Глава 20. Истинное лицо

Дни сменяли друг друга, словно причудливые картинки в калейдоскопе. Отрывной календарь, висевший на стене и вещавший о днях тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, постепенно терял свои странички, словно сиротея. Жизнь как-то незаметно стала быстрой и стремительной. Странная жизнь, которая с каждым прожитым часом становилась всё сложнее и сложнее...

— Артур, привет! У-ух ты, твоя?!

Выскочившая из подъезда Лизавета невольно поёжилась, поздновато поняв, что юбка оказалась коротковата, а колготки тонковаты: погода всё ещё не напоминала весеннюю, даром, что март уже вступил в свои права, и зря девушка обрадовалась ложному яркому солнцу, которое разбудило её с час назад своими назойливыми лучами. Лапшин обернулся на знакомый голос и махнул рукой, словно подзывая соседку к себе. Лиза подошла к старенькому Вольво, возле которого и крутился Артур.

— Можешь поздравить меня с покупкой.

— Поздравляю... — Черкасова с заметной завистью осмотрела автомобиль со всех сторон и даже провела ладонью по блестевшей в солнечных лучах крыше. А ведь совсем, казалось бы, недавно, с таким же восторгом она смотрела на «пятёрку» Соболева, которая сейчас показалась просто смешной. — А, если не секрет, откуда такие средства на такую красоту?

Артур пожал плечами и чуть склонился в сторону объекта симпатий, по отношению к которому так и не смел сделать никаких шагов, словно заранее зная конечный результат.

— Только тебе и по большому секрету. Я дело своё начал, вот это, — парень похлопал машину по дверце. — Результат первой прибыли.

— И что же за дело?

— Небольшой офис, — Лапшин говорил таким обыденным тоном, словно рассказывал о погоде. — Мелочная торговля, так сказать.

Черкасова напряглась и покачала головой.

— Ты только смотри, никому, кто с моими связан, не проговорись.

— А что такое? — Артур чуть нахмурился, а Лиза в свою очередь молча изобразила ладонями домик, соединив кончики пальцев обеих рук. — Да ну тебя, где они и где я теперь?

Девушка усмехнулась и поправила чуть сползший с плеч плащ.

— Я тебя предупредила.

— Я тебя услышал. Подвезти? А то ты едва ли не дрожишь, — и парень распахнул дверцу переднего пассажирского места. Лиза закусила губу. Идти до метро было жуть, как лениво, да и время уже поджимало — несмотря на обучение на вечерке, пересдачи проходили в первой половине дня.

— А подвези, — Лизавета улыбнулась соседу и ловко запрыгнула в салон автомобиля. В иномарках она ещё не ездила, грех было упускать такой шанс.

— Знаешь, а я уже и не знаю, как на тебя реагировать, — проговорил Лапшин, ловко выруливая со двора.

— В смысле?

— Ну, Витя же на меня всё ещё волком смотрит, я с тобой поздороваюсь, а он уже бычится, а внимания не обращать на тебя я же тоже не могу.

— Да наплюй, — Лиза пожала плечами.

— Поссорились, что ли?

Вопрос вызвал протяжный вздох собеседницы, которая не очень-то хотела отвечать.

— Да мы и не миримся уже почти. Не бери в голову.

Это было чистой правдой. Кризис в отношениях настиг молодых людей довольно-таки внезапно и стремительно — теперь они могли кричать друг на друга по малейшим пустякам, изводя руганью не только самих себя и друг друга, но и соседей. Наверное, этот нелегкий период надо было просто пережить — так думала порой Лиза после очередного выяснения отношений. Но как долго предстояло «переживать», было неясно, и нервы порой сдавали, вынуждая девушку не спать ночами, роняя слёзы в подушку — порой они даже спали в разных комнатах. Да и бурных примирений, которые непременно случались раньше, сейчас практически не было. Совместная жизнь стала напоминать серо-чёрную рутину.

                                                                                                    ***

А вот ближе к обеду погода заметно поменялась, и теперь короткая юбка и легкий плащ пришлись как нельзя кстати. Солнце, которое постепенно прогревало воздух, начинало радовать и своим лёгким теплом даже отвлекало от не самых радужных мыслей. Домой не хотелось, но куда было ещё деться? Родители всё равно были на работе, а перспектива слоняться по улицам без дела тоже не особенно радовала.

Звук автомобильного клаксона заставил её вздрогнуть и обернуться уже у самого входа в подъезд. Юрка поджидал девушку, сидя в машине, которую припарковал в тени деревьев, что сразу показалось Лизе странным, ведь обычно парень ставил «пятёрку» прямиком у подъездной двери, вызывая регулярные возмущения и проклятия местных божьих одуванчиков. Сейчас же он словно прятался. Так в чём же было дело?.. Машинально осмотревшись по сторонам, девушка подошла к машине и дождалась, пока Соболев соизволит вылезти из салона.

— И что за конспирация?

— Как экономика? Пересдала? — вопросами на вопрос ответил Юрка. Черкасова дёрнула плечом.

— Нормально, четвёрка.

— Отлично! Значит, ты свободна?

— Пока да. А что? — девушка прищурилась, неотрывно глядя на друга. Уж больно тот был взволнованный и возбужденный.

— Короче, мне опять твоя помощь нужна. Помнишь, ты со мной на точку ездила однажды?..

— Нет. Я больше никуда не поеду, — Черкасова изогнула бровь и взглянула на Юру со всей строгостью, какую только сумела изобразить. Тот сложил руки лодочкой.

— Пожалуйста! Один раз.

— Нет. Ты думаешь, как Пчёлкин отреагирует? Ты и так язык за зубами держать не можешь, совсем меня хочешь под черту подвести?

— Мы вечером уже вернёмся, он и не догадается ни о чем. Я тебе клянусь.

— Ты дурак или притворяешься? — Лиза устало вздохнула и закатила глаза. И тогда Соболев пошел ва-банк: обойдя машину, он открыл переднюю дверцу и залез в бардачок. Выудив из его недр блокнот, он нацарапал на чистой страничке число и молча продемонстрировал его подруге. Та присвистнула и округлила глаза. — Серьёзно?

Юрка кивнул.

— И это исключительно твоя доля.

— С чего вдруг такие суммы? Наркоту повезём, что ли? — Черкасова хмыкнула, хотя шутка её не вызвала у Соболева даже кривой улыбки.

— Партия крупная, под завязку вернёмся. Ну? Давай, время уже жмёт.

— Я не знаю... — в голосе Лизаветы явственно проступили нотки сильнейшего сомнения, что и требовалось её другу.

— Деньги платят сразу, ещё там.

И Черкасова сдалась. Алчность победила быстро, и в данные минуты девушка не чувствовала ни стыда, ни опаски, предпочтя подкупиться круглой суммой.

— Я только переоденусь?

Соболев возликовал, победно вскинув кулак.

— Десять минут у тебя.

Девушка кивнула и поспешила к подъезду. Всё же ездить по таким «делам» на каблуках и в мини-юбке не следовало, мало ли, что могло произойти...

Дверь оказалась не заперта, что сразу же зародило в душе девушки беспокойный трепет. Предчувствие тоже оказалось не самым радужным. Войдя в квартиру, она сумела убедиться в правоте своих сомнений — куртка Пчёлкина висела на крючке. Руки вдруг похолодели.

— Вернулась уже? — Витя вышел в коридор и коротко чмокнул подругу в щёку. Внезапно та обозлилась: он даже не торопился спросить, как у неё дела.

— Я только переодеться.

— А куда собралась?

— Юра попросил помочь, — девушка скинула плащ и хотела было пройти в комнату, но Пчёлкин не дал ей этого сделать, резко схватив за руку и притянув обратно. В глазах его моментально заплескалась злоба.

— Опять?! Мы с тобой договаривались.

— Это ты договаривался, — девушка попыталась высвободить руку, но куда там! — я тебе тогда ничего не ответила.

Витя недобро прищурился.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Да с чего бы ещё?! — Лиза вновь дёрнула рукой, и хватка ослабла. — Ты молодец такой, взгляните на него — сам делаешь, что заблагорассудится, а я что? Что, дома должна сидеть и только твоего разрешения ждать? Ничего, что я не кукла?

— Лучше замолчи, — прошипел Витя, но Лизу уже понесло — перед глазами предательски стояла сумма, которую написал ей Соболев, и стойкое чувство того, что ехать нужно в любом случае, перебарывало чувство самосохранения.

— Ещё что сделать? С какого чёрта ты меня вещью своей сделал? — в голосе постепенно появлялся металл, так несвойственный Лизавете. — Этого не делать, туда не ходить. Ты сам-то на себя давно смотрел, чтобы указывать мне? Да я ангел по сравнению с тобой! Уж не тебе меня учить. Самого посадят, того и гляди, а всё...

Последняя фраза оказалась явно лишней и стала последней каплей. Он сорвался. Сорвался, сам не ожидая от себя этого, не думая, что хватит сил сделать это. Пощёчина — без замаха, и от того более сильная и болезненная — обожгла нежную кожу Лизаветы и та, вскрикнув, затихла, прижав дрожащую руку к щеке. В глазах вдруг помутнело, и девушка покачнулась, едва устояв на ногах. За какие-то мгновения вся привычная жизнь словно перевернулась с ног на голову, и с глаз словно спала пелена. Витя Пчёлкин вдруг показал свое истинное лицо.

Он тебя под монастырь подведёт...

Медленно Лиза отняла руку от лица и взглянула на неё — он разбил ей губу, об этом явственно говорили следы крови на кончиках тонких пальцев. Половина лица словно онемела, не было боли, и даже не было слёз. Вместо всего этого была злоба вперемешку с ненавистью. Девушка взглянула на стоявшего перед ней Пчёлкина, и что-то в её взгляде заставило его внутренне содрогнуться, окончательно осознав, что же он наделал. Он стоял перед ней, опустив руки, и в глазах его можно было без труда прочесть ужас. Он ударил её. Ту, которую искренне любил и готов был носить на руках...

— Лиз, я... — голос его охрип так сильно, что казалось, он принадлежал совершенно другому человеку. Парень сделал было шаг вперед, но Лизавета тут же отскочила от него. Так отскакивают от огня, боясь обжечься.

— Больше ты никогда меня не тронешь, ясно? — так её голос не дрожал ещё никогда. Она не плакала и даже не всхлипывала, но её глаза... Они говорили обо всем, и от этого взгляда хотелось умереть. Он будет проклинать этот момент всю свою жизнь. — Никогда больше.

Развернувшись, она схватила плащ и пулей выскочила из квартиры, оставив его наедине со звенящей тишиной и осознанием того, что в одно мгновение он сломал всё. Всё, чем так дорожил.

— Эй, ты чего не переоделась? — Соболев вылез из машины, заметив выскочившую из подъезда Лизавету. Та подбежала к «пятёрке» и взглянула на друга детства. И сложно ему было не заметить того, что стало с её лицом, даже не смотря на длинные распущенные волосы. — Это он?! Я его убью сейчас...

— Подожди, — она схватила Юрку за локоть в последний момент. — Да стой же! Если ты сейчас туда пойдешь, можешь забыть о нашей дружбе.

— Но он же... — Соболев указал рукой в сторону подъезда.

— Ты понял меня? — девушка спросила это так вкрадчиво и тихо, что иного ответа и не осталось...

— Да.

— Поехали, — обойдя автомобиль, она прыгнула на переднее сидение и, перегнувшись через коробку передач, взглянула на друга, всё ещё стоявшего на улице и с ненавистью глядевшего куда-то в сторону третьего этажа панельного дома. — Вечером я вещи заберу, поможешь?

— Угу, — Соболев сел, наконец, в машину и кивнул на бардачок. — Там салфетки есть.

— Спасибо, — Лиза достала упаковку, и в носу вдруг защипало столь сильно, что сдержаться не вышло. Закрыв лицо руками, девушка заплакала так отчаянно и горько, что у Соболева ёкнуло сердце. Как же хотелось ему отомстить сейчас за ту, которую знал с самого раннего детства, и как бесился он от того, что не мог этого сделать...

                                                                                                   ***

— Ночь закрыла прошлого листы.Одни мы в мире я и ты.В руке твоей моя рука.Шанс тебе дается только раз...

Трасса была абсолютно пустынна, поэтому ехали они со скоростью куда большей, чем максимально разрешенная. Кому из автоинспекторов могло вздуматься тосковать на пустынной трассе в ожидании сомнительного заработка, которого могло и не быть сегодня? Ведь это Соболев предпочитал полихачить, а таких, как он, было совсем немного.

Ехали молча, лишь кассета в магнитоле нарушала напряжённую тишину. Лиза тупо смотрела в окно, не замечая мелькавшие перед глазами деревья. Все слёзы она выплакала ещё час назад и сейчас сидела, словно полумёртвая. Пощёчина обернулась синяком, а разбитая губа саднила и никак не желала проходить. Но физическая боль была ничем в сравнении с болью моральной. Она не понимала, за что? За что и чем она заслужила такое?.. Что она сделала не так? Недостаточно любила, недостаточно потакала и слушалась?.. Что она сделала не так, когда всё, чем она дорожила, полетело под откос?

— Юр, — отвлёкшись от тягостных мыслей, прохрипела девушка, даже не взглянув на друга, — можно, я выключу?

Песня выводила из себя. Соболев кивнул, не отвлекаясь от дороги, и Лиза склонилась к магнитоле. Собранная неизвестно, где, и неизвестно, кем, приблуда никак не хотела слушаться и замолкать, продолжая воспроизводить дискотечные мотивы. Несколько раз Черкасова тщетно пыталась справиться с магнитолой, но электроника оказалась сильнее. Девушка выругалась, чем привлекла внимание Юрки.

— Что?

— Как эта херня выключается?

Соболеву пришлось отвлечься от дороги и склониться над приемником. И даже ему он поддался не сразу, заставив владельца разозлиться и совершенно забыть о дороге. А когда Лизавета подняла взгляд, крик её перебил группу «Мираж», заглушив музыку практически полностью.

— Юра!

Парень отвлёкся от магнитолы, но всё, что он успел сделать — вывернуть руль вправо, чтобы хотя бы попытаться избежать столкновения с фурой. Из-за музыки они даже не слышали сигналов клаксона грузовика.

...Наряд выехал на место ДТП только через час после случившегося.

— Чего там? — зевнув, молодой капитан нехотя вылез из машины и скучающим взглядом окинул искорёженную «пятёрку».

— Да в фуру въехали, молодёжь, мать их, — сквозь зубы процедил молодой лейтенант — участковый близлежащей деревни.

— ...клянусь, я сигналил, пытался как-то уклониться... — лепетал водитель грузовика — мужчина средних лет.

— Разберёмся, — отмахнулся от него лейтенант, продолжая. — Непонятно, то ли водила заснул, то ли отвлёкся. Ну, что там?

Вопрос адресовался врачам из «Скорой», которые колдовали над машиной и носилками.

— Парень готов, прямо на месте, — обыденным голосом произнес фельдшер одной из двух бригад.

— А девчонка?

Фельдшер неопределённо пожал плечами, и этот его жест заинтересовал капитана. Кивнув коллеге, он отошёл от него и направился к носилкам, на которых лежала стройная девушка в разодранном светлом плаще, пушистые волосы которой спутались и насквозь пропитались кровью.

— Твою мать!..

— Что? — фельдшер с интересом взглянул на капитана, и того вдруг затрясло. — Знаете её, что ли?

— Это... это дочка моего коллеги. Черкасова... Елизавета.

— О, отлично, а то при них документов никаких. А парня не знаете?

Капитан покачал головой, отчаянно борясь с накатившими волнами дурноты.

— Жива?

— Пока да, — фельдшер пожал плечами, делая пометку в картонной папке, а затем махнул рукой, и носилки подхватили санитары второй бригады. Капитан схватил сотрудника «Скорой» за локоть, и голос его дрогнул.

— Ребят, помогите ей, я умоляю.

— Постараемся. Если довезём вообще.

Капитан закрыл глаза ладонью и протяжно вздохнул. И что ему теперь делать? Как сообщать, что говорить? Ведь это не просто пострадавшая, это дочь сослуживца. Ей ведь через неделю восемнадцать...