Глава 2

2. Казуя Каменато

Убегая все дальше и дальше от злосчастного переулка, Каменато поздравлял себя с тем, что хотя бы ночевать сегодня будет не в камере. Хотя, откровенно говоря, его убогое жилье не так уж сильно отличалось от тюремной камеры. Он не сбавлял темпа до самого лаза, ни разу не обернувшись. И только после того, как пролез несколько метров по узкому грязному лазу под стеной, перевел дух и успокоился. Обычно такие лазейки быстро находили и закрывали куда более прочной решеткой, но этот пока был на месте и Каменато тщательно маскировал его после использования. Слишком ценная находка, чтобы пренебрегать ею.

Оказавшись за стеной, Каменато мысленно корил себя за то, что потерял бдительность, да еще настолько. Это ж надо, натолкнуться на копа, да еще и детектива! Следовало быть внимательнее, ведь на кону могла оказаться его жизнь, а не только пара дней в камере.

Он дошел до своего дома — облезлой пятиэтажки с тесными грязными квартирами. В его конуре, продуваемой всеми ветрами, не было почти ничего, кроме кровати, обшарпанного шкафа и стола. Была еще тесная ванная, сочетающая и туалет, из крана почти всегда текла ржавая вода, что было не так уж и плохо — не все дома Гетто могли похвастаться подобной роскошью. Но было еще одно преимущество в этом жалком жилище — квартирка находилась на последнем этаже, и Каменато всегда мог подняться по пожарной лестнице на крышу. Нищенский пентхаус — так он мысленно прозвал свою халупу. На крыше, несмотря на угнетающий вид на заводские трубы, вечно чадящие вонючим дымом, Каменато проводил много времени. К тому же к нему всегда прилетали друзья. Вороны. Он завидовал им, ведь птицам стены нипочем, они могут летать где угодно.

Однако сейчас Каменато не стал подниматься на крышу. Он швырнул рюкзак в угол и лег на кровать. Еще один никчемный день был позади. Каждый раз перед сном он поздравлял себя с этой маленькой победой.

Утро Каменато почти всегда начиналось одинаково. Он просыпался и долго разглядывал потолок. Совсем недавно он весь был в желтых подтеках из-за дырявой крыши, но Каменато разрисовал его и теперь мог смотреть на голубое небо с пушистыми облаками. Впрочем, злополучные подтеки снова грозили ясному небу, так что скоро придется его обновить. Не нарисовать ли ему на этот раз ночной небосвод, может быть, тогда его хватит надолго?

Потом Каменато вставал, шел в свою маленькую ванную и открывал кран. Пока ржавая вода стекала, он поднимался на крышу и курил первую утреннюю сигаретку, размышляя о завтраке. Он всегда о нем размышлял, потому что на завтрак у него всегда было одно и то же. Ничего.

Когда сигаретка заканчивалась, он принимал душ, одевался в чистое, если у него было из чего выбирать, и собирал рюкзак. Затем Каменато рылся в карманах и проверял все тайники и места, где могла заваляться наличность, пересчитывал свое скудное богатство. Сегодня его средств могло хватить только на скромный обед в самой дешевой забегаловке Гетто. Не густо, но если он доберется до Миддл-Тауна до полудня, успеет на подработку на стройке нового жилого квартала. Хотя покраска стен и не требовала особого таланта и платили за это маловато, других вариантов у Каменато все равно не было, а есть все-таки хотелось.

Он не стал тратить время зря и побежал со всех ног до стены и лаза в Миддл-Таун. В этой работе были и плюсы — платили в тот же день и брали всех подряд, не спрашивая регистрационный номер и не проверяя браслет. Им-то, конечно, выгоднее нанимать как раз таких, как Каменато, крыс из Гетто, пробравшихся в Миддл-Таун нелегально. С такими не заключали никакого договора и платили намного меньше, чем честным трудягам Миддл-Тауна, предпочитая лишние сенрины класть себе в карман. Ничего, ему не привыкать. Живи сегодняшним днем, о завтрашнем подумаешь завтра. Этот девиз помогал Каменато изо дня в день, из года в год.

В Гетто общественный транспорт не ходил, а вот оказавшись в Миддл-Тауне можно было сесть на монорельс. Каменато пришлось купить билет и поехать на монорельсе, потратив практически все деньги, но зато он доехал к месту подработки вовремя.

Дома в Миддл-Тауне строили очень плотно друг к другу, город рос не вширь, так как этому мешала стена, отделяющая Миддл-Таун от Гетто, а ввысь. В деловых центрах между небоскребами прокладывались мосты на разных уровнях, а в спальных районах квадратные серые дома часто достраивали, делая выше. Уже сейчас Миддл-Таун напоминал слоеный пирог, окутанный паутиной монорельсов.

На стройплощадке Каменато красил стены. Обычно он засовывал таблетки-наушники в уши и включал что-нибудь бодрое, так удавалось и других не слышать, и работу быстрее закончить.

Не стоило ему так рисковать и рисовать в Миддл-Тауне, но уж очень день выдался паршивым, и к тому же эта картина так навязчиво стояла перед глазами, что он просто не смог сдержать внезапного порыва поделиться этим единственным известным ему способом. Нарисовать. Он бы все равно нарисовал эту сцену. И будь это в Гетто, никто бы не помешал ему. Но Безликий дернул его марать стены именно в Миддл-Тауне. Но что уж теперь, изменить этого он не может, так зачем забивать голову? Главное, ему удалось выпутаться. Он на свободе, можно и выдохнуть.

Каменато вернулся в Гетто, когда улицы уже погрузились во тьму. Он заглянул в знакомую забегаловку недалеко от стены и без труда смешался с толпой рабочих, которые пришли выпить после смены. В тесноте под навесом свободного места практически не было и Каменато пришлось ютиться возле жаровни, за пластиковым столом с такими же бедолагами. Еда там оставляла желать лучшего, особенно по меркам Миддл-Тауна, как, впрочем, и во всем Гетто, но голод помогал с этим примириться. И лучше, конечно, было не знать, что там жарилось, что разливалось в грязные стаканы. Каменато и не спрашивал. Он достал из рюкзака старый альбом с засаленными листами и украдкой стал рисовать ближайшего человека.

На горизонте появился Шика, шестерка Псов, местной банды. Его можно было развести на пару сенринов, и Каменато махнул ему рукой, откладывая альбом.

— Салют, — сказал он, подсаживаясь к Каменато. — Есть что-то новенькое?

— Может, и есть, — ответил Каменато.

Шика выложил на стол мятую купюру, Каменато накрыл ее ладонью и незаметно убрал в карман.

— Микай перебрался в здание с круглой крышей, — поведал Каменато.

— Откуда ты все узнаешь так быстро? — этот вопрос Шика задавал с завидным постоянством.

И каждый раз Каменато придумывал очередной туманный ответ.

— Птичка нашептала.

Шика усмехнулся, но больше ничего не сказал. Он окинул Каменато подозрительным взглядом и, хлопнув его по плечу, поднялся, увидев в толпе кого-то еще.

Пока птичка еще срабатывала, но Каменато понимал — удача не всегда будет на его стороне. Сейчас Шика был к нему расположен и не жалел сенринов, но завтра все может измениться, и тот же Шика либо сдаст его Микаю из противоборствующей банды Бритоголовых, либо натравит Псов, с которыми сейчас обретается. Дружба в Гетто имела слишком непредсказуемый характер, чтобы на нее полагаться.

Получив свои сенрины, Каменато вышел в зловонную, наполненную испарениями ближайших заводов, ночь. Он прошел пару кварталов по пустынной улочке, остановился и свистнул. Ждать пришлось недолго, послышался звук хлопающих по воздуху крыльев, и черная птица опустилась на плечо. Вороны — вот кто никогда не предавал Каменато, единственные существа, кому он доверял. Его настоящая семья. Он погладил облезлые перья, улыбнулся, когда птица с легкостью перешла на его палец. Перчатки у него были с обрезанными пальцами, и когда лапки птицы коснулись кожи, в глазах снова появилось серебристое сияние. Детективу не показалось, у Каменато действительно был секрет. Этот секрет и позволял ему выживать в Гетто, избегая встречи с разными бандами. Позволял узнавать, куда перебрался Микай, и не ждал ли его кто с ножом за углом.

Сегодня его никто не ждал. Богиня судьбы Аканэ все еще была на его стороне.

Каменато вернулся домой и без сил завалился спать.