Part 15

Чонгук попался в шелковые сети древнего, как мир, чувства. Это было какое-то сумасшествие — лихорадочное, одержимое, — от которого он был не в силах избавиться.

Подхватив Лису на руки, Чон отнес ее на кровать. Он видел, как расширились и потемнели от восторга глаза женщины при виде его возбужденного нагого тела, выдавая ее с головой.

Теперь Лиса превратилась в женщину, ведомую темной силой страсти. Дыхание ее учащалось с каждой минутой, а в низу живота усиливалось томление.

Взглянув на Чонгука, Манобан увидела в его глазах такое же желание. Он опрокинул ее на спину, обхватив руками груди. Он чувствовал, что она хочет его, и  удовлетворять ее эротический голод — горячими губами и языком. Чонгук  ласкал ее груди до тех пор, пока она не выгнулась в изнеможении, застонав от невыносимого наслаждения.

Ощущение его руки, проникшей между ее ног, мало назвать приятным. Оно было просто необходимым.

Лоно Лисы стало влажным, готовым принять его, как и прежде. Но на секунду недоверие к женщинам снова всплыло из подсознания. Ему больше не нужны нежеланные дети.

— Таблетки… — начал Чон.

Манобан кивнула.

Загорелое тело его блестело от пота… Все чувства Лисы , обострившись до предела, сконцентрировались на Чонгуке. Это напугало ее шесть лет назад и пугало теперь.

— Да, я их приняла, — пробормотала она.

— Клянешься?

— Клянусь…

Чон уловил страсть в ее дрогнувшем голосе. Лиса сгорала от нетерпения — так же, как и он. Ему приходилось сдерживать себя с самой первой минуты, как только он увидел ее. Мучительное влечение к ней насмехалось над ним, когда он пытался отрицать его, а теперь оно захлестнуло его с головой, и огонь, вспыхнувший внутри, грозил поглотить мужчину. Сейчас для него, кроме этого желания, не существовало ничего. Он оказался во власти столь мощной силы, что ему пришлось подчиниться.

Они двигались в такт, и слова им были не нужны. Ярость и вожделение, охватившие их, боролись между собой, а ритм страсти нарастал. Тело Лисы с радостью приняло его, когда он вошел в нее, словно меч в ножны. Оно требовало, чтобы Чонгук двигался резче и быстрее — туда, откуда они смогут вместе взлететь на небеса, а затем спуститься на землю.

И вот он наконец произошел — потрясающий взрыв чувственного напряжения, охвативший Лису и Чона, излившего в нее семена новой жизни. Только на этот раз не будет никакой новой жизни, потому что она принимает таблетки.

Они лежали рядом в темноте, и в наступившей тишине слышалось их прерывистое дыхание.

Теперь — когда все было кончено — Чонгук, обретший способность мыслить трезво, вынужден был признать правду: он поддался своей страсти. Он был не в состоянии контролировать желание, которое Лиса пробуждала в нем. Оно овладело им сейчас и овладеет снова. Понимание этого больно задевало гордость мужчины.

Не глядя на нее, он бесстрастно произнес:

— С этого момента я становлюсь единственным мужчиной, с которым ты будешь заниматься сексом. Тебе понятно? Моя жена не должна позорить меня, предлагая себя другим мужчинам. И для того, чтобы удержать тебя от соблазна, я буду следить за тем, чтобы твои непомерные сексуальные аппетиты были удовлетворены.

Чонгук понимал, что слова его — лишь маска для прикрытия собственных слабостей. Ему была невыносима мысль, что Лиса спит с другими мужчинами. Он был не в состоянии обуздать свою тягу к ней — несмотря на то что презирал себя за это.

Манобан почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Унижение было нестерпимым. Она хотела объяснить Чону, что с ней произошло нечто невероятное, когда она оказалась в его объятиях. Она готова была поклясться чем угодно, что другие мужчины не оказывают на нее подобного воздействия. Она даже собиралась признаться, что Чон — единственный, с кем она занималась сексом. Но молодая женщина понимала, что он не станет ее слушать.

Позже, оставшись в одиночестве, Чонгук попытался разобраться, почему в ту секунду, когда он прикоснулся к Манобан, у него возникло желание овладеть ею. Причем желание было настолько сильным, что оно подавило его сопротивление, и Чон не устоял. Эта женщина пробуждала в нем необыкновенные чувства, и Чонгук, хотя и неохотно, был вынужден это признать.

***

Зная, что Чонгук богат, Лиса  предполагала, что они полетят на остров в лайнере первого класса. Но она не ожидала, что они окажутся в невообразимо роскошном салоне частного самолета, на борту которого будут единственными пассажирами. Однако именно это и произошло. Стюардесса повела мальчиков на экскурсию в кабину пилота. Лиса и Чонгук сидели в салоне одни. Женщина любовалась кожаной кремовой мебелью и белоснежными коврами.

— Такой самолет и его содержание, наверное, стоят кучу денег, способных накормить сотни голодных семей, — не сдержавшись, бросила она.

Ее замечание, в котором скрывался намек на обвинение, заставило Чона нахмуриться. Он никогда не слышал такого от своей матери — насчет сотен бедных семей, — и поэтому слова Лисы больно резанули по нервам. Вроде бы мелочь, но он не смог проигнорировать ее.

К собственному удивлению, Чонгук занял оборонительную позицию:

— Это не мой самолет. Я вхожу в сообщество бизнесменов, которые совместно владеют этим лайнером и пользуются им, когда необходимо. А что касается бедных, то в Азии существует система социальной защиты, благодаря которой никто не голодает, и все дети получают образование в соответствии с их способностями. У нас также имеются бесплатное медицинское обслуживание, хорошее пенсионное обеспечение. И то и другое было создано моим дедом.

И почему он должен оправдываться? Да еще перед Лисой?

Вечером самолет наконец-то приземлился на острове (вылетали они обедом). Окрестности были окутаны тьмой, и лишь взлетно-посадочная полоса была ярко освещена. Когда они сходили по трапу, их окутал теплый и влажный морской воздух. Легкий ветерок ворошил волосы близнецов, которые прижимались к Лисе, внезапно потеряв уверенность в себе. Маленький автобус подвез их к зданию аэровокзала, где Чон обменялся теплыми рукопожатиями со служащими. Затем они направились к лимузину, ожидавшему их. Чонгук посадил в автомобиль сонных детей, устроив Чонсу у себя на коленях и свободной рукой прижав к себе Хосока, а Лиса осталась в одиночестве. Ей некуда было девать руки, привыкшие обнимать близнецов. Она очень хотела привлечь их к себе, но не стала делать этого, не желая тревожить их сон.

К счастью, ее больше не мучила головная боль, сопровождавшаяся ощущением тошноты, однако Лиса по-прежнему чувствовала себя не очень хорошо.

Лимузин быстро мчался по шоссе, потом свернул на извилистую дорогу, и молодая женщина увидела мерцающее в лунном свете море. С другой стороны дороги возвышались холмы, которые в конце концов закончились небольшим озером. Они проехали мимо высоких башен, затем — по мощеной улочке, которая, расширяясь, выходила на большую площадь.