Part 24

— А что касается других мужчин, в чьих объятиях, по твоим словам, я побывала, то их вообще не существует. Ни одного. Неужели ты действительно думаешь, что я могла поверить какому-нибудь мужчине после того, как ты поступил со мной? Да, своим поведением я, наверное, заслужила, чтобы ты считал меня глупой. Ты хотел тогда преподать мне урок, как я догадалась. Мне кажется странным только одно: почему ты никак не хочешь признать, что твой урок был успешным.Я потребовала жениться на мне по единственной причине — я не сомневалась, ты откажешься и оставишь нас в покое. Но потом, поняв, что ты готов на все, лишь бы забрать близнецов, я согласилась выйти за тебя замуж. Дети должны расти в крепкой, любящей семье, с двумя родителями, которые не намерены расставаться. Я не раз говорила тебе об этом. Я выросла в такой семье и, естественно, хотела того же для своих сыновей.То, что ты сейчас сказал, меняет все коренным образом. Я не хочу, чтобы ты отравлял мальчиков недопустимыми взглядами на жизнь. Младенец будет их настоящим братом или сестрой, но я уже сомневаюсь, что результат экспертизы ДНК убедит тебя в том, что это правда. Короче говоря, ты просто не желаешь в это верить. Тебе доставляет удовольствие думать обо мне самое худшее. Возможно, у тебя даже есть потребность в этом. Мне просто жаль тебя. Моя обязанность как матери — уберечь всех моих детей. Близнецы — очень умные мальчики и быстро поймут, что ты не принимаешь малыша. Отец для них — пример, и они, возможно, скопируют твое поведение. Так вот, я не допущу, чтобы это произошло!

Сначала Чонгук решительно отверг гневную тираду Лалисы. Однако постепенно сквозь защитный барьер, предохраняющий от боли, живущей в нем с детства, стали пробиваться ростки чего-то нового. Они были такими слабыми, что Чон, казалось, мог вырвать их с корнем. Но когда он попытался избавиться от них, сделать это было нелегко. В глубине души Чонгук давно мечтал избавиться от цепей, сковывавших его и мешавших воспринимать реальность такой, какая она есть. Неужели какая-то часть его хочет принять сторону Лисы? Борясь с раздиравшими его противоречивыми чувствами, Чон отчаянно пытался найти выход.

«Это худшее из того, что могло случиться», — вздохнула Лиса. Она предполагала, что Чонгук разозлится, но ей не могло прийти в голову, что он откажется признать ребенка, которого она зачала от него. Ей следует возненавидеть его за это. Он достоин ненависти.

Надо как можно скорее покинуть остров. Но она не уедет отсюда без сыновей. Близнецы, конечно, будут ужасно скучать по Чону, но Лиса и мысли не допускала, что они вырастут такими же, как он. Что они будут думать и чувствовать как их отец. Она не позволит, чтобы яд его горечи проник в их сознание.

Манобан отвернулась. Глаза ее застилали слезы, но Чон не должен видеть их.

— Нам не стоит продолжать этот разговор, — сказала она. — Ты никогда не изменишь свое мнение. Тебе, похоже, доставляет удовольствие думать обо мне самым наихудшим образом.

Не дожидаясь ответа, Лиса направилась во двор, стараясь как можно быстрее уйти из спальни, прежде чем эмоции хлынут через край и из глаз польются слезы.

Чонгук смотрел, как она уходит, и в душе его по-прежнему боролись противоречивые чувства. Лиса дошла до мраморной лестницы, которая вела в нижнюю часть сада.

Усиленно моргая, чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слезы, молодая женщина сделала шаг вперед, пропустила одну ступеньку и, споткнувшись, полетела вниз.

Чонгук видел, как она упала и покатилась по мраморным ступенькам. Он выскочил из спальни и стремительно бросился к жене.

Она лежала в самом низу, у подножия лестницы. И была в сознании — пока. Когда Чонгук с тревогой склонился над ней, Лиса с мукой прошептала всего лишь два слова:

— Мой ребенок…

***

— Кажется, она приходит в себя. Лалиса, вы слышите нас?

Ее замутненное сознание постепенно прояснилось, и перед глазами возникли какие-то белые фигуры. Это были две медсестры и доктор. Все трое улыбались ей. Больница… Она в больнице?! Мгновенно Лису охватила паника.

— Все хорошо, Лалиса. Вы упали, покатившись по лестнице, но теперь все хорошо. Пришлось давать вам успокоительные средства в течение нескольких дней, чтобы тело ваше отдохнуло. Вы были очень слабы, находились на грани нервного срыва. Вам необходимо расслабиться.

Расслабиться… Лиса положила руку на белую простыню, плотно прикрывавшую ее. Похоже, она лежит под капельницей.

— Мой ребенок? — простонала молодая женщина.

Медсестра, стоявшая ближе к ней, вопросительно взглянула на доктора.

Она потеряла ребенка. Падение с лестницы — теперь Лиса вспомнила его — убило ее дитя. Боль пронзила все тело. Она уронила ребенка. Она не уберегла малыша — ни от падения, ни от гнева его отца. Лиса оцепенела. Она почувствовала такую слабость, что не могла даже заплакать от горя.

Медсестра похлопала ее по руке. Доктор ободряюще улыбнулся:

— С вашим ребенком все в порядке, Лалиса.

Не веря своим ушам, она взглянула на них:

— Вы просто успокаиваете меня, да? Ведь я потеряла ребенка!

Доктор повернулся к сестре:

— Пусть Лалиса убедится. — Затем он обратился к молодой женщине: — Сейчас сестра сделает УЗИ, и вы сами увидите на экране, что с ребенком все хорошо. Это гораздо лучше любых заверений. Вам нельзя расстраиваться.

Через час Лиса снова лежала в палате, с восторгом разглядывая снимок, который ей дали: малыш был цел и невредим.

— Вам и ребенку повезло, — сказала медсестра, заглянув через несколько минут к ней. — Вы очень сильно ударились головой, и когда вас осмотрели в больнице на острове, врачи боялись, что образуется гематома. А это означало, что пришлось бы прервать беременность. Ваш муж отказался дать согласие. Он распорядился доставить вас сюда, в Сеул, и пригласил специалистов из Америки. Ваш муж заявил, что вы никогда не простите ему, а он никогда не простит себе, если ребенка не удастся спасти.

Чонгук так сказал? Лиса растерялась. Неужели это правда?

— Господин Чон скоро будет здесь, — продолжала сестра. — Он хотел остаться вместе с вами, в больнице, но профессор рекомендовал ему поехать домой и отдохнуть, пока вы не придете в сознание.

Как только она произнесла эти слова, дверь отворилась — и на пороге появился Чонгук. Сестра благоразумно удалилась из палаты, оставив их одних.

— Мальчики?.. — с тревогой произнесла Лиса.

— Они знают о том, что ты упала и тебя увезли в больницу «на поправку». Они скучают, конечно, но Соён окружила их вниманием и заботой.

— Медсестра только что сказала мне, что именно благодаря тебе сохранили моего ребенка.

— Нашего ребенка, — тихо поправил ее Чонгук.

Лиса не знала, что говорить — или думать, — поэтому заговорили ее эмоции. Слезы хлынули по щекам молодой женщины.