Глава 10.

Тяжелая дверь особняка закрылась. Мрачные стены дома смотрели на младшего хозяина.

Нарцисса мягко погладила парня по плечу:

— Отец сказал, чтобы ты зашел к нему.

«Закончились каникулы. Пора в реальность.»

— Хорошо. Только отнесу вещи.

Миссис Малфой кивнула и поторопилась на кухню.

— С Рождеством, — парень скрылся на винтовой лестнице.

Женщина горько улыбнулась уходящей, уже такой взрослой, фигуре:

— С Рождеством, дорогой...

Драко уверенно подошел к кабинету, но когда пальцы легли на ручку, он замер.

— Заходи, — голос мужчины не дал времени на размышления.

Выдох. Блондин прикрыл за собой дверь.

— Отец, — складывая руки на животе, начал он.

Мужчина продолжал изучать бумаги:

— Удивительно. В Министерстве так много разных работников. У каждого своя задача, зачастую даже несколько. Хорошо, что они уважают свое руководство и всех остальных. По крайней мере, большая часть. И все работает как часы. Ведь на Министерстве тяжелая ноша — следить аж за двумя мирами.

Люциус переместил бумаги в стол, доставая еще стопку:

— И люди делают одно общее дело. Обреченное на провал, конечно, но сейчас не об этом. Будет неприятно, если какой-то уборщик оставит грязное ведро в коридоре или плохо отполирует пол. Вроде же мелочь по сравнению с тем, чем занимаются все, но когда такое видишь — совсем не испытываешь восторга.

Мужчина поднял холодные глаза:

— Где-то даже раздражение.

Драко молчал.

Люциус закинул ногу на ногу, продолжая смотреть на сына:

— Как первый семестр?

— Нормально.

— Рад, что тебе понравилось. Есть какие-то новости?

— Вряд ли я могу рассказать то, чего ты уже не знаешь.

Мужчина засмеялся:

— Это верно. Хотя предпочел бы не знать.

Драко готовился к более точным формулировкам — игры отца он старался игнорировать.

— Хорошо, — мужчина указал на черное кресло напротив.

Драко расстегнул пуговицу пиджака и медленно сел.

— Расскажи про... — Люциус метнул взгляд на какую-то запись. — Дёрнэр.

«Да уж, в мыслях этот диалог был проще.»

— Что именно ты хочешь услышать?

— Ну, например, как она учится, с кем общается.

Только Драко хотел что-то сказать, как отец поднял руку:

— Ах да, зачем мне что-то у тебя спрашивать, если я и так все это знаю? Общается с такой же грязнокровкой Грейнджер, беднягой Уизли и Великим Гарри Поттером.

Мужчина поднялся, опираясь на трость, и развернулся к окну за своей спиной.

— Отец, я пытался...

— Пытался очередной раз опозорить меня? Ты преуспел.

Парень сжал подлокотник:

— Ты преувеличиваешь.

Мужчина развернулся. Спокойная интонация превращалась в претензионную:

— То есть мордобой на Балу — это мелочь? Мне бы твою шкалу оценивания.

Он опять опустился в кресло:

— Почему она еще в Школе?

— Я сделал, что мог. Дамблдор меня не слушает, говорит — нет оснований.

— Почему ты не нашел и не устроил эти основания?!

— Из-за Турнира внимание ко всему особенно пристальное...

— Мне плевать. Тебе была поручена простая задача. А что я получил? Сегодня я проснулся от письма Паркинсона. Своим поведением ты опозорил его дочь!

— Я не хотел. Правда. Как вернусь в Школу, я обязательно поговорю с ней.

— Ты десять часов провел с ней в поезде и не нашел пары секунд, чтобы извиниться?! Ты опустился ниже некуда!

Мужчина ударил по столу. Внимательно изучил лицо сына:

— Мне сказали, у тебя странная тяга к этой грязнокровке.

Драко посмотрел в глаза отца:

— Нет никакой странной или любой другой тяги. Я ищу способы.

— Да еще б это было так. Я все-таки еще надеюсь, что у тебя есть крупица разума. Повторюсь. Еще немного, и я возьмусь за этот вопрос.

— Перебор. Лишь это моя вина.

Люциус потер глаза. Его голос стал казаться уставшим:

— Он уже близко. Утром жду тебя в гостиной. Свободен.

Малфой-старший отмахнулся от сына.

Драко быстро вышел из кабинета.

Зайдя в комнату, первым делом парень быстро распаковал чемодан. Как только он переступил порог этого дома, показалось, что все эти месяцы были сном. Но, найдя плеер, Драко облегченно выдохнул.

С каждым годом каникулы казались все дольше и дольше.

Интересно, насколько заточение в Азкабане отличается от дней в Малфой-мэноре?

•••••••

— Круцио!

Помещение наполнил сдавленный крик. Правая рука мужчины слегка тряслась, выжимая палочку.

— Люциус, хватит! — женщина подбежала к дергающемуся телу.

Драко тяжело дыша, стряхнул руки матери и поднялся:

— Еще.

Малфой-старший продолжал держать сына на мушке.

— Еще? — мужчина подозрительно осмотрел бледное лицо.

Драко опустился на колени, не сводя глаз с отца, нашел палочку и принял стойку.

Кто знает, возможно, Люциус испугался порыва сына, осознавая, что тот уже не ребенок:

— Довольно.

Стук трости. Комната опустела.

Парень сдерживал ком внутри. Даже в одиночестве он не мог дать волю чувствам. Тяжело проглотив эмоции, Драко направился в комнату.

«Он уже близко».

Сын своего отца. Хочет ли он такой же судьбы? Вряд ли. Но выбора нет, а если бы и был, он ему неведом. Рука потянулась под подушку. Этот подарок был дороже новой метлы и пары костюмов на заказ.

От слова «подарок» стало не по себе.

Все эти дни вопрос «зачем?» занимал больше времени, чем сон.

•••••••

Вечером был прием в честь Нового года. Новый, наполненный ненавистью и горечью год. Впервые за долгое время Драко и правда где-то в глубине души надеялся, что в этот раз что-то изменится, но он давно научился не теплить ожиданий.

Дом Паркинсонов привычно открыл двери перед Малфоями. До тошноты вежливые собравшиеся заполняли пространство.

«Не надоело еще притворяться?» — подумал блондин, но сам же осекся от этой мысли.

Завидев Пэнси, Люциус ухватил сына за плечо:

— Сейчас же к ней.

Малфой взял фужер, жадно отхлебнул и направился к подруге. Та стояла у входа в приемный зал, обмениваясь любезностями с гостями, приглашая их к ужину.

Натяжная улыбка с ее лица спала, когда подошла высокая тень.

— Привет. С Новым годом.

— Еще нет.

Парень прочистил горло:

— С наступающим, Пэнс.

Его обращение лишь заставило девушку признать свою слабость:

— И тебя, Драко.

Опустошив стакан, слизеринец поставил его на поднос проходящего официанта, так же быстро хватая два новых.

Малфой протянул руку:

— Прости меня. Я не хотел.

Девушка приняла шампанское:

— Не хотел чего?

— Не хотел тебя обижать или делать больно.

— Но сделал это.

Драко взял собеседницу за локоть и отвел в сторону:

— Если б я знал, что это было, то обязательно бы тебе рассказал.

«О, Салазар! Драко, только ты один и не знаешь, почему,» — пронеслось в голове девушки.

— Помнишь, несколько лет назад на Слизерин поступила девочка? Какой-то гриффиндорец высмеивал ее за странную походку. «У тебя шея то есть? Вжалась, как драконья задница». Не помню дословно, но что-то такое. Когда она готова была расплакаться, к ним подошли четверо. «Валите отсюда, полукровные ничтожества. Смеете издеваться над дочерью Персиваля Паркинсона? Вряд ли он обрадуется, узнав подробности того, что тут сейчас происходит».

Драко не вспоминал об этом с того самого дня. Просто не видел смысла.

— Мы знали друг друга с детства, но только в Школе смогли подружиться и уже несколько лет продолжаем это делать. Я всегда была на твоей стороне, потому что когда-то ты встал на мою. Больше я никогда не ходила с опущенной головой.

Парень ужаснулся осознанию, что ему тогда было плевать на девушку. Лишь информация о ее происхождении двигала им, лишь то, что отец будет в ярости, когда узнает, что Драко не заступился за дочь такого знатного аристократа.

Ему было не так важно, что после этого Пэнси начала крутиться вокруг него. Пусть. Отец доволен, а ему все равно.

Неужели для нее это значило и значит настолько больше?

Он соврет себе, если скажет, что не замечал чувств девушки к себе. Более того, он неоднократно пользовался этим. Но он точно не давал ей никаких гарантий и обещаний. Конечно, это не оправдание, но пока слизеринец этого не принимал:

— Мы больше не в ссоре?

Девушка, ожидавшая чего-то другого, отдала такой же полный фужер официанту:

— Нет.

Драко еле заметно выдохнул.

Ох, сколько же она хотела ему сказать и спросить.

Пока Эспер пыталась наслаждаться заслуженным отдыхом, двое слизеринцев вспоминали ее ежедневно, каждый ненавидя по-своему.

— Встретимся за ужином, — Драко дежурно улыбнулся и поспешил скрыться в толпе.

Лучше бы она его не видела до самой Школы и убедилась уже там, что парень, вероятно, не в себе.

А теперь надежды на что-то хорошее нет. Почти.

•••••••

До конца каникул оставалось пару дней. С одной стороны, Драко, как всегда, радовался, что спокойно и оправданно покинет этот дом. С другой — он не представлял, что ему делать.

Убедившись, что дверь заперта, он достал из тайника подпола плеер. За все эти дни он ни разу его не включал. Лишь иногда убеждался, что тот на месте. Он и так постоянно думал о новенькой, придумывая, что же с ней делать. Подставить, унизить? Он правда ненавидел именно ее или свою беспомощность, что та вызывала?

Музыку он не включал, так как осознавал, что это его подкосит. Мысли спутаются еще больше, образ станет еще четче.

«Просто оставь мою голову, грязнокровка.»