Глава 18

Дилара Блейк.

— После нескольких свиданий Тор предложил начать отношения. Этот момент для меня был одновременно и долгожданным, и пугающим. В тот день я провела массу часов, не находя покоя в мыслях. Стоит ли это того? Что, если Тор поступит со мной так же, как с многими девушками из нашего университета? Вдруг ему от меня нужен только секс? Вдруг это всё было лишь частью его игры, способом потешить собственное эго? Тревога в моей груди разрасталась, поглощая все рациональные доводы. Но сердце — оно было непоколебимо. В итоге я решилась. Несмотря на все сомнения, страхи и предостережения, я дала согласие.— Тогда мы долго целовались, — вспоминаю, и на губах снова появляется лёгкая, смущённая улыбка. Это чувство доверия и предвкушения, которое тогда окутывало нас, было столь живым и искренним.

Элиана, слушая, буквально светилась — в её глазах читалась радость за меня, воздушная и искренняя.

— Мы гуляли до рассвета , — продолжила я. — В тот момент он поделился со мной своей страстью к адреналину и признался, что недавно купил мотоцикл втайне от родителей. Они знали о его увлечении и сильно за него переживали.

Вспоминая родителей Тора, я грустно улыбнулась. Они были замечательными людьми, всегда относились ко мне с теплом и заботой, и я была им безмерно благодарна.

— Сначала я очень боялась и долго отказывала Тору, ведь у меня не было опыта катания на мотоциклах, — рассказала я.

— И как это было? Наверняка, весело? — спросила Элиана, в её глазах зажегся мечтательный блеск. — Это ведь моя детская мечта — покататься на мотоцикле!

— Это было потрясающе! — воскликнула я, моя улыбка стала ещё шире. — Да, в начале я действительно испугалась — скорость была сумасшедшей, но это такой адреналин! Ты словно забываешь обо всём вокруг! Ты обязательно должна попробовать прокатиться на нём когда-нибудь, — добавила я, глядя на неё с неподдельным восторгом.

Элиана мечтательно вздохнула, её губы растянулись в нежной улыбке.

— Наши отношения лишь крепли: с каждым днём мы раскрывали друг другу всё больше, признавались в любви и проводили почти всё время вместе. В университете все знали о нас — слухи плодились быстро, и далеко не все взгляды были доброжелательны. Девочки смотрели на меня косо, обсуждали, перекрикивали друг друга сплетнями. Но я научилась не обращать внимание — ведь рядом был Тор, и его поддержка была надежным якорем.

Элиана кивнула.

— А как родители Тора узнали о ваших отношениях? — спросила она осторожно.

— Тор был первым, кто рассказал им. Они очень просили меня зайти в гости, — мой голос дрогнул, когда я погружалась в те воспоминания. — Я не могла отказаться.

— В тот вечер я тряслась так, будто была на пороге большого испытания. А Тор — с улыбкой и лёгкой насмешкой — шутил надо мной, пытаясь снять напряжение. Мгновения с ними были удивительно уютными — они приняли меня, словно родную. Атмосфера была наполнена теплом и пониманием. Время пролетело незаметно, а заканчивая тот вечер, родные Тора едва не упрашивали меня остаться на ночь. Однако я настояла на том, чтобы поехать домой.

Тор сопровождал меня до двери, и там, под мягким фонарным светом, закончился наш особенный вечер.

— Они были искренними людьми, — с грустью сказала Элиана, взглянув вдаль.

Я молча кивнула, чувствуя в груди лёгкую боль и одновременно благодарность за то добро, что было мне подарено.

— Наша пятимесячная годовщина отношений встретила меня в том же парке, где впервые звучал наш поцелуй. Тор предложил снова сесть на ту скамейку — именно там, среди вечернего шёпа деревьев и далёких огней города, он достал аккуратно упакованную коробочку.— Он протянул мне сердечный кулон, — я сглотнула, когда голос срывался от нахлынувших чувств. — Это было сердце, которое можно было раскрыть. Внутри — наша фотография. На ней запечатлено то самое мгновение, когда всё началось.

Этот кулон стал для меня чем-то гораздо большим, чем просто украшением — символом надежды и веры. После того дня я не снимала его, носила всегда на шее. Часто открывала, рассматривая нас на той фотографии — вспомогая чувства, согревающие душу.

— А где кулон сейчас? — перебила меня Элиана, глаза её блестели от искреннего интереса. — Очень хочу посмотреть.

— Я... он... у меня нету этого кулона, — произнесла я, и эти слова сорвались с моих губ с такой неприкрытой злостью и обидой, что Элиана мгновенно нахмурилась. Её глаза, до этого полные мечтательного интереса, теперь вопросительно уставились на меня, пытаясь разгадать причину такой резкой смены настроения.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Мне было трудно говорить об этом.

— Не сейчас, — сказала я, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё клокотало. — Я расскажу всё, но по порядку.

Элиана кивнула, её взгляд стал понимающим.

— Продолжай, — тихо сказала она, жестом приглашая меня раскрыть свои воспоминания.

Я долго молчала, прежде чем начать говорить снова, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки того кошмара. В горле стоял ком, предвещая неизбежный приступ боли.

— Наше счастье с Тором, — я начала, мой голос дрогнул, — длилось недолго. Всего лишь на следующий день после нашей пятимесячной годовщины пришла страшная новость... Родители Тора... они умерли во время катастрофы, когда ехали за город по делам.

Мой голос совсем сорвался, а на глазах, несмотря на все усилия сдержаться, выступили слёзы. Элиана от шока прикрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса и сочувствия. Вся её жизнерадостность испарилась, уступив место глубокой печали.

— Это был ужасный период, — продолжила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Дни проходили как в тумане. Похороны... Тягучая пустота внутри. И состояние Тора, за которое я волновалась больше всего на свете. Наши отношения оказались на грани срыва, мы ссорились на каждом шагу. Я просила Тора не пить так много, умоляла его остановиться. Я понимала, что ему плохо, что ему нужна моя поддержка, но проходили дни, недели, а пить он так и не бросал. Он погружался в эту бездну, таща за собой и меня.

1 год 3 месяца назад.

На улице моросил дождь, его монотонный шум заглушал всё остальное, словно пытаясь смыть боль и горечь, пропитавшие воздух. В эти серые, нескончаемые дни шум дождя был единственным, что хоть как-то успокаивало мои измученные нервы. Три дня назад прошли похороны тёти Изабель и дяди Реджинальда – родителей Тора. Эта новость об их гибели в автокатастрофе, о которой мы узнали от звонка их старого семейного друга, была подобна ледяному душу. Помню, как Тор схватил телефон, его лицо мгновенно стало пепельным. Он слушал, как ему описывали детали аварии, и с каждым словом его глаза наполнялись животным ужасом. Мой собственный мир рухнул в тот момент, когда он, бросив трубку, рухнул на колени, издав лишь глухой, разрывающий душу стон. Этот стон был наполнен такой агонией, такой безграничной болью, которую я никогда не слышала и, надеюсь, никогда больше не услышу. Он не плакал, просто сидел, оглушенный, будто удар молнии лишил его не только родителей, но и способности чувствовать.

Все эти дни я старалась быть рядом с Тором, не отходить от него ни на шаг. Но эта печальная новость сломала его, превратила в тень того человека, которого я знала и любила. Он словно заперся в своём горе, отгородившись от всего мира, и я чувствовала, как с каждым днём он всё больше отдаляется.

Сейчас я смотрела на него со слезами на глазах, ощущая каждой клеточкой, как ему больно, как плохо. Гостиная, когда-то полная света и смеха, теперь представляла собой картину полного хаоса: разбитые стекла на полу мерцали зловещими осколками, перевернутый стол валялся на боку, а пустые бутылки виски были разбросаны повсюду, как доказательство его медленного саморазрушения. Тор сидел прямо на полу, прислонившись спиной к дивану, его взгляд был пустым и отсутствующим, когда он подносил к губам очередную бутылку. Каждый глоток был для него ещё одним шагом в бездну, и я не могла этого вынести.

Я устала наблюдать за этой мучительной картиной, за этим самоуничтожением. Встав, я медленно подошла к нему и опустилась рядом.

— Тор... — прошептала я, но он даже не вздрогнул. Его глаза были устремлены в пустоту, а рука привычно поднесла бутылку к губам.

— Я понимаю твою боль, — продолжила я, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть его. — Я знаю, что горе съедает тебя изнутри, что тебе невыносимо. Но сегодня ты выпил достаточно. Не стоит больше пить.

Я осторожно протянула руку, пытаясь отобрать у него бутылку, но он лишь грубо оттолкнул меня. Его взгляд, когда он посмотрел на меня, был полон злобы, но сквозь эту злобу я видела лишь безграничную боль.

— Оставь меня одного, — произнес он, и в его тоне прозвучала вся его агония.

— Нет! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Не тогда, когда ты медленно убиваешь себя этой дрянью!

В порыве отчаяния я быстро схватила бутылку из его рук и с силой кинула её в стену. Стекло разлетелось на мелкие осколки, звук разнёсся по комнате, отдаваясь эхом. Да, это действие было импульсивным, бездумным, но я не знала, куда себя деть от безвыходности. Я не могла допустить, чтобы мой любимый человек убивал себя алкоголем.

В следующую секунду Тор вскочил следом за мной, его глаза горели яростью, но за ней скрывалась глубокая боль.

— Что ты, чёрт возьми, творишь?! — закричал он.

Только сейчас я заметила огромные тёмные синяки под его глазами, которые лишь добавили мне ещё больше переживаний. Его лицо было бледным, изможденным, словно он не спал несколько дней.

— Я не хочу, чтобы ты угробил себя! — закричала я, чувствуя, как слёзы уже текли по моим щекам, смешиваясь с болью. — Я не хочу, чтобы ты закрывался от меня, не хочу, чтобы ты отталкивал меня! Я хочу быть рядом в этот трудный для тебя период! Хочу, чтобы мы вместе справились с этим горем!

Тор тяжело дышал, его грудь вздымалась от эмоций. В его глазах читалась смесь отчаяния и усталости.

— Ты не понимаешь, — сказал он, его голос был глухим и надломленным, — каково это — терять людей, которых любишь. Ты говоришь о том, чтобы быть рядом, но ты не знаешь, что это значит. Я не хочу, чтобы ты была частью этого. Я не хочу, чтобы ты видела, каким я стал. Я не могу позволить тебе видеть, как я разрушаюсь. Лучше уйди, пока ещё можешь, потому что я не знаю, сколько времени мне осталось до полного падения.

Больно. Как же больно было слышать это. Больно за него, за нас, за то, во что превращались наши отношения.

— Я... я не уйду, — ответила я, мой голос дрожал, но в нём была непоколебимая решимость. — Если падать, то вместе.

Тор сжал челюсть, его взгляд стал жёстким, как сталь. Он отвернулся от меня.

— Значит, уйду я, — сказал он, и, не глядя на меня, направился к выходу.

Я побежала за ним. На улице шёл сильный дождь, ветер хлестал в лицо. Он быстро обулся, даже не зашнуровав ботинки, и пошёл к гаражу. Я выбежала за ним босиком, по лужам, чувствуя холод мокрого асфальта под ногами. Я должна была остановить его. Когда я выскочила на улицу, то промокла уже с ног до головы. Я побежала к гаражу и увидела, как Тор уже садится на мотоцикл.

Моё сердце испуганно ёкнуло, отдаваясь глухим ударом в ушах. Нет, это немыслимо. Он не мог, просто не имел права, в такую погоду, пьяным, уехать на мотоцикле.

— Тор, стой! — закричала я, мой голос сорвался, потонул в шуме дождя, но я верила, что он услышит.

Но он словно не слышал. Его фигура была сосредоточена, движения механическими. Он засунул ключ в замок зажигания, и звук поворота щелкнул в оглушительной тишине, нарушаемой лишь дождем.

— Пожалуйста, Тор, прошу, послушай меня! Зайди обратно в дом! — молила я, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождевыми каплями, стекающими по моему лицу, превращаясь в один горький поток. Отчаяние пронзило меня до самых костей.

В ту же секунду раздался оглушительный рёв мотора. Мотоцикл сорвался с места, оставляя за собой шлейф дыма и брызги воды. Моё сердце билось в конвульсиях, словно пыталось вырваться из груди, было так больно, так невыносимо, что я побежала за ним, отчаянно, понимая, что никогда не смогу догнать. Остановившись посреди мокрого асфальта, я смотрела, как его фигура на мотоцикле тает в серой пелене дождя, становясь всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла.

Я сжимала кулаки до побеления костяшек, ногти впивались в ладони, но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разъедала меня изнутри. Я стояла под ледяным дождём, промокшая насквозь, чувствуя, как каждая клеточка моего тела ломит от холода и отчаяния. В конце концов, я, словно обессиленная марионетка, развернулась и побрела обратно в дом, убеждая себя, что он вернётся. Что я должна просто ждать.

                                ***

Часы тянулись бесконечно, каждый тик настенных часов отдавался глухим ударом по нервам. Я нервно ходила по гостиной, оставляя мокрые следы на полу. Слёзы текли безостановочно, застилая глаза, и я не могла успокоиться, чувствуя, как нервы сдают. В попытке хоть как-то отвлечься, хоть немного восстановить подобие порядка в своём внутреннем хаосе, я начала приводить в порядок гостиную. Собирала осколки стекла, расставляла перевёрнутую мебель, выносила пустые бутылки виски, каждая из которых была молчаливым свидетелем нашего распада. Я привела в порядок себя, переоделась в сухую одежду, но Тора всё ещё не было. На часах уже было семь утра. Я позвонила ему 186 раз, каждый звонок был пропитан мольбой, страхом, надеждой, но ни один из них не был принят.

От безвыходности я рухнула на пол, обхватив колени руками, и начала рыдать, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Казалось, будто всё вокруг пошло против меня, будто мир обернулся мрачной ловушкой. Я не знала, где находится мой любимый, всё ли с ним в порядке. А может быть, он... Нет! Я резко оборвала эту мысль. Это я себя накручиваю, с Тором всё в порядке! Он сильный. Он справится. Но я не могла просто сидеть сложа руки, нужно было действовать, нужно было найти Тора, хоть как-то! Первое, что пришло мне в голову – это мой единственный настоящий друг, Дэми. Он всегда поможет, он найдёт выход, несмотря на их сложные отношения с Тором.

Дэми сразу взял трубку, и первое, что он спросил, заставило мое сердце сжаться: «Ты в порядке?» От этого простого вопроса хотелось плакать ещё больше, потому что, чёрт возьми, я не была в порядке.

— Дэми, прошу, найди Тора, — запинаясь и задыхаясь от собственных слёз, еле проговорила я. — Он... он уехал на мотоцикле ещё несколько часов назад, он не отвечает на звонки, он пьяный... с ним может что-то случиться!

На другом конце провода раздался резкий, полный злости крик:

— Чёрт, я убью этого подонка! — но затем его голос смягчился. — Я всё решу, Дилара, успокойся. Он наверняка в порядке, ничего с ним не случится. Я дам тебе знать.

— Пожалуйста, найди его целым и невредимым, — прошептала я, прежде чем он отключился. Это было не просто просьба, это была мольба, крик души.

                                  ***

Несколько часов спустя я бежала по больничным коридорам, сливающимся в единый размытый тоннель. Сердце колотилось так быстро, как, наверное, никогда в жизни. Воздух был пропитан запахом антисептиков и страха. Я металась в поисках нужной палаты, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом, словно ноги налились свинцом. Увидев нужную табличку, я быстро распахнула дверь и шагнула внутрь, но тут же остановилась, пораженная увиденной картиной.

На больничной койке лежал Тор. Он был без сознания. Его лицо было бледным, почти прозрачным, с ярко выраженными тёмными кругами под глазами, которые делали его ещё более измождённым. Нижняя губа была рассечена, а по лицу и рукам виднелись синяки разной степени тяжести, словно на его теле отпечатались все недавние удары судьбы. Небольшая повязка на виске указывала на более серьёзную травму, но его тело, покрытое лёгкой больничной простынёй, казалось таким неподвижным, таким хрупким.

Рядом с койкой стояли Джейк и Дэми, оба нахмуренные, их лица были озабочены и усталы. Между ними стояла медсестра, держа в руках какие-то бумаги. Все трое синхронно устремили свои взгляды на меня, но я не видела никого, кроме Тора. Я бросилась к койке, словно он был единственным ориентиром в этом разрушенном мире. На глаза сразу же хлынули слёзы при виде его безжизненного тела. Мне казалось, что я вот-вот упаду, словно мой организм не выдерживал столько переживаний, и мои нервы окончательно сдали.

— Тор? Любимый, очнись, — прошептала я дрожащим голосом, осторожно положив холодную руку на его щеку.

— Что с ним случилось?! — закричала я в панике, требуя объяснений.

Дэми прикрыл глаза, словно не в силах смотреть на мою боль, а медсестра, сохраняя спокойствие, ответила:

— Девушка, успокойтесь. С вашим молодым человеком всё в порядке. Я поставила ему капельницу, так как у него наблюдается истощение. У него есть небольшие травмы, но ничего серьёзного.

Я громко выдохнула, чувствуя, как из меня выходит всё напряжение последних часов. Отвернувшись, я начала снова тихо плакать, теперь уже не от страха, а от облегчения. Неожиданно меня приобняли за плечо, и я успокоилась, увидев рядом Дэми.

— Пойдём выйдем в коридор, — прошептал он, и я лишь кивнула. На разговоры совсем не было сил, только желание спрятаться от всего мира.

Мы вышли в коридор и сели на стулья, я молча опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы. Как же я устала за все эти дни.

— Мы с Джейком нашли его на гоночной площадке, — нарушил тишину Дэми, его голос был глухим. Я не стала спрашивать, как они вместе оказались с Джейком – это было неважно сейчас. — Он дрался с какими-то мужиками, мы еле смогли оттащить его. Я даже врезал ему, чтобы он пришел в себя, — он попытался усмехнуться, но это прозвучало горько.

Я косо посмотрела на него, и Дэми тут же стал серьёзным, осознав неуместность своей шутки.

— В общем, зная тебя, мы его сразу повезли в больницу, хотя, по-хорошему, и не стоило, — сказал Дэми, его тон был смешанным: лёгкое недовольство Тором и забота обо мне.

Я положила свою руку на его плечо и благодарно сжала его. Его преданность и поддержка были бесценны.

— Спасибо тебе. Ты не должен был его искать, но ты сделал это ради меня. Ты — мой спаситель, — я попыталась улыбнуться, но была уверена, что получилось не очень убедительно.

Дэми кивнул с доброй улыбкой, он понимал меня без слов.

                                 ***

— После того инцидента в больнице я не отходила от Тора. Я словно прилипла к нему, боясь упустить его из виду, потерять навсегда. Я ночевала с ним в его доме, в тишине пропитанной горечью, стараясь быть его тенью, его опорой. Со временем он перестал меня отталкивать. Его ярость утихла, сменившись ледяным равнодушием. Он изменился до неузнаваемости: стал более холодным, его лицо потеряло всякое выражение, а глаза, когда-то полные жизни и озорства, теперь смотрели в пустоту, словно он видел не меня, а лишь призраков своего прошлого. Он стал безэмоциональным, словно внутри него что-то сломалось безвозвратно. Но, несмотря на это, я всё так же любила его. Любила с отчаянием и нежностью, продолжая поддерживать, верить, что однажды он вернётся. Смерть родителей убила в нём что-то живое, разорвала нить, связывающую его с миром. Изредка, очень редко, он благодарил меня за то, что я рядом, и шептал, что любит. Эти слова, редкие и вымученные, были для меня спасательным кругом в океане его холодного отчуждения.

— Господи, мне очень жаль, что в то время мы не были знакомы, — Элиана крепко сжала мою руку в знак поддержки, её голос был полон искреннего сострадания. — Мне так жаль, что ты такое пережила...

Я лишь улыбнулась ей, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Всё хорошо, это уже в прошлом, — ответила я, хотя знала, что некоторые раны не заживают никогда.

Я сделала глубокую паузу, закрыв глаза, и постаралась собрать все свои силы, чтобы перейти к следующей части рассказа. Открыв их, я поняла, что пришло время говорить о том самом моменте, который изменил всё. Моменте, после которого наш мир рухнул окончательно.

— Тот день, когда наши отношения оборвались, не предвещал ничего необычного. Утро было серым и туманным, но ничего не указывало на грядущую катастрофу. Однако в моей душе с самого рассвета поселилась какая-то необъяснимая тревога. Это было не просто плохое предчувствие, а глубинное, тягучее беспокойство, которое не отпускало ни на минуту. Я не знала, что именно не давало мне покоя, но это ощущение было подобно ледяным пальцам, сжимающим сердце. Тор был с друзьями, и я осталась одна в его доме.Сидеть дома с такой тревожностью я просто не могла. Мне нужно было выйти, подышать свежим воздухом, хотя бы на мгновение отвлечься от гнетущих мыслей.

Я обулась и вышла на улицу. Мои шаги привели меня в наш любимый парк, то самое место, где мы так часто гуляли, где смеялись и целовались. Казалось, каждый куст, каждая скамейка хранили отпечатки наших счастливых мгновений. Я села на знакомую скамью, наблюдая, как дети беззаботно играют друг с другом, их звонкий смех эхом разносился по аллеям, создавая резкий контраст с бушующей внутри меня бурей. Их радость казалась такой далёкой, такой недостижимой. Я пыталась сосредоточиться на их игре, отвлечься, но тревога лишь нарастала, сжимая горло.

Внезапно мой телефон, лежавший в кармане, задрожал, а затем начал буквально взрываться от приходивших уведомлений. Вибрация была такой сильной, что я почувствовала её всем телом. Я напряглась и разблокировав телефон, я увидела, что все эти сообщения приходили из группы нашего университета. Группа, в которой состояли сотни студентов, буквально кипела, строчащиеся сообщения появлялись одно за другим, создавая неистовый поток информации. Мои пальцы дрожали, когда я нажала на иконку группы.

— Я зашла в группу, и увиденное повергло меня в шок, — мой голос дрожал, а глаза снова наполнились слезами, словно я переживала тот ужасный день заново. То, что я увидела, было не просто новостью, это был удар, который выбил из-под ног последнюю опору.

Тот кошмар я не забуду никогда. Каждая буква, каждое слово на экране прожигали мозг, оставляя на нём неизгладимые ожоги. Мир вокруг меня сузился до этого маленького экрана, и я чувствовала, как медленно, но верно, моё сердце разбивается на миллионы осколков.

——————————————————

Сердце болит за Дилару,она сильная духом) Скоро будут главы от лица Элианы,ждите ❤️