридор. Саша уже дернул за ручку, собираясь выходить: — Саш... — Он замер, прикрыв дверь. — Ты обиделся?

— Нет. Я не дурак, все понимаю.

— А что же уходишь не попрощавшись?

Но Саша не успел ответить — Ксения подошла к нему, прижалась, обняла за шею и поцеловала, лаская губами, упиваясь ответом, и облизывая знакомые контуры языком, нежно, властно, почти жестко, как может быть жестка женщина, кладя на лицо руки, захватывая подбородок, и замирая у самых губ, ощущая на своих — прерывистое и горячее дыхание.

Долгий взгляд, короткий вздох для выравнивая этого дыхания и тихий голос:

— До встречи, Ксения.

— До скорой, — ответила она, отпуская Сашу за дверь.

***

Вернувшись в комнату, Ксения заползла под одеяло под пристальным взглядом подруги, морщась от неудобства и боли.

— Анфис, принеси, пожалуйста, из кухни воды и таблетки.

Выполнив ее просьбу, та залезла к ней на кровать, легла рядом и погладила по руке:

— Это Артур сделал, да?

Ксении показалось, что ее сейчас стошнит от одного этого имени.

— Анфис, не произноси при мне это имя, ладно? И давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, приятном, — попросила она, запивая таблетки.

Подруга хитро заулыбалась:

— Ладно, поговорим об Александре?

— А что о нем разговаривать? Он засранец, пусть и... красивый, обаятельный, добрый и заботливый, но засранец. И он меня обидел.

— И чем же тебя обидел этот "заботливый засранец"?

— Он ушел.

— Я знаю, что он ушел, — усмехнулась подруга, — А чем обидел?

— Блин, Анфис, он обидел меня тем, что ушел, — объяснила она, недоумевая, почему подруга не понимает этой очевидной вещи. Или, может, это для нее стало очевидным? И с каких это пор?

— А-а-а... надо же, — удивилась Анфиска, и словно прочитав ее мысли, спросила: — И как давно это у тебя?

— Что?

— Ты влюбилась, — ответила она таким тоном, словно произнесла приговор.

— Анфиска... — заныла Ксюха, пряча лицо в ладонях, — если я хотела, чтобы этот мужчина был сейчас рядом... — и Ксюша осеклась, понимая, что говорит не опровержение, а доказательства ее слов. — Так, все, о нем я тоже не хочу разговаривать. Лучше спроси, как дела с выставкой... Боже! У меня скоро выставка!

До этого мероприятия оставалось два дня, и вроде бы основное уже было сделано, благодаря Лиде, но Ксении сейчас казалось, что она сама совершенно к нему не готова, именно морально и физически.

— Что такое? У тебя что, ничего не готово к ней?

— Готово все, кроме меня.

— Ой, успокойся. Выставку отстоим, ты у нас поправишься, а этому падонку... Ксюх, ты, кстати, в милицию заявила? И что Денис на это сказал?

Ксюша закусила губу:

— Анфис, ни он, ни Саша почти ничего не знают. И не надо пока им что-то говорить.

— Ты сдурела? Как это не надо?

— Пообещай мне, что не скажешь, кто это сделал. Я сама скажу, когда решу, — попросила Ксюша, цепляясь за руку подруги и чувствуя, как от волнения ее даже начинает трясти. — Пообещай.

— Хорошо, если ты мне назовешь причину.

— Потому что я не хочу, чтобы случилась еще какая-нибудь беда.

— Ты хочешь все так и оставить? Чтобы ему это все сошло с рук?

— Я хочу, чтобы сгоряча никто не наделал глупости. Ты представляешь, что может быть, скажи все Денису и Саше? Да они убьют их, понимаешь? Я... я просто до безумия боюсь последствий, — ответила Ксюха, решив не упоминать об угрозах..."...если кому-нибудь расскажешь, плохо будет и тебе и тем, кто обо всем узнает... а если промолчишь, я могу о тебе и забыть...детка..."

— А за себя не боишься?

— Не знаю... наверное, и вообще, я сама виновата.

Анфиска громко фыркнула:

— Ну ты даешь, красавица. Ты еще себя винить будешь? Поговорим об этом, когда ты придешь в себя, а то сейчас ты "в себе" явно отсутствуешь. Так, все, я пойду нам чай заварю, какой-нибудь очень вкусный, и поищу в этом доме что-нибудь съестное, а ты отдыхай, вон, телевизор погляди, это отвлекает, — сказала подруга, протягивая ей пульт.

— Спасибо тебе, — сказала Ксюха, снова цепляясь за ее руку и закусывая губу, чтобы не расплакаться от счастья, что рядом с ней есть такой светлый человечик. — Я очень рада, что ты пришла.

— Еще бы, — хмыкнула Анфиска, целуя ее в щеку. — Мои обязанности подруги не заканчиваются на совместной тряске попы посреди танцпола, звоне бокалов с шампанским, и прочих женских радостях. Я всегда буду рядом, когда надо, и особенно, когда не надо.

Ксюха улыбнулась:

— Я тебя обожаю.

— Взаимно, родная, и за это мы сейчас выпьем. Все, пошла ставить чайник, — ответила подруга, и подскочив с кровати, побежала на кухню.

Так они и провели весь день, валяясь в кровати, болтая о разных глупостях, и попивая чай с мятой. Вечером к ней прибежал Сэм, растревоженный ужасными новостями. Остальным же друзьям сказали, что она приболела, ведь было совсем не обязательно всем знать основные подробности.

Но в отличие от Саши с Денисом, Сэм решил не ждать, когда ей станет лучше, и напасть с расспросами почти с порога: "Кто? Как? Где?". И чуть не схлопотал от Анфиски, которая старалась сберечь последний покой своей подруги, устроив с Сэмом подушечные бои.

В эту ночь с ней осталась Анфиска. Брат лишь позвонил, спросив "как дела" и "надо ли что-нибудь". Родителям было решено вообще ничего не говорить и позволить им спокойно наслаждаться жизнью за границей, в Германии, где они сейчас отдыхали. Звонил и Саша. От одного взгляда на дисплей с его мигающим именем, у Ксюхи участился пульс. Она ждала этого звонка целый день, сама не понимая, почему для нее он был так необходим и важен. И разговаривая с ним по телефону, она прекрасно понимала, что скучает, до смешного понимала. Но при этом никак и ничем не дала ему это понять. Она все еще злилась, злилась на его отсутствие, на него самого, просто потому, что он не может догадаться о ее желаниях. Неужели ему все всегда надо говорить? Обо всем просить самой? Может, он хоть раз о чем-то догадается, просто возьмет и приедет к ней, или, уж хотя бы, спросит об этом. Но к ее досаде, Саша оставался собой. Он сдержанно поговорил с ней, расспросив о самочувствии, дал пару своих заботливых советов, и пожелал ей спокойной ночи... вот так просто! Будто не догадываясь, что ей было бы куда спокойнее, если бы он был рядом.

— Идиот! — крикнула она со злости на трубку, когда попрощалась с Сашей и отключила вызов.

— Ну и что опять? — недоуменно спросила Анфиска, которая сидела рядом с ней на кровати уже в ночной рубашке и готовая ко сну.

— Ничего. Просто этот... узколобый мужчина отказывается проявлять инициативу. Это что, так сложно? Он ведь неравнодушен ко мне!

— Он у тебя какой-то неправильный мужчина, насколько я поняла. Уж если так долго тебе сопротивлялся... чему ты сейчас удивляешься? Такого надо брать нахрапом.

— Я и так без его согласия залезла к нему в постель. Мне надоело все самой делать.

— Тогда не спеши. Обольщай медленно, но уверенно. Как ты умеешь.

— А что я дальше с ним буду делать?

Анфиска перевела не нее удивленный взгляд:

— Дорогая, да ты сама не знаешь, чего хочешь, а что от мужика требуешь?

Ксения промолчала, понимая, что в словах подруги был смысл — Анфиска была права.

Следующий день оказался уже лучше предыдущего. Она поправлялась, но все еще не решалась куда-то выходить. Она не поехала даже в студию, полностью положившись на Лиду, которая была до ужаса шокирована причиной Ксюхиных "капризов" и отсутствия. И если бы не Лида, то ни на какую выставку она бы не попала. В результате, Ксюхе нужно было только появиться с утра в Центральном Доме Художников, все проконтролировать и проверить, и встречать посетителей. И казалось бы, ничего сложного, но ей совсем не хотелось куда-то выходить, даже на выставку своих работ, и особенно в люди, которым придется улыбаться, и постоянно оглядываться за спину в надежде не увидеть там ненавистное лицо.

Как ни противно было ей осознавать, а она боялась куда-то выходить, и с каждым воспоминанием все сильнее. Но если она не пойдет, то по отношению к Лиде это будет совсем не красиво. Она так много для нее сделала, что ей осталась самая малость, а она и это не в состоянии выполнить. Но ожидаемые мысли привели ее к одному заманчивому решению...

— Привет, — сказала она в трубку, когда на том конце услышала приятный мужской голос. — Как дела?

— Хорошо, — ответил Саша.

— Саш, ты завтра свободен?

— Возможно, завтра субботу, а что такое?

— У меня к тебе есть одна очень важная просьба, — постепенно начала она.

— Какая?

— У меня завтра выставка в Центральном Доме Художников, и я бы хотела, чтобы ты сходил со мной.

— А Денис?

— Что "Денис"?

— Он не может с тобой сходить?

— Ты дурак? — сорвалась Ксения на этого тугодума. — Я ТЕБЯ прошу. Саш, мне страшно, я себя отвратительно чувствую, и я прошу тебя о такой простой вещи? Тебе так сложно просто согласиться?

На том конце повисла короткая пауза, за время которой Ксения успела известить, и уже открыла рот, чтобы наорать на этого невыносимого мужчину, когда он произнес:

— Во сколько за тобой заехать?

o6B?_