yoongi

– Что ты сделаешь, когда я уйду? – тихо шепчет парень тебе на ухо, прекрасно зная, что ты лишь притворяешься спящей. – Пойду за тобой. Буду искать долго, упорно. И в конце найду, чтобы снова быть с тобой, – ты слабо улыбаешься и пододвигаешься ближе к пареньку, который лишь кивает и вдыхает такой родной аромат полной грудью.

Он ушел. Он и правда ушел, а ты и правда начала искать его. Грустная любовь двух потерянных людей, чьи имена никогда не вспомнят... Но все ли так легко, как это кажется на самом деле?

Ваша разлука длилась совсем недолго. Всего лишь несколько месяцев до того злосчастного дня, когда ты обнаружила его письмо и приложенную фотографию, где Шуга стоит такой родной, домашний, любимый. На нем нет макияжа, его волосы до сих пор черные и такие мягкие, не испорченные краской. Это и есть последняя его фотография в таком виде, ведь все последующие года он мелькал на экранах, снимался в шоу и пел. Как он и мечтал, лежа с тобой в кровати, он пел.

– Была ли у вас первая любовь? Слышал, вы безответно влюблены в кого-то, – спрашивает ведущий, смотря на знаменитого Шугу, который удобно утроился на диване перед камерой. – Да, верно, – отвечает в своей привычной манере и смотрит в камеру. – есть та, которая обещала меня найти. Искать долго, упорно, чтобы в итоге быть вместе. – Она сдержала обещание? – мужчина проводит рукой по подбородку и с упорством выпытывает из айдола признание. – Да... Думаю, да. Она нашла меня, я чувствую.

Ты смеешься и качаешь головой, сидя в той же самой квартире. В том же самом городе, где вы и разошлись несколько лет назад. Все та же кровать, та же обстановка и даже несколько мужских вещей, которые используются сейчас как ночнушки. Ты смеешься и опускаешь глаза на фотографию, которую сжимаешь в своей руке. Сдерживаешь крики, выдавливая из себя лишь всхлипы. Хочется бросить все и уехать, но последний год университета не позволяет этого сделать.

– Я думаю, она нашла меня. Она сейчас смотрит на экран старого телевизора в квартире, где мы жили, и плачет... Т/И, улыбнись. Улыбка тебе больше идет, – его голос с упреком действует лучше успокоительных. – Подожди еще месяц... И я приеду к тебе, – шепчешь ты и падаешь на кровать.

Обессиленная, разбитая, с теплящейся надеждой в груди. Ты придешь к нему, отругаешь как следует и устроишь самый настоящий погром в его квартире, сказав: «ты заслужил...»

Он заслужил. Шуга прекрасно знает, что ради вашего счастливого будущего он пожертвовал несколькими годами вашей жизни.

– Прости, милая, так надо. Теперь мы сможем жить так, как мечтали. Иметь то, о чем рассуждали и думали. Простишь?

Простишь ли ты его?...