Глава 34

Хёнджин

Коридоры больницы казались бесконечными. Белые стены давили, а запах антисептика въедались в кожу. Я сидел на жёсткой скамейке у операционной, пальцы стиснуты в замок так сильно, что костяшки побелели. В голове крутились лишь последние слова Юны.

«Александр»

За дверью гремели инструменты, врачи кричали что-то друг другу. Каждая минута тянулась, как вечность.

И вдруг - торопливые шаги.

- Хёнджин!

Я поднял голову. Ко мне бежала Арин. Лицо её было бледным, глаза в слезах, ладонь лежала на животе.

- Котёнок... - я вскочил, подхватывая её в объятия. - Тебе нельзя было сюда...

- Я не могла оставаться дома, после того как мне позвонил Минхо и всё рассказал, - всхлипнула она, вцепившись в меня. - Как ты мог скрыть от меня то, что происходит? Почему не сказал?!

- Я не хотел чтобы ты волновалась, котёнок, и сейчас нельзя.

- Господи, скажи, что это неправда...

Я закрыл глаза, уткнувшись носом в её волосы.

- Юна жива. Но вот Сонён и Ноа... - голос дрогнул, и я не смог договорить.

В этот момент из-за её спины появился Сэм. Его лицо было напряжённым, взгляд мрачным, шаги быстрые. Он остановился прямо передо мной, и мы столкнулись взглядами.

- Я сейчас очень хочу врезать тебе, за то, что не сообщил мне сразу, - сказал он глухо. - Уже что-то известно?

Я тяжело вздохнул.

- Да. Во-первых, Аарон жив. А вот во-вторых, Алек тоже.

Арин отстранилась от меня испугано смотря на меня.

- Что? Но я... я ведь убила его. Я видела как он умер?

- Я тоже так думал на счёт Аарона, но сейчас это не важно.

Когда Арин уткнулась мне в грудь и всхлипнула, я почувствовал, как внутри меня что-то сжимается в ледяной комок.

- Никто больше не тронет нашу семью, - я посмотрел на брата и тот кивнул, сжимая зубы.

В этот момент дверь операционной открылась, и вышла Ынджу снимая маску.

- Как она? - одновременно с Сэмом спросил я, шагнув вперёд.

Её лицо было усталым, но спокойным.

- Она выжила. Операция была тяжелее чем я думала но, - Ынджу прикрыла глаза. - Есть вероятность что она никогда не сможет иметь детей, но это пока мои догадки, когда она поправится станет всё известно. А пока... ей нужен покой. И охрана на всякий случай.

Я сжал кулаки.

- Значит так, - я обернулся к Сэму. - Я хочу чтобы ты поехал домой и забрал мои, Юны вещи, на остальное мне плевать. И перевези их в мою квартиру, - вытащив с кармана ключи я кинул их брату.

Потом посмотрел на Арин, и в голосе прорезалась сталь:

- А тебя я не отпущу ни на шаг.

Арин

Я сидела в коридоре, рядом с Хёнджином. Его рука крепко сжимала мою, будто это единственное, что удерживало его в реальности. Его голова была на моём плече, а лицом уткнулся мне в изгиб шеи. Я думала что страшнее его взгляда нет ничего, но ошибалась. Молчание. Молчание Хёнджина было самым страшным, что я когда либо видела и слышала.

Я боялась. Не только за Юну, а за него. Я боялась за Хёнджина. Потому что я не знала что творится у него внутри, но знала как ему было больно. Он только что потерял одну из сестёр и теперь он сломлен, в гневе. А потом Хёнджин рассказал мне о том, что Аарон потребовал меня, и что его мама до конца этого дня умрёт, если я не буду стоять перед ним.

- Арин, - его голос прозвучал неожиданно мягко. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом, когда он отстранился от меня. - Ты... как ты себя чувствуешь?

Я сглотнула, прижимая ладонь к животу.

- Я в порядке, - сказала слишком быстро, чтобы звучало убедительно. - Я испугалась, конечно. Но теперь ты рядом со мной - мне легче.

Хёнджин нахмурился, будто пытался прочитать между моими словами правду. Его пальцы сильнее сжали мои.

- Не лги мне, я вижу как дрожат твои руки, а глаза на мокром месте.

Я сглотнула. Он был прав. Я дрожала - от страха, от усталости, от того, что всё вокруг рушилось. Но я не подавала этому виду, потому что если он заметит это, то станет опять винить себя. Поэтому я прижалась к его плечу, глубоко вдохнула запах его парфюма, смешанный с горечью сигарет.

- Потому что мне страшно, Хёнджин, - я подняла взгляд, и с моих глаз потекли слёзы. - Я потеряла двух подруг, одна из которых была для меня как сестра. Но я держусь, ради тебя, ради нас. Ради ребёнка, потому что если я начну волноваться то может случиться что-то не хорошее.

Хёнджин развернулся ко мне полностью, одной рукой накрыл моё лицо, большим пальцем вытирая слёзы.

- Я никому не позволю прикоснуться к тебе. Никому. Слышишь? - его слова были как обет, Как приговор для всех врагов, что осмелились коснуться нашей жизни.

Я кивнула, цепляясь за его силу, как за спасение. Впервые за весь этот кошмар я позволила себе тихо прошептать:

- Я верю тебе, но вот что нам делать с Аароном? У него твоя мама, и до конца этого вечера я должна стоять перед ним.

- Он не получит тебя, только через мой труп.

                             ***

Когда нам позволили войти к Юне, Хёнджин не стал больше медлить и взяв меня за руку, потянул за собой в палату. Там, на белоснежной кровати, среди проводов и капельниц, лежала Юна. Она выглядела слабой, смертельно бледной, но её глаза были открыты и смотрели прямо на нас.

- Юна... - голос Хёнджина дрогнул, впервые за весь этот день. Он подошёл к ней, опустился рядышком и взял её за руку. - Сестрёнка...

Она с трудом улыбнулась, перевела взгляд на меня.

- Арин... ты тоже здесь...

- Конечно, - прошептала я, пряча слёзы.

Она попыталась глубоко вдохнуть, но дыхание сорвалось на кашель. Хёнджин наклонился ближе, тревожно посмотрел на Ынджу, которая лишь кивнула - всё в пределах нормы.

- Хён... - она обратилась к нему, голос был еле слышен. - Как Сонён и Ноа? Они в порядке?!

Мы замерли. В палате повисла тишина, будто даже аппараты перестали гудеть и пикать. Я почувствовала, как сердце оборвалось. Я взглянула на Хёнджина - он застыл, пальцы побелели на её руке. Его глаза стали стеклянными, как будто он на секунду выключился из этого мира.

Юна снова попыталась приподняться, но не смогла, от малейшего движения она застонала от боли.

- Скажи... что они в порядке. Пожалуйста?

Воздух в палате будто стал густым, невозможно тяжелым. Я закусила губу отводя глаза. Хёнджин отрыл рот, но слова будто застряли в горле. Тогда я осторожно подошла и села рядом с Юной, положила руку на её.

- Юна... сейчас главное - ты. Ты жива, ты с нами, - мой голос дрогнул, но я продолжала. - Остальное... мы обсудим, когда ты окрепнешь.

Она вглядывалась в меня, как будто понимала больше, чем мы хотели сказать. Её губы задрожали.

- Они... мертвы? Сонён мертва... да?

И в этот миг я увидела, как по щеке Хёнджина скатилась единственная слеза. От сильного мужчины не осталось и следа.