Героям - слава, предателям - смерть

Следующий шаг оказался более трудном и в связи с этим морально обременяющим. Во что бы то ни стало сегодня я должна была по душам поговорить с отцом и выяснить всё до мельчайших подробностей. Всё об обстоятельствах моего рождения, будущем и ролью, которую Кошей мне уготовил в своих планах. Из-за трудных отношений я боялась прийти к нему в кабинет и излить душу. Он был моим кровным отцом, но станет ли в будущем настоящим, тем, кому я смогу поведать самые сокровенные тайны и на кого смогу положиться, довериться без оглядки, большой вопрос.

Замок был огромен, в нём было легко заблудиться. Когда я после долгого отсутствия нагрянула к отцу, не застала его на излюбленном месте. Постучав в кабинет, ответом мне была зловещая, звенящая тишина. На свой страх и риск я тихонечко приоткрыла дверь, которая в свою очередь тихонько скрипнула, явно недовольная посторонним вмешательством. Всё в этом странном месте было словно живым и сотканным из мельчайших частиц, взаимосвязанным между собой организмом. В кабинете отца стоял полумрак, тускло светила настольная лампа, как и в самый первый раз моего присутствия здесь. На столе лежало надкусанное наливное яблочко, возле мусорного ведра валялось множество скукоженных огрызков. Я медленно приблизилась ближе и потянулась за яблоком, красный бок которого словно манил меня вкусить нежную мякоть. Всё моё существо тянулось к яству, жаждало испробовать запретный плод, испытать удовольствие. Но то было лишь искушение, я была ведома собственным разумом, но где-то на затворках ещё теплился здравый смысл. Уже почти у самых губ я резко одёрнула руку и откинула фрукт к прочим огрызкам. Тяжело дыша и испытывая колоссальную неудовлетворённость и жуткую жажду, я опёрлась рукой о стол. Голова кружилась от вороха мыслей, мешая сосредоточиться на реальности. Часть моего существа всё ещё хотела почувствовать этот сладостный вкус, испытать прилив сил и бодрость духа, ту молодость, которой мне по странному стечению обстоятельств так не хватало в последнее время. Я было молода телом, но душа черствела и старела быстрее, чем мне того хотелось. Впервые за всё время я почувствовала принадлежность к роду кощеевых.

Уже после того, как мне удалось полностью пройти в себя, я заметила на столе множество исписанных листов. Всё тех же, что видела и в прошлый раз. Но один особенно привлёк моё внимание, старый и потрёпанный, жёлтый и разорванный по краям, с жировыми пятнами по периметру и чернильными кляксами. Как ни странно он не был свёрнут, но загнутые края и красная лента неподалёку говорил сами за себя. Оглянувшись по сторонам, я быстро схватила лист бумаги и жадно принялась читать строку за строкой и по мере прочтения, сердце билось всё чаще, на глаза наворачивались непрошенные слёзы и мелкая дрожь пробирала тело. Я обогнула стол и присела на краешек тяжёлого дубового стула с резьбой на спинке. Рука непроизвольно взметнулась к груди, я читала взахлёб, боясь упустить что-то важное, не дававшее оценить картину целиком. В письме говорилось о любви, которой не страшны преграды, сильной любви, способной свершить невозможное, убить злодея из русских сказок и в том числе моего названного отца. Любовь должна была произрасти, как дерево из семени раздора и ненависти и достичь небес, апофеоза любви, блаженства, высшего уровня чувства, на которое способно живое существо, подобное нам. Смерть Кощею должен был принести самый близкий к нему человек, тот, кого он собирался бесчестно предать и уничтожить. Здесь говорилось обо мне. В этом я была уверена на все сто процентов. Но кто был этот таинственный некто, способный пробудить чувства в моём сердце? Вот только в нём больше нету места. Неужели речь о том самом? Не может быть. Некоторые моменты никак не хотели состыковываться. Я не понимала, почему Иван хотел убить Кощея, и каким образом он собирался свершить это? В пророчестве говорилось о любви оборотня к человеку, но ко всему прочему герой моих грёз человеком точно не был. Что самое страшное, повергшее меня в ужас, смерть Кощея - это и моя смерть. То есть убив отца, я должна была последовать за ним. Тогда как же любовь? У моей сказки должен быть хороший конец, в этом нет сомненья. Во всех сказках главная героиня влюблялась и счастливо жила долго и счастливо. Разве я не заслужила счастья? Всё, что мне пришлось пережить, разве это не было вершиной моих страданий, причинённых жестоким бессмертным отцом? Я не избирала такую жизнь, но чётко верила, что мы вершители собственных судеб и конечно верила в счастливый конец.

Тут я почувствовала шеей чье-то дыхания, замерла, сжимая в руках пергамент.

- Что ты здесь делаешь? - раздался грозный голос отца, но так же я уловила нотки плохо скрываемой тревоги.

-Я... - было трудно шевелить губами, они будто онемели, а связки утратили способность производить на свет звуки.

-Ты рылась в моих вещах? - взгляд Кощея метал молнии, обездвиживал, повергал в ужас.

-Нет, я просто увидела письмо на столе и мне показалось, что оно должно быть прочитано, — совершенно случайно махнула пергаментом перед лицом Кощея. Оно вылетело из рук, аккуратно опустившись на пол.

Отец долго сверлил меня взглядом, после чего перевёл взор на лежащий на полу лист бумаги. Его глаза готовы были выскочить из орбит. Он тут же понял, что было в том письме, потому что уже не раз держал его в руках и перечитывал. Это был роковой момент для нас обоих. Оставалось только два варианта исхода нашего безмолвного противостояния. Либо он, либо я. Надо было действовать быстро, Кощей ещё не осознавал того, что я не менее сильна и способна на многое в состоянии аффекта. Рванув с места, я припустила с торону выхода из комнаты. И в тот самый момент, когда моя рука была так близка к заветной цели, а пальцы чуть ли не касались ручки двери, я захрипела, стало трудно дышать, будто шею сковали в тиски чем-то очень жёстким по типу цепи или толстой верёвки. Я судорожно сглатывала и цеплялась за шею руками. Но мои ноги уже не касались земли, а тело повисло в воздухе. Все органы чувств обострились в ту же секунду. Мы с отцом оба прекрасно осознавали, что не сможем уничтожить друг друга, но зато можем причинить невыносимую боль, не сравнимую со смертью. Ведь смерть - она приходит, как избавление, а невозможность закрыть глаза и окончить муки, лишь усугубляет ситуацию. Я попыталась сосредоточиться, насколько это было возможно в моём удручающем положении, вспоминая уроки по оборотничеству Вольги Святославовича. Это были болезненные воспоминания, но я должна была во что бы то ни стало избавляться от гнёта своего влиятельного папочки.Свергнуть власть, которую он взращивал годами. Развеять страх, который люди испытывали к Кощею и его немыслимой силе уже более трёхсот лет. Сказочный злодей празднует День рождения всего раз в четыре года, и приходится торжество на один из таких дней как – 29 февраля.Я закрыла глаза и чётко представила, как превращаюсь в дракона, это сказочное существо встречалось редко и единственным разумным представителем был Змей Горыныч с тремя головами. Сложная задача, но надеюсь, что дочери Кощея под силу, очень надеюсь. Головы были нужны, чтобы рассредоточить внимание отца, а большой вес и габариты, чтобы вырваться из замка.Всё те же трансформации, которые были мне знакомы не по наслышке, моё тело начало быстро расти, каждая мышца и кость болели нестерпимо, кожа натягивалась и становилась сначала тонкой, затем уплотнилась и приобретала роговую текстуру, копчик превратился в хвост, а головы вылупились на плечах, как детёныши из яйца.Кощей застыл на долю секунды отвлёкся, а я тем временем вспорхнула, не как бабочка, к сожалению, но всё же, и вылетела в окно, изрядно травмировав фасад здания. Я летела до тех пор, пока замок не превратился в мелкую точку, а вскоре и вовсе исчез.

Приключений на сегодня было достаточно, домой возвращаться было опасно и я приняла единственно верное в этом случае решение.