5 глава

POV ХОСОК

Мы сидели в пабе и пили. Точнее пила Мина, а я делал вид, что пью.

— Ты так и будешь молчать? — не выдержал я.

— А зачем мне рассказывать всё тебе, чтобы ты потом всё рассказал другим людям?

— Зачем мне рассказывать другим?  — удивился я.

— Чтобы посмеяться надо мной. Ты ведь всё это спрашиваешь не из заботы обо мне, а чтобы потом издеваться над тем, как глухая балерина доверилась тебе.

От слов Мины мне стало неприятно. Не потому что она мне не верит, а потому что она ни кому не верит. Как можно жить не доверяя ни кому? Боясь, что кто-то может тебя обмануть. Мне было сложно представить себя на её месте, потому что мой мир крутится вокруг моих друзей, и мир Мины для меня был таким холодным и жестоким.

— Ладно. Так как мы пьяны, и я добрее обычного, то расскажу тебе... но если ты кому-нибудь расскажешь то, что я тебе скажу, то тогда я тебя убью. Понял?!

— Хорошо. И я пьян, так что всё равно ничего не вспомню. — видимо эти слова её убедили, так как она сделала глубокий вдох и сосредоточилась.

— После аварии я была немного не в себе. Я потеряла отца и слух, поэтому мне было тяжело, но моя мама вместо утешении кричала на доктора, говоря что мне должны восстановиться слух, и не потому, что я этого хочу и мне будет тяжело, а потому что это нужно для балета... — Мина закрыла глаза, тем самым пытаясь сдержать слёзы. Я сново увидел её лицо без маски высокомерия и безразличия. И без маски, она выглядела очень усталой, измотанной и несчастной. — Я была так зла на маму и на балет... Я люблю балет. Правда, очень люблю, но из-за требовательности моей матери, я похоронила эту любовь глубоко в душе. А после её слов, я так разозлилась, что решилась бросить всё. Перестать танцевать, потому что балет отнял у меня всё, и даже зрителей и уверенность.

Мина опустошила бокал вина, требуя налить ещё.

— Где-то месяц или два я была в депрессии, но потом захотела вернуться на сцену. Всё-таки я привязалась к балету, и жизнь без него была невозможной. Я записалась к психологу, чтобы вылечиться, начала танцевать, чтобы восстановить упущенное время. Я придумывала хореографию и снимала на видио. Спустя год я решилась отдать видио своему хореографу, как доказательство того, что я могу вернуться на сцену, лишь нужно закончить лечение.

Я хотел спросить насчет лечения и психолога, но решил не перебивать её и слушать.

— Он долго молчал. Я ждала неделю, два и месяц. Однажды я наткнулась на статью, в которой говорилось, что хореограф Кан МинХёк возвращается с новой постановкой спустя год. Теперь его новой примой вместо Мёи Мины будет Чи Хэра... — её голос дрожал, но она продолжила. — Знаешь, я с этим смирилась. Всё-таки я инвалид... Я пошла на его постановку, чтобы поздравить, и увидела... увидела свою хореографию.

Её глаза наполнились слезами, но она часто моргала и смотрела вверх, чтобы сдержать эту пелену.

— Критики хвалили его, называя танец шедевром, а он стоял среди журналистов, говоря как он усердно и тяжело работал, чтобы придумать танец. И при этом он смотрел на меня, и даже не стеснялся. Каждый раз, когда он ставит новое представление, то добавляет часть моей хореографии. 

— Но почему ты ничего не сделала? И почему ты позволяешь людям издеваться над тобой? Если ты скажешь, что понимаешь их, то они не будут...

— И я стану ещё более жалкой, чем есть. Я инвалид, Чон Хосок. Люди думают, что я овощ, который не понимает людей и не понимает музыку. Но если они узнают, что я могу понимать их слова и звуки, могу понимать музыку, то они не будут издеваться, они будут бояться. И это ничего не изменит, потому что я останусь бомбой. Люди будут бояться того, что я могу ошибиться, могу забыть ноту в голове, и не попасть под реальную музыку. Я всё равно не смогу танцевать. Этот исход намного хуже. Ведь я могу понимать людей и слышать музыку по-своему, но всё равно не могу танцевать из-за риска, это так жалко, и об этом знаю только я, а если это узнают и другие... — её голос сорвался. Мина спрятала лицо в своих ладонях, чтобы незаметно вытереть слёзы.

— Но ведь люди оскорбляют тебя в лицо. Неужели ты всё это оставишь? Почему ты не можешь бороться с ними?

— Потому что я не Пак Чимин.

— Что? Причём тут он?

— Твой друг такой же как и я, он также страдает, но ты этого не видешь и не знаешь. Чимин, как и я, может танцевать и хочет танцевать, но он бомба. Ты готов взять его в свою студию, потому что он твой друг, а вот другие студии нет. Они его не возьмут из-за диагноза на мед.карте. Ведь во время выступления его травма может дать о себе знать, и он упадет. Они боятся его, и Чимин это знает. Я уверена, он пытался присоединиться к танцевальным группам, но его не взяли. Просто он об этом вам не рассказал. А в твою студию он не идет, потому что боится подвести тебя.Мы с Чимином похожи, но отличаемся методом борьбы. Он всегда улыбается и говорит, что всё хорошо. Он играет роль счастливого мальчика, и все верят этому и не трогают его. Но я же не смогу играть счастливую девочку. Не смогу делать вид, что всё хорошо. Мне легче притворяться дурочкой, и быть жестокой и грубой с людьми, чтобы те думали, что мне плевать на всё в своей золотой башне.

— Но такая жизнь ужасна.

— У меня был папа. Он делал мою жизнь немного лучше, чем она есть.

— А как он умер? — осторожно спросил я.Мина выпила ещё два бокала вина.

— Я была расстроена. В свой день рождения я была вынуждена танцевать на сцене, вместо празднования. Поэтому папа отвез меня на пляж. Мы любовались океаном и возвращались к концу дня. Когда мы ехали, я смотрела на закат. Он был таким красивым, и я захотела станцевать на фоне уходящего солнца. Папа остановил на обочине дороги, рядом с обрывом. Я залезла на крышу машины, и стала танцевать, пока папа снимал всё на камеру. Я закончила танец и хотела сделать поклон, но увидела большой грузовик. Водитель уснул, и вместо того, чтобы свернуть на повороте, как положено, он ехал прямо на нас. Папа...

По щекам Мины текли слёзы. Она пыталась спрятать лицо в волосах, но я слышал её всхлипы.

— Папа умер сразу же. Его раздавило между машиной и грузовиком. Я видела как грузовик впечатывает его тело в нашу машину... Водитель продолжал спать, грузовик ехал, и в итоге скинул машину и меня на обрыв. Мне повезло. Я упала на большой плоский камень, который был чуть ниже, а не на острые камни внизу у воды. У меня были лишь переломы, но не такие серьезные, чтобы помешать карьере балерины. Но вот слух... из-за черепно-мозговой травмы я перестала слышать.

— И это нельзя исправить?

— Можно. Когда-нибудь... но не сейчас. Сейчас операция бесполезна. Врачи говорят ждать, но мне уже плевать. Я просто жду момента, когда всё это закончится. Я просто прожигаю жизнь.

— Хочешь я всё исправлю? Попытаюсь улучшить твою жизнь. Сделаю её счастливой.

— Не говори так, Чон Хосок. Твои слова дают ложную надежду и что-то большее, но не существующее. Не надо, ведь я могу поверить твоим словам.

***

POV АВТОРА

Мина проснулась с жуткой головной болью. Поднявшись с теплой постели, она наткнулась на широко улыбающегося Хосока.

— А! Что ты здесь делаешь?!

— Пришел пожелать тебе хорошего дня.

— Смотри, смерть себе не пожелай.

— Ой, ладно тебе. Иди приводи себя в порядок, а я пока начну выполнять нашу месть.

— Делай что хочешь. — пробубнила Мёи и скрылась за дверью.

Когда Мина вышла, то Хосок что-то печатал на её компьютере 

— Что ты хочешь сделать?

— Я выложу на своей странице в твитере и ютуб твои хореографии и сравню их с хореографией Кан МинХёка. Тогда все поймут что это плагиат.

— Думаешь, твоим ста подписчикам это интересно?

— Йа, прекрати меня недооценивать! — возмутился Чон.— Я лучший танцор Кореи, представляю свою страну на соревнованиях, моя студия одна из лучших, и даже есть филиалы в Пусане и в Кванджу. У меня учатся только талантливые танцоры. Также меня уважают и за границей, а когда я выкладываю что-то про танцы, например, критика или мнение, то это распространяют по всему интернету. У меня больше двадцати миллионов подписчиков, и...

— Да-да, прекрати болтать и продолжай. — Хосок чуть не задохнулся от возмущения, но справился со злостью и продолжил.

— Всё, я выложил. К вечеру все СМИ будут говорить о Кан МинХёке, о тебе и обо мне, говоря насколько я замечательный. — довольно улыбнулся Хоби. — А теперь идём.

***

POV МИНА

Мне было холодно. Я не чувствовала ног, а руки давно онемели и покраснели.

— Какого черта мы идём пешком и не на машине?!

— Свежий воздух полезен.

— Но не тогда, когда ты не чувствуешь своих конечностей.

— А я говорил тебе одеться тепло. Какой толк в пальто, если он не греет и карманы у него крошечные. И зачем ты надела эти полусапоги? Они красивые, но не предназначены для зимы. И почему на тебе нет перчаток и шарфа?

— Перчатки и шарф не подходят под пальто. И зачем мне так тепло одеваться, если есть машина, где тепло? Только такие нищеброды, как ты, тепло одеваются.

— Порой ты меня жутко бесишь. — сказал он, снимая шарф и пытаясь натянуть на меня, но я увернулась.

— Неа. Во-первых, он не подходит под пальто. Во-вторых, я ничего из твоего гардероба не возьму.

— Так говоришь, будто я вещи в Second hand'е покупаю. У меня тоже есть довольно много денег, чтобы позволить себе брендовые вещи. И я тоже считаюсь богатой персоной.

— Не сомневаюсь, но я богаче тебя, и всё моё, дороже твоего.

— А порой я хочу тебя задушить. — сказал Хосок, насильно укутывая меня в шарф. — Если её величество Мёи Мина заболеет, то её королевская задница подаст на меня в суд. — он снял перчатки, и стал одевать на мои руки. — Идём.

— Раз тебя так волнует моя королевская задница, то пригони карету 21 века.

— Обойдешься. Твоя задница не настолько меня волнует. — ответил он, и мне хотелось вырвать ему волосы.

Мы пришли в его студию. Она была довольно большой. Две раздевалки с душем, кухня, место отдыха, кабинет Хосока, два малых зала и один большой зал.

Когда мы вошли в большой зал, то там я увидела трех парней, точнее двух знакомых мне парней и одного ребенка, который скакал по залу словно петух с бешенством.

— Ребят, мы пришли. Мина, это мои друзья, но двоих ты уже знаешь.

— Экс-фермер, экс-танцор и петух?

— Он не петух, его зовут Чон Чонгук. — недовольно сказал Тэхен. Этот парень меня реально ненавидит.

— Привет, нуна. Я рад сново тебя видеть. — улыбнулся мне Чимин.

— У тебя есть парень? — спросил петух, получая подзатыльник от Тэхена, и в ответ пиная Кима по заднице.

— Я думал, что ты пришел в себя, когда СуЁн-нуна уложила тебя одной правой за попытку подкатить к ней. — Чимин.

— И что? Я должен отказаться от девушек теперь? Она вроде ничего. Красивая и милая.

— Я бы так не сказал. Скорее холодная и мерзкая.

— У фермера мнения не спрашивали. — ответила я Тэхёну.

— Я не фермер! А вот ты снежная королева.

— На колени. С удовольствием заморожу тебе всё что можно и нельзя, а голову повешу у себя в гостинной.

— Ты - ведьма!

— А чем ты лучше, овощная обезьяна?!

— Таак, хватит. Мина, успокойся, Тэхен, прекрати. Давайте сядем. — предложил Хосок. — Чимин, может станцуешь нам? Ты ведь хотел показать свою хореографию Мине.

— Хорошо. — Чимин взял шелковый шарф с плеч фермера, и встал перед нами.

Когда Хосок включил музыку, то Пак стал танцевать.

Его движения были легкими и "воздушными", подобно шарфу в его руках. Он двигался то быстро, то медленно, а ткань прекрасно дополнял его танец.

Я смотрела на Чимина, и мне стало жаль его. У него правда есть талант, он замечательно танцует, ему нравится танцевать и он наслаждается этим, но его талант зря пропадает. Он не сможет показать миру свои навыки, и это было так грустно.

— Вышло не очень? — спросил Чимин из-за моего длительного молчания.

— Это было здорово. Правда. Ты замечательно танцуешь. — сказала я. Может и прозвучало холодно, но мне правда очень понравилось.

— Поверь мне, ей правда понравилось. Ты первый человек, которого она похвалила, хотя из её рта никогда не исходят хорошие слова. — сказал Хосок.

— Тогда станцуй и ты, хён. — сказал Чимин, поднимая Чона с места.

Чимин включил музыку, и Хосок стал танцевать. Танцевал он правда здорово. Чон контролировал всё свое тело, двигаясь как кукла, потом как робот. Его техника была бесподобна.

— Ну, не плохо для лучшего танцора Кореи. — сказала я, и Хосок улыбнулся. Так ярко и солнечно, что невозможно было отвести и взгляда.

— Мы тоже станцуем. — вызвался ребенок, и потащил за собой фермера.

Когда включили музыку, они стали танцевать. Танцевали они не плохо, конечно, на так отлично как Чимин и Хосок, но уж точно деревьями не были.

В какой-то момент их танец превратился из нормальной хореографии в петушинные бои, и к этому больному цирку на одном колесе присоединились и Чимин с Хосоком.

Чимин запрыгнул на спину Тэхёна, и оба стали танцевать сумасшедший танец. Чонгук стал изображать Чосонского воина, и стал "драться" с Хосоком. Под музыку они прыгали, дурачились, выворачивая неадекватные движение.

Глядя на них было сложно не улыбаться, поэтому спустя минуту я прятала лицо в волосах и от души смеялась.

А вот когда Чимин пытался поднять Тэхена, но оба упали на пол, задев Хосока и Чонгука, и те тоже свалилась на друг друга, то я уже задыхалась от смеха.

— Я думал ты задохнешься. — сказал Хосок, когда парни ушли. — Я впервые видел твою улыбку и смех.

— И?

— Это было красиво. У тебя красивая улыбка, и ты милая, когда смеешься. Улыбайся почаще.

— Как клоун? Будто делать мне больше нечего.

— И сново эта холодная маска. Почему каждый раз, когда мне удается поднять тебе настроение, ты становишься ещё холоднее? Просто расслабься и отрывайся.

— Я не сумасшедшая, как ты, Чон Хосок 

— А что плохого в том, чтобы быть сумасшедшим? У таких людей жизнь гораздо интереснее. Такие люди особенные.

— Потому что сумасшедшие?

— Потому что счастливые. Им не нужна причина для улыбки и радости.

— Увы, но я не такая. Мне нужна причина для улыбки, а если её нет, то я не буду улыбаться.

— Хочешь я стану твоей причиной для улыбки? — спросил Хосок, протягивая мне руку.

Вот сново... Сново эта улыбка, на которую хочется повестись, и его рука, за которую хочется схватиться, но всё это мираж. Лишь обман, чтобы я согласилась на предложение Хосока.

Я отмахнулась от его руки, и сама поднялась на ноги.

— Ну, почему ты такая грубая? Почему ты просто не можешь принять мою помощь и подружиться со мной?

— Не уделяй мне много времени,Вопросов мне не задавай.Глазами добрыми и вернымиРуки моей не задевай.Не проходи весной по лужицам,По следу следа моего. Я знаю - сново не получится Из этой встречи ничего.Ты думаешь, что я из гордостиХожу, с тобою не дружу?Я не из гордости - из горестиТак прямо голову держу.

— Что? Я не понял?

— Не пытайся со мной сблизиться, войти в моё доверие и подружиться со мной, не надо. Потому что однажды ты уйдешь, и я останусь одна, отдав тебе своё доверие. Поэтому лучше держаться на расстоянии, ведь так меньше разочаровываешься.

— Но с чего бы мне тебя бросать? Если мы будем друзьями, то я всегда буду рядом.

— Не обещай того, чего не знаешь. Ведь будущее может по-разному обернуться, и в этом будущем ты можешь уйти.

— Ты права, но я с тобой не согласен.

— Как хочешь.

— Ты можешь станцевать?

— Нет. Я не танцую при людях.

— Но я видел уже как ты танцуешь.

— Когда я была пьяной.

— Когда трезвой тоже была. Поэтому станцуй.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь скрыть волнение. Он правда видел как я танцевала, а значит всё в порядке? Ничего не должно случится, верно?

Пока я думала, Хосок уже включил музыку. Подойдя к музыкальной колонке, я приложила руку, чувствуя колебания.

Я начала с легких движений. Всё было хорошо. Дыхание было равномерным, головокружения не было, поэтому я переходила к сложным связкам.

Когда танец закончился, я не могла поверить. Я смогла станцевать перед Хосоком. Я была так рада, что не могла не улыбнуться.

— Что такое? Чего так радуешься?

— Я не верю этому, но... Я думаю, ты особенный.

— Я? — удивился он.

— Да, ты.

Он смог дать мне надежду. Надежду на то, что я могу танцевать. Но... я не знаю, принесет ли мне эта надежда спасение или гибель.

— Раз так, то я всё же отвезу тебя в твой любимый ресторан.

— Ты ведь не хотел туда, потому что там все считают тебя извращенцем.

— Да, но если я пойду с тобой туда, то все будут считать тебя ненормальной, потому что ты тусуешься с тем, кто тебя "домогался".

— И этот факт тебя успокаивает? — Чон кивнул.  — Ну, тогда поехали.

***

Когда мы приехали, я заказала самые дорогие блюда, ведь еду оплачивает Хосок.

— Не злорадствуй, всё равно счёт за еду не истратит лимит моей кредитки. Я не настолько беден.

— Не знала что простые танцоры так много зарабатывают.

— Я не простой танцор. — прошипел он. — Ты бы знала сколько я получаю за урок с одним учеником. Ещё рекламы, в которых я участвую, а также приглашение меня как члена жюри, тоже...

— Я поняла-поняла, но вот я не работаю, но всё равно получаю больше, чем ты. 

— Это не то, чем можно похвастаться. — усмехнулся он.

— Жить надоело? Что за высокомерный тон? Только я могу говорить с таким тоном.

— Такой тон не принадлежит тебе. Все могут так говорить.

— Но со мной...

— Ладно-ладно, я понял. — перебил он, и я ещё больше разозлилась. По его довольной улыбке было ясно, что он издевается и кайфует с этого. — Не хмурься так, а то похожа на маленького ребенка, и это так мило. Лучше станцуй.

— Чего?

— Здесь есть посетители. Станцуй для них.

— С чего бы? Мне это не надо.

— Потренируйся. Давай. Если ты будешь участвовать в конкурсе, то тебе надо будет танцевать перед зрителями. Так что тренируйся.

— Но я не давала согласие на участие.

— Когда-нибудь дашь согласие. — сказал он, подталкивая на сцену.

Когда я оказалась на небольшой сцене, Хосок попросил выключить свет, оставляя освещение лишь на сцене.

Я смотрела на Хосока, который стоял среди других заинтересованных людей, и улыбался мне, говоря: "Вперед".

Положив руку на колонку, я стала чувствовать музыку. Вернувшись на сцену, я сново начала с простых движении.

Во время поворота, я заметила взгляд мужчины среднего возраста. Затем увидела женщину, которая смотрела на меня.

"Мина, это великолепно! Умница!".

"Папа!"

Я остановилась. Легкие будто чем-то сжимали, не давая сделать ни вдоха, ни выдоха.

В ушах появился противный звон, вызывая головную боль.Я схватилась за голову, пытаясь унять эту боль и противный звон, но было бесполезно.

Я хотела уйти со сцены, но не могла сделать и шага, оставаясь под прицелом их взгляда, его взгляда... папы...

Я упала на пол, продолжая держаться за голову.

"Мина. Минари~. Взгляни на меня". - слышала я голос.

Я сильнее сжалась, но шум продолжал, а воздуха ни как не хватало.

— Мина... Мина... — слышала я отдаленный голос.

Я открыла глаза, но всё было в тумане, а затем наступила темнота.

Я думала, что у меня получилось. Думала, что справилась... но нет. Это всего лишь была ложная надежда...