Глава 12: «Возвращение»

Когда Элотиэль уехала, оставалось только надеяться, что она вернется обратно, а не просто послала бы весть своим воинам о возвращении домой. Никаких писем больше отправлять было нельзя. Каждое и них читалось как перед отправлением, так и по прибытии в нужные руки. Близнецы, а именно Элладан, был, похоже, единственным, кому можно было отдать конверт с уверенностью в том, что он будет передан нужному эльфу не раскрытым… Говорить с ней — тоже опрометчивое решение. Да и никто бы его не выпустил из Зеленолесья. Даже если бы он пересек границу, его бы догнали, сколько бы не пытался уйти или спрятаться.

На его же собственное письмо так и не прошло ответа, сколько бы он не надеялся. Это немного расстраивало его, но в то же время он думал о том, что ответа нет в разумных целях. Никому бы не понравилось, что он вел переписку «не с той принцессой», если бы об этом узнали. А если она просто не хотела отвечать? Леголас ведь прекрасно видел, как ее расстроило его прогулка со старшей принцессой, но ничего сделать не мог, кроме как написать небольшое послание.

Всё это не давало спокойствия лесному принцу. Более он не мог находиться среди большого количества эльфов. Сделав вид, будто ему пришло в ту же ночь письмо с гонцом, на следующий день, на рассвете, Леголас покинул лагерь и отправился во дворец, где уже готовился сменный отряд на границу.

***

Зеленолесье накрыла ночная тьма с редкими проблесками звезд из-за туч. Прошло почти да месяца с того момента, как принцесса Элотиэль покинула эти земли, и как Леголас, почти без вывозно (только по редким просьбам от самого короля он появлялся во дворце), находился на границе. Издалека было слышно, как приближался сменный отряд — казалось, что их разговоры можно было услышать даже с другого конца королевства. И Леголас, без особого энтузиазма, постепенно начал приближаться ко своему коню, который не поднимал голову.

Тихо протрубил рог, и отряд, в котором был Леголас, отправился во дворец. Они шли медленно, торопиться было попросту некуда, благодаря чему можно было прислушиваться к ночной жизни леса. Скрипели деревья, где-то недалеко шуршал ежик, а может быть и несколько; по одной из веток прыгала белка, явно ища свое дупло. Слышался… Быстрый топот копыт? Кто-то мчался по главной дороге…

Никто, кроме Леголаса, не остановился и не развернул свою лошадь. Члены отряда уже скрылись, когда неизвестный всадник показался на горизонте. Правда, показался — это слишком сильное слово. Черное пятно. Да, именно черное начало снижать скорость, и, чем ближе оно становилось, тем знакомей становился силуэт. Уже было ясно, что это шла Мор.

***

Яркое солнце, светившее над Ривенделлом со дня прибытия принцессы Элотиэль, в один из вечеров скрылась за темными тучами. Ещё в полдень, когда Элладан и Элрохир вместе с Элотиэль были на одном из самых больших водопадов, не было и малейшего намёка на непогоду.

Близнецы стояли у самого края, из-под которого бил источник и наблюдали за падением воды, когда Элотиэль, погруженная в свои мысли, которые уводили её настолько далеко, что было невозможно понять, смогла бы она вообще оттуда вернуться, даже не думала подходить к ним. Ещё за завтраком они веселились под чутким надзором леди Галадриэль, вызывая у неё звонкий и мелодичный смех, но сейчас её начало гложить чувство, не поддающееся описанию. Голова тяжелела с каждой минутой, но ни боли, ни желания спать не было.

— Elloth, что скажешь? — снимая камзол и все еще устремив взгляд вниз, к реке, спросил Элладан.

Она все ещё стояла спиной к ним, но слова Элладана отдернули её от попыток понять, что не давало ей покоя.

— Im nautha, — она расстегнула пуговицы собственного камзола, который своими цветами напоминал молодую траву, в которой прятались тёмные от переспелости ягоды. — brennil badminui (<син.> Я думаю, что леди идут вперед).

Она закинула камзол на спину Мор и, оставшись в одних штанах и рубахе, чуть ближе подошла к краю.

— Mell aranel (<син.> Дорогие принцессы), — только успел её исправить Элрохир, как не сильно разбежавшись, Элотиэль прыгнула с обрыва.

Холод от воды, в которую вошла Элотиэль без единого всплеска, помимо тех, что создавал сам водопад, окутал её с ног до головы. Это чувство, когда разгоряченность тела резко забирала вода, приятно обволакивало Элотиэль. Она открыла глаза, не надеясь увидеть ничего, кроме кривых и затуманенных очертания собственных рук, но солнечный свет проникал даже к ней, показывая путь из-под воды. Позади послышались два тяжёлых всплеска, после которых Элотиэль тут же поплыла к воздуху, что ожидал её над водой.

Как только она всплыла и набрала новую порцию воздуха, голова вдруг стала легче, чем когда-когда-либо, а на лице появилась улыбка. Перед глазами, помимо близнецов, показались очертания конверта, про который Элотиэль, было, забыла.

— Это было очень хорошо, — сказал Элладан, на что Элрохир, капля от водопада которому попала прямо в нос, только кивнул.

— Просто великолепно! — улыбаясь ярче, чем оно того стоило, выкрикнула Элотиэль, но её радость не удивила близнецов, а только спровоцировала желание снова спрыгнуть с вершины водопада.

Элладан и Элрохир вышли первыми на берег, где уже стояла Мор, пощипывая траву. Убрая лишнюю влагу с волос, Элотиэль стояла по щиколотку в воде. Перед глазами снова встал конверт, а внутри появилось ощущение того, что ей немедленно нужно вернуться в свои покои и найти его.

— Elloth, ещё разок? — подойдя ближе к ней, сказал Элладан, но она только отрицательно покачала головой. — Ну что такое?

— Что-то не даёт мне спокойствия вот здесь, — Элотиэль приложила руку к груди, выдавив из себя виноватую улыбку. — Думаю, стоит вернуться… — она вышла из воды и подошла к Мор за камзолом.

— Ворон летит… — указан на черную точку в небе Элрохир, закрывая глаза от солнца ладонью. — Похоже, что он для тебя, — он посмотрел на Элотиэль, которая уже надела камзол поверх вымокшей рубахи.

— Съездим после обеда сюда ещё раз, — не без печали, проговорил Элладан, когда их с братом кони уже стояли рядом с ними.

По возвращении в покои, Элотиэль сменила дорожные одежды на сухое и чистое платье еще уловимого зеленого оттенка, а письмо, которое принёс ворон, уже лежало на ее столе.

«Сундук не был закрыт этой ночью. Боюсь, как бы не пытались вытащить от туда что-нибудь ценное. Кажется, древесная мышка скребется под богатой северной половицей и слушает её в ответ.

Маннавиэн»

Элотиэль тут же смяла листок и бросила его в очаг, который собирались растопить вечером. Кто-то залез ее в покои в дворце Лесного короля. И этот кто-то из числа его придворных слуг… Который подчинялся Крейлоне.

Не такой вести она хотела получить. Лучше была бы просто тишина. Тем не менее, прятать в Зеленолесье ей было нечего. Если её сестре что-то было необходимо, то она, должно быть, искала совершенно не в нужном месте.

Положив руку на подлокотник кресла, мысли Элотиэль ушли от Крейлоны. Это было не так уж и важно, даже, скорее, не имело никакого значения. Она устремились свой взгляд прямиком на шкаф, где лежали вещи, в которых она прибыла в Ривенделл. Но как только Элотиэль встала, в дверь постучались.

С обеда она ушла быстро, насколько это было возможным. Без лишних сомнений Элотиэль закрыла дверь в покои и достала конверт, в который всё еще был вложен листок. Только он более не был зеленым — за время, которое он пролежал без воды и светас он полетрял свой цвет, но выглядел точно так же, как и во времч отъезда из Зеленолесья…

К ночи тучи разрозились и полил сильный дождь, который не прекратился к следующему утру. Письмо, которое было прочитално после обеда сделало свое дело. Элотиэль собиралась обратно в Эрин Гален, и даже природа решила проводить её.

На утро она извинилась за столь скорый отъезд и скрылась в долине с несколькими сопровождающими воинами. Когда они оказались у границы, Элотиэль отослала эльфов лорда Элронда обратно, и в одиночестве продолжила путь. В одну из ночей, когда она вместе с Мор остановились на привал, над пригорком пролетел ворон из Ривенделла в сторону Эрин Галена.

***

Отряд лесных эльфов отдалился на столько, что их нельзя было увидеть даже эльфийскому взору, а Мор вместе со своей наездницей почти вышли из тени деревьев. Конь Леголаса всё время ожидания старался дотянуться до травы, что росла вдоль дороги, уйти на ближайшую полянку, которую он чуял из-за трав, в последний раз цветших в том году.

— Aur(<син.> доброе утро), Elloth, — взволнованно, не без доли радости, которая ни чем не скрывалась, сказал Леголас.

— Аe cen iest (<син.> Как тебе будет угодно), — Мор остановилась, а Элотиэль сняла капюшон, окидывая взглядом напротив стоявшего всадника и его коня, который не отпускал попытки уйти с дороги. — Кажется, кто-то очень сильно хочет сделать остановку.

И как только она это сказала, конь Леголаса самовольно пошел в сторону поляны, которая скрывалась за деревьями. Мор медленно последовала за ним по тропе, которую было тяжело разглядеть за высокими зарослями. Элотиэль это место показалось довольно знакомым, а когда они вышли на поляну, то сразу же поняла, где они находились. Чуть ли не в самом начале ее пребывания в Зеленолесье, Элотиэль вместе с Манной вышли на эту забытую полянку со старыми каменными тропинками и оборванными веревками от качелей.

Леголас спрыгнул с коня, который тут же ушел в сторону, опуская морду в траву, и подошел к Элотиэль, помогая слезть с Мор, которая, освободившись от наездницы, тоже ушла в сторону.

— Как прошло время в Ривенделле? — сделав неуверенный шаг назад, в сторону от Элотиэль, которая оглядывалась по сторонам, спросил Леголас.

Прислушавшись, нет ли кого живого поблизости кроме лошадей, Элотиэль подняла глаза на Леголаса, который ожилал хотя бы короткий ответ, но явно не действий от Элотиэль.

Поняв, что никого рядом не было и никто ничего не смог бы увидеть, она быстро шагнула вперед и незамедоительным движением опустила руку ему на плечо, потянула его тем самым на себя. Элотиэль прильнула к его губам своими, делая это как можно решительнее.

— Im lau ista sa men faeg garennas enninath (<син.> Я не думала, что дорога обратно будет такой долгой), — оторвавшись на секунду, проговорила Элотиэль, но больше ей бы не удалось сказать — Леголас, чуть ухмыльнувшись её словам, протянул её к себе.

— Le garcen adteitha? (<син.> Ты почитала письмо так поздно?) — он проводил одной рукой по ее волосам, убирая их за спину, а второй нежно поглаживал её щеку.

— Я бы и не вернулась сразу после отъезда, — улыбнулась словам Леголаса Элотиэль и посмотрела ему в глаза, которые искрились от переполнения жизни и возбуждения от встречи после долгого, даже для эльфа, расставания. — Никто бы не смог этого понять… Особенно Элладан, через которого ты передал мне письмо…

— Слуга какого-то лорда, — исправил её Леголас, смотря в ее глаза, которые источали тепло и спокойствие, в которые хотелось укутаться.

Казалось, они могли бы смотреть друг на друга ещё долго, но под тенью деревьев послышалось ржание. Леголас опустил руки не с большой охотой, а Элотиэль повернулась к нему боком и склонила голову в сторону, наблюдая за тем, что происходило между их лошадьми.

Мор и конь Леголаса стояли впритык и пытались оттолкнуть одна другого от цветков, которых на поляне было множество.

— Anor calad, badyll (<син.> Солнечный свет, просто уйди), — позвал своего коня Леголас, но тот и ухом не повел.

— О, Эру! Mor, garind (<син.> Мор, будь умнее), — крикнула Элотиэль, но Мор продолжила бороться за цветок, который остался последним на их месте.

Леголас и Элотиэль одновременно посмотрели друг на друга, смеясь из-за лошадей, которые, к тому моменту, были готовы начать бить друг друга копытами.

— Кажется, они наелись, — проговорила Элотиэль, и в тот же момент Мор отскочила от цветов.

— И им пора в свои стойла, — подъитожил Леголас, из-за чего Солнечный свет недольно фыркнул и затоптал последний цветок. — Вы ведь не против возвращения во дворец, nin aranel?

— Никаких, — весело, совсем забыв о том, что Крейлона тоже должна быть там, сказала Элотиэль, а после забралась на спину Мор.

25.09.2024г.