49 глава

— Ты мне зуб сломал, — сидя на асфальте с широко расставленными ногами сплевываю между ними кровь.

— А надо ноги, — рычит на адреналине Тэхен.

Нормально он меня уделал. Рожа уже отекает, ребра ноют, в животе все горит, и голова раскалывается как с похмелья. Губа разбита, нос тоже. Кровь противными липкими струйками стекает по подбородку, губам, наполняет рот. От сладковатого металлического привкуса хочется блевать. Грязный весь, помятый. Раздраженно отряхиваю штаны на коленях.

Мне интересно, он понял, что я позволил ему это сделать с собой? Отмахивался, конечно, но не так чтобы с большим энтузиазмом. Знал, чем закончится эта встреча. Я несколько месяцев к ней морально готовился.

Моя жизнь вообще кардинально изменилась с той ночи с Дженни. Ночи, которой не было…

Смотрю, как Тэхен мечется, сжимая — разжимая кулаки. Сейчас еще всадит… Разворачивается, хватает меня за грудки и дергает так, что я бьюсь головой об стену. Со стоном закатываю глаза, он заносит кулак и видя, что мне хреново, останавливает его в паре сантиметров от моего лица. В его глазах агония. Я таким брата никогда не видел. Там настоящий ад. Смесь боли, страха, обиды.

— Как ты узнал, что мы прилетаем? Что будем в этой больнице? — хрипит он, снова делая несколько шагов назад.

— Я никогда не терял тебя из виду, Тэхен. Это ты меня искал, а я знал, где ты. По какому адресу живешь, где работаешь. Должен же я был убедиться, что тебе хреново и мой план сработал, — усмехаюсь, но мне самому больно.

Адски больно. О том, что я перегнул, понял сразу, как проснулся в кровати с перепуганной девушкой. Но отступать — это не про меня. И я добивал, ненавидя себя за это, и Дженни, за то, что так поступил со мной.

— Следил? — он останавливается и удивленно приподнимает бровь.

— Не то, чтобы… — пожимаю плечами. — Твой человек почти нашел меня, а я не хотел этого. Пришлось самому на него выйти. В отличие от тебя, мои финансы на тот момент были не ограничены, и я купил его. За очень приличную сумму, он сдал тебя и поставлял мне информацию, не давая тебе ничего в обратку. Манобан, кстати, тоже тебя нашел, но его интересы сильно расходятся с итальянцами. Ему туда дорога закрыта.

— Он знает, что мы здесь?

— Не думаю. Его власти за жопу взяли. Говорят, в последней поставке препаратов нашли наркоту. Не поделился, скорее всего, — пожимаю плечами. — Не до тебя ему сейчас. — закрываю глаза, пережидая очередной приступ головокружения, — у меня с твоей девушкой ничего не было. Расслабься.

Он останавливается и перестает дышать. Ад в его взгляде снова закручивается в темную воронку. Жмурюсь, готовый принять очередную порцию ударов. Их не следует. Он подходит близко, присаживается передо мной на корточки.

— Нахуя ты это сделал, идиот? Знаешь, как мы жили эти месяцы? Как она жила? Ты же вроде как влюблен в нее был? Твой человек не рассказывал тебе, сколько раз она просыпалась в слезах? Сколько раз я боялся, что будет нервный срыв и мы потеряем ребенка! Тебе, блядь, весело было? Нахуя, Чонгук?

— Ты предал меня… Меня в тот момент так ломало, будто половину сердца вырвали из груди вместе с сосудами и растоптали у меня же на глазах. Ты был единственным человеком, которому я безоговорочно верил. А ты меня предал. Мне хотелось крови. Ее, твоей… В тот момент было плевать. А потом крыша текла… Прилететь хотел и поговорить. Не знаю, что тормознуло. Испугался, наверное.

— Я бы тебе яйца с корнем вырвал! — сжимает челюсти Тэхен.

— Я примерно так себе это и представлял, — киваю. — Ненавидишь меня?

— Ты, сучонок, даже сегодня приехал, чтобы меня добить.

— По инерции…

— Я тебя не ненавижу, Чонгук. Ты умер для меня как брат в тот момент, когда решил сотворить все это, — сплевывает мне под ноги. — Тогда мы могли договориться! Тебе просто надо было меня услышать! И увидеть. Ты, блядь, посмотрел бы в ее глаза и увидел, что она любит тебя как старшего брата! Она во мне мужчину увидела. Ты не дорос тогда. И своим поступком только доказал ей это. Так не поступают с теми, кого любят! Если бы с моими девчонками что-то случилось из-за тебя… Убирайся, Чонгук.

Его слова режут по живому. Прямо по тем ранам, которые оставили его кулаки. Сплевываю очередную порцию крови на асфальт, тяжело поднимаюсь. Меня качает и перед глазами пляшут черные точки. Все внутренности выкручивает под его презирающим меня взглядом.

Я потерял брата. Он прав, я не любил Дженни. Хотел ее себе, но не любил. Я ему пытался доказать, что меня тоже можно выбрать. Что меня можно любить.

Забыл, что брат всегда любил меня и ему мне ничего никогда не нужно было доказывать.

— Тэхен — делаю шаг к нему, он шарахается от меня как от прокаженного. Трясет рукой с содранными костяшками, сжимает — разжимает пальцы, и алые капельки скатываются по его коже. Капают туда, где уже впитались следы моей крови. — Брат, прости меня, — хриплю, стараясь смотреть ему в глаза.

— У тебя нет больше брата. Ты теперь сам по себе. Прощай…

Разворачивается, идет в сторону клиники. Шаги тяжелые. Его качает, а я смотрю ему в спину и чувствую влагу, срывающуюся с ресниц. Быстро вытираю рукавом непрошенные слезы, растерянно шарю ладонью по кожаной куртке в поисках кусочка картона, который может нас связать. Догоняю брата, вкладываю ему в руку, сказав всего несколько очень важных слов, и ухожу.

Подняв подножку, сажусь на байк, едва не уронив его. Тяжелый, не убиться бы. Хотя, кому я нужен теперь. Сомневаюсь, что родители будут оплакивать мое изувеченное тело. И Дженни не будет. Только Тэхен. Я знаю, он будет единственным, кто придет на мои похороны. Даже ненавидя меня, придет.

«Прости меня, брат» — посылаю ему и срываю байк с места, стараясь как можно быстрее исчезнуть с улиц этого проклятого города.