Глава 2. На поруки

— Ну, так ведь нельзя! У вас же экзамены, поступление! Неужели вам настолько наплевать на свое будущее? Брали бы пример с Саши Белова, ведь дружите же...

Мораль читали уже долго — порядком успела затечь спина. Надо было отдать должное Пчёлкину — своё обещание он сдержал и стоял сейчас перед Марией Васильевной Анисимовой, сложив руки на груди и глядя на молодую классную руководительницу с лёгкой полуусмешкой, словно издеваясь над той, для которой десятый «А» был первым выпуском в её жизни.

— Ну, что вот ты улыбаешься, Вить? Ты не понимаешь, что это вещи серьёзные? — молодая учительница вздохнула и опёрлась спиной о первую парту среднего ряда. — Ты понимаешь, что подставляешь Лизу? Ведь она за всех вас отвечает. Теперь ей придется идти и отчитываться перед директором за тебя и твои загулы.

Лиза вздохнула и искоса взглянула на одноклассника. Анисимова говорила правду — директор был человеком самых строгих правил, и требовал соответственно. Регулярно к нему «на ковёр» ходили не только учителя, но и старосты классов, чтобы отчитаться и получить на орехи. Так что сегодняшний вечер Лизе было суждено провести, роняя слёзы в подушку от обиды не только на сварливого Сан Саныча, но и на стоявшего справа от неё Пчёлкина. В глубине души девушка даже искренне жалела в эти минуты, что вызвалась несколько лет назад стать старостой.

— Мария Васильевна, — Витя оживился, услышав про светивший однокласснице «ковёр», — подождите. Вы только Лизку не трогайте, не она же виновата в том, что я гуляю. Давайте, я сам схожу, объяснюсь. А Черкасова меня пусть вон, на поруки возьмет.

Мария Васильевна с подозрением взглянула на «подопечного» и перевела взгляд на Лизу.

— Справишься с ним?

Лиза посмотрела на Пчёлкина, и тот едва заметно искривил уголки губ.

— Попробую...

— Ну, а ты, — Анисимова подошла к своему столу и вынула из верхнего ящика чистый лист бумаги и ручку, — изволь писать объяснительную.

— Иди, подожди меня на улице, — почти не размыкая губ, шепнул старосте Пчёла и, кинув сумку на парту, уселся за стол.

... — Спасибо, что выручил.

— Да брось. Ты же и впрямь не должна отдуваться за меня.

Лиза улыбнулась уголком губ и замерла — вдали прошли, держась за руки, Белов с Елисеевой. Отчего-то сегодня их милование девушку отчаянно раздражало и вызывало чувство зависти. Хотелось тоже держать кого-нибудь за руку и весело смеяться, как это делала Ленка. Но...

— Пчёл! Где ты шляешься?

Голос Космоса, появления которого Лиза даже и не заметила, заставил девушку вздрогнуть. Холмогоров был раздражён, и от этого староста даже немного поёжилась — не любила она, когда на неё смотрели сверху вниз, да ещё и так злобно, словно она держала Пчёлкина на привязи.

— А что такое? — Витя пожал протянутую руку и вопросительно воззрился на друга.

— Хочешь это прямо сейчас обсудить? — Холмогоров рыкнул и выразительно кивнул в сторону Черкасовой. И та всё поняла.

— Ладно, я пошла. До завтра.

— Угу.

Развернувшись на каблучках, Лиза зашагала по дорожке, стараясь держать спину как можно более прямой — чтобы казаться более статно. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд Космоса, устремленный прямо ей промеж лопаток, и не хотела сгибать спину в привычной сутулости. Правда, стоило ей скрыться за углом дома, как плечи вмиг опустились, а из груди вырвался тяжкий вздох. Что-то неладное делали её одноклассники, а что именно, она могла только догадываться.

                                                                                              ***

— Эй, — в комнату заглянул отец, и Лиза отняла смычок от скрипки, — спать давай укладывайся, хватит соседей мучить.

Девушка отложила инструмент на стол и прикрыла глаза.

— Устала?

— Да нет. Просто настроения нет...

Андрей Степанович опёрся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди.

— Что случилось-то?

— Ничего. Всё нормально, — Лиза выдавила из себя улыбку и, подойдя к отцу, поцеловала его в щёку.

— Ну, смотри мне... — Андрей Степанович с лёгкой тенью подозрения покосился на дочь, а затем закрыл дверь.

Девушка осмотрелась по сторонам и взяла в руки скрипку. Музыка — единственное, что давалось Лизе без особого труда. С самого детства девочка пилила и пилила, изучая гаммы и порой истязая инструмент до посинения. И это приносило свои плоды — в музыкальной студии Черкасова была, пожалуй, одной из самых сильных учениц. Хоть в чём-то преуспевала...

— Лиза! — из коридора донёсся голос матери. — Тебя к телефону.

Девушка вынырнула из мыслей и убрала скрипку в чехол. И кому она могла понадобиться в десятом часу вечера?..

— Алло?

— Привет, — в трубке послышался абсолютно спокойный голос Пчёлкина.

— А ещё попозже не мог позвонить?

— М-м-м... извини. Разбудил, что ли? — на том конце провода заметно растерялись, не услышав восхищения в ответ на внезапный звонок.

— Почти. Что-то случилось?

— Да нет, просто... Ты же меня вроде как на поруки согласилась взять?

— И?

— Считай, что у меня проснулось рвение к учёбе. Сможешь уделить мне завтра пару часов?

Лиза изогнула бровь и взглянула на узор обоев. По какой это причине Пчёлкина потянуло на стремление к знаниям? Да ещё и так яро, что он сорвался звонить ей на ночь глядя?

— А с чего это ты вдруг учиться вздумал?

— Я же обещал. Тебе и Анисимовой. Считай, что держу слово.

— Ну... ладно. Завтра тогда, после уроков?

— Договорились, — пару мгновений Витя помолчал, дыша в трубку. — Спокойной ночи?

— Спокойной, — и Лиза опустила трубку на рычаг, задумавшись. Пчёлкину наверняка что-то от неё понадобилось, но вот что именно, было непонятно...

                                                                                              ***

— А твои когда вернутся?

— Часов в шесть-семь, не раньше.

Пчёла уселся прямо на стол и осмотрелся по сторонам.

— А у тебя уютно.

Лиза пожала плечами, всё ещё держа руки сложенными на груди. Витя же зацепился взглядом за чёрный чехол музыкального инструмента.

— На скрипке играешь?

— Играю, немного. А что?

Парень дёрнул плечом и пошарил по карманам.

— Да ничего, просто внимание обратил. А вот, это тебе, кстати.

Чёрная торбочка перекочевала в тонкие руки девушки, и Лиза не сумела сдержать любопытства. Сняв колпачок, Черкасова выкрутила помаду.

— Ух ты, красота какая!..

Пчёла самодовольно хмыкнул, а Лиза осмотрела подарок. На глаза тут же попалась крохотная наклейка с цифрой двадцать пять, криво написанной ручкой.

— Это что, цена?

— Дай-ка сюда, — Витя перегнулся через стол и буквально отобрал косметику у одноклассницы. Содрав наклейку, парень вновь протянул помаду девушке, но та брать её не стала. — Что?

— Я не возьму. Она же дорогая ужасно...

— Глупости не говори.

— Правда. Это четверть зарплаты моего отца.

Витя вздохнул, тряхнул волосами и соскочил со стола. Подойдя к девушке вплотную, он схватил её за руку и вложил торбочку в холодную ладонь.

— Ты меня выручила? Выручила. Считай, что это — моя благодарность.

Лиза опустила голову и потупила взгляд. Рука её всё ещё находилась в руке молодого человека, и отчего-то становилось очень неловко. Отчаянно не хотелось краснеть, но получалось плохо, и Витя это, конечно же, заметил.

— Кто-то обещал со мной позаниматься.

— Чем?.. — Лиза даже не сразу поняла, о чём именно напомнил ей одноклассник. Тот же, довольно ухмыльнувшись, даже присвистнул, заставив девушку зардеться ещё больше. — И-извини, я не то хотела сказать... то есть, спросить...

— Да ладно тебе, — Пчёла вновь запрыгнул на стол и схватил учебник по алгебре. — Давай, вещай мне. Я весь внимание.