постпанк - стасиес

Фил обошел забор из сетки  и пошёл в сторону выхода с поля . В тени под навесом стояли двое — знакомые лица, те, с кем он не общался просто так, без причины. Шел он уверено, но осторожно.

— Фил, подожди... — мягкий, почти тихий голос.

Он обернулся — Лена. В короткой футболке с узлом на животе, джинсы с порезами, солнцезащитные очки на макушке. Шла неспеша, лицо — усталое, но светлое. Не та дерзкая Лена из вечеринок и скандалов. Спокойная. Будто взрослее.

— Ты к ней?.. — спросила она, не обвиняя. Просто хотела знать.— Лен, давай не сейчас.— Я не лезу. Просто... — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Я тебя знаю. Ты вечно тащишь на себе тех, кто тонет. Думаешь, если рядом окажешься, то вытянет. А она — не про спасение. Она сама пойдёт ко дну, и тебя за собой потянет.

Фил опустил глаза, чуть усмехнулся — не по доброму, а устало.— Я не с ней . И не собирался.Лена кивнула, почти с облегчением. Но всё равно осталась рядом, чуть ближе.— Тогда просто... не лезь в это. Пожалуйста.. Не порть себе жизнь.

Он посмотрел ей в глаза. Тихо, но жёстко:— Да я как-то сам разберусь.

Он развернулся и пошёл дальше.

Она осталась стоять. Губы дрожали, но не от злости. А от того, что всё ещё надеялась — хоть на что-то.

Под навесом , где в тени стояли те двое — лица, которые он знал, но никогда не хотел видеть здесь. Один — в светлой рубашке, второй в черной майке и с характерной манерой жевать спичку. Фил знал, что они здесь не просто так.

— Ой, ну наконец-то . — Первый кивнул. — Ну что, Фил, красавец ты наш...— Что за дела? — Фил стал напротив, прямо, без суеты.— Что за дела?.. — тот , что в майке , щёлкнул спичкой. — А это ты мне скажи. Мы кому работу дали? Девчонке твоей. Мы ж не против — мы за инициативу. Но чтоб с головой.

Фил опустил глаза, будто собираясь с мыслями.

— С ней всё в порядке. — Фил отрезал. — Всё  по плану.— Ага. Только вот у неё рюкзак отжали. Не наши. Вообще  х*й знает кто. Товар ушёл. И теперь мы сидим, как идиоты. Это по-твоему в порядке и по плану?

Фил скривился, сжал кулаки.— Я узнаю, кто это сделал. Верну товар. Или , там, бабками отдам..

Они переглянулись.

— Слушай... — Один из них  положил руку ему на плечо. — Ты нормальный парень. Смышленый . Но ты же понимаешь — если кто-то лажает, то отвечает тот, кто поставил. Такая игра.— Мы не злимся, Фил. — добавил второй. — Просто... чтоб ты запомнил. Не для обиды.

Пара ударов — резкие, чёткие. Один — под рёбра, второй — по щеке. Не с яростью, а как форма договора. Фил сглотнул, не отступил.

— Всё.. Можешь начинать разбираться . — И чтобы больше таких фокусов не было.  Иди играй в футбол, спортсмен хренов. У тебя неделя.

Они ушли, спокойно, не спеша. Как и пришли.

Фил вернулся спустя минут пятнадцать.Губа рассечена, футболка помята , рука прижата к боку. Он прошёл мимо своих парней, поднимая глаза только к трибуне.

И тут Ковалёв влетел, как ураган.

— Да вы чё, бл*ть, по очереди будете с побитыми рожами приходить?! Я чё, в травму записался добровольцем или в центр? — Он стоял перед Филом, указывая на него, потом на трибуну. — Та пришла как будто... ты теперь как ... Че происходит, а?!

Парни вокруг переглянулись. Платон пожал плечами. Даня тихо выдохнул:— Период такой, тренер...— Какой на*уй период?! — Ковалёв сорвал очки, глянул в небо. — Я вас сюда вытащил, потому что думал, что спорт — единственное, что вам нормальную жизнь обеспечит . А вы мне тут криминальный квест устраиваете!Она затих на минуту , а потом спросил:—Скажи мне, Фил. Ты опять куда-то  влез? Опять всё с начала? Я, чисто случайно , калаши у себя в тачке не найду? Я тебя только от тюряги отмазал!

Фил вытер губу тыльной стороной ладони, сказал тихо:— Всё нормально. Просто... разрулил кое-что.— Серьёзно? А в следующий раз ты тоже "разрулишь", когда тебя с поля в реанимацию повезут?

Фил пожал плечами. Было видно — ему больно, но он держался.Ковалёв вздохнул. Подошёл ближе. Говорил уже тише:

— Слушай... если ты в это всё опять влез — я тебя спасать не буду! Мне охото обычной спокойной жизни. Чего и вам всем желаю!

Фил смотрел ему в глаза. Молча.Потом сказал:

— Всё под контролем, Вадимыч.— Значит так. — Ковалёв перевёл взгляд на всю команду. — После матча — все в актовый. Все!

Парни переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то отвёл глаза. Платон тихо буркнул:— Мы поняли , Антон Вадимыч...

А на поле — снова свисток. И кто-то крикнул:

— Второй тайм, погнали!

Но уже никто не играл так же, как раньше.Теперь каждый знал — это не просто игра.Это жизнь.

И она бьёт жёстче, чем любой судья

Мяч катится. Гол. Счёт 3:2.Потом снова. 4:2. Игра окончена.Победа.

Актовый зал. Уже стемнело . Вечер. Пахнет потом, сигаретами  и каким-то пыльным прошлым.На сцене — потрёпанный экран, в углу колонки, по стенам — выцветшие плакаты «Спорт — твой выбор» и «Не ломай себе жизнь».

Сидят в разброс. Кто на стуле, кто на полу, кто на сцене. Все уставшие, потные, но не распущенные. Напряжённые. Даже после победы.

Ковалёв— у сцены, прислонился к кафедре, где обычно читают лекции про границы и агрессию. В руках — бутылка воды, не пьёт. Просто держит, будто чтобы руки занять и не сорваться.

Он молчит. Долго. Просто смотрит. Потом:

— Ладно. Давайте без соплей и выкрутасов. Мм? Кто мне объяснит, что за х*йня творится последние два дня?

Тишина. Кто-то кашлянул. Кто-то уставился в пол.

— Я серьёзно. Вы выиграли. Молодцы. Но я не идиот. Вижу — половина на нервах, один с синяками, вторая — с разорванной губой. У кого-то в рюкзаке кирпич, у кого-то, может, и пушка. Так что — давайте. Я слушаю.

Фил сжал челюсть. Посмотрел на Полину. Та облокотилась локтями на колени и схватилась за голову.

— Тут вообщем такая ситуация...

Ковалёв кивнул.

— Мы думали... — Фил посмотрел на своих. — Мы думали, что справимся. Без тебя. Без Германа. Без центра. Потому что знали — если расскажем, нас выдернут. Или закроют. Или всё сломается. А мы хотели, чтобы ничего не сломалось.— Что именно? — Ковалёв уже говорил спокойно, но в глазах — контроль, как перед пенальти.— Вся эта история с Полиной... она началась, после того, как мы неудачно над ней пошутили. — И че вы сделали? — На крыше ее заперли и..— Так это с того момента все началось?!— перебил его Антон. — Ну да.. а ты откуда знаешь? Все посмотрели на Полину . — Она не рассказывала!— остановил он ребят.— Видела ее просто там. Ну , короче! Давай дальше.

— Ну вот. Она там всю ночь просидела и ее какие-то мужики искали. Мы решили , что поможем . Из-за нас все-таки она не смогла разрулить . — Че за мужики?— он обратился к Полине.

Она медленно подняла голову и не смотря никому в глаза рассказала. — У меня мама болела. Давно. Еще до центра. Нужны были деньги и они мне помогли. Но процент лютый насчитали и ... Короче я пропала ненадолго , чтобы они про меня забыли. Но видимо не получилось. Теперь им бабки торчу. — Сколько? Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. — До*уя...— Дальше. — Мне Фил работу предложил. У нас то бабок нет . Разово. Я согласилась.Ковалев уже запутался , но все равно слушал. Он перевел внимание на Фила.— Че за работа? — Да там..— Фил бл*ть! — Закладки ныкать.  Подтянул её. Думал — справится. А её прессанули. И у неё отжали товар. А те, кто всё это устроил — мои «старые знакомые». Им пофиг кто, главное — чтоб не прогорело. Вот они меня и... — Фил кивнул в сторону своей губы.— То есть ты втянул девчонку из центра в «разовую работу», потом её чуть не убили, и ты решил, что лучше «не доставлять проблем» и всё замять?— Да. — честно сказал Фил. — Я думал, сможем разрулить.

Ковалёв молчал. Потом снова перевёл взгляд на всех.— Кто ещё знал?Платон поднял руку. Остальные по очереди — Даня, Никита, Гена, Макс. Девочки почти одновременно. — И все ,бл*ть, молчали?— Потому что ты и так нас тащишь, Вадимыч. — Платон хрипло. — Ты сам сказал: не хочешь больше спасать. Вот мы и решили — справимся сами.— Чтобы не облажаться. Чтобы не подвезти. — вставил Никита.

Ковалёв смотрел. Молчал.Потом сел на край сцены, скинул бутылку, сжал переносицу.—Спасибо, дети! Прям не подвели! Ваша любовь — как сотрясение. Приятно, но еб*т по здоровью.— Да , мы идиоты . — Макс выдохнул.

Ковалев посмотрел на них, один за другим.— А че вы просто у меня денег не попросили, я понять не могу? — Да говорим же — не хотели втягивать.— Запомните: то, что вы решили «не втягивать», не значит, что вы не втянули. Вы все уже в этом. И я. И центр. И даже новенькая уже. В следующий раз не играйте в героев. Лучше приходите сразу. Потому что если вы будете все сами решать — еще больше проблем заработаете. Поняли?— Поняли, Вадимыч... — раздалось в голос, негромко, но уверенно.

Он встал. Провёл рукой по голове.

— Завтра — выходной. С Алексеевичем я договорюсь. Но в девять утра все на пробежку. Без обсуждений. А теперь идите по домам. Душ, чай, и баиньки. Кто выйдет — прибью нах*ен! И это,Мишаева останься.

Ребята начали вставать, кто-то улыбался, кто-то всё ещё мрачнел. Но внутри — как будто отпустило. Хоть немного.

Фил задержался. Подошёл ближе.— Спасибо, Вадимыч.Тот кивнул.— Ты только не вздумай героически погибнуть. Мне твои победы нужны здесь. На поле.Фил усмехнулся. Побитый, уставший. Но крепкий.— Понял, поживу пока.

Полина тоже подошла к ним. В зале на секунду стало тихо. Антон посмотрел на ребят и засмеялся. — Ой , бл*ть... Один серый, другой белый..Полина и Фил тоже тихо посмеялись. — Так , ладно! — Антон обратился к Полине.— Скинь мне номер этих ваших «работодателей» и сколько должна..Фил тихонько перебил. — Я пойду,— Полина кинула на него невероятно мягкий взгляд.— Пока..— Пока. — Ответила девушка и продолжила диалог с Ковалевым.

Вечер. Город будто выдохнул — жара спала, асфальт не плавится, а просто пахнет пылью.  Ветра нет, но в воздухе — что-то тревожное, как будто не всё закончилось.

Фил идёт медленно, с рюкзаком за спиной, капюшон накинут, плечи чуть опущены. Ребра все еще  ноют от ударов, губа саднит, но больше всего — ноет внутри. Где-то глубже.

Он идёт по знакомому маршруту — через парк, мимо качелей, что скрипят даже без детей, мимо остановки, где когда-то курил с пацанами после школы. Всё кажется обычным, но не так.

В голове — сцена из актового зала, голос Ковалева, его усталые глаза. Потом — Полина. Она, как призрак, сидит у него в голове. Не потому что красивая — таких он видел. Не потому что дерзкая — таких он избегал. А потому что в ней был какой-то взгляд. Непростой.

Он вспомнил, как она смотрела на него, когда он вернулся после встречи с теми. Ни слов, ни драмы. Просто взгляд — прямой, внимательный. Как будто она что-то уже поняла.Не про ситуацию. А про него.

Фил сжал ремешок рюкзака. Пальцы побелели. Шёл дальше. Тишина, редкие машины, фонари мерцают.

«Не простая она», — подумал он. Не из-за "дела", не из-за того, что держится на изломе, будто вот-вот сломается, но держит. А потому что в этом взгляде не было вопроса «поможешь?», не было ожидания, не было слабости. Только понимание. И что-то ещё.

Что?

Ответа он не знал. Только чувствовал, что между ними теперь что-то есть. Не романтика. Не обязательства. Что-то твердое. Как сжатый кулак в кармане. Или шрам, который ноет перед дождем.

Фил остановился у своего подъезда. Поднял глаза на тёмные окна. Двор в полумраке, кошка перебежала тропинку.«Завтра всё снова закрутится», — подумал он. — «И мне нужно быть в себе. В фокусе.»Но внутренний голос — упрямый, как Ковалёв на тренировке — всё шептал одно:«А ты уверен, что сможешь просто забыть её глаза?»

Фил поднялся на свой этаж. Зашел домой. Переоделся. Комната. На коленях — телефон. На экране — фотки с матча.

Вдруг послышался стук в дверь. Тихий. Осторожный. — Фил, иди открой!— крикнул его брат из глубины квартиры.

Он не торопясь подошел к входной двери и повернул замок.