43 глава

Долгие минуты, казавшиеся вечностью, пробуждали в нас воспоминания, помогавшие осмыслить настоящее. Я не сомневалась в этом.

-Я почему-то была уверена, что ты придёшь сюда.- вдруг заговорила Соня, всё так же не глядя на меня.

-Естественно, ведь тут написано моё имя.- не выдержав, выпалила я.

-Я уже достаточно поплатилась за свои ошибки, Юля.

-А какова цена тех ошибок? Ты считаешь, что можешь искупить свою вину? Даже если она в сотни раз меньше вины твоего мужа? Такие ошибки искупаются кровью и слезами.

-Ты не знаешь всего... Тебя не было здесь все эти года.

-Зато ты была.

-Ты...- Соня взглянула на меня- Ты не поймёшь, если я расскажу.

-Ты ведь добилась своего, не послушав меня вышла замуж за этого подонка.

-Этот брак стал моей ошибкой и расплатой.

-Я хочу знать всё, Соня. Расскажи это при них.- я кивнула на плиту с именами.- Они не терпят лжи, Соня.

Соя прикоснулась к плите и провела рукой по нескольким строчкам. Минуту она что-то обдумывала, а потом, с небольшой хрипотцой в голосе сказала:

-Когда меня привезли сюда со всеми я знала то, что ждёт меня заранее. И поэтому не смогла смотреть тогда в глаза ни тебе, ни ребятам. А потом и отцу, который вернулся за несколько месяцев до конца войны из-за того, что потерял руку. Всё было так, как ты и говорила. Я стыдилась себя. Не могла смотреть в глаза близких из-за своей же трусости...

Соня встала и отвернувшись, стала смотреть на горизонт.

-После того, как расстреляли всех и я осталась одна, с якобы чистой совестью перед своими товарищами, меня отпустили и заставили признаться, что я сбежала.

-Какое благородство со стороны фашистов.- с насмешкой произнесла я.

-Это сделка. Не более... После того как я вернулась, пришёл Кирилл и сказал, что я должна ему за спасение своей жизни. Сказал, что если я буду молчать обо всём, то останусь на свободе и буду счастлива.

-Счастлива?! После всего этого? После этого предательства?

-Я любила его, Юля... И не видела того, что тебе удалось разглядеть раньше. Когда приехал отец, Кирилл тут же предложил пожениться. Отец одобрил это и был рад. Уже тогда я усомнилась в подлинности своего счастья В наших отношениях не было той любви между нами, которую я напридумывала в своей глупой голове. А потом ещё и надеялась на то, что он поменяется со временем... Какая же я была дура!

Соня схватилась за голову и опустилась на землю.

-Я верила в то, что он поменяется даже тогда, когда он завёл себе другую. Верила даже тогда, когда он избил меня до полусмерти и из-за этого я потеряла ребёнка. А он... Он даже не услышал этого, а лишь рассмеялся мне в лицо и ушёл к ней на несколько дней. Даже тогда я верила, Юля! А ведь все верили в то, что у нас хорошая семья. А в итоге слепцами оказались все. Кирилла уважали, дали ему медаль какую-то и Героя Советского Союза... Знаешь,- Соня повернулась в мою сторону,- месяц назад я виделась с его любовницей. Она мне чем-то тебя напомнила , так и какое-же роковое совпадение- её имя с твоим абсолютно идентичны.

Соня вновь стала смотреть на горизонт.

-А когда ты приехала в моей жизни начался сущий ад. Не проходило и дня, чтобы он не угрожал мне. И поверь, я бы ни за что не сказала того, что сказала на суде, если ко мне не пришёл Георгий - тот самый судья. Он сказал, что видел синяки на моих руках, которые мне не удалось скрыть от него.Он убедил меня рассказать правду.

-За это я благодарна тебе, Соня. За правду.

-Но я не знаю, как мне жить дальше. Без него.

-Жить, Соня. Жить.

И ни говоря больше ни слова я последний раз взглянув на могилу стала спускаться вниз. Оставив Соню одну, наедине со своей же совестью, которой были наши погибшие товарищи.

Я медленно спустилась и вдруг остановилась как вкопанная. Водитель стоял возле машины и закурил сигарету. В глове заметались воспоминания, которые вызвали чёрные пятна перед глазами.

"-А вы чего же на немецкой машине ездите?

-Фрица в город возил. Вот, обратно еду.- и после недолгого молчания он добавил- А чья ж ты будешь?

-Я Коцоева Юля.

-Слышал- присвистнув сказал мужчина.- А я Виктор Бурылёв."

Вспомнила я встречу с этим самым водителем во время войны, который подвёз меня тогда, в ту морозную зиму. Я спешно спустилась вниз и подойдя к нему спросила:

-Вы помните меня?

-Помню.- сухо ответил водитель.- Ту зиму тоже хорошо помню. Садитесь. Повезу обратно.

Бурылёв помог мне сесть и заведя двигатель он повёз меня обратно. На середине пути он начал:

-Вы ведь не подумайте плохого. Я тогда на помощь вашей организации был послан, чтобы выяснить что да как. А оно вот... Вот как завертелось значит. Мы с нашими пробивались к вам как можно быстрей, но не успели. А про тебя я тогда уже слышал от Шукшина. Даже не верил, что такие девушки существуют, пока сам в тот мороз тебя не встретил. Поразила ты меня тогда. В такой мороз ради своих товарищей пошла.- внезапно он сильно ударил по рулю- Этих сволочей-фрицов я бы сам расстрелял. Мало их били наши. За каждую каплю крови им хотелось кишки наружу...

Свой поток слов он прекратил и обессиленно опустил голову на руль, предварительно остановив машину.

-Война окончена, Виктор. Нужно жить дальше и забыть о мести. В мирное время есть лишь место справедливости.

Водитель вышел и там закурил сигарету и спустя некоторое время вернулся и заведя машину повёз дальше, высадив, как я и просила возле реки.

-Ну, прощайте, товарищ Юля.

-Прощайте.

И Бурылёв поехал своей дорогой, а я пошла своей. Я увидела Франца недалеко от заброшенного сада и ни говоря ни слова мы пошли вместе куда-то, как несколько лет назад. Но когда мы поравнялись с садом, то остановились. В беседке стоял парень в кадетской форме и девушка, которая густо покраснев прижалась к столбу.

-Лиза, ты...- начал говорить парень и приобнял её со спины. Девушка покраснела ещё больше, но не могла сдержать улыбки.

-Я был опять в саду твоём, и увела меня аллея... туда, где мы весной вдвоём... бродили, говорить не смея...- сказал Франц негромко.

Я посмотрела на него и заметила лёгкую улыбку. Внезапно меня осенило.

-Ты помнишь... Франц, ты запомнил те стихи.

-Я помнить каждое произнесённое тобой слово,  meine Perle. Особенно в тот день, вечер и ночь.

Я покраснела почти как та девушка и прижавшись к руке Франца мы пошли дальше по улице.

-Ты вновь прятать свой взгляд... Ты даже не представлять как мне нравиться твоё лицо в такие моменты.

-Хватит смеяться надо мной!- почти смеясь произнесла я и ещё больше покраснела, от Франца это не скрылось и он рассмеялся тоже.

В один момент мы остановились. Перед нами были те же кусты смородины, тот же забор, то же крыльцо и тот же дом. Дом, в котором мы прожили самые трудные и в то же время самые счастливые времена в наших отношениях.

-Интересно, кто живёт в нём сейчас...- спросила я, задумчиво смотря на этот дом.

-Наверное тот, кто есть очень счастлив...

-По крайней мере, хочется верить в это..

И в подтверждение наших слов из-за угла дома вышла молодая пара с, вероятно, близнецами в коляске. Они дошли до калитки и склонились над коляской, отец этих детей скорчил смешную рожицу и из коляски раздался смех. Они вошли в калитку и достав из коляски двоих маленьких детей вошли в дом.

Мы направлялись в последнее место в моём родном городе, которое я хотела посетить. Это место - мой дом. Но когда мы подошли к нему, то я увидела небольшое скопление возле дома. Я встала возле ограды и присела на скамейку, решив передохнуть, к тому же мой живот уже начал немного побаливать. Франц помог мне сесть, а сам встал рядом. Я чувствовала, что ему тяжело находиться здесь. Даже после того, как его оправдали на суде. Для них он всё равно немец. Бывших фашистов не бывает. Это действительно так, но только если он был им.

Раздался гул мотора. Подъехала легковая машина и из неё выскочил Егор. Он подбежал к нам и сказал:

-А я вас уже обыскался!

-Да? А что произошло?- спросила я

-Я хотел проводить тебя в одно место, но вижу, ты сама пришла к нему.

Я произвольно взглянула на родной дом, а потом на Егора.

-Я не понимаю...

-Сейчас поймёшь!- смеясь произнёс мужчина и протянув мне руку добавил- Пойдём.

Я взглянула на Франца, он едва заметно улыбнулся и кивнул.

-Я подождать тебя здесь.

Взяв меня за руку, Егор повёл меня к дому. Толпа расступилась и сначала Егор остановил меня возле входа и указал на небольшую табличку. Там было написано:

"Дом, в котором родилась одна из участниц молодёжного движения, в настоящее время, по завещанию её матери выстроен под музей"

-Музей?- удивлённо переспросила я.

-Именно. В нём сохраниться память о вас всех. Правда и этой сволочи, Кириллу, мы выделим там угол. Как напоминание.

Дверь открылась и я вошла в место, которое напоминало мне всю мою прожитую жизнь... От начала и до того дня, когда я её покинула... По очереди Егор подводил меня от одного экспоната к другому. Как он сказал, бОльшая их часть сейчас находятся на складе, но в скором времени, когда город полностью оправиться после войны, этот музей заживёт новой жизнью. После, Егор подвёл меня в небольшую комнату, в которой я с братом и матерью жили во время войны, когда к нам пришли в дом немцы.

-Эта комната полностью будет принадлежать твоей жизни и жизни твоих самых близких людей. Тут есть Саша, Гена, Коля, Лиза и Соня. Эта комната, как сердце всей той организации. Сердце той военной жизни в этих местах.

Я подошла к постели провела рукой по стопке подушек, накрытых красиво расшитой тонкой тканью.

-Их мама сама вышивала...

Я провела в этой комнате достаточно времени. Я пересматривала и перебирала вещи, принадлежавшие когда-то мне, матери, брату. Вещи, которые были у моих друзей ещё только готовились к тому, чтобы быть выставленными. Висели лишь фотографии их весёлых и радостных лиц...

Когда я вышла из этого дома вмиг перехватило дыхание. Мне показалось в тот момент, что я будто прожила всю свою жизнь и сейчас пробудилась ото сна...

Я повернулась к Егору и спросила:

-Скажи, а могила Саши...

-Я могу отвезти. Машина в вашем распоряжении.- сказала негромко Егор, видя моё состояние.

-Я сразу поеду в Германию. Мне трудно находиться здесь. И Франц... он...

-Я понимаю...

Мы прошли к машине и я, позвав Франца, села вместе с ним в машину и мы поехали. Я уже мысленно прощалась с этим почти райским местом. Всё в нём было в одно время каким-то по-детски наивным, а в другое время даже чересчур жестоким...Когда мы остановились возле того парка, то мне в глаза сразу бросился памятник. Здесь он тоже уже был установлен, а точнее небольшой обелиск на верхушке которого была отчётливо видна красная звезда. Все остались возле машины, а я направилась к тому самому месту. Выкрашенный зелёной краской обелиск надолго врезался мне в память. А ещё табличка с несколькими фамилиями. Среди которых была одна, режущая мне сердце : Шукшин... Накопившееся за сегодня вырвалось наружу. Потекли слёзы, обжигая щёки они капали на землю и впитывались в неё. Подбежал Франц и приобняв за плечи стал отводить. Он знал, что сейчас лучше всего покинуть это место как можно скорее. Ведь из-за такого состояния я уже однажды чуть не потеряла ребёнка...

-Я не могу, Франц... Не могу больше... жить с этим грузом...- сквозь слёзы говорила я.

Франц что-то шептал мне на ухо успокаивая, но я не запомнила ни одного из них. На моём сердце появилась необыкновенная тяжесть, которую, как я думала, не способен вынести ни один человек. Пока Франц усаживал меня в машину, а я вцепилась в него железной хваткой, впиваясь в его плечи через рубашку.

-Нужно забрать её вещи и ехать обратно. Ей нельзя больше здесь находиться- говорил Франц Егору.

Тот что-то отвечал, но это для меня больше не имело смысла. Я стала немного успокаиваться, благодаря Францу. Спустя какое-то время мы оказались возле дома тёти Тани, Егор что-то объяснил ей и она поспешно принесла мои вещи и подойдя к машине заглянула в окно и сказала:

-Ну что, Юленька... Езжай, да не забывай и лихом не поминай.

-Не буду...- прошептала я ей.

Она потянулась к моей руке и слега сжав её улыбнулась сквозь слёзы и отошла в сторону.

-Пиши!- услышала я в след...

_____________

Дорогие мои читатели, хочу сообщить, что до конца моей первой (почти) дописанной книги остались считанные главы. Их можно назвать своеобразным эпилогом, в котором также будут раскрыты некоторые не договорённости. Если у вас остались какие-то вопросы по сюжету, то можете задать их в комментариях - я отвечу на них в следующих главах)