Глава 6 - "Если ты видишь, не приближайся

Утро в школе было обычным — как будто ничего не случилось. Ученики смеялись, копались в шкафчиках, кто-то грыз булочку на ходу, кто-то лихорадочно пытался дописать домашку. В коридорах пахло бумагой, пластиком и чаем. Всё привычно, всё привычно... Но для Харин — нет.

С каждым шагом по лестнице она чувствовала, как сердце глухо стучит где-то в горле. Её не трясло — нет. Просто внутри всё было сжато, как комок, который не проглотить и не выкашлять. Она не знала, будет ли он в школе. Но знала — если будет, она это почувствует. Потому что рядом с ним всё вокруг становилось... другим. Тише, напряжённей, будто воздух сгущался.

На первом уроке — истории — она молчала. Отвечать не хотелось. Училка пожурила за неактивность, но быстро отстала. После химии вчера все были немного рассеяны, так что Харин это сошло с рук.

Сэджи вела себя как всегда: что-то писала в тетрадке, потом наклонилась и прошептала:

— Ответила ему?

Харин медленно покачала головой. Сэджи чуть прищурилась.

— И правильно. Пусть подумает, прежде чем такие вещи писать. Ты не какая-то там игрушка. Ты — ты. Запомни.

Харин кивнула. Хотела поблагодарить — но не могла. Слова были где-то в горле, рядом с этим комком.

---

После второго урока она шла по коридору, и именно тогда увидела его. Он вышел из учительской. Их взгляды встретились — буквально на секунду. Но эта секунда будто растянулась. Он не улыбнулся. Просто посмотрел. Тихо. Внимательно.

И — прошёл мимо.

Ничего. Ни “привет”, ни намёка. Как будто не было ни того вечера, ни сообщения, ни её молчания.

Внутри Харин что-то зашевелилось. Лёгкая боль, как если бы по коже провели ногтем — не до крови, но ощутимо.

Она прошла мимо и больше не оглянулась. Хотя очень хотелось.

---

После школы Сэджи утащила её в парк, сказав, что “нельзя просто так идти домой и тухнуть в своих мыслях”. Они купили лимонад, сидели на лавке, смотрели, как играют дети.

— Он специально не заговорил, — сказала Сэджи. — Думает, ты теперь сама придёшь. Манипуляция. Классика.

— А если нет? — спросила Харин, глядя в траву. — А если это я просто всё накрутила?

— Ты не накрутила. Он взрослый мужик. Ты — школьница. Это уже перекос, Харин. Даже если ты ему нравишься — он не имеет права подходить.Пауза.— И если он всё-таки подходит, это уже не просто симпатия.

Харин замолчала. Она чувствовала, как в груди поднимается что-то похожее на страх. Или волнение. Или оба сразу.

— Что мне делать? — тихо.

— Хочешь по-честному? — Сэджи посмотрела на неё в упор. — Беги. Пока не поздно. Потому что если ты дашь себе в это втянуться — выйти будет сложно. Очень.

---

Вечером дома всё шло как обычно. Ужин. Домашка. Родители — в своих делах. Но внутри Харин была неспокойна. Телефон лежал рядом. Она не касалась его весь день.

Около девяти он всё-таки завибрировал.

Сондже (20:57):Извини, если был слишком откровенен. Просто хотел быть честным. Увидимся на уроке.

Одно сообщение. Ни намёка на “ты не ответила”, ни давления. Только простые слова. И от этого — страшнее.

Харин смотрела на экран. Её пальцы дрожали, когда она наконец-то ответила.

Харин:Я не знаю, что сказать. Просто... мне нужно время.

Он прочёл. Ответа не было.

И в этом молчании — была честность. Тяжёлая, взрослая и пугающая.

---

Позже, лёжа в темноте, она не могла уснуть. Мысли были, как жужжание комаров — мешали, раздражали, не давали покоя.Она вспомнила, как он сказал: “Ты не как остальные.”А ведь она всегда мечтала быть именно “не как все”. И вот теперь... это стало реальным. Но почему же так страшно?

Она укрылась с головой и прошептала в подушку:

— Скажи, пожалуйста... если это неправильно — почему так похоже на правду?

Комната Харин погрузилась в мягкую полутьму — только настольная лампа отбрасывала жёлтый свет на раскрытые тетради и учебники. Звук уведомления заставил её оторваться от записи в блокноте.

Сондже:«Ты не спишь?..»

Харин:«Нет. А ты?»

Сондже:«Тоже нет. Просто… не могу перестать думать об этом. О нас.»

Она уставилась на экран, пальцы застыли над клавиатурой. Сердце колотилось как-то иначе — тревожно, но с облегчением. Она чувствовала, что пора.

Харин:«Можем поговорить? Просто… честно.»

Спустя минуту — звонок. Она сняла трубку.

— Ты в порядке? — первым заговорил он. Голос был тихим, осторожным.

Харин вздохнула.— Я вела себя как дура, да?

— Нет. Я просто не понимал. Я не хотел тебя задеть, — ответил он после паузы.

— Я… — она прикусила губу. — Я испугалась. Всё слишком быстро, слишком близко. Ты стал для меня важным, а я не была готова к этому. Это звучит глупо, наверное.

— Нет, не глупо. — Он сделал вдох. — Я тоже не всё понимаю, но я хочу понять тебя. Тебя настоящую, даже если это трудно.

Харин опустила глаза.— У меня не всё просто дома. Иногда я просто... закрываюсь. Не потому что ты плохой или я не хочу быть рядом, а потому что я боюсь, что если откроюсь — станет хуже.

На том конце была тишина. А потом — шорох, будто он прислонился ближе к телефону.

— Спасибо, что сказала. Я с тобой. Даже если тебе нужно время. Даже если ты будешь отдаляться — я всё равно буду рядом.

Она закрыла глаза, и с губ сорвался почти неслышный смешок.— А я думала, ты обиделся…

— Нет, Харин. Я просто… ждал, когда ты захочешь говорить.

Она прижала телефон крепче к уху, будто хотела быть ближе к нему.— Спасибо. Правда.

— Тогда давай просто начнём с начала. Завтра — снова урок литературы. Будешь сидеть со мной?

— Буду, — прошептала она. — И постараюсь больше не сбегать.

Сначала они говорили о пустяках — о том, что учитель по биологии опять опоздал, а кто-то из одноклассников случайно включил громкую музыку на перемене. Харин смеялась, отвечала, но в её голосе всё ещё сквозила внутренняя сдержанность. Санжи замечал это — его взгляд то и дело ловил её глаза, будто выискивая момент, чтобы спросить.

И когда наступила пауза, почти тишина, в которой слышалось только мягкое щелканье её ручки — Харин тихо выдохнула:

— Я знаю, что вела себя странно.

Санжи чуть сдвинулся, подался вперёд, внимательно всматриваясь в её лицо. Она смотрела в пол.

— Просто… я не всегда умею сразу говорить, когда что-то не так. Мне легче отдалиться. Не потому что мне всё равно. А потому что, наоборот, слишком не всё равно.

Она замолчала, обдумывая, стоит ли продолжать. Но Санжи не перебивал. Его молчание не было давящим — наоборот, оно позволяло ей почувствовать, что её слушают.

— Я… когда ты спросил тогда, в школе, что случилось… — она подняла взгляд. — Я сбежала. Потому что не знала, как объяснить. Я испугалась, что если скажу всё как есть — ты оттолкнёшь. Подумал бы, что я какая-то... сломанная.

Санжи медленно покачал головой:

— Я бы не подумал. Никогда.

Харин слабо улыбнулась, но в глазах закипали слёзы, и она быстро моргнула, прогоняя их:

— Знаешь, когда слишком долго притворяешься сильной, в какой-то момент забываешь, как быть настоящей. А рядом с тобой я хочу быть собой, но… это страшно. Потому что тогда ты увидишь всё, что я скрывала. И я не уверена, что это — красиво.

Он не отвечал сразу. Потом тихо сказал:

— А мне не нужно красиво. Мне нужно — честно. Ты мне важна не за вид, не за маску, которую надеваешь. А за то, кто ты есть на самом деле. Даже если тебе иногда больно, даже если ты путаешься. Я рядом.

Харин слабо кивнула. Плечи её дрожали, и она неожиданно села ближе, позволив себе просто… побыть рядом. Не как идеальная ученица, не как сильная девочка, которую все привыкли видеть, а как просто Харин. Настоящая.

На следующий день в школеШкольное утро началось, как обычно: звонок, спешащие по коридору ученики, щелчки замков от шкафчиков, шум голосов. Харин шла по коридору, стараясь не пересекаться с лишними взглядами. Внутри неё ещё оставалось лёгкое напряжение — воспоминания о вчерашнем разговоре всё ещё сидели глубоко.

Когда начался предпоследний урок — литература, и Сондже вошёл в класс, Харин уже сидела за партой. Он не смотрел прямо на неё, но, кажется, ощущал её присутствие так же остро, как и она — его. Весь урок прошёл спокойно: обсуждали повесть, вникали в образы и подтексты. Но где-то посередине урока их взгляды всё же встретились. И Харин вдруг поняла: он понимает.

После школы

Когда прозвенел последний звонок, Харин медленно собирала свои тетради. Она не спешила — знала, что он всё равно подойдёт. И он подошёл.

— Прогуляемся немного? — спросил он негромко, стоя у её парты.

Она лишь кивнула, натянула куртку и вышла вслед за ним. Улицы были уже тише, школьники разошлись по домам, и город будто стал мягче.

Они шли рядом, не спеша. Несколько минут — в молчании, будто всё важное уже было сказано вчера. Но потом Харин первой заговорила:

— Ты знаешь, вчера... Я впервые, наверное, за долгое время не пряталась.

Он посмотрел на неё, не перебивая.

— Мне всегда казалось, что если я начну говорить о себе, о том, что внутри... это всё разрушит. Всё хорошее, что есть. Но ты просто... слушал. И это изменило всё.

Сондже чуть улыбнулся и мягко сказал:

— Иногда просто слушать — самое важное, что можно сделать. Ты не одна, Харин. Даже когда тебе так кажется.

Она посмотрела вперёд, на закат, окрашивающий небо в оранжево-розовые оттенки, и почувствовала, как внутри что-то, наконец, отпустило.