41 глава

Мне кажется, я схожу с ума. Медленно, но очень уверенно. Обняв себя руками, сижу в отделении больницы, куда привезли Тэхена и жду вердикта врачей. Снимки, узи, анализы. Его экстренно обследуют на предмет внутренних и внешних повреждений. Чонгук все время кому-то звонит, матерится, курит и сам говорит с медиками.

— Пей, — младший Чон вкладывает мне в руку две таблетки и стакан воды.

— Я из твоих рук больше ничего ни есть, ни пить не буду. Не подходи ко мне, — с трудом выдавливая из себя слова, отворачиваюсь от него.

— Это медсестра дала. Успокоительное.

— Я же сказала, не буду! — швыряю ему в лицо таблетками.

Хмыкнув, уходит. Ловит врача, идущего по коридору со снимками и простой бумажной папкой. Поднимаюсь, иду к ним. Я хочу все услышать сама. Ни единому слову Чонгука я больше не верю. От меня все еще воняет им. Кажется, что это чувствуют все окружающие. Мерзко и страшно за Тэхена. Последнее пока перетягивает на себя, поэтому я внимательно слушаю врача, впитывая каждое слово.

— Сразу исключили внутреннее кровотечение. На теле серьезные гематомы от ударов. Сотрясение, сломан нос, трещины в ребрах, закрытый перелом правой руки и двух пальцев.

— Охренеть, — Чонгук проводит ладонью по волосам. — Как он до дома доехал?

— Шок, — поясняет доктор.

— К нему можно? — подаю голос.

— А вы ему кто? — внимательно смотрит на меня врач.

— Невеста.

— Можно, но немного позже. Им сейчас занимаются. Только смысла вам нет с ним сидеть сегодня. Тэхен будет спать, — поясняет он.

— Я все равно останусь, — упрямо настаиваю.

— Хорошо. Ждите, вас пригласят. А сейчас извините, мне надо работать, — доктор обходит нас и скрывается в палате, куда положили Тэхена.

Наливаю себе воды из кулера, отхожу к окну и не сразу замечаю, как рядом со мной появляется еще одно действующее лицо сегодняшнего дня.

— Это мой отец, — тихо говорит Лиса. — Больше некому. Как Тэхен?

— Я не видела еще, — отвечаю сухо. — Тебе Чонгук сказал?

— Да. Дженни, Тэхен мне не чужой, я не могла не приехать. Тем более, к его избиению причастна моя семья. Это из-за нашего развода. Отец, оказывается, всегда угрожал Тэхену, а я даже не знала, что его настолько крепко держали рядом со мной. Думала, все ограничится ударами по карьере… Это очень больно. В разы больнее, чем если бы он просто ушел к тебе.

— Я не знаю, что тебе сказать.

Разворачиваюсь и ухожу на диванчик у стены. Правда, не знаю…

Мне не стало легче от ее слов. Наоборот только задевает, что она здесь. Лиса все время где-то рядом с ним. И сейчас сама же признается, что это ее отец покалечил Тэхена, а все равно приехала и опять старается быть поблизости!

Мы больше не говорим с ней. Чонгук сел на подоконник и переговаривается с Лисой, а я гипнотизирую дверь палаты. Не хочу, чтобы они туда входили.

Как только выходит врач и медсестра, мне разрешают войти. Захлопнув дверь прямо перед носом Чонгука, прохожу в палату к перебинтованному Тэхену. Он не спит. Ресницы дрожат, отбрасывая тени на бледную кожу. Кровь смыли, но смотреть на него все равно страшно.

— Малыш, — шепчет разбитыми губами.

— Не говори ничего, — касаюсь его здоровой руки. — Спи, я буду с тобой.

Как по команде, начинает действовать лекарство и Тэхен засыпает. Падаю лбом на его бедро, накрытое простыней, и тихонечко плачу от бессилия и тупого отчаяния, застрявшего у меня в горле.

Я все еще не понимаю, почему все складывается вот так. Какое право эти люди имеют так с нами поступать? Почему им позволено калечить других людей и решать, как им жить? Еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Даже дурацкая попытка выдать меня замуж кажется теперь невинной шалостью по сравнению с тем, во что нас окунули наши семьи.

Без спроса в палату входит Чонгук. Пытаюсь прогнать его, но он как танк, не слушает меня и не реагирует. Стоит у кровати и долгим взглядом смотрит на старшего брата.

— Я не хотел, чтобы все закончилось так. Я хотел унизить тебя, также как ты поступил со мной, но никогда не желал, чтобы тебя сломали.

Разворачивается и покидает палату. Лиса не заходит, за что ей огромное спасибо. Снова устраиваюсь лбом на бедре у Тэхена и перевариваю слова Чонгука. Значит все же он как-то причастен к случившемуся. Снова солгал. Говорил ведь, что это не он. Или мне хочется сделать его крайним по всем фронтам. От этого почему-то становится легче.

У меня снова дико раскалывается голова. Я выхожу из палаты, чтобы умыться и налить себе еще стакан воды. Медсестра предлагает успокоительного, но я беру лишь таблетку от головной боли и возвращаюсь в палату.

Даже удается уснуть, но снится тот ужасный отель и то, как я проснулась голая рядом с Чонгуком. Попытки прислушаться к собственному организму никак не помогают понять, правда ли все случилось. Это подтверждает красноречиво размазанная и уже успевшая высохнуть сперма между моих ног. Тошнит. Как же я хочу смыть с себя Чонгука и забыть все случившееся. Такое вообще возможно? Как лгать в глаза Тэхену? Я не умею.

— Ну чего ты опять плачешь? — слышу его хриплый голос. Проснулся. — Я жив, кости срастутся. Через годик даже массаж смогу снова делать, — старается шутить Тэхен.

— Я так испугалась за тебя…

Он здоровой ладонью обнимает мое лицо, гладит пальцем по щеке, а я никак не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Он все замечает.

— Что случилось?

— Странный вопрос, — ухожу от ответа. — Тебя избили, разнесли вдребезги машину, дома стены заляпаны кровью. Тэхен, это очень страшно!

— Мы уедем с тобой, как я и обещал. Надо только развестись.

— А если они на этом не остановятся? Если придут прямо сюда? Что тогда? Давай вызовем полицию…

— Бесполезно. У Манобана все менты в городе куплены.. Этот человек просто так и не научился решать проблемы цивилизованно. Все, — гладит меня по волосам, — вытирай слезы.

Мы молчим. Ему меняют капельницу, ставят обезболивающее и в скором времени мой мужчина засыпает, а я решаюсь поехать домой, чтобы все же смыть с себя Чонгука и собрать для Тэхена необходимые мелочи в больницу.

Сначала с остервенением тру кожу губкой. Она покраснела, в некоторых местах даже появились кровавые подтеки. Затем с тем же энтузиазмом отмываю стены, чищу диван и собираюсь обратно к Тэхену.

За последние сутки я выплакала все слезы и теперь действую механически. Кормлю его, обтираю влажным полотенцем, не обращая внимание на ворчание. Даже даю им говорить с Лисой наедине, сводя собственное общение с ней к минимуму.

Тэхен успокаивает, но я не могу прекратить ревновать его к все еще действующей жене. Вопреки логике, произошедшее между мной и Чонгуком только усилило это чувство. У меня появился страх, что Тэхен все узнает и вернется к ней. Я не представляю, как жить без него. Без его взглядов, голоса, смеха, запаха и пошлостей в нашей постели. И как спать с ним пока тоже не представляю…

***

Тэхену через десять дней разрешают потихоньку сидеть, а еще через неделю вставать. Он быстро восстанавливается, а я всеми силами стараюсь удержать тайну, которая может все разрушить.

От запаха лекарств, пропитавших всю мою одежду и кожу уже тошнит. Выхожу, чтобы подышать свежим воздухом, пока Тэхен проходит обследование. Сегодня нам скажут, поедем мы домой или еще задержимся здесь.

Смотрю на экран в телефоне. Месяц… Мы здесь уже целый месяц. Я очень хочу домой. Помыться не на бегу, не вздрагивать каждый раз, когда кто-то входит в палату. Лечь рядом со своим мужчиной и слушать, как в его груди грохочет сердце.

Возвращаюсь в отделение. Тэхен стоит у окна в палате, курит, держа сигарету левой рукой. Несмотря на то, что гипс на правой руке заменили на фиксирующую повязку, она у него еще нерабочая. Пальцы не слушаются, а все, что он научился делать левой — это курить.

— Тэхен, я же просил не курить в палате! — ругается вошедший следом за мной доктор. — Выписку твою принес. Можете собираться домой. Дженни, — улыбается мне, — что-то ты бледная опять.

— Устала.

— Понимаю, — погладив меня по плечу, идет к двери. — Тэхен, не забудь про контрольные снимки, — напоминает прежде, чем уйти.

— Ну вот и все, — мой мужчина подходит и крепко обнимает меня. — Давай собираться?

— Сейчас, — кивнув, мягко от него отстраняюсь, достаю сумку из-под кровати и скидываю в нее вещи.

Тэхен помогает, как может, и даже забирает у меня собранные вещи здоровой рукой.

— Ты правда бледная последние несколько дней. Не ешь толком, не спишь. Может сдадим кровь, пока не уехали, да я тебя витаминами правильными покормлю?

— Я просто хочу домой, — жмусь к его боку.

Внизу нас уже ждет такси. Водитель закидывает сумку в багажник, терпеливо ждет, пока мы устроимся на заднем сидении.

— Мне все равно не нравится то, что с тобой происходит, Дженни, — тихо говорит Тэхен. — Ты закрылась, глазки потухли, улыбаться практически перестала. Что-то ведь произошло, да? Еще тогда, когда я только сюда попал. Почему ты не говоришь?

— Тэхен, пожалуйста! — слишком резко. — Моего мужчину поломали, я должна прыгать от радости?

От моего крика даже водитель дёргается.

— Мне кажется, дело не только в этом, малыш. Да, — отвечает на неожиданный звонок, и я просто счастлива.

Надо прекратить думать о том, что было месяц назад. Ничего уже не изменишь. Просто жить дальше и быть счастливой. Я ведь искренне рада, что кошмар с больницей закончился. Тэхен здесь, рядом со мной и очень за меня переживает.

— Подожди, подожди. Сейчас? — напрягается Тэхен. — Твою ж… Сколько у нас времени? Это мало. Мне надо хотя бы пару недель. Слушай, ты меня не первый год знаешь. Я только из больнички выписался, месяц лежал. Да, две недели должно хватить. Спасибо. Пока.

Сбрасывает и вздохнув поворачивается ко мне.

— Нас просят съехать. Парень, у которого мы квартиру с тобой снимаем, срочно ее продает. За две недели надо освободить.