Глава 18. Дура ты, Черкасова

— Ты чего такая загруженная? Опять с Пчёлой поцапались?

Лизавета потерла замёрзшие ладони и откинулась на спинку переднего пассажирского сидения. О собственном автомобиле мечтали многие советские граждане, поэтому Юркина «пятёрка» всё чаще становилась объектом зависти. Причём не всегда белой.

— Да ну его. Всё бесится из-за Артура.

Это было правдой. Отношения между Лизаветой и Пчёлкиным заметно ухудшились — парень по-прежнему злился на подругу за её посиделки в подъезде с Лапшиным, несмотря на то, что прошло уже больше недели.

— Зря ты парня доводишь, — Соболев потыкал пальцем в новенькую магнитолу, с трудом выкупленную у какого-то неизвестного Лизавете барыги на рынке. Приблуда работала с такими перебоями, что постоянно вызывала у парня потоки непечатных эпитетов в свой адрес, — он тебя любит, а ты...

— Ты-то хоть мне мозг не выноси. Говорите так, словно я с Артуром не в подъезде посидела, а переспала.

— Говорите? — Юра изогнул бровь.

— Угу. И ты, и Космос, и даже Фил. Тоже мне, мужское товарищество.

— Ну, я от их тройки всё равно довольно далёк, так что решайте сами. У меня к тебе просьба, вообще-то.

— А, то есть, просто так ты уже ко мне и не приезжаешь, да? — Лиза выдавила слабую улыбку и потянулась, постепенно согреваясь после уличного мороза.

— У меня появились знакомства в Подмосковье. Ну, — Юрка качнул головой, — точка, грубо говоря. Хотел тебя попросить со мной съездить.

— Зачем ещё?

Соболев замялся.

— Просто нужен свежий взгляд. Там точка неплохая, но товар самый разный, надо, чтобы ты посмотрела — у тебя же на подделки нюх.

Лизавета хмыкнула и похрустела пальцами. Предложение было весьма заманчивым, но страх перебарывал.

— Ты знаешь, что с тобой Витя сделает, если я вдруг соглашусь? Он же только-только успокоился на тему моего рвения в ваши дела. Он нас обоих прибьёт.

— А кто ему скажет? Один разочек съезди со мной, и всё, я от тебя отстану.

Пришлось крепко задуматься, отчего на лбу пролегла морщина. Отказываться от предложения сразу отчаянно не хотелось, но, в то же время, страх зарождался где-то в глубине души. В самом деле, что будет, если Пчёлкин узнает? А ведь он легко может узнать.

— Я не знаю, правда.

— Ты друга детства можешь хоть раз в жизни выручить?

— Хоть раз в жизни? — Черкасова прищурилась и пристально взглянула на парня. Его выпад вызвал у девушки искреннее возмущение. — А кто тебя постоянно из передряг вытаскивал? Сумку твою кто у себя прятал несколько дней? Кто статью на себя вешал ради тебя?

Эта гора вопросов заставила Соболева прикусить язык и побарабанить пальцами по рулю. В самом деле, как-то он переборщил...

— Прости. Просто мне ну очень твоя помощь нужна. Если я там всякого дерьма нахватаю, то потом на такие бабки попаду, что мама, не горюй. Ввек не расплачусь.

— Не надо было такую точку брать.

— А она выгодная. Если знать, что брать, то навар просто сказочным будет.

Лиза сложила руки на груди и вздохнула. Предательское стремление согласиться грызло изнутри, порождая серьезные сомнения и заставляя девушку мысленно метаться меж двух огней.

— И когда ехать надо?

— Послезавтра, — во взгляде Соболева мелькнула столь явственная надежда, что Лизавета невольно поёжилась. Ну, вот как ему отказать? Ведь он всю жизнь был где-то рядом, ведь она его с детства знала. И пусть он умело вил из неё веревки, ему можно!

— А Вите мы что скажем?

Вопрос поставил Юрку в тупик, заставил нахмуриться и задуматься.

— Скажем, что в Горький поедем.

Девушка закусила губу и напряглась. Так откровенно обманывать Витю ей совершенно не хотелось, но, в то же время, какая-то странная тяга к тому, чтобы стать поближе к привычным делам и просто помочь Юрке, не отпускала.

— Ладно. Но только в первый и в последний раз, ясно?

— Ясно. Ты настоящий друг, — и Юрка поцеловал подругу в щеку, заметно расслабившись.

                                                                                                          ***

Новый год подбирался медленно и незаметно. Постепенно скупались ёлки, денежные запасы тратились на подарки родным и близким, а прилавки магазинов и универмагов, и без того практически полностью пустые, становились совершенно сиротливыми. Но, даже несмотря на отсутствие какого-либо выбора и излишеств, люди радовались. Радовались наступавшим праздникам, радовались предвкушению бессонной ночи, радовались запаху мандаринов и хвои. Просто советские люди умели радоваться малому, и в этом было их преимущество.

— Может, всё-таки здесь отпразднуем?

Пчёлкин отвлёкся от пересчёта купюр и взглянул на подругу.

— Почему ещё?

— Просто как представлю, что за пьянка там будет, и как я потом одна буду отдраивать двухэтажный дом, жутко становится.

Отмечать планировалось на даче Царевых, причём в огромной компании и несколько дней. Не надо было быть академиком, чтобы догадаться, в каком состоянии будет находиться дача после праздников.

— И что ты предлагаешь? Дома тухнуть? Сюда я всю эту толпу не хочу, разнесут же всё.

— Ну, можно отметить вдвоём, а потом приехать на дачу.

— Вдвоём? — Пчёлкин тут же расплылся в двусмысленной улыбке, и девушка подошла к нему и опустилась на его колено, тем самым словно подтвердив всю правильность его догадок.

— А ты против? — девушка позволила обнять себя за талию и лукаво улыбнулась. Пчёлкин передернул плечами и взглянул на подругу снизу вверх.

— Да, в принципе, нет. Если только наши представления о празднике совпадают.

Лизавета поцеловала парня в губы и вновь улыбнулась. И не заметила той едва различимой тени, что мелькнула во взгляде синих глаз.

— Как в Горьком дела?

Неожиданный вопрос поставил девушку в тупик. С момента поездки Лизы вместе с Соболевым на точку прошла неделя, и за все эти дни Пчёлкин как-то не заговаривал на эту тему, из-за чего Черкасова быстро успокоилась. Как видно, рановато.

— Нормально, — Лизавета закусила губу и пожала плечами. — Посидели, поговорили за жизнь, да уехали. Это же Юркины родственники, а не мои. К моим мы не поехали, иначе бы не на сутки застряли, а на всю неделю, если не больше.

Пчёлкин не ответил, ограничившись кивком. В том, что он поверил в историю с Горьким, у Лизаветы до настоящего времени не было никаких сомнений, весьма сдержанное его поведение, по её мнению, было обусловлено иной причиной.

— Слушай, долго ты на меня ещё дуться будешь? Я же прекрасно всё вижу. Сколько можно уже?

— Сколько нужно. Будешь знать, с кем по подъездам рассиживать.

Лизавета вздохнула и потрепала Пчёлкина по собранным в хвост волосам, растрепав причёску. Он всё ещё злился на неё за то распитие вина в компании Артура, хотя сейчас, по прошествии времени, злоба его была скорее напускной, нежели реальной. И проявлялась периодически.

— А я тебя всё равно люблю. Даже такого обиженного.

Витя усмехнулся, и рука его переместилась с талии на бедро девушки. Он никогда не отвечал на эти её признания, но действия его порой были куда красноречивее.

— Слушай, а ты когда-нибудь задумывался над тем, что будет дальше?

— В каком смысле?

— В прямом. Не вечно же тебе по точкам с Космосом ездить.

Парень качнул головой.

— Посмотрим, как всё повернется. Смысл сейчас-то над этим думать? Ещё раз с Юркой куда-то дёрнешься, пеняй на себя тогда.

Лиза раскрыла рот от испуга и изумления, а Пчёлкин, как ни в чём не бывало, спихнув подругу с колен, поднялся с дивана. Во взгляде его девушка смогла прочесть намёк на нечто, напоминавшее смешок. Или показалось?..

— От... откуда ты узнал?

— Не дурак, — Витя хмыкнул и взял с полки пачку сигарет. — Несложно догадаться, с чего это ты вдруг куда-то с Соболевым рыпнулась, да ещё на сутки. Кстати, при случае можешь его поблагодарить — он даже почти не отпирался.

— Вот козёл, — в сердцах пробормотала Лиза. Злоба на друга закипала со скоростью света. Пришлось опустить голову в знак осознания вины. — Прости, Вить.

Внезапно Пчёлкин рассмеялся.

— Да ладно. Я ждал чего-то подобного, всё интересно было, на сколько тебя хватит. Но чтобы в первый и в последний раз, ясно? — на последней фразе в голосе парня явственно проявился металл.

— Ты что, правда не злишься, что ли? Я же тебя обманула...

— Я злюсь. Но мы с тобой договорились, в первый и последний раз.

Черкасова кивнула и взглянула на парня снизу вверх. Она ожидала всего: криков, ругани, даже, возможно, пощёчины... Но почему ничего этого не последовало? Что вообще происходило?

— Просто смысла нет сейчас орать на тебя за то, что ты уже сделала, — Витя словно сумел прочесть вопросы, что крутились в голове его подруги.

Девушка молча встала с дивана и, подойдя к Пчёлкину, уткнулась носом в его плечо. И тот обнял её, прижав к себе.

— Дура ты, Черкасова.