||Chapter 11||

Джейден Хосслер

Смотрит на меня выпученными зелёными глазами и молчит. Мой план немного поменял обороты, и в данный момент в голове мысли, словно лодка, плывут по течению, ожидая какого-либо исхода. Но какого было моё удивление, когда её отец готов был согласиться отдать её в мои руки – стоило ему только предложить. И пары слов связать не успел, как тот согласился. Но я решил действовать немного по-другому.Вновь отворачивается к окну. Слышу её тяжёлый вздох.

— Скажи честно, — резко оборачивается, — тебя в детстве случаем не роняли? — слегка опешил, даже вначале не сообразил, только успел нажать на кнопку закрытия дверей, так как она уже планировала уйти, на моё молчание.

— Тебе так хочется узнать историю моего детства?

— Воздержись, от своего печального рассказала, чувствую, что ничего хорошего я не услышу, — выставляет руку вперёд, словно протестует. В какой раз она застаёт меня врасплох. И от этого мне невесело, но и плакать не собираюсь.— Я не собираюсь унижаться перед тобой. В рабыни к тебе записываться не хочу.

— Тогда я слушаю другие варианты. Ты же планируешь оплачивать балаган, что устроил твой отец? — задаю скорее риторический вопрос. Хотя я даже не удивлюсь, если она ответит «нет». В таком случае придётся закончить весь этот спектакль прямо в этой машине.

— Планирую.. — отвечает сухо, в тоже время с раздражительностью.Через несколько секунд меняет гримасу лица на более грустную и поправляет светлые волосы, — Простите, что всё так получилось. Один идиот уволил меня с хорошо оплачиваемой работы и теперь меня не берут на другие.

— Ты же понимаешь, что этот идиот, может пристрелить тебя прямо сейчас, — гнев переполняет все внутренности, хочется схватить её за горло и придушить прямо тут.

— То есть, ты не отрицаешь, что ты идиот...

— Я хотел по-хорошему, — тяжело выдыхаю и наблюдаю за ней.

Аделаида Мю́рай

Да, Адель. Ты любишь играть с огнём. И чего он так смотрит, у меня мурашки по коже забегали. Так, думай. Если он сейчас достаёт пистолет, то будет невесело, и здесь уже не сработает утренняя схема. Думай... думай.

— Не переусердствуй. Мозг взорвётся от непривычной нагрузки, — смеётся что ли. Словно мысли читает. Вот козёл. У меня нет никаких вариантов, а его самый худший из всех, которые могли только быть.— Хорошо, давай так. Ты работаешь моей домработницей днём, и я позволяю тебе работать ближе к вечеру в клубе, — идея заманчивая. Но я скорее приду вечером в клуб, чем к нему домой.

На секунду я отворачиваюсь к окну и замечаю, как отец замахивается на мою мать, через кухонное окно. Пытаюсь открыть дверь, но совсем забываю, что та заблокирована.

— Открой дверь, живо, — пугливо смотрю на него, а он расслаблен как никогда, — хорошо-хорошо, я согласна, только открой дверь и побыстрее, — улыбка расползается на его лице, голову склоняет ко мне.

— А теперь повтори, а то не расслышал, — жалкий кусок дерьма.

— Я буду работать твоей домработницей. А теперь открой эту чертову дверь! — последние слова выкрикиваю, готовясь вновь нападать. Он ещё шире улыбается. И, наконец, нажимает на кнопку. Словно пуля вылетаю из авто, мчась на всех парах в дом, позади слыша свист колёс.

Распахиваю входную дверь, чётко слышу всхлипы матери. Вижу как Джулия тоже на слезах. Прогоняю её в комнату и забегаю на кухню, подставляюсь вместо матери, защищая её собой.

— Уйди с моего пути, паршивка, — даже не слушаю, просто стою и молча смотрю на этот жалкий вид, — Я непонятно выражаюсь!? — кричит, да так, что закладывает уши. И не понимаю от страха это или нет.

— Не смей её и пальцем тронуть. Я засужу тебя за решётку, и уже никакие твои связи тебе не помогут, — скалиться, словно зверь.

— Наивная. Думаешь, что тебе хватит силёнок со мной тягаться? — хватает за запястье, перестаю его чувствовать через некоторое время, от нестерпимой боли, — ты даже противостоять мне не можешь, что уж тут говорить...

Он толкает меня к столу, отчего ноги подкашиваются. Больно, ужасно больно. Но он не посмеет тронуть мою мать. Она столько для него сделала, а он лишь живёт по её счетам.

— Маркус, я прошу тебя... — хрипит. Кажется, сорвала голос. По её щекам бегут слёзы, отчего мне самой хочется плакать. Дрожащими руками хватаю кухонный нож, подставляясь за его спину.

— Только подойди к ней... — этот кретин оборачивается и начинает неистово смеяться. Это ему не комедия или дурацкий ситком.— Я клянусь, что прирежу тебя, если двинешься...

Руки дрожат, но я стараюсь по максимуму удержать ручку прибора. В момент он перехватывает «оружие», теперь направляясь в мою сторону. На дрожащих коленках пячусь назад, в надежде, что успею выбежать. Секунда. Он резко машет ножом, проходиться по моему предплечью. Закрываю рану рукой, слыша безудержный крик матери на заднем фоне. В ушах дикий звон, чувствую, как капает кровь на пол, а он продолжает наступать. Такими темпами добираемся до коридора, где спиной чувствую тупик. Дверь в гостиную закрыта, бежать на второй этаж не вариант. Там Джулия. Выход на улицу. Я не смогу пробежать, слишком узкий коридор.

Не остаётся времени подумать. Он вновь замахивается, закрываю лицо окровавленными руками, уже ожидая летального исхода. В последний момент слышу скрип двери, а после оглушительный выстрел. Падает нож на пол и больше ничего. Сползаю по стене, опускаясь на колени. Слышу, как зовёт мама и еще голоса, но все они обрываются в какой-то момент. Последнее, что помню это тёплые прикосновения.

●