Эпизод 2. Часть 8

- Выбрось эту дрянь.

По полу покатился длинноватый шприц наполненный беловатой жидкостью.

Руки парня беспомощно опустились. Белые пряди слиплись от пота и закрыли собой голубоватые глаза. Кожа на лице напряглась, скулы стали жестче, а брови свелись в недовольной гримасе.

- Подними,- приказал он холодным голосом.

Девушка напрочь отказалась.

Повисла гробовая тишина в комнате. Руки парня задрожали. Он схватил девушку за руку и со всей силы притянул к себе. Она вскрикнула и моментально прищурилась боясь открыть глаза. Она уже была готова к удару, но парень только предательски оттолкнул её от себя. Как будто от чего-то ненужного.

Глаза парня резко прибыли к первоначальной эгоистичности. Ему удалось поднять шприц. Подержав его в руках так чтобы девушка заметила это, он улыбнулся.

Она забрала свою руку подальше и потерла запястье. Наверное завтра там будет синяк.

- Тир,- только и смогла прошептать она к парню.

Но тот её не слушал. Он уже предвкушал дальнейшие действия. Она наблюдала за этим всем с жутким страхом.

- Тир,- на этот раз она окликнула его более умоляюще.

- Что?!- вскрикнул он оторвавшись от шприца.

Он пришел в гнев.

- Откинь эту дрянь от себя.

- Ты что моя мамочка?!-вскрикнул парень в ярости. Какого черта она ему приказывает что делать? Вообще, почему он обращает на неё внимание.

Его глаза еще раз скользнули по девушке, которая забилась в кресло от его криков. На секунду ему стало её жаль. Эта ситуация много чего ему напомнила. Тир тронул девушку за плечо:

- Ринна, давай со мной. Как раньше, а?

Девушка хотела отодвинуться от его руки, но потом её что- остановило. Поэтому она придвинулась к нему еще ближе. Его присутствие и его касания всегда приводили её в холоднокровное спокойствие.

- Может не стоит?- взмолилась она в последний раз.

Парень резко забрал руки к себе. Глаза загорелись новой яростью от того, что его убеждения не подействовали:

- Не испытывай мои нервы, Ринна. Если хочешь поиграться в любящую девушку то лучше проваливай отсюда. И не действуй мне на нервы.

Девушку просто парализовало от таких слов. Мгновение и она готова была бросить его здесь захлебываться в собственной рвоте, но... еще секунду и она уже была готова простить ему такие слова. Это... всего лишь слова ведь.

Тир взглянул на девушку и поняв, что она собирается седеть здесь дальше, закатил правый рукав. Иголка блеснула от искусственного освещения. Еще секунду и тонкая сталь соприкоснулась к морщинистой коже в уже неоднократно проколотом месте. Игла проникла полностью и белая жидкость пропала в вене.

Тир резко вытянул иглу с бодрящим вскриком и откинул её подальше. Шприц беспомощно покатился по холодному паркету и закатился под кресло на котором сидела Ринна.

Девушка молчала и только вглядывалась в узоры на обоях. Её взгляд полностью затуманила пелена от набежавших слез.

Как же ей было больно в эту минуту. От всех этих слова самого близкого человека в её душе еще ярче заиграли почти зажившие шрамы. От неё все уходят. Все видят в ней непробиваемую стену, которая никогда не ломается. Все бегут именно к ней, когда им нужна помощь, но её никто даже не может выслушать. Приходиться скапливать всю эту боль в маленьком пространстве. А ведь места там, с каждым таким скинутым грузом, становится все меньше.

Девушка пыталась не обращать внимание на глупое выражение Тира, который в секунду "растекся" по креслу с довольно улыбкой. Черт его знает, что он сейчас видел в своих галюцынацыях.

А ведь действительно так оно и есть. Даже Длила, которая знала о ней больше всех, убежала от неё подальше. И Тир. Человек, который всего несколько месяцев назад казался ей лишь пустоголовой оболочкой, за такой короткий срок будто вдохнул в неё воздух повторно. Они были так похожи.

Ринне казалось, что они будто зеркальное отражение. Двойник. Она его понимала, а он понимал её.

Девушка не обращала внимание на бурчание парня, который странно болтал руками.

Самое страшно судьба приготовила ей напоследок.

Самый близкий ей человек ненавидел её больше жизни. Ринна была для него лишь инструментом, которым он пытался стереть себе память. А когда это у него не получалось он брался за шприц.

- Слышишь?- послышался голос парня. Он попытался дотянуться к девушке.

Слабость стала пропадать, а ей на место пришел дикий прилив эмоций.

Ринна взглянула на Тира. Ей не нужно было ничего говорить. Это снова началось.

- Ты меня хоть когда-нибудь слышишь?! Я говорю будто в стену!

Ринна молча сгорбилась от этих слов в кресло.

- И снова ты начинаешь сверлить меня таким ужасным взглядом! Постоянно одни упреки! Тебе так не нравиться что твой парень конченный наркоман? Ну так оставь меня. Иди. Чего сидишь? Пошла прочь!

Тир кинул в Ринну подушкой, но промахнулся. От этого он немножко успокоился.

- Ринна,- его голос смягчился,- ты можешь её позвать?

- Тир, успокойся,- девушка попыталась сделать так, чтобы он "остыл".

- Успокойся... Тир, успокойся!-перекривил он её.- Как же ты меня бесишь. Прицепилась как эта пиявка. Не видно, что ты к черту мне не нужна?

- А кто тебе нужен?!- Ринна не выдержала. Боль сменилась яростью. Руки задрожали от дикого прилива эмоций.- Дженна?! Да ей плевать на то умер ты или обкололся! Думаешь, что она примчится к тебе стоит только сказать ей что тебе плохо?! Да?!

- Не говори так про неё!- Тир вскочил с кресла.- Да что ты вообще про неё знаешь?! Ты хоть про что-то думаешь кроме себя?

Ринна всхлипнула от этих слов. Ей не удалось сдержать слезы. Они предательски вырвались.

Тир в мгновение присел. Он не хотел такого говорить... Оно само... вырвалось. Он не хотел.

- Ринна,- он взглянул на неё,- извини меня.

Девушка только качала головой и попыталась вытереть слезы.

- Прости меня,- сказал парень протянув к ней правую руку.- Ты просто меня не понимаешь...

Не понимает... Как же ей хотелось взять и уйти от него прочь. Просто чтобы он даже не вспомнил про неё. Но... Почему ноги не слушаются? Так ведь каждый раз. Она же понимала, что так будет продолжаться и дальше, так почему она терпит? Почему так привязана к нему?

Ответ был предельно прост: просто это был единственный человек, который мог понять её. Ради этого стоило терпеть такие унижения.

***

Алекс

***

Я с излишним вниманием стала вслушиваться в тишину. Еще секунда и Армелит расскажем мне правду о которой говорила Накима. Это было очень важно для меня. Не могу сказать зачем, но что-то в моем подсознании кричало о том, что это развяжет мне глаза. Я давно замечала что повадки Демона не вписываются в то, что я представляла о нем.

Армелит ведет себя сдержано. Он не искушает меня. Он ведет психологическую игру. Я не вижу в нем ничего настолько ужасного и отвратительного чтобы опасаться. Он был похож на обычного человека. Да, иногда его повадки заставляли меня смущаться или ненавидеть его, но в целом картина казалась более спокойной. Мои опасения совершенно не оправдались.

Теперь мне было интересно что же он такого сделал, что перевоплотился в Демона? Он заикался о том, что демонами, рано или поздно, становятся все кто попадает в Ад. Но туда нужно было сперва попасть.

Накиму посадили туда з-за отрешение собственных корней. Да, её посадили туда не из-за того, что она продавала девушек, а за то, сколько времени она это делала. С целью наживы Накима продавала их и дальше, уже тогда, когда это никак не влияло на её жизнь. А в Демона её перевоплотило чувство собственной вины.

- Это будет очень долгая история,- ответил Армелит показывая мне чтобы я присела.

Я с покорностью выполнила требование:

- Я умею слушать.

- Хорошо,- Демон кивнул.

Сев напротив меня он положил руки вместе. Обычно я не наблюдала за ним такой привычки и поэтому я сделала вывод: он переживал. Минуту он сидел не двигаясь, а потом как-то резко затряс левую ногу.

- Всё началось в 1607 году в Великой Британии. Я родился в то время, когда английци называли эту добу "золотой жилой столетних войн". Именно тогда король Яков Первый объединил Уэльс, Шотландию и Английское королевство в одну унию. Это было потрясающее время. Во всем королевстве произошел взрыв культуры, земледелия и, самое главное, религии. В ход вступила более сильная каталитическая церковь. Моя мать была из обычных сельских крестьянок. Она обладала острым умом и языком. Отец был достаточно влиятельным священником. Но беспощадным. Для семьи он всегда был лучший, для протестантов весомой угрозой при совете. Мы стояли близко к графским кругам. Меня воспитывали при самой жестокой дисциплине. Я был достаточно образованным на то время. В семь лет отец записал меня в Монастырь Святого Колумба Айонского. Это была школа интернат. Я был обычным наивным мальцом. В монастыре я хорошо умел выживать, но что касалось внешнего мира было для меня большой проблемой. Все таки отстранение дает результаты. Там я учил Святое Писание, молитвы и псалмы.

Армелит резко поменял руки и тронул лоб. На нем стали выступать капельки пота. На секунду он пожалел что рассказывает мне это, но начатое остановить было намного сложнее чем он ожидал. Пройдясь взволнованным взглядом по потолку он решил продолжить. Тем более я сгорала от интереса.

- В шестнадцать меня перевели в другой город где я стал читать проповеди обычным крестьянам. Там дальше, дальше и дальше и в скором времени меня воздвигли в совет. Знаешь, все таки когда ты отстранен от внешнего мира такой мощной засланной как религия и социум ты постепенно начинаешь проникаться к их учениям. Ты начинаешь верить в тот мир, который ты сам себе придумываешь исходя из полученной информации. Так год за годом и этот придуманный мир слишком мощно закрывает тебе глаза. Тогда я даже представить себе не мог, что моя карьера была предначертана еще задолго до моего решения. Удивительно. Знаешь как это, когда ты еще слишком молод и твои мечты кажутся тебе так близко, что ты можешь прощупать их кончиками собственных пальцев. Мне никогда не была уготована роль чего-то большего в Верховном Совете. Когда я прибыл в новый город меня выпустили на свободу. Да, просто как из клетки. Интерната уже не было и все мои навыки... оказались не больше придуманных стен. Тогда мне было девятнадцать. И тогда меня осенило, что на самом деле мир отличается от того что мне преподносили. Они пытались воспитать во мне серую массу, которая будет слушаться их эгоистичных приказов, а я решил сам докопаться до истины. И знаешь какой был мой первый урок?

Армелит улыбнулся вспомнив свою жизнь настолько детально. Его глаза загорелись злостью и ненавистью:

- Все, что было придумано или понесено мне людьми, было не больше тупой фальшивки. Первый мой урок касался того, к чему я пытался стремится. Для того чтобы пробиться к графам, а потом и к королю, мне пришлось изрядно попотеть. Городок, в котором я был священником, находился в Шотландии. А именно в нем отдыхала одна заможнная графская семья. Они были прибечниками короля и очень близко стояли ко двору. Сестра жены графа даже была фрейлиной принцессы. Графиня, его жена, имела сильное влияние на мужа, но, как это всегда бывает, деньги стали ей надоедать. Мальчики взятые с городка тоже изрядно поднадоели, и ей захотелось чего-то большего. К чему её мерзкие руки дотянуться еще не успели. И это был мой шанс. Тем временем как её муж был занят развратом с малолетними шлюхами, она пыталась соблазнить, как она это называла, все что имело мужской род.

Лицо Армелита резко помрачнело. Я уже поняла к чему он клонил, но я не решилась задать свой вопрос. Демон продолжил:

- Как же мне было тогда мерзко. Быть отстраненным от всего мира, в некоторые секунду, оказалось не так плохо. Ты мог жить в своем придуманном мире со своими правилами и быть счастливым. Но жажда знаний и власти дурманили мне голову больше, чем свой придуманный мир. Её завлечь было намного легче чем я ожидал. Природа не обделила меня внешностью. В то время белые волосы были символом непорочности. Что еще ей было нужно? Каждый день, не спеша, я заглатывал её еще больше и она не смогла уже сопротивляться. По ней я пролез чуть выше по карьерной лестнице. Видишь ли, церковь в то время была избалована не только деньгами, властью, но и развратом. Людям, которые не находят счастье ни в каком предмете, ничего не остается как потихоньку сходить с ума. У них это отлично получалось. Выжить в этом обществе можно было только одним способом: стать на них похожим. И я быстро усвоил этот урок.

Мне было двадцать четыре на тот момент. Я попал под покровительство влиятельного Епископа. И казалось, что вот она моя белая полоса, пока... Я не понял что у него явные задатки педофилии. Как у всех, но он этого не скрывал. Под раздачу попадали все от маленьких девочек до сыновей вельмож. Он не давал мне шанса развиваться дальше и мне пришлось его убрать.

- Убить?- спросила я задрожав от этой истории.

-Нет,- Армелит резко замолчал. Он вскочил с кресла:

- Алекс, это пустая болтовня. То что было уже не изменишь, а факт что я монстр и в человеческом теле остается неизменным.

- Все?!-вскрикнула я вскочив на ноги.- Так почему бы тебе не выговорится.

- Ты поступаешь эгоистично!- вскрикнул Армелит.- Я не могу раскрыть тебе всю свою жизнь так просто. Ты никогда не поймешь ни одного моего поступка!

- Какого поступка? Человека на грехи что-то толкает.

- Меня ничего не толкало,- Демон выговорил это с полным омерзением,-кроме чувства собственной выгоды!

- Но что-то же было тем роковым моментом!

-Люди, Алекс!- вскрикнул Армелит.

- Нет,- я подскочила к нему ближе увлекшись спором,- это на первый взгляд так кажется. Одни люди не могут быть причиной грехов.

- Ты даже не представляешь,- Армелит вышел из себя,- какие грехи берут начало от людей. Все Демоны находившиеся в Аду лишь результат человеческой эгоистичности, ненависти и глупости. Не больше и не меньше.

-По моему это всего лишь глупая попытка спихнуть свою вину на других. Ты думаешь, что можешь оправдать свои грехи скинув их на других людей? Это глупо, Армелит.

-Не глупее того, что ты удумала.

Я шокировано уставилась на Демона после этих слов. Наверно в глубине души я догадалась о чем он мне говорил, но не больше . Я чувствовала что в Демоне, с самого начала как я затрагивала телу его прошлого, начали появляться другие, несвойственные ему, чувства. В этот момент он был похож скорее на покалеченного временем старика чем на могущественного Демона. И я прекрасно понимала, что единственное что не могло заставить его открыться являлась слишком свежая память о его прошлой жизни. Накима нашла в себе силы побороть свою прошлую жизнь и не прятаться, а Армелит сейчас напоминал мне саму себя: закрытый, углубленный в страхи человек, который на пустой почве раздул самую большою травму в своей жизни. И Армелит был в той же дерьмовой яме из которой он меня вытянул.

- Я знаю о чем ты подумала,- сказал Демон оборачиваясь ко мне спиной.

Он отошел чуточку дальше и уставился глазами в серые стены комнаты. Наверное ему было сложно смотреть мне в глаза в таком состоянии. Это могло послужить мне на руку.

- Армелит,- попыталась подступиться к нему я. Черт его знает зачем я стала пхнуть в эту историю свой нос, но Демон был так похож на меня. Все эти шрамы, которые ему удалось вылечить во мне всего выслушав меня, стали просыпаться учуяв родственную душу. Я, как никто другой, понимала что если Армелит закроется и сейчас то вряд ли дальше между нами не будет сокращаться дистанция. А мне он нужен был как воздух.

Да, именно так. Не больше и не меньше. Только с ним я могла быть самой собой. Наверное он смог дать мне то, что я не смогла добиться сама в этом мире. Уверенность, которая из него исходила, служила мне адекватной самооценкой, прямые речи, которые он говорил, полностью отзеркаливали мои собственные мысли. Если Демон закроется от меня сейчас я снова вернусь в свой серый кокон.

А я боялась этого больше собственной смерти, потому что нет ничего хуже чем гнить среди собственных страхов.

- Армелит,- я поставила ему свою руку на плечу. Демон почувствовал поддержку.- Ты понимаешь, что прошлое не изменить? Его можно только принять. Пойми, если ты тогда поступил именно так, значит ты не имел другого выбора. Нет злых людей...

На этих словах я вспомнила Ринну и Дженну.

- Нет, понимаешь?- я продолжила.- Все люди разные. Все мы живет собственной жизнью и если мы приняли решение, которое, в конце концов, может нас сломить значит мы готовы к переменам. Понимаешь? Ты же сам говорил что они создали вокруг тебя кокон. А как еще его можно было сломать не убив в себе свои прежние ценности? Как? Ты же сам говорил, что если бы ты не их не сломал то до конца своей жизни на твоих глазах была, пущенная ими, пелена. Ты поступил правильно...

Наступила полная тишина. Мужчина стоял молча и о чем-то думал, а потом резко пришел в ярость:

- Нет злых людей? А как же душа? Хочешь сказать что то, во что я превратился в Аду было излучением добра и справедливости?

- Нет. Их нет. Когда рождается ребенок как его душа может быть злой? она ведь еще ничего не знает. В ней совсем ничего не оставило свой след. Это чистота. Но к своим пяти годам ребенок уже различает что такое зло, а что такое добро. У него уже откладывается мысли: в этом мире существует зло. Понимаешь? Ребенок не может сам себя этому научить. Его...

-... учат.

Демон медленно обернулся ко мне. Его взгляд напоминал мне побитую собаку, которую выбросили только через старость. Настолько это было абсурдным для меня. Демон, искушающий людей, был побит больше чем все люди этой планеты. Увереность, которой он меня одарил в начале, теперь выливалась через меня и входило в него. Это был обратный эффект его действий. Эффект бумеранга.

Несколько секунд он молчал. После этого ему удалось сесть на кресло и насильно улыбнуться:

- Ты права. Продолжаем.

Я кивнула. Надеюсь ему пойдет на пользу такая терапия.

Армелит развел руками:

- Я убрал Епископа как мог. Совету давно нужно было убрать его и посадить кого-то из своих. Особенно этого хотели протестанты чтобы знать происходящее. Я... стал работать на два фронта. Я представлял католиков и одновременно выступал за протестантов. В то время это было большим наказанием. Особенно, когда церковь бы узнала что я делаю под неё подкоп. Мне удалось... Я... Подставил его. Ребенок... Мальчик графских семей был украден. Мы провели с ним хорошую роботу, запугали и заставили сказать все то, что мы ему наговорили. Протестант этого только и ждали. Епископа засудили, а потом, при перевозке в другую тюрьму, он умер. Отравили. Протестанты выдвинули меня в кандидатуру и я обзавелся нужными связями. В тридцать мне удалось побывать в Италии и добраться к королю Англии. Я стал Главным священником королевства. и здесь и началась мое полное уничтожение. Интриги при дворце. Разврат королевской семьи. Обман. Ложь. Продолжать?

- Ты мне что-то не договариваешь,- сказала я прищуривая глаза.

Что-то здесь было не то. И я хорошо чувствовала это.

- Я... Алекс, я...

- Тише,- я почувствовала что Армелиту было очень тяжело.- Не спеши. Ты можешь не волноваться. Я похороню эту тайну в могилу.

- Её звали Клематис. И ей было не больше семнадцати лет.

Наступила гробовая тишина. Она выдавливала виски.

- Такое,- Армелит улыбнулся на этих словах,- невинное создание. В то время девушкам редко удавалось сохранить такую чистоту, а она смогла. Она не была красавицей. Нет. Я бы даже сказал, что у неё ничего не было примечательного. Но меня к ней что-то тянуло. Как магнитом. Притягивало и привязывало. Это не была любовь, которая вспыхивает от одного взгляда, это не была страсть, дурманящая головы, это было что-то похожее на яд. Медленно, не спеша, оно заглатывало настолько сильно, что в конце можно было умереть от желания скорее выпить еще. В моем испорченном мозгу это было что-то наподобие щелчка.

Я впервые встретил её на проповеди, когда приехал в маленький городок. Местные повскакивали с домов и повыносили вещи. Они верили что даже одно мое касание сможет уберечь их от беды. Среди всей этой гнилой толпы она стояла молча. Она не пыталась ухватиться за мою рясу. Не пыталась привернуть внимание или заглотать морально. Она просто смотрела. Я до сих пор помню эти выцветшие от слез голубые глаза. И белые волосы. Как колосья поздней осенью. Она терялась среди всей толпы. Но клоны, среди которых она терялась, пытались скопировать ей как можно больше.

Я не обратил на неё внимание. Прошел мимо.

После проповеди пришло время исповеди.

Помню до этого момента как сильно я тогда устал. Все эти горечи бедного населения вылились на меня. Наверное, тогда мне было все равно поверят ли они моим словам. Я просто хотел поскорее от них убежать. В ту секунду она села за деревянной сеточкой и впервые я услышал её голос.

Он не был слабым и гнилым. Он был... грубым. Казалось что передо мной сидела женщина лет тридцати, а не семнадцатилетняя девчушка без рода и племени.

Армелит пожал плечами как бы отвечая на свой внутренний вопрос:

- Даже не знаю чем она меня так зацепила.

- Ты е1 любил,- поняла я от всей этой истории.

- Да,- Армелит кивнул соглашаясь.- Именно это я мог назвать любовью. Страсть к другим женщинам всегда возникала, но это было не больше первобытного инстинкта. Завоевать добычу. И все. Не одно тело не могло дать мне такого душевного экстаза как простой разговор с ней. И я приползал к ней только ради того чтобы снова увидеть её улыбку.

Я прожил с ней больше двадцати лет. У нас не было детей. Видимо Бог решил покончить с моими деспотическими идеями.

В 1657 году я похоронил её. Приступ дизентерии из-за грязного города. Не больше. Я лечил людей обманом. Давал им надежду всего лишь ссылаясь на учения человека жившего черт знает когда. Меня благословляли тысячи. Проклинало еще больше. А какая-то чертова дизентерия, вспыхивающая раз на пять лет, забрало единственное что было для меня ценнее всего.

Но даже на том свете мне не дали с ней увидеться.

Армелит оскалился с резкого приступа ярости:

- Меня отправили в Ад не из-за грехов. Не из-за жажды власти. Нет. Меня отправили всего лишь за то, что я прощал грехи людям. Вернее давал им надежду на прощение. Каждый человек должен был понести то, что он наделал. Ответить. А я их жестоко обманывал пытаясь начать их жизнь с чистого лица.

Меня бросило в дрожь. Сперва было обидно, потом отвратительно, а теперь просто пусто. Передо мной сидел церковный священник. Человек, который до девятнадцати лет верил в Бога сильнее его соплеменников. И он сидел передо мной отыгрывая роль моего личного Дьявола.

п