глава 8

 Очнулся Стайлз уже на больничной койке. Он помнил, произошедшее накануне, отрывками: сидение у туалета и испуганное лицо отца, ссору с Дереком и своё предобморочное состояние. Он надеялся, что когда откроет глаза и увидит Дерека, то тот скажет, что между ними всё хорошо и он никуда не уходил, но открыв глаза, увидел Мелиссу и отца, которые о чем-то спорили между собой. 

 — Пап, где Дерек? — хрипло спросил Стайлз и попытался сесть.

 Шериф быстро пересек больничную палату и присел рядом с сыном, укладывая того обратно на постель.

 — Господи, сынок, как я испугался за тебя! — шериф гладил сына по голове и смотря на него полными глазами слез. 

— Ты был без сознания два дня! Стайлз, как я испереживался весь. Думал, что уже всё, — шептал Джон сыну, одновременно с этим утирая себе слезы. 

 — Как два дня? — шепотом спросил парень. 

 Стайлз с ужасом посмотрел на отца. У Джона прибавилось в два раза больше морщин и мешки под глазами. «Папа вообще спал дома или все время тут сидел?» — подумал он, но сразу же и ответил на свой вопрос. Конечно же шериф был здесь и толком не спал, боясь, что сын, пока он спит, уйдет на небеса, к матери.

 — В тот вечер мы все устали и я уснул, но проснулся от того, что Дерек пытается тебя разбудить, но ничего не получалось. Он решил проверить пульс, но он был такой медленный и еле слышен, что мы на секунду подумали, что ты всё, сын, — Джон стер со щек слезы и встал. — Ребенок, я еще ни разу не видел его таким открытым. Он думал, что потерял тебя и последним его воспоминанием о тебе станет ваша маленькая ссора. Боже, я никогда не видел столько любви и надежды в глазах, как я тогда увидел в его глазах, когда он все-таки услышал твой пульс. 

 — Пап, где он? — взволнованно спросил Стайлз. 

 — Мы не знаем, — тихо признался отец. — Никто его не видел после того, как тебя погрузили в машину скорой помощи и увезли. 

 Боже, каким он был идиотом, что поссорился с Дереком и довел себя до такого состояния, что два дня лежал без сознания и не видел его. Какого это было волку снова думать, что он потерял близкого человека? Как ему было страшно за то, что он больше не увидит шоколадного цвета глаза своего мальчика, которые, постоянно при встречи с его волком, блестят как звезды. Сейчас Стайлз нуждался в Дереке так сильно, пожалуй, как рыба нуждалась в воде. 

 — Ребенок, как ты себя чувствуешь? 

 — Немного лучше, если честно, — свободной рукой почесал голову Стайлз, так как другую руку ему тяжело поднять из-за всех капельниц и приборов, которые к нему были сейчас подключены, и улегся поудобнее.

 — Вот и хорошо, значит капельницы пошли на пользу тебе. Не пугай меня больше так, ребенок, — сказал шериф и сжал руку сына. 

 — Обещаю, — он в ответ сжал пальцы. — Я люблю тебя, пап.

 — Я тебя тоже, сын. Твоя мама бы гордилась тобой, каким храбрым и мужественным ты стал, — неожиданно сказал Джон. — Тебе что-нибудь нужно передать Скоттом из дома? 

 — Да, передай мой телефон и пару вещей на смену, а то, чувствую, в этом я не смогу нормально ходить по больнице, — Стайлз поднял одеяло и показал, что на нем надета больничная ночнушка, и засмеялся, сказав: — А то, чувствую, если я буду гулять с голым задом по больнице, то у Хейла появится много конкурентов. 

 На что шериф улыбнулся, кивнул и ушел из палаты, оставив с ним Мелиссу. Миссис МакКол подошла к Стайлзу и села к нему на койку. 

 — А разве можно персоналу садиться к больным на койку? — весело спросил он у Мелиссы, за что получил по лбу. — Ауч, Мелисса, ты чего?! 

 — Стайлз, не умничай, мне можно всё и даже дать по лбу почти своему сыну, — улыбнулась она, на что Стайлз показал ей язык, как маленький мальчик, которому лет пять. 

 Мелисса была почти второй мамой для парня, которая его вырастила в любви, ласке и поддержке. В детстве, когда он и Скотт бесились, то получал ни один Скотт по попе, но и его верный друг, который подло улыбался, когда его друга лупили. Так продолжалось почти всё детство: накосячил один Скотт — получает вместе с ним и Стайлз; случайно Стайлз сказал матерное слово — получает Скотт, и так по кругу. Мелисса не пыталась заменить ему мать, нет, она просто хотела помочь вырастить парня хорошим человеком, давая женское внимание и тратя свои нервы из-за его выходок. 

 — Мелисса, расскажи, что сейчас происходит в стае? — попросил он и посмотрел на миссис МакКол. Та молчала некоторое время, не зная, что сказать, но, под пристальным взглядом ее мальчика, сдалась и начала рассказ.

 — Меня, наверное, Дерек убьет, но ты должен знать. В стае твориться бардак. Как только все узнали, что с тобой, они как будто обезумели: Айзек, Эрика, Бойд — не ходят в школу, Скотт с Элиссон на постоянных тренировках, Лидия больше обычного срывается на Джексона, на что тот готов уже лезть на стену, а Дерек... — Мелисса замолчала, обдумывая, говорить или нет. — Все думают, что он уехал с Питером по барам и уже второй день пьет, — сказала все-таки Мелисса, но вспомнив, что он и альфа встречаются, поняла, что сказала лишнее. — Малыш, прости, я забыла, что вы с ним... 

 — Нет, не извиняйся, ты ни в чем не виновата. Не ты, вместо того, чтобы в последние дни быть рядом, сейчас сидишь в баре и нажираешься, — увидев, как дрогнула Мелисса, он поспешил извиниться: — Прости, я не то имел ввиду... В последние больничные дни, конечно же. 

 — Стайлз, мало я тебя в детстве лупила из-за твоих шуточек! Вот выздоровеешь... — Мелисса осеклась и встала, когда увидела, что в палату зашел лечащий врач. 

 — Добрый день, мистер Стилински, — поприветствовал доктор и закрыл дверь. — Как вы себя чувствуете?

 Эдвард Мун, так звали доктора, был ненамного старше Мелиссы и невысокого роста. Парень немного успел о нем вычитать в интернете: есть жена, двое детишек и, что очень странно, корова. Как сказала медсестра в один день, док очень любит свежее молоко и ему надоело каждое утро ездить на ферму, поэтому он купил домой настоящую корову по имени Элли. 

 — А как вы думаете чувствует себя человек, который проспал два дня? Устало, — ответил Стайлз и улыбнулся Мелиссе, которая прошептала: «Не паясничай».

 — Это хорошо, что вы шутите, мистер Стилински, но я пришёл к вам с двумя новостями: хорошей и, как вы понимаете, плохой, — сказал док и переписал показания с монитора в личную справку пациента. — С какой мне начать? 

 Стайлз обдумывал, что бы он хотел услышать: то, что ему недолго осталось, или то, что он молодец и держится. Но видимо думал слишком долго, потому что за него ответила Мелисса:

 — Давайте с плохой. 

 — Ну давайте, миссис МакКол, я не против хорошую новость оставить на сладкое. Мистер Стилински, — обратился уже к самому пациенту, — у вас сейчас такое состояние, что в любой скачок эмоциональности, не важно какой, вы можете упасть в обморок и мы можем не успеть.

 — И что вы мне предлагаете? Сидеть в четырех стенах и никуда не выходить, чтобы не быть «сильно эмоциональным»? — язвительно спросил он и показал в воздухе кавычки.

 — Мистер Стилински, я понимаю, что вы сейчас в шоке от этой новости, но попытайтесь хотя-бы не волноваться очень часто, а то вы хоть и нравитесь мне, но я не готов буду так часто с вами видеться. — Попытался пошутить док, но чувство юмора — не его конек. 

 — Давайте уже хорошую новость и покончим с этим. 

 — Если все показатели покажут, что у вас есть улучшения, то мы через два дня вас выпишем, только надо будет ходить на процедуры. 

 — Это и правда хорошая новость, — сказал он и повернулся к Мелиссе. — Прости, я жутко устал, ты не будешь против, если я посплю? 

 Она кивнула и, наклонившись, поцеловала парня в лоб. Доктор, пропустив Мелиссу в дверном проеме, сказал «Выздоравливайте, Стайлз» и вышел, тихо прикрыв дверь. Он вымученно кивнул и закрыл глаза. Неужели кто-то может расслабиться от сочувственных взглядов и от напряженных мыслей внутри головы?

***

С того дня, как его положили в больницу прошло три грёбаных дня. За эти дни кто только не пришел навестить его: Скотт с Эллисон, Лидия с Джексоном, папа с Мелиссой, — все, кроме Дерека. Стайлз пытался дозвониться ему, но все его попытки были тщетны, он постоянно попадал на автоответчик. Это значило только одно: Хейл не хотел с ним разговаривать. Он не понимал, почему мужчина себя так ведет и что он такого сделал его волку. Хотя его ли уже? Неужели всё то, что Дерек ему говорил было ложью: его признание в любви, его прогулки вместе с ним, поцелуи, — всё? Неужели это всё было из жалости к больному и влюбленному парню? Он в это не верил. Ни в одну его грёбаную мысль. 

Позвонив оборотню ещё раз и попав на автоответчик, Стайлз решил набрать зомби-дядюшке. Питер первые два звонка не отвечал и Стайлз начал было думать, что с ними что-то случилось, но его опасения стали ложными, как только старший Хейл поднял трубку. 

 — Аллё, — ответил пьяный и отчего-то весёлый Хейл. На фоне была очень громкая музыка, а это значило, что они снова в клубе. А еще это значило, что лучше бы он не поднимал трубку... 

 — Питер, дай мне Дерека!

 — Стайлз... — медленно протянул Питер, как будто пробуя на вкус каждую произнесенную букву.

 — Повторяю еще раз, дай мне Дерека!— А мой племянник не может сейчас подойти к телефону, — Хейл замолчал на пару секунд и было слышно, что кто-то, на заднем плане, очень громко засмеялся. — Он немного занят. 

 — И чем же он занят?! — спросил он, крепче сжимая в руке телефон.— Стефф, Бритт, отстаньте от моего племянника, а то больно счастливым он выглядит, идите лучше ко мне. — Сказал Питер не в трубку, но парень услышал это и из его глаз стекли две злые слезы.

 Он сбросил звонок, не захотев дальше слушать Питера. И так было понятно, что Дерек развлекался с какими-то девками, когда его парень лежал в больнице. Ему просто надо было удостовериться в том, что он был идиотом и ошибался в не его уже волке.

 Датчики противно запищали, выдавая его состояние, но ему было всё равно. Из глаз предательски лились слезы, которые он стирал со злобой и обидой. Он верил, доверял, любил, — а Дерек оказался обычным ублюдком, который играет на чувствах других людей. Прижав ноги к себе, Стайлз заплакал сильнее, заглушая свои всхлипы подушкой, но кто знал, что за дверью сидит его лучший друг, всё слышит и чувствует. Ворвавшись в палату и подбежав к другу, Скотт отобрал у него подушку и сильно обнял. Он чувствовал горечь и ненависть Стайлза, обиду и злость, поэтому молча обнимал его и ждал, когда друг сам захочет ему рассказать всё. За это Стилински и любил Скотта — за понимание и терпение. 

 — Скотт, — завыл Стайлз и всхлипнул, — он...он врал мне, — ещё один всхлип, — вст...встречался со мной из жалости, как я мог этого не понять? Я же люблю его, зачем он так? — Стайлз сильнее обнял Скотта и уткнулся ему лицом в плечо, продолжая плакать и всхлипывать. 

 — Тише-тише, — Скотт гладил друга по голове в утешительном жесте, — Стайлз, дать тебе воды? Тебе надо успокоиться, — но получив в ответ отрицательный ответ, Скотт все равно решил и, взяв стоящий на столе стакан с водой, впихнул его парню, который сразу же опустошил. 

 — Спасибо, — поблагодарил друг с заиканием. 

 — А теперь рассказывай, — сказал Скотт и поставил обратно уже пустой стакан. 

 МакКол внимательно слушал друга, ни разу не перебив. Он узнал обо всем: об игнорировании со стороны Дерека и об разговоре с Питером, и от злости глаза залились красным, а из рук начали расти волчьи когти.

 — Хейл! Мерзавец! Я убью его нахрен! — взревел Скотт и начал носиться по всей палате. — Я его на ремешки пущу и сдам тебе в подарок! Нет, я из его кожи тебе мячик сделаю, чтобы ты всегда бил по нему с такой силой, с которой он её заслужил. 

 Стайлз понимал причину злости друга, но они ничего не могли сделать. Единственное, чего-бы Стайлз сейчас хотел — спокойствия. Потому что из-за того, что он узнал о Дереке, Стайлз очень сильно перенервничал и теперь у него кружилась голова.

 — Скотт, прошу, не надо ничего делать, — Стайлз попытался встать с кровати, но у него резко потемнело в глазах и он снова сел. — Не надо портить с ним отношения из-за меня. Вам еще жить на одной территории с ним.

 — Стайлз, либо он свалит из города, либо я его убью. Третьего не дано! — Скотт, немного уменьшив свой пыл, подошел к другу и приложил его лоб к своему. — Из-за того, как он с тобой поступает — это меньшее, что я могу сделать ради тебя.

 — Скотт, прошу, не трогай его. Когда меня не станет, то вам придется снова контактировать. Это территория его стаи, его семьи, он не сможет с неё уйти, пойми это. 

— Стайлз, ты примешь мой подарок и не будешь зол из-за него? — внезапно спросил Скотт, как будто проигнорировав предыдущую реплику. 

 — Конечно не буду, но ты слышал, что я тебе сказал? — однако парня уже не волновал ответ друга, он понял, что это за подарок.

 Скотт мгновенно выпустил клыки и укусил друга. От невыносимой боли в области плеча у Стайлза покатились слезы. Он упал с кровати на колени и схватился за плечо, чтобы хоть как-то унять боль, но от этого было только больнее. Ему нравилось быть в стае, но он не хотел быть именно мохнатой её частью. Он хотел оставаться мальчиком с волками. 

 — Скотт, зачем?! — Стайлз почти выл от боли, когда спрашивал. 

 — Это не обратит тебя, но это поможет тебе выздороветь! — Скотт упал рядом с другом на колени и потянул к нему руки, чтобы забрать часть боли, но ему не позволили. — Клянусь, тебя это только исцелит, чтобы обратиться, тебя нужно было кусать в полнолуние, а сейчас только новолуние. Прошу, дай забрать боль. 

 Стайлз сомневался в словах друга, но все-таки разрешил Скотту забрать боль. Он, конечно же, злился на друга, но у МакКола было много причин его обратить и одна из них — спасти другу жизнь. 

 — Никогда больше так не делай, понял? — прошипел он и схватился за руку друга, так как был в слишком ослабевшем состоянии. 

 — Обещаю! — Скотт притянул друга к себе. — А еще я придумал, как проучить Хейла и сделать также больно, но мне нужна будет твоя помощь, но это потом, а сейчас ты должен набраться сил.