Глава 13. Ты понимаешь, что я за тебя боюсь?

Осень подобралась незаметно. Настолько незаметно и быстро, что они и понять ничего не успели, и очнулись, лишь когда Лизавете пришлось впервые ехать в институт на занятия. Мечта о профессии экономиста по-прежнему не отпускала девушку, и именно поэтому она не бросила учебу, не отдалась полностью своему левому заработку, который продолжал оставаться таким манящим и желанным. Постепенно просыпалась алчность, которая, впрочем, пока что весьма успешно маскировалась и скрывалась ото всех. Медленно, но верно втягиваясь в опасные игры, Лиза продолжала отчаянно бояться за Пчёлкина, который всё больше поддавался влиянию Космоса, и словно не замечала того, что сама давно уже катилась по наклонной. Не зря говорили: коготок увяз — всей птичке пропасть. Эти слова в последнее время как нельзя лучше характеризовали судьбу молодой девушки, которая, казалось, так недавно не желала просто подержать у себя дома сумку с вещами...

— Слушайте. Я только сейчас подумала — а Елисееву когда в последний раз кто-нибудь из нас видел?

Ответом послужило молчание, которое дало Лизавете понять, что не она одна вспомнила о девушке лучшего друга только в эту минуту.

— Ну, Саня же у нас о ней ничего не спрашивает, значит, она ему пишет. Всё нормально, — легкомысленно бросил Холмогоров. Впрочем, подобный ответ Черкасову не сильно удовлетворил. Закутавшись посильнее в ветровку, выклянченную у Пчёлкина, девушка взглянула на владельца куртки — тот лежал, развалившись на лавочке беседки, и о чём-то думал.

— Эй, тебе совсем неинтересно?

— Честно? Совсем. Кос всё правильно говорит — раз Сашка молчит, значит, всё нормально.

— А Кос у тебя вообще всегда и во всем прав, — сощурившись, съязвила Лиза. Пчёлкин приподнялся на локте и взглянул на подругу так недобро, что та невольно отвернулась, предпочтя сделать вид, будто ничего не заметила. Подозрительное отношение к сыну астрофизика у девушки проявилось уже довольно давно, и так же давно она не упускала возможности уколоть Холмогорова. Она боялась. Боялась, видя попытки Космоса переманить Витю к себе и прекрасно понимая, что, стоило тому только согласиться, и всё — впереди пропасть. Раньше, когда Пчёлкин наотрез отказывался и пресекал любые предложения друга, было куда проще, но теперь, когда вода постепенно стачивала камень, становилось сложнее. Однажды Лизавета даже помимо воли подслушала разговор молодых людей, и с удивлением и ужасом для самой себя узнала о том, что Витю только одно удерживало — знание того, что она, Лиза, будет против. А так бы он давно уже согласился. — Ладно, я пойду, мне ещё лекцию переписать надо. Филу привет, ладно?

Космос кивнул, махнув подруге рукой — он быстро всё понял и привык не обращать на колкости и нападки с её стороны практически никакого внимания. А вот Пчёлкин, которому в этот раз язвительность подруги прилично надоела, явно разозлился. Очень уж недобрый взгляд он послал в спину уходившей Лизавете, вынудив ту невольно передёрнуться и подумать о том, что неплохо было бы сегодня уйти ночевать к родителям. Но, конечно же, она этого не сделает, иначе можно будет раздуть из мухи слона, а это у них обоих получалось просто превосходно.

...Виктор Цой и его пусть довольно банальные, но такие душевные и пронзительные тексты, всегда помогали отвлечься и настроиться на нужный лад. Вот и сейчас кассета, выкупленная с рук у Парамона, вот уже в который раз крутилась в магнитофоне и время от времени перематывалась карандашом, в то время как её хозяйка сосредоточенно переписывала материал лекции по научному атеизму в толстую тетрадь. Из-за внеплановой встречи на Рижском пришлось пропустить пару, а теперь необходимо было восполнять пробелы в знаниях.

Тёзка известного и запрещённого в Союзе певца вошёл в комнату как раз тогда, когда заиграла прелестная «Восьмиклассница». Не обращая ровным счетом никакого внимания на дело, которым была занята Лизавета, Пчёлкин подошёл к магнитофону и нажал на кнопку. Щелчок, и музыка стихла, уступив место дребезжащей тишине, незамедлительно заполнившей комнату. Лиза, впрочем, не придала внезапному исчезновению шипевшей мелодии никакого значения, продолжив выводить каллиграфические буквы. И даже не взглянула на Витю, когда тот, спрятав руки в карманы штанов, подошёл к столу, буравя подругу тяжёлым взглядом.

— В чём проблема?

Лишь на мгновение Лизавета отвлеклась от тетрадей, но только для того, чтобы бегло взглянуть на Пчёлкина.

— Ни в чём. Всё отлично.

— Не прикидывайся, — в голосе парня явственно различались сталь и злоба, которые заставили Лизу внутренне содрогнуться. Пришлось отложить ручку и откинуться на спинку стула.

— А то ты сам не догадываешься. Только Холмогоров куда-то подался, и тебе следом надо. Причём меня даже как-то и не спрашивает никто, типа, я и так смирюсь со всем. Подумаешь, Лиза боится и переживает. Главное, что Космос скажет, а на моё мнение наплевать. А то, что Космос твой тебя в яму хочет затянуть, так это ничего страшного, подумаешь, глупость какая.

Последние фразы, брошенные, скорее, исключительно из желания уколоть побольнее, были явно лишними — уж больно явственно на скулах Пчёлкина вдруг заиграли желваки.

— Ты с катушек съехала, что ли?

Стиснутые зубы, руки, сжатые в кулаки. Казалось, еще немного — и он мог её ударить, столь сильна была его злоба сейчас. Лиза отвернулась и устало покачала головой.

— А что, не так, что ли? Я не вижу, думаешь, что ты за ним тянешься, словно привязанный? Причём сам тянешься, а мне не даёшь. В конце-то концов, откуда в тебе эгоизма столько? Хорошо всё-таки, что Валерка от вас в стороне в этом плане держится, хоть один умный человек...

Пчёлкин опустил голову и взлохматил волосы, растрепав хвост. Некоторое время он так и стоял — уперевшись руками в стол и глядя куда-то в никуда.

— Ты мне решила мозг вынести для разнообразия? Не выйдет. И чтобы я больше о Косе ни слова подобного не слышал, ясно?

Медленно Лизавета встала из-за стола и, неотрывно глядя на парня, выпрямилась. Сощурив глаза, она некоторое время молча смотрела на Пчёлкина, а затем тихо прошипела, внезапно обозлившись:

— Не смей мне указывать.

Рука парня медленно потянулась к тетради, всё ещё лежавшей на столе. Мгновение — и она, жалобно шелестя страницами, полетела в стену, принимая на себя удар, который мог бы, как показалось на мгновение зажмурившейся Лизавете, прийтись и по другому адресу. Он не сказал больше ни слова — молча зыркнул на подругу, молча вышел из комнаты и так же молча хлопнул входной дверью, оставив девушку стоять в пустой комнате наедине с самой собой и вновь пришедшей в эти стены звенящей тишиной.

...Где он ночевал, так и осталось для Лизаветы загадкой. Скорее всего, у Космоса, но выяснять наверняка почему-то просто не хотелось. Встреча с Юрой по непонятным причинам сорвалась почти что в самый последний момент, и девушка, порядком разозлившаяся на товарища, посвятила день уборке и зубрежке конспектов — в конце концов, не зря же она поступала?

Пришёл он только под вечер, когда глаза уже порядком слипались, а нервы начинали предательски щекотаться где-то внутри. Причём не просто пришёл, а ввалился в квартиру, с грохотом уронив что-то на пол и выругавшись сквозь зубы. Лиза отложила учебник по экономике и встала из-за кухонного стола, за которым и учила материал, закусывая его печеньем с чаем.

— А я думал, что ты ушла.

Пришлось фыркнуть в ответ и, сложив руки на груди, выйти в коридор, чтобы понять, почему же Пчёлкин не спешил показаться ей на глаза. И лучше бы она не выходила.

— Господи, кто тебя так?..

Пчёлкин не ответил, лишь молча задрал голову, чуть отвернувшись — так, чтобы разбитые губа и бровь были менее заметны в свете люстры. Глупо, но что ещё он мог сделать? Лизавета шагнула к парню и, взяв его за руку, силой развернула к себе, уже через мгновение болезненно поморщившись, словно почувствовав боль от рассечений на себе.

— Вить, я вопрос задала.

В ответ Пчёлкин махнул рукой. Весь его вид говорил о крайней степени нежелания обсуждать эту тему, но и выбора у него не было. Лиза схватила Витю за плечо и буквально заставила пройти на кухню, где хранилась аптечка, необходимость которой сейчас была очевидной.

— Не дёргайся, — пришлось предупредить парня, прежде чем коснуться ватой, смоченной в спирте, разбитой губы. — Так и будешь молчать? Я же жду.

— А то ты не догадываешься. Конкуренция. Юрка такой же сейчас.

Конкуренция... Давно уже Лиза начала замечать, что на рынок всё чаще стали заявляться другие фарцовщики, незнакомые. Но раньше этот вопрос как-то решался без кулаков. Видимо, время «мирных переговоров» подошло к концу, и отношения между торговцами перешли на новый уровень. Отложив вату, Лизавета опустилась на стул и протяжно вздохнула, предоставив Пчёлкину возможность самому «зализать раны».

— Сегодня же я должна была ехать...

— Я не знаю, откуда Юрка обо всем этом прознал, но это я его попросил о том, чтобы он отменил встречу с тобой. Первая стычка позавчера случилась, помнишь Маринку Томилину?

Лиза кивнула. С Мариной она была знакома довольно поверхностно, знала лишь, что она сестра одного из людей Парамона, тоже фарцовщика, и пару раз болтала с ней о косметике. Витя откинул вату на край стола и, взяв сиротливо скучавшую на уголке кухонного диванчика пачку сигарет, закурил.

— Уволокли во время потасовки, нашли только ночью в лесопарке. Избитую и изнасилованную. Сейчас едва живая.

Воздух словно выкачали, лишив возможности дышать. Внезапный страх — животный и какой-то абсолютный — вмиг окутал пеленой обхватившую себя руками за плечи Лизавету. Качнувшись в сторону, она прошептала, с отчаянием взглянув на Пчёлкина:

— Скажи, что ты шутишь. Скажи.

— Я на совсем опущенного похож? — Витя вмиг озлобился, и, не найдя пепельницы, дрожавшей рукой стряхнул пепел с сигареты в фикус на подоконнике. И Лиза, которая раньше бы при таком жесте парня непременно начала вопить и читать мораль, ринувшись спасать цветок, сейчас словно и не заметила его действий. — Нам надо поговорить. Серьёзно.

— Вить... — девушка уже хотела было возразить, протяжно вздохнув, но Пчёлкин не дал ей этого сделать, грубо перебив на полуслове:

— Ты понимаешь, что, если тебя хоть пальцем тронут, то я по сто второй могу пойти? [102 статья: умышленное убийство по УК РСФСР от 1960 г. — прим. авт.]

Он никогда не говорил ей банального «люблю», ни разу за все те полгода, что они были вместе. И сейчас она вдруг поняла, что и не надо ей этого слова из его губ, что она и так всё прекрасно знала. Этот вопрос, произнесённый с такой злобой и болью, в один миг затмил все вдруг показавшиеся глупыми и лживыми признаниями в любви, о которых она раньше так мечтала.

Витя встал из-за стола и, подойдя к окну, открыл его. Докурив, он выкинул бычок на улицу и повернулся к сгорбившейся к подруге, которая сейчас напоминала запуганного воробья. На какой-то миг во взгляде его промелькнула жалость, но давать ей волю было нельзя.

— Если ты не уйдешь, то рано или поздно то же самое произойдет и с тобой. Если повезёт, и не убьют. Это не просто моя прихоть.

Слеза помимо воли скатилась по щеке, и девушка зло вытерла её тыльной стороной ладони, оставив на коже влажный след. Как же она хотела поспорить, и как боялась сейчас сказать хоть слово поперёк!..

— Слушай, — Пчёлкин подошёл к девушке, и, присев перед ней на корточки, крепко сжал её тонкое запястье, — ты можешь хотя бы раз в жизни сделать что-то ради меня? Сделать так, как я тебе говорю?

Стало плохо. Так плохо, что захотелось взвыть от жалости к самой себе, которая накатила огромными волнами. И тогда Витя предпринял последнюю попытку, надавив ещё сильнее:

— Ты понимаешь, что я за тебя боюсь? — вопрос прозвучал так чётко и пронзительно, что по коже девушки побежали мурашки — Витя явственно почувствовал это, всё ещё сжимая тонкую руку. — Раньше я ни слова поперёк не говорил, но теперь это уже не шутки.

— А... а ты как же?

— Мне есть, куда идти.

Лиза в отчаянии помотала головой, сжав губы. Конечно, ему было, куда идти, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять это.

— Ну вот почему всё именно так, а? — девушка взглянула на всё ещё сидевшего перед ней Пчёлкина, и следующий вопрос сорвался с её губ столь тихо, что его едва ли можно было услышать. — Неужели ты не можешь всё бросить?

Внезапно парень улыбнулся — так устало и обречённо, словно разговаривал сейчас с нерадивым ребенком, которому всё надо было объяснять по десять раз.

— Знаешь, чем ты меня привлекла? Наивностью. Помнишь, когда-то давно я тебе говорил про то, что здесь трудовую нельзя просто взять и забрать? С тех пор ничего не изменилось. У тебя ещё есть шанс, и, если ты сама им не воспользуешься, это сделаю я, и тогда тебе же будет хуже.

— Я не хочу без тебя...

— Я знаю. Не всегда приходится делать только то, что хочется.

Лизавета вздохнула и посмотрела куда-то в потолок, сдерживая слёзы. Почему-то она практически не думала в данный момент о себе, голову её занимали совсем иные мысли. Вот сейчас Витя все же перейдет к Космосу, став коллегой Парамона, а не его подчиненным, и что же тогда? Весь этот бизнес напоминал лестницу, поднимаясь по которой, человек, на самом деле, лишь опускался ниже и ниже, на дно. Но как быть, когда не имелось иного пути, когда обстоятельства и специфика жизни оказывались сильнее человека?..