18

Валя

— Мам, пап, Стас... — не веря своим глазам, вымолвила я, явно удивлённо и смущённо.

Они увидели то, что совершенно не должны были видеть. Я облажалась, разочаровала их и явно огорчила.

Сейчас мама такое начнёт, и папа тоже, а Стас... Стас будет смотреть на меня с презрением и осуждением. Я потеряю всех и останусь совсем одна, да ещё и ни с чем.

Вмиг ко мне пришло осознание того, что же я, собственно, натворила.

Чёрт возьми, что же я наделала? Отдала свой первый поцелуй парню-придурку и впридачу чуть не переспала с ним, тем самым ещё и чуть не подарив ему свою девственность.

Я моментально спряталась за спинкой кровати и натянула на себя футболку, которая, как оказалось, принадлежала Егору, а от платья я избавилась полностью. Благо футболка была настолько большой, что даже закрывала мои колени.

Я схватилась за голову, продолжая сидеть за спинкой, словно это поможет мне избежать последствий. Словно я огородилась от всех — и тут я в безопасности.

— Валя, как ты могла, как тебе не стыдно! — врезался в сознание яростный крик мамы, будто через вату, как-то чересчур отдалённо.

Я сделала глубокий вдох и вылезла из своего укрытия. Егор, даже не пошевелившись, продолжал лежать на кровати, вальяжно закинув руки за голову и продолжая демонстрировать свой превосходный, голый торс. Правда, в его глазах виднелось сожаление, а не ожидаемая мной издевательская радость и веселье.

— Вы не так всё поняли! — резко вскрикнула я, задыхаясь в собственной беспомощности и безысходности.

— Тут всё и так предельно ясно. Ты разочаровала нас, дочь. Ты — позор нашей семьи, — вдруг встрял отец, разгневанно прорычав, а в его глазах мелькала боль, ярость и разочарование.

И это так больно ударило меня внутри. Больно видеть в глазах самых близких и родных мне людей сплошное разочарование. Они — мои родители, они вырастили меня, а я так поступаю.

Я мало того что напилась, так ещё и изменила Стасу. Они увидели меня в постели с каким-то уродом, бабником и отбитым придурком.

Боже мой. Как я могла? Как?

— Я разочарован в тебе, Валь... — совсем разбито прошептал Стас и, в последний раз взглянув на меня с такой болью, покинул комнату, громко хлопнув дверью.

Я потеряла его. Потеряла своего единственного друга и парня, который с детства был со мной. Он понимал меня без слов, знал, когда нужно обнять, знал, о чём поговорить, знал, когда лучше не говорить вовсе.

Да, возможно, я разлюбила его, но я считала его другом, с которым можно поделиться чем угодно, который всегда поймёт и ни за что в жизни не осудит меня. Он был для меня дорог, как никто другой.

— Ты нам больше не дочь. Домой можешь больше не возвращаться, раз в шлюхи заделалась. За твоё обучение мы с отцом тоже платить перестанем. Живи за счёт своего паренька, — выплюнула мама, и они с отцом уже развернулись к выходу из комнаты.

Слёзы градом покатились по щекам. Я упала на колени, захлёбываясь в собственных слезах и слюнях. В груди расплылась сильная боль, а отчаяние захлестнуло с новой силой.

— Извините, — вдруг сказал Егор достаточно громко, но я всё равно слышала его голос тихо, будто он шептал это мне на ухо. — Валя немного перепила и начала приставать ко мне. Я думаю, вы понимаете, что я тоже не железный, и у меня есть свои потребности. Я сам лично отговаривал её и предупреждал. Валя ни в чём не виновата, ведь действительно не могла мыслить здраво, — попытался выгородить меня Егор, чётко и серьёзно.

Я не видела ровным счётом ничего, кроме белой пелены, застилающей глаза.

— Молодой человек, я признателен, что вы так яро пытаетесь защитить мою разгульную и непутёвую дочь, но это не меняет ровным счётом ничего, — сурово произнёс отец,

— Я потом ещё посмотрю как ты приползешь к нам, когда он бросит тебя, Валентина. Только вот будет уже слишком поздно — выкрикнула мама, а следом послышался громкий хлопок двери.

— Валя, Валечка... — прошептал Егор, подлетая ко мне. Его голос дрожал и, кажется, был чересчур обеспокоенным.

Он аккуратно взял меня на руки и посадил на кровать, а сам прижался ко мне, заключая в свои объятия.

— Мне так жаль, что так получилось. Я помогу тебе, ты не будешь одна. Я смогу закрывать все материальные затраты и просто буду рядом, — продолжал шептать Егор, кажется, искренне сожалея и переживая, а его голос по-прежнему сильно дрожал.

— Мне не нужна твоя помощь, идиот! — вскрикнула я, лихорадочно дрожа в его руках. — Это всё из-за тебя, урод. Ты испортил мне жизнь! — кричала я и, сжав руки в кулаки, начала дубасить его по его каменной спине.

— Не говори так, Валь. Тебе нужно успокоится, — прошептал он, а его голос кажется дрогнул ещё сильнее

Я билась в истерике, покрывая его всем, чем только можно. Это он виноват во всех моих бедах. Если бы не он, моя жизнь была бы прежней, а все дорогие люди были бы до сих пор рядом со мной.

— Я никогда в жизни больше не хочу видеть тебя! Из-за тебя я потеряла всё! Всё это происходит только и исключительно из-за тебя! Исчезни из моей жизни и больше никогда в ней не появляйся! Ты циничный урод и эгоистичный ублюдок! Я ненавижу тебя! — продолжала кричать я, пока слёзы беззвучно катились по моим щекам.

Егор резко отшатнулся от меня и взглянул на меня глазами, полными боли, страдания и тоски. Он накинул на себя свою толстовку и, взяв свои вещи, в последний раз взглянул на меня и молча ушёл.

Я сидела на кровати и смотрела в одну точку на стене. Слёзы закончились уже давно, а вот боль, к сожалению, никуда не ушла. Я не знаю, что мне делать дальше. Как мне дальше жить? Я осталась совершенно одна. У меня больше никого нет.

Родители и Стас — они меня ни за что в жизни не простят и даже на порог своего дома не пустят. Что я буду делать без них? Они мне дороги, очень дороги.

Как я буду жить без средств к существованию? Как я буду оплачивать учёбу? Что мне вообще теперь делать? Что же я наделала?.. Чёртова вечеринка и чёртов алкоголь. Я больше никогда не пойду на эти вечеринки, и даже капля алкоголя больше не попадёт в мой рот.

Я лишилась всего — только из-за своей слабости, пьяного состояния и влечения к парню по имени Егор. Я лишилась родителей и парня, которого, хоть и не любила, но он был для меня родным, он был для меня человеком, на которого можно положиться.

Егор

Слова Вали застряли в голове и то и дело прокручивались в мыслях, словно издеваясь и смеясь надо мной. Сердце словно вырвали из груди намертво, оставляя лишь учащённое сердцебиение и тупую боль.

Она задела за живое, совсем не заботясь о моих чувствах. В груди нещадно щемит, а пустота, поселившаяся внутри, разъедает. Дышать даётся с трудом, словно весь кислород из воздуха испарился.

Я вылетаю из общежития и запрыгиваю к себе в машину. Опускаю стекло и нервно закуриваю. Кружу вокруг здания общаги и универа, продолжая выкуривать сигарету за сигаретой.

Её слова так и не хотят выходить из головы, несмотря на количество сигарет, что я скурил. Проклятье. Почему я должен был влюбиться именно в неё? И какого чёрта я вообще повёлся на её провокации?

Она была пьяна, и я должен был любым способом остановить её. Знал же, что это ничем хорошим не кончится. Голову снесло от её поцелуев и прикосновений — я не смог сдержаться.

Какого чёрта они вообще в такое время появились в её комнате? Было только семь, мать его, утра. Что они забыли на пороге её комнаты? Они, насколько я знаю, вообще живут не в этом городе. Чертовщина просто.

Вдруг я принял решение, от которого будет зависеть всё. Наверное, оно было самым логичным и правильным. Я забуду о ней и не буду больше видеть её. Её перестанет тянуть ко мне, и я наконец-то избавлю её от проблем, которые ей приношу.

Она хотела, чтобы я исчез, — и я исчезну. Так будет лучше нам обоим. По крайней мере, я очень надеюсь, что и мне станет лучше. А вот что Вале будет хорошо — я знаю точно.

Я паркуюсь возле университета и направляюсь в кабинет ректора. Нужно уладить пару моментов.

Я стучусь в дверь, и, услышав утвердительное и лишь слегка гнусное «входите», я захожу в кабинет.

— С добрым утром, Михаил Иванович, — вежливо поздоровался я и присел на стул напротив кресла, в котором восседал мужчина средних лет.

— Тебе чего, Кораблин? — спросил он, поправляя сползающие очки на носу, даже не поздоровавшись.

Как невежливо с его стороны. Я, между прочим, сегодня веду себя крайне прилично, но это, наверное, только потому, что сегодня выходной.

— Хотел перевестись на заочный, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие и оставаться серьёзным и уверенным.

— С чего бы это, Егор? — спросил меня ректор слегка удивлённо, нахмурив брови.

— У меня свои, личные причины, Михаил Иванович, — ответил я слегка вяло, пытаясь спрятать свои эмоции за маской спокойствия.

— Держи, — сказал Михаил Иванович слегка мрачно и вымотанно и протянул мне какой-то документ. — Заполняй и можешь лететь как вольная птица, — добавил он, а я принялся заполнять бумагу.

Через пару минут я в заключении чирканул свою роспись и пододвинул листок поближе к мужчине. Он бегло пробежался по документу глазами и кивнул головой.

— Будешь приходить только на сдачи сессий и потом на защиту диплома. Я напишу тебе позже, что к чему, — устало протянул ректор. — Если у тебя всё, то ты можешь идти, — добавил он, опуская взгляд в какие-то бумаги.

— Ещё не всё, — ответил я, на что мужчина вновь вскинул на меня взгляд и изогнул одну бровь в немом вопросе. — Я хочу внести деньги за всё дальнейшее обучение Валентины Карнауховой, — объяснил я, доставая телефон из кармана. Брови Михаила Ивановича от удивления взлетели вверх, а лицо осталось таким же хмурым. — Могу перевести на карту? — спросил я, открывая приложение банка на своём телефоне.

— Да, можешь, — всё ещё слегка ошеломлённо ответил ректор, кивая головой.

Он продиктовал номер телефона, на который нужно переводить, и назвал круглую сумму. Я перевёл столько, сколько было нужно.

— Ещё хотел вас попросить не сообщать Валентине, кто оплатил её обучение. Я надеюсь на ваше понимание, Михаил Иванович, — сказал я, уставившись на мужчину предупреждающим взглядом.

— Пойду тебе на уступки, Кораблин. Хотя за все твои выходки это слишком щедрый подарок. Вали уже давай, глаза только мозолишь, — слегка шутливо, но в то же время чересчур сурово и строго пробормотал мужчина.

— Спасибо вам, Михаил Иванович. До свидания, — фыркнул я слегка раздражённо и покинул кабинет.

Даже с друзьями не хочу объясняться. Если надо будет — сами меня найдут. Да и они знают мой номер телефона и даже адрес моей квартиры. Сейчас не хочется никого видеть. И слышать — тоже.

Поеду в клуб. Напьюсь, забудусь и подцеплю себе какую-нибудь тёлку. Я так и не получил разрядку, хотя до этого сейчас нет совершенно никакого дела, ведь в груди нещадно болит и ноет.

______________________________________

я немножко ступила, так что будем считать, что её родители и Стас купили билеты на самый ближайший рейс и успели приехать за такой короткий промежуток времени. где мои звёздочки, вы разбиваете мне сердце 💔всех люблю и обнимаю 🫂