Явление VIII, Явление IX

Явление VIII

Хлестаков один.

Здесь много чиновников. Мне кажется, однако ж, что они меня принимаю за государственного человека. Верно, я вчера им подпустил пыли. Экое дурачье! Напишу-ку я обо всем в Петербург к Тряпичкину: он пописывает статейки - пусть-ка он их общелкает хорошенько. Эй, Осип, подай мне бумагу и чернила!Осип выглянул из дверей, произнесши: "Сейчас".

А уж Тряпичкину, точно, если кто попадет на зубок, - берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у меня денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот... Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот... Ого! За тысячу перевалило... Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты мне теперь! Посмотрим, кто кого!

Явление IX

Хлестаков и Осип с чернилами и бумагою.

Хлестаков. Ну что, видишь, дурак, как меня угощают и принимают? (Начинает писать.) Осип. Да, слава богу! Только знаете что, Иван Александрович? Хлестаков (пишет). А что? Осип. Уезжайте отсюда. Ей-богу, уже пора. Хлестаков (пишет). Вот вздор! Зачем? Осип. Да так. Бог с ними со всеми! Погуляли здесь два денька - ну и довольно. Что с ними долго связываться? Плюньте на них! не ровен час, какой-нибудь другой наедет... ей-богу, Иван Александрович! А лошади тут славные - так бы закатили!.. Хлестаков (пишет). Нет, мне еще хочется пожить здесь. Пусть завтра. Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь вас, право, за кого-то другого приняли... И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь дали. Хлестаков (пишет). Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.) Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху... Осип. Я, сударь, отправлю его с человеком здешним, а сам лучше буду укладываться, чтоб не прошло понапрасну время. Хлестаков (пишет). Хорошо. Принеси только свечу. Осип (выходит и говорит за сценой.) Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово. Хлестаков (продолжает писать). Любопытно знать, где он теперь живет - в Почтамтской или Гороховой? Он ведь тоже любит часто переезжать с квартиры на квартиру и недоплачивать. Напишу наудалую в Почтамтскую. (Свертывает и надписывает.)Осип приносит свечу. Хлестаков печатает. В это время слышен голос Держиморды: "Куда лезешь, борода? Говорят тебе, никого не велено пускать".

(Дает Осипу письмо.) На, отнеси. Голоса купцов. Допустите, батюшка! Вы не можете не допустить: мы за делом пришли. Голос Держиморды. Пошел, пошел! Не принимает, спит.Шум увеличивается.

Что там такое, Осип? Посмотри, что за шум. Осип (глядя в окно.) Купцы какие-то хотят войти, да не допускает квартальный. Машут бумагами: верно, вас хотят видеть. Хлестаков (подходя к окну.) А что вы, любезные? Голоса купцов. К твоей милости, прибегаем. Прикажи, государь, просьбу принять. Хлестаков. Впустите их, впустите! пусть идут. Осип, скажи им: пусть идут.Осип уходит.

(Принимает из окна просьбы, развертывает одну из них и читает:) "Его высокоблагородному светлости господину финансову от купца Абдулина..." Черт знает что: и чина такого нет!