0| «Если увидишь чёрную бабочку - знай, кто-то скоро умрёт»

━━━━━━･❪ ☪ ❫･━━━━━━Смерть всегда становится началом чего-то нового────────⊹⊱✫⊰⊹────────

Последнее, что она увидела перед смертью, была чёрная бабочка. Та неподвижно сидела почти у лица девушки, будто замерла во времени. Её бархатные крылья подрагивали в зимнем, ночном и безумно холодном воздухе. Эти большие крылья поглощали тусклый свет фонаря пустого переулка. На губах девушки застыла улыбка.

Тьма накрыла её мягко, по-матерински нежно, заглушая боль. Девушка не цеплялась за жизнь, не хотела вести бессмысленное существование дальше. Жизнь стала её тяжёлыми, беспощадными, холодными, как эта ночь, оковами. Настала пора платить за каждую из ошибок. Мир грубо отверг её, а она так и не смогла принять его жестокость.

Вместо всего, как было принято верить, жизненного пути, всплыл в памяти один момент. Спрятанный из-за боли, связанной с травмирующим событием. На секунду показалось — запахло бабушкиной выпечкой. Это воспоминание несло в себе тепло, яркое дневное солнце в кронах деревьев, даже если обсуждали сложные и пугающие темы.

На скамейке у дома сидела бабушка. Седые волосы собраны в жёсткий хвост, худая, с опущенными плечами. Тёмные глаза смотрели в самую душу.

По непонятной всем причине бабушке очень нравились истории, мифы, легенды о загробном мире, паранормальном, необычном. Её тянуло к этому. Старушку не раз находили в очках, поздней ночью, под тусклый свет лампочки, сидевшую с книгой в руках. Этот образ так и остался связан у Эвелин с ней.

— Если увидишь чёрную бабочку — знай, кто-то скоро умрёт, — голос пожилой женщины был непреклонным, она в этом не сомневалась. В отражении её очков отразился луч, когда старушка посмотрела на внучку. — Это, Эвелин, значит, что смерть ждёт, когда душа покинет тело. Пришло время.

— Бабуль, а почему бабочка? Можно её потрогать?

— Не стоит, — покачала старушка головой. — Не открывай свою судьбу мёртвому.

— Ну ладно. Но… Вороны страшнее. Они противно каркают и пугают. Живут в странных местах.

Девочка вспомнила ворона, что сидел на могильной плите дедушки, когда они пришли навестить его. Бабушка посмотрела через стёкла, сощурившись.

— Смерть не обязана быть страшной, моя ты любознательная. Ворон, вороны — предвестники. Бабочка значит изменения. Ворон — знак смерти, голода или войны. В народе говорят, что у кого над головой прокричал ворон, не миновать скорой гибели, — старушка прокашлялась, прежде чем продолжить. — Если в дом влетела птица, то это тоже считается не к добру.

— Всё это плохо. Так говорит мама.

— Эвелин, смерть — не плохое и не хорошее существо. Она нейтральная, серая. Её работа — забирать души, и она их забирает. Смерть не нужно бояться, нельзя звать, не нужно ждать. Все мы когда-нибудь попадём на ту сторону. Живи сегодняшним днём, горюй, радуйся, стремись, падай и поднимайся. Дорогая моя, просто живи, — женщина погладила девочку по светло-русым волосам, ласково глядя на неё. — Твоя мама накричит на меня за такие рассказы, — посмеялась она, закашляла. — Пойдём в дом. Пора обедать.

Улица была почти пустой. Некоторые нежилые дома закопали. Когда-то жилая деревня почти исчезла, сравнявшись с землёй. Они приезжали из города на каждые выходные к пожилой женщине. Ехать с ними она наотрез отказывалась. На крыльце каменного дома сидела недавно ими упомянутая чёрная бабочка. Девочка была шокирована, замерла, рассматривая её.

— Бабушка, ты о такой рассказывала? — указала девочка на прекрасное создание, что медленно двигало крылышками, будто отсчитывало время. Застыла в ожидании. Она не понимала, что значила смерть в полной мере.

На долю секунды лицо старушки стало тоскливым. После снова приобрело обычный вид. Она улыбнулась внучке.

— Да, о такой. Красивая, правда? — тяжёлый вздох.

На следующее утро произошло то, к чему старушка была готова. Пожилая женщина лежала в своей постели с умиротворённо лёгкой улыбкой, глаза были закрыты. Можно было подумать, ей снится приятный сон. Но этот сон будет длиться целую вечность. Больше она никогда не сможет рассказать новые удивительные истории.

В тот раз Эвелин впервые увидела смерть в её безжалостной форме. Тогда же и поняла, что быть к тому живым, любящим — быть невозможно. Это больно. Ранит душу.

Годы спустя Эва стала другой. Перестала верить в сказки, выросла. Забыла о той, кто говорил ей ранящую правду. Но она не была её бабушкой. Эвелин перестала верить во что бы то ни было. Даже в себя. Тот день горя стал началом падения во тьму. Эвелин забыла всё прошлое и существовала безвольно в настоящем, не видя будущего.

Тёмная зимняя ночь. Колючий мороз, пробирающий до костей. Гололёд на дорогах. Хрустящий снег под ногами. Затянутое тёмными облаками небо. Обычная и ничем не примечательная ночь. Отходя от подъезда, Эвелин сильнее затянула шарф. Ветер гулко отражался от стен переулка, где даже тени замирали в нетерпении.

Друг снова устроил вечеринку. В очередной раз расстался с девушкой и позвал всех. Девушка идти не особо хотела. Оставаться одной не могла. Любой шум был лучше внутреннего, слишком громкого молчания. Любая боль была бы меньше той, что она накопила за годы жизни. Да и после тяжёлой рабочей недели было неплохо отдохнуть и сбросить напряжение.

— Эвелин.

Голос звучал совсем рядом. Девушка повернулась. Человек был быстр. Удар — резкий, грубый — в живот. Она замерла, не веря, что всё это происходит действительно с ней. Шок перекрыл на короткий миг боль. Лицо в капюшоне — искажённое чистой яростью. Глаза — пустые и безумные. Рука же — уверенная и не дрожала. Он был готов.

— Сдохни! — прошипел на эмоциях незнакомец.

Ещё удар. Затем ещё один. И ещё. Он не останавливался, нанося ножевые ранения. Отбросил девушку — и убежал.

Она рухнула на белоснежный снег, что тут же окрашивался алым. Снег обжёг кожу ледяным поцелуем, будто то был поцелуй смерти.

Она слышала свои хрипы. Рот наполнился вкусом железа. Чувствовала жгучую и разрывающую на части боль. Как горячую кровь, пропитывающую одежду. Перед стекленеющими глазами Эвелин села чёрная бабочка. Та самая, что уже прилетала за бабушкой. Существо смотрело. Молчало. Не шевелилось. Эвелин в туманящемся разуме поняла: пути назад нет.

Страха не было. Одно горькое понимание. Ещё в детстве бабушка пыталась её предупредить. Знаки были, но девушка их игнорировала.

«— Если бы…»

Было много этих «если бы». Если бы не её беспечность, возможно, всё было бы иначе. Если бы она смогла не забыть, сейчас бы она была в порядке. Если бы не… Но было «здесь и сейчас». Холодный снег с безразличной смертью рядом. Все эти «если бы» не спасут. Они лишь грызут изнутри, когда уже поздно думать.

Тьма поглотила её, густая и беззвучная. Смерть обняла её, успокаивая. Чёрная бабочка — проводником — сопроводит её потерянную душу и была единственным маяком, как чёрное солнце, в неизвестном пространстве.