Глава 9. Я все равно сама решать буду

— Что-то не видел я раньше с вами эту девочку... кто такая?

Лизавета отвернулась и подставила лицо солнечным лучам, стараясь сделать вид, что не услышала вопроса. Толпа народа сновала по Рижскому рынку, постоянно меняя своих членов — люди ходили между рядов, но в основном продавали глаза, нежели что-то покупали. Оно и понятно, потому как большая часть товара простым «смертным» была не так уж и доступна.

— Не твоё дело.

Парамон — так звали собеседника Вити — присвистнул и ободряюще хлопнул Пчёлкина по плечу.

— Да ладно, хорошая девочка. Я же просто так спросил. Своя?

Даже с довольно приличного расстояния Черкасова сумела разглядеть немой кивок Вити. Девушка потянулась и переминулась с мыска на пятку, одернув чуть задравшуюся легкую блузку. Толкучка вокруг порядком надоела, хотелось поскорее домой, подальше от толп зевак и палящего солнца.

— Кстати, Космос-то над моим предложением думает. Ты как, расти не собираешься?

Лиза напряглась и невольно навострила уши. Не в первый раз она уже слышала от Холмогорова предложения перейти в более прибыльную стезю, но делать шаги вверх было очень страшно, поэтому Черкасова твёрдо пресекала всяческие попытки товарища начать «денежную» тему.

— Нет пока.

— Пока?

Пчёлкин на мгновение обернулся в сторону Лизаветы и затем что-то быстро шепнул собеседнику — девушка так и не услышала из-за гомона, что именно. Но, наверное, что-то, что было связано с ней.

Разговор продлился недолго. Попрощавшись с Парамоном, Витя подошел к девушке и протянул той купюры, которые после быстрого пересчета отправились прямиком в черную сумку на Лизиной талии.

— Опять пытался тебя переманить?

— Типа того.

Лиза неопределенно хмыкнула и дернула плечом.

— Что?

— Ничего, просто мне кажется, что он не отвяжется так просто. А я не хочу, чтобы ты соглашался. Мне почему-то страшно становится, когда начинаются такие разговоры.

Пчёлкин не стал отвечать, лишь обнял Лизу за талию и притянул её к себе. Черкасова прекрасно знала о том недовольстве, которое начинал испытывать парень в моменты таких вот бесед, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты на отвальную точно не поедешь?

Для кого-то сегодняшний вечер обещал быть очень долгим, ведь в армию провожают только раз в жизни. Лизавета прекрасно понимала, что ей, равно как и Елисеевой, которая тоже отказалась от времяпрепровождения на Воробьёвых горах, места в той компании не было. Всё равно все четверо напьются, а Валера, как более или менее знавший меру, будет разносить друзей по домам. Перспективы у окончания проводов были не самыми радужными, поэтому...

— Точно не поеду. Вы только там рассчитывайте как-то, чтобы на поезд Сашку не нести полумёртвого, хорошо?

— Естественно, кто его попрёт-то? — Пчёлкин хмыкнул и выудил из кармана штанов пачку сигарет. Постепенно непонятное стеснение перед Лизой сошло на нет, и парень снова мог курить тогда, когда ему заблагорассудится. Прядь рыже-русых волос выбилась из хвоста, и Витя в нетерпении уже было потянулся к ней, но Черкасова, укоризненно усмехнувшись, опередила его и осторожным движением заправила длинные волосы за ухо молодого человека.

— Господи, неужели я доживу до дня, когда ты однажды пострижешься?..

                                                                                                  ***

—А я тебе говорил, что не надо было их с собой брать, Белый. Ты вот уедешь сейчас, а мы тут следом поплывём.

Лиза вытерла ладонью слезу, катившуюся по щеке, и, взглянув на бредшую рядом Елисееву, внезапно улыбнулась. Ворчание Космоса, нарочито громко шаркавшего ногами по платформе, не могло не поднять настроение хотя бы на чуть.

— Заткнись, — Ленка, впрочем, шутки не оценила, и успокаиваться не собиралась, отдаваясь слезам с новой силой.

Поезд уже давно ждал, и отправление намечалось ровно на десять. Значит, было ещё десять минут. Это и много, и мало одновременно, и так странно было осознавать, что теперь не увидишь того, с кем виделась каждый день, целых два года...

— Саш, — Лизавета тихо позвала бывшего одноклассника, и тот обернулся, одной рукой приобнимая плакавшую Ленку, — ты только почаще пиши, ладно?

— Обещаю.

Почему-то девушке было очень важно услышать это самое Сашино обещание, и, услышав-таки его, Черкасова внезапно поняла, что тоска куда-то отступила, оставив вместо себя чувство какой-то трепетавшей лёгкости и волнения. Лизавета мягко улыбнулась другу и посмотрела вправо — Пчёлкин вот уже в который раз за сегодня тянулся к пачке редчайших Camel. В этот раз пришлось рукой остановить молодого человека и укоризненно взглянуть в его синие глаза, словно выражая своё недовольство слишком частыми перекурами. Витя недобро зыркнул в сторону подруги, но ничего не ответил, запихав бежевую пачку поглубже в карман олимпийки.

— Ну, давай, Белый, не пропадай там, — Космос пожал другу руку и, оторвав его от Елисеевой, крепко обнял. Время поджимало, и пришло время прощаться. — Пиши, главное. А за Ленкой мы присмотрим.

— С умом только, — Белов усмехнулся и чмокнул девушку в щёку.

— Само собой.

Лиза прощалась последней. Обхватив Сашу за плечи, она положила голову на его плечо и протяжно вздохнула. Какое-то странное чувство вдруг нахлынуло волной — отдалённо оно было похоже на опаску и неизвестность.

— Мы тебя все ждать будем, слышишь?

— Что, и ты тоже?

— Ну, конечно, что за глупости?..

— Ладно, — Белов отстранился от Лизаветы и окинул друзей веселым взглядом. — Вы там маму навещайте, хорошо? Чтобы не скучала...

— Какой разговор, Сань, ты о чём? — Холмогоров, казалось, даже немного оскорбился. — Разумеется, что надо будет, всё сделаем. Давай, Белый, а то долгие проводы — лишние слёзы.

И Саша запрыгнул в вагон, словно разрывая ту связь между собой и оставшимися на платформе близкими людьми на долгие два года.

— Я вернусь, братья!

— Да куда ты денешься? — хохотнул Валера и вскинул вверх сжатую в кулак руку. И на лицах молодых людей синхронно заиграли улыбки — улыбки сквозь тоску и грусть.

                                                                                                  ***

— Что-то совсем ты свой инструмент запустила...

Андрей Степанович заглянул в комнату дочери как раз тогда, когда она, развалившись на диване, листала потрёпанный томик Лермонтова, с таким трудом когда-то добытый Аллой Дмитриевной, мамой девушки. Пришлось отложить книжку и сесть по-турецки, в безмолвии воззрившись на отца. Лиза сразу поняла, что про скрипку было упомянуто лишь для того, чтобы начать разговор.

— Дочь, — мужчина опустился на стул возле письменного стола и взглянул на девушку, — я, вообще, поговорить с тобой хотел. У тебя с этим... Пчёлкиным как вообще? Серьёзно?

Дыхание перехватило знатно. Уж чего-чего, а подобной темы для разговора Лиза ну никак не ожидала. И сейчас была, мягко говоря, удивлена.

— Ну... надеюсь, что да, а что?

— Ничего. Не нравится он мне. Скользкий какой-то, всё до денег охоч.

— А деньги — это разве плохо? И потом — Юрка тоже постоянно ищет способы заработать по-всякому, его же ты не осуждаешь.

— Юрку я младенцем помню, а этот твой... Дочь, я прекрасно понимаю, что ты уже взрослая, но я всё равно очень хочу тебя уберечь, тебе сейчас ошибаться никак нельзя, тебя же только-только в институт приняли, жизнь же кардинально изменится теперь...

Лиза надулась и обняла подушку. Вариант для парирования так и крутился на языке.

— А вот маме Витя нравится.

— Витя... — Андрей Степанович хмыкнул и смахнул со столешницы невидимые крошки. — Маме твоей много, кто может нравиться, а я тебе, как мужчина говорю. Ненадёжный он у тебя.

— Пап, хватит, пожалуйста, — Лиза прикрыла глаза и вцепилась пальцами в думку. Слушать отца больше не хотелось. — Я всё равно сама решать буду. Можно?

Этот вопрос можно было бы посчитать за грубость, но Андрей Степанович слишком хорошо знал свою дочь, поэтому лишь слабо улыбнулся и с нежностью взглянул на неё. Как бы не наломала дров девчонка...

— Это твоя жизнь. Просто пойми меня правильно.

Пришлось девушке слезть с кровати и подойти к отцу, чтобы обнять его за плечи и поцеловать в макушку. Лиза любила папу, но даже ему не могла позволить вмешиваться во что-то, что было чересчур личным. А на ум, как назло, вдруг пришли уже давно забытые слова Елисеевой.

Он тебя под монастырь подведёт.

                                                                                                  ***

— Ну, а съезжать-то тебе зачем от них? Они же всё-таки родители...

— И что? Не жить же теперь с ними до старости. И потом, все равно квартира пустует.

Лиза поболтала в воздухе ногами и вздохнула. Квартира, о которой пошла речь, принадлежала Витиной бабушке, которая умерла три года назад, и всё это время жилплощадь не знала хозяев. Лишь иногда Пчёлкины-старшие посылали сына в те стены, чтобы тот хоть немного привёл их в порядок. Сейчас же Витя вполне мог бы переехать в ту скромную, но зато отдельную двушку.

— Ну, в принципе, ты прав. Мало кто себе такую роскошь может позволить, конечно.

— Считай, что хоть в этом нам повезло. Кстати, ты теперь вообще сможешь в любое время приходить.

— Да я и раньше могла.

— Нет, не в этом смысле, — Пчёлкин вдруг повернулся к девушке, сидевшей на высоком парапете смотровой площадки, лицом. — Мешать вообще никто не будет.

Лиза сжала губы и посмотрела парню в глаза. Она прекрасно понимала, что именно он имел в виду, но что ответить, не знала. И он это видел. Отношения хоть и были, но вот в разряд физических они пока что переходить не спешили, и периодически это влекло за собой множество неудобных для Лизаветы моментов.

— Кос нас на дачу Царёвскую зовет.

Царёвы — друзья Юрия Ростиславовича Холмогорова — пару лет назад уехали за границу, а дачу оставили в распоряжение и присмотр своего товарища-академика, чем порой очень любил воспользоваться Космос. Было очевидно, чем могли закончиться эти посиделки за городом, с алкоголем и ночёвкой — не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. И отчего-то Лизу эта поездка страшила. Не то, чтобы она боялась Пчёлкина или не доверяла ему, просто страх первой близости, которая (Лизавета была в этом просто уверена) обязательно случится там, если она согласится поехать, не давал покоя. А с другой стороны, отчаянно хотелось, чтобы первым в её жизни обязательно был именно он — тот, который стоял сейчас перед ней и смотрел снизу вверх, ожидая ответа. И это желание пересилило.

— Ну, раз зовёт, то поехали.

— Точно?

Лиза заставила себя улыбнуться как можно более легко, и Витя притянул девушку к себе, совершенно не обращая внимания на окружавших их людей.