Спасение Гаспара Хаузера

Статус: Закончен

Фэндомы: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/8977534

Автор: Vladarg Delsat

Соавтор: Таня Белозерцева

Бета: Скарамар

Пэйринг и персонажи: Гарри Поттер/ОЖП, ОЖП, Джеймс Поттер, Амелия Боунс, Альбус Дамблдор, Северус Снейп, Гарри Поттер

Метки: AU, Hurt/Comfort, Каннибализм 18+, Насилие над детьми, ООС, ПТСР, Рейтинг за насилие и/или жестокость 18+, Севвитус, Счастливый финал, Убийства, Упоминания пыток, Упоминания смертей, Элементы ангста, Элементы дарка, Элементы романтики

Описание:

Мальчик, которого подбросили холодной осеньей ночью на порог дома, просто не мог остаться здоровым. О нем не заботились, времени не тратили, не лечили. Он имя свое только в школе узнал. Конечно же, у него развилось посттравматическое стрессовое расстройство. Его одежда - поражала, а поведение - изумляло. Но в мире живут не только гады, но и нормальные люди. Может быть, не самые добрые, но...

Предупреждение! В фанфике присутствует описание массовой гибели детей в результате теракта.

Посвящение:

Дочерям, жене и этому миру, часто кажущемуся обреченным. Надежде на жизнь и борьбе за нее. Детям, борющимся на жизнь ежечасно.

Тане Белозерцевой, чья сила духа и талант достойны только восхищения.

Низкий поклон Скарамар, не только прекрасной бете, но и чудесному человеку.

Тебе, который нашел в себе силы прочесть.

Примечания:

При написании используются материалы медицинских исследований, консультация детского психиатра и существующие разработки по ПТСР у детей.

Общее патологическое состояние Гарри Поттера выбрано по самому мягкому варианту, т.к. автор к сказкам относится сложно, а к нормальной физиологии - с уважением.

Работа написана по заявке:

Мистер Поттер почему вы так одеты и откуда у вас эти синяки ?

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Часть первая. Герой и магический мир

Он был подкидышем, так сказала тетя. Его родители были наркоманами, которые подбросили его на порог дома Дурслей, а потом разбились в автомобильной аварии. Обычно его звали «ненормальный» и «урод», если на людях, то — «эй, мальчишка». Тетя и дядя были так добры, что не сдали его в приют, но за то, что он сидел на их шее, нужно было работать. И он работал по дому и в саду. И если он хорошо работал, то его кормили.

Иногда с ним происходили странности, и это было очень плохо, потому что так проявлялась его неблагодарность и уродливость. Поэтому его нужно было наказывать. Он понимал, что это необходимо, но наказания всегда были очень болезненными. Из-за того, что родители были наркоманами и подбросили его холодной осенней ночью, он заболел пневмонией, долго болел, и так до конца не вылечился. Пневмония перешла в бронхиальную астму. Так вроде бы и проблем не было, если с ним был волшебный баллончик «Ventolin*», а вот если не было... Однажды кузен отобрал у него баллончик, и когда начался приступ... В общем, лучше не вспоминать.

Когда ему исполнилось пять, мальчик вдруг узнал, что его зовут не «Урод Ненормальный Мальчишка», а «Гарри Джеймс Поттер». Это было странно, и он даже спросил тетю, почему так. Из ее объяснений Гарри понял, что есть домашнее имя и официальное.

А еще Гарри было трудно сосредоточиться, ведь он постоянно был настороже и постоянно ждал какой-нибудь гадости. Кузен Дадли со своей компанией его обычно в этом не разочаровывали. А потом Гарри наказывали за неопрятный внешний вид или рваную одежду. А бывало, что Гарри наказывали за Дадли, чтобы показать Дадли, что он поступил плохо. Но это было нормально. Ведь Дадли был сыном тети и дяди, а Гарри — лишь приблудным уродом, и его жалко не было. Гарри знал, что жаловаться нельзя, а то будет хуже. Один раз попробовал, этого хватило. Тогда дядя вместо привычного ремня взял провод...

Гарри очень не любил других детей и, в принципе, людей. Предпочитал сидеть в одиночестве в своем чулане. А еще не любил прикосновений, ведь если до него дотрагивались, то лишь для того, чтобы наказать. Сопротивляться было нельзя. Правда, Гарри иногда не выдерживал и срывался на сверстников, мог неожиданно вызвериться, даже укусить. К жизни относился с безразличием, ничего хорошего не ждал и абсолютно никому не доверял.

Шло время, и однажды летом ему пришло письмо. Конечно же, это письмо мальчику не отдали, а после прочтения сожгли. Но письма продолжали приходить, и в какой-то момент дядя посадил всех в машину и отвез далеко-далеко. Они даже остановились в гостинице, а потом снова ехали, пока не добрались до старого маяка. Усталый Гарри улегся там, где ему приказали.

И вот в полночь кто-то начал ломиться в дверь. С одной стороны, Гарри был испуган, а с другой — ему было все равно. Ничем хорошим происходящее закончиться не могло. Дядя, схватившийся за ружье, это подтверждал.

Странный огромный человек, ввалившийся в дом, испугал Гарри еще сильнее, хотя мальчик полночи готовился к какой-то пакости, и, казалось, пугаться дальше ему уже некуда. То, что этот человек знает его имя, наводило на размышления, а уж дальнейшие действия были настолько необычными, что Гарри уверился в том, что насчет ружья дядя был прав.

Нападение странного человека на дядю, потом на Дадли... Гарри забился в угол и обреченно закрыл глаза, но его почему-то не тронули.

На следующий день странный человек по имени Хагрид хотел его куда-то утащить, но Гарри не дался. Он не терпел, когда к нему прикасаются, потому держался подальше и наотрез отказался идти куда-либо. Потом что-то случилось, и Гарри понял, что куда-то идет с этим странным человеком. Безразличие затопило его... Наверное, его убьют. Может быть, хотя бы не будут долго мучить.

Когда его привели в грязный паб, Гарри понял, что все самое плохое только начинается, а когда Хагрид спровоцировал нападение на него, то что-то взбунтовалось в Гарри, и картинка снова сменилась. Теперь Гарри почти не мог повлиять на происходящее, чувствуя себя роботом**. Он просто выполнял команды.

Увидевший его у мадам Малкин белобрысенький мальчик смерил Гарри высокомерно-брезгливым взглядом, и общение не задалось.

Непонятное представление с волшебной палочкой, потом аптека, где Гарри украдкой пшикнул из баллончика на всякий случай. Потом дорога домой. В дальнейшем Гарри не мог объяснить себе, почему он так себя вел в квартале волшебников, будто был на радиоуправлении. Было очень страшно.

Дурсли почему-то ничего не сказали ему, хотя Гарри был готов... к неприятностям. Но назавтра все вернулось на круги своя, к облегчению мальчика. Однако кошмарные сны поедающего его Хагрида еще долго преследовали ребенка.

Наконец лето закончилось. Дядя отвез Гарри на вокзал. Сам Гарри не хотел и боялся, но тетя объяснила мальчику, что у него нет выхода, и Гарри смирился. Какая разница, где убьют?

На вокзале, рядом с нужной платформой, насторожила ребенка странная семейка рыжих. Они действительно были очень странными и очень шумными, а еще сильно напугала мальчика громкоголосая мать этого семейства, попытавшаяся по-доброму обратиться к нему. С чего бы к незнакомому уроду можно быть добрым? Значит, тетка что-то хочет, возможно, незаконное, и потому надо держаться от нее подальше.

Забившись в пустое купе, Гарри попытался расслабиться и немножко поспать, но вокруг было столько звуков, что он постоянно вздрагивал и оглядывался. Напряжение было так велико, что Гарри никак не мог расслабиться, и ввалившийся в купе один из тех рыжиков, который почему-то решил с ним насильно подружиться, только ухудшил ситуацию. А ведь у того была еще и куча старших братьев... От всех сразу защититься Гарри бы не смог.

Болтая с рыжиком, Гарри был постоянно готов к нападению, что очень утомляло, но выхода не было. Нельзя было дать понять, что готов к опасности, а то рыжий может напасть не один и тогда, когда Гарри будет к этому не готов. В дружбу Гарри не верил. Точнее, верил, но не для таких уродов, как он. Наблюдая за поведением волшебников — мальчика с жабой, белобрысого, снова пришедшего вытереть о Гарри ноги, лохматой девочки — Гарри понял, что является уродом даже для волшебников. Это было грустно, но ожидаемо, ведь если бы он был нормальным, разве подбросили бы его дяде и тете?

Но вот поезд прибыл, дети, умудрившиеся не сломать себе шею и не утонуть в озере, дошли до огромных ворот, в которые постучал Хагрид. Вышедшая женщина забрала их, а после оставила в маленькой комнате. Гарри было физически плохо от такого количества людей в таком маленьком пространстве. Когда появились привидения, Гарри поддался панике и забился в самый темный угол.

И вот, наконец, зал. Он был отвратительно многолюден и слишком ярко освещен. Гарри очень хотел убежать и спрятаться.

Когда вызвали Гарри Поттера, мальчик сначала даже не понял, что речь о нем, но робко вышел и сел, куда сказали. Взрослые всегда могут заставить, потому, если убежать возможности нет, нужно покориться.

Шляпа долго раздумывала, но, в конце концов, прокричала «Гриффиндор!». Когда Гарри вставал с табурета, ему показалось, что что-то в его голове произнесло: «Прости меня, малыш».

***

Минерва МакГонагалл совершенно не была готова к тому, что увидела. Не очень любящая детей, не понимающая их проблем и необходимости заботы, она считала всех детей маленькими взрослыми, лишь из лени не способными решить свои вопросы самостоятельно. Но... Когда она выкрикнула: «Гарри Поттер», перед ее глазами вставал Джеймс на первом курсе, веселый мальчуган. Тот же, кто вышел к табурету, не был похож на счастливого первокурсника Джеймса. Это был, скорее, маленький волчонок — настороженный, болезненно реагирующий на прикосновение... Мальчик был бледен и худ, а из-под мантии виднелась потрепанная маггловская одежда, явно на несколько размеров больше, чем необходимо. «Странно, неужели такая у магглов мода?» — подумала МакГонагалл, опуская шляпу на голову мальчика, выглядящего намного младше сверстников.

Она обрадовалась, когда малыш попал на ее факультет, улыбнулась ему и с недоумением попыталась понять, почему ребенок так шарахнулся от нее. Пожалуй, следовало поговорить с Альбусом.

Помона Стебль заметила этого маленького мальчика, как только тот вошел в зал. Сначала она даже не поняла, что делает такой малыш в Хогвартсе, но решила не мешать церемонии распределения, справедливо считая, что все разрешится само собой. Однако, когда она услышала, что этот, одетый в какой-то мешок вместо одежды, малыш — Гарри Поттер, она не могла поверить своим глазам и ушам. Даже издали ребенок был в ужасающем состоянии и явно ожидал нападения. Что же случилось с малышом? Она решила как можно скорее поговорить с Дамблдором.

Профессор Флитвик, декан факультета Когтевран, не верил в то, что видел. Обладая очень острым зрением, он видел то, что не видела явно медленно звереющая коллега Стебль: ребенок был истощен. Сильно истощен, как жертвы концентрационных лагерей в ту войну. В глазах мальчика застыли голод и какая-то отчаянная готовность. Такое профессор Флитвик уже видел в своей жизни, но неужели ребенок решил, что здесь ему что-то угрожает? Так как магическим опекуном ребенка был Дамблдор, то к нему сразу же возникли вопросы.

Профессор Снейп предавался меланхолии. Сегодня в школу должен был приехать сын ненавистного Поттера. Очередной золотой мальчик, выросший на всем готовеньком. Однако, когда тот сел на табурет, Северус не узнал в нем Джеймса. Да он даже ребенка в нем не узнал! Что же такое произошло, почему золотой мальчик так выглядит?

Профессор Квирелл разглядывал Героя Магического Мира и не понимал, что происходит. Наверное, решил он, это какая-то иллюзия, потому что того, что он видел, попросту не могло быть.

Пока дети ели, деканы сверлили взглядом директора, отчего ему кусок не лез в горло. Потому, после окончания трапезы и положенных объявлений, директор попытался скрыться, что ему не удалось. Прижав Альбуса Дамблдора к двери его же кабинета, недоумевающие волшебники задали животрепещущий вопрос: «Что это было?»

— Коллеги, это не более, чем маггловская мода, — заюлил Альбус Дамблдор.

— Худой ребенок тоже? — едко поинтересовался Флитвик.

— Малыш, выглядящий младше всех, тоже мода? — тихо, почти срываясь на рык, спросила Помона.

— Давайте соберемся завтра и все обсудим, — предложил директор. — Уже поздно.

— Но завтра ты нам все расскажешь, Альбус, — неожиданно жестко выступила МакГонагалл.

***

Из учеников, чего уж скрывать, предвкушавших поступление в школу Гарри Поттера, совершенно никто не ожидал того, что они увидели. Дети смотрели на Поттера, сравнивая его с образами из многочисленных написанных о Герое книг, с собой, наконец, и не могли понять: что с ним не так? Почему он так худ, так одет, так... забит? Поттер напоминал маленького зверька — усевшийся на самом краешке, он чувствовал себя явно не в своей тарелке. Кушал только то, до чего мог быстро дотянуться вилкой. Видя такое дело, старшекурсники переглянулись и, наложив в тарелку всего со стола, поставили ее перед Гарри.

— Это мне? — очень удивленно спросил Гарри.

— Тебе, ешь, — ответил старшекурсник.

— А мне точно можно? Тебе не влетит? —спросил Гарри, не в силах совладать с удивлением.

Услышавшие этот диалог перестали есть и со все возрастающим удивлением посмотрели на Гарри.

— Просто это же много для такого, как я... — окончание предложения мальчик почти прошептал.

— Ешь, — повторили ему, решив разобраться в гостиной факультета, — и чтобы все съел! Понял?

— Спасибо, — прошептал мальчик, принимаясь за еду.

Позже, в гостиной, видя, что малыш уже засыпает, решили перенести все вопросы на завтра. Но вопросов было много. Их стало намного больше после того, как из общей душевой, в которую перед сном загнали перваков, донесся крик ужаса. Старшекурсники рванули в душевую и увидели Гарри Поттера, стоящего спиной. Мывшийся неподалеку пухленький мальчик стоял, закрыв рот кулаком, и с ужасом в глазах смотрел на Гарри, который не понимал, в чем дело.

Синяки всех цветов — от багрово-синих до старых желтых, шрамы разной протяженности и расположения. Кое-где даже виднелись старые ожоги. Это было страшное потрясение для всех, это увидевших. Такого они никогда и нигде не видели.

Однако староста помог мальчикам справиться с шоком и разогнал перваков спать. А все остальные сидели в гостиной в попытке осмыслить все случившееся сегодняшним вечером.

Примечания:

* Торговое название в Великобритании сульфата сальбутамола для профилактики и купировании бронхоспазма при бронхиальной астме.

** Такое состояние вполне описано и не обязательно вызвано ма-а-агией.

Часть вторая. Мы с тобой одной крови

Утро было сонным для всех, кроме Гарри. Привычно вскочив в шесть утра, он не знал, чем заняться. Убирать было нечего, завтрак готовить негде, никто не кричал и не ругался. Было необыкновенно тихо. Быстро одевшись и умывшись, Гарри спустился в гостиную. Там была та же тишина и — о, счастье! — никого не было. Наслаждаясь тишиной, Гарри уселся на диван и откинулся на спинку, пока никто не видит. Смотря в потолок, он пытался оценить прошедший день. Все было не так уж и плохо, правда, слишком много народа.

Странно, почему они все так на него реагировали? В слова Хагрида о том, что знаменит, Гарри сначала не поверил, но потом, оценив жадное любопытство, понял: он такой уродский урод, что интересен всем, как мартышка в зоопарке. Жившая где-то в глубине надежда, что это не так, окончательно умерла. Зато Гарри очень хорошо понял, что выбора нет. Ему придется учиться до совершеннолетия здесь и быть для всех... уродом...

Снова все повторялось, раз за разом. Почему родители не взяли его с собой, а подкинули? Он вовсе не был благодарен за такую жизнь... Будущее было беспросветным. Иногда Гарри задумывался о том, чтобы его не стало, но пастор в церкви, куда его водили, объяснил, что тогда будет еще хуже.

Часы в гостиной показали семь утра, и в гостиную начали стягиваться другие студенты факультета. Гарри опустил голову, разглядывая софакультетников исподлобья и ожидая, как минимум, насмешки, а как максимум — удара, но никто на него не напал и, кроме «Доброе утро» и «Привет, Гарри», не сказал. Это было странно и непонятно, а непонятное Гарри не любил, потому что оно всегда заканчивалось для него плохо.

Внезапно к нему подошла девочка с настоящим вороньим гнездом на голове и попыталась усесться рядом. Абсолютно рефлекторно Гарри шарахнулся в сторону. Девочка смотрела на него со слезами на глазах...

— Извини... — почти прошептал Гарри.

Девочка снова заулыбалась и предложила ему дружбу.

— Тебя будут ругать за дружбу с таким, как я, — твердо сказал Гарри. Это, наверное, хорошая девочка, и будет жалко, если ее накажут.

В гостиной мгновенно стало тихо. Высокий рыжеватый староста, судя по значку, подошел к дивану и присел, не нарушая личное пространство, так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами Гарри.

— Скажи, пожалуйста, а почему ее должны ругать? — мягко спросил староста.

— Ну я же... урод... — тихо ответил Гарри, опустив голову.

— Ты кто??? — воскликнули несколько голосов.

— Урод...

— А почему? — спросила растрепанная девочка.

— Ну... Вы же сами все знаете! Да, я урод! Я ненормальный! Со мной рядом стоять противно! — внезапно сорвался на крик Гарри. — Что вам всем от меня нужно?!*

Факультет Гриффиндор потерял дар речи. Наконец староста прокашлялся.

— Гарри, ты не урод. Сейчас надо идти на завтрак, а потом на уроки, но после уроков мы поговорим, хорошо? — сказал он.

— Если так надо... А очень больно будет? — спросил Гарри, знавший только один смысл слова «поговорим».

— Да у кого же ты жил?! — воскликнул староста факультета.

— У дяди и тети, — прошептал Гарри, почти приняв позу эмбриона.

Не находя слов, староста скомандовал строиться и идти на завтрак — время уже поджимало. Но студенты были в абсолютной прострации, особенно девочки, услышавшие, как себя называет Герой Магического Мира. Еще смущало то, как он говорил — как будто подбирая слова, медленно. Шок, испытанный сегодня, просто не с чем было сравнить.

Видимо, староста попросил других взять шефство над Гарри, и потому перед ним оказалась полная тарелка разнообразной еды. При виде такого изобилия мальчик чуть не заплакал, но тихо поблагодарил, чтобы никто не слышал дрожащего голоса, и принялся медленно, тщательно жуя, кушать. Он совсем не смотрел по сторонам, лишь обнял рукой тарелку, чтобы не отняли. От этого жеста одна девочка тихо всхлипнула, но сильней всего этот практически рефлекторный жест подействовал на профессора Северуса Снейпа, который буквально увидел себя в детстве. Этого не могло быть, но вот сидел мальчик, который аккуратно кушал, держа тарелку также, как Северус в детстве.

Дети на завтраке были, в основе своей, сонные, поэтому основные вопросы начали возникать позднее.

***

Сразу же после завтрака деканы явились в кабинет директора. Понимая, что на вопросы отвечать все равно придется, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор заранее продумал, что и как он скажет.

— Садитесь, коллеги. Лимонную дольку?

— Нет уж, спасибо, — в большинстве своем деканы терпеть не могли эту приторную сладость.

— Итак, Альбус, мы ждем ваши объяснения, — проговорила Помона Стебль.

— Ах... Гарри, бедный мальчик оказался таким подверженным маггловской моде, он так любит вызывать жалость... Мальчик все-таки рос без мамы, это наложило свой отпечаток. Я прошу вас всех с пониманием отнестись к причудам Гарри.

— Худоба — это тоже причуды?

— Помона, девочка моя, вы же знаете эту молодежь... — абсолютно непонятно сказал Дамблдор.

Минерва МакГонагалл была зла. Гарри Поттер, оказывается, играет на том, что он сирота? Это совершенно недопустимо, и она покажет избалованному мальчишке его место. Каким бы он ни был героем и избранным, но на ее факультете он должен вести себя прилично.

Северус Снейп находился в состоянии... Точнее всего это можно было назвать когнитивным диссонансом. Альбус Дамблдор и его ненависть говорили, что это избалованный мальчишка, весь в своего отца, но его глаза... Такой жест не наработаешь, он вырабатывается сам собой. Поэтому, прокручивая в голове все, что ему было известно, он не мог прийти к определенному мнению.

Помона и Флитвик, напротив, совсем не поверили директору и, независимо друг от друга, решили поговорить с мистером Поттером.

***

А мистер Поттер двигался за гриффиндорцами на свой первый урок в новой школе. Внутри него загорелся маленький огонек надежды на что-то волшебное, так и не выбитый до конца родственниками. Первым уроком была Трансфигурация с деканом, что бы это ни значило. Он уже знал, что декан — это та суровая дама, которая проводила распределение. Тем не менее, он шел как можно ближе к стенке, чтобы в случае чего... Но все было спокойно. Зайдя в кабинет, он уселся на последний стол, чтобы сзади никого не было, потому что его опыт диктовал именно такое поведение. Проходя мимо учительского стола, он увидел красивую кошку необычной раскраски и погладил ее. Кошка посмотрела на него как-то зло, и Гарри быстро спрятал руку за спину.

Наконец прозвенел звонок, и кошка, спрыгнув со стола, превратилась в декана. Весь класс охнул от неожиданности. Профессор МакГонагалл, как она представилась детям, сурово объяснила, что не потерпит на уроках лени и хулиганства. При этом она в упор смотрела на Гарри, которому от этого взгляда становилось совсем нехорошо. Написав на доске формулу, профессор МакГонагалл раздала спички и дала задание превратить их в иголки. Но Гарри почти ничего не понял из объяснений и попытался повторять за впереди сидящими в надежде, что что-нибудь получится. Что-то похожее на иголку получилось только у Гермионы Грейнджер, той самой лохматой девочки.

Сразу после того, как было задано задание, Минерва МакГонагалл твердым шагом подошла к столу Гарри.

— Мистер Поттер, — с некоторой брезгливостью сказала она, — вам не позволено лениться на моих уроках. Если вы будете играть мне тут в свои игры, я вас вышвырну из школы немедленно. Вам индивидуальное задание — описать все законы Гампа до завтра! С примерами! И во что вы одеты?! Так и знайте, от меня вы жалости не дождетесь!

Первый курс застыл. Такого... подхода даже они не ожидали.

— Да как вам не стыдно! — воскликнула та самая девочка. — За что вы так издеваетесь над Гарри?

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора! — отчеканила МакГонагалл. — За хамство. Вон из класса!

Дети совершенно не понимали, что произошло, и почему декан так груба. Собрав вещи, все вышли из класса.

— Да не расстраивайся, дружище! — воскликнул Рон и ударил Гарри по плечу. Гарри сразу же вжался спиной в стену и закрыл голову в защитном жесте. Рон замер, непонимающе смотря на Гарри. Гарри замер, явно ожидая удара, тогда Рон просто сделал шаг назад. Гарри медленно опустил руки, глядя вокруг затравленным взглядом.

Дети уже поняли, что Гарри не переносит прикосновений, и пытались подбодрить его словами. Но дело было не в отношении профессора, Гарри давно уже привык к такому отношению, просто только что его надежда окончательно умерла.

Следующим уроком была История Магии, которую преподавал призрак. Обычно все студенты засыпали в течение первых пятнадцати минут, но только не сегодня. Гарри пытался конспектировать, поминутно зевая, а вот Гриффиндору было не до сна. Всех беспокоило поведение профессора, ее ясно видная злоба, желание уязвить и унизить Гарри Поттера. И можно было бы представить, что Гарри притворяется, но все же видели и худобу, и то, как он реагирует, и...

Невилл вспоминал, что он видел... Когда он увидел столь разукрашенное тело, то испытал самый настоящий животный ужас и прямо-таки вжался в стену душевой, пытаясь слиться с кафелем.

«О мама Мерлина, что это?! Не иначе, как его драконы жрали! Подпалили, пожевали и выплюнули...»

И вот сегодня МакГонагалл... Надо срочно написать бабушке!

О том, что после сольного выступления декана надо написать родителям, думали все гриффиндорцы первого курса. Они даже представить себе не могли, что взрослый человек сможет так унизить ребенка... сироту, за которого некому заступиться. А Рон Уизли, вспоминая реакцию Гарри, неожиданно подумал, что профессор МакГонагалл сегодня говорила, как пожиратель под оборотным зельем. Может быть... Надо срочно написать маме!

На урок Зельеварения Гриффиндор, наслышанный о профессоре, шел, как на каторгу. Буквально, как на смерть. Урок был совместный со Слизерином, с которым Гриффиндор традиционно враждовал. Дети думали, что если уж МакГонагалл так себя повела, то Снейп точно попробует свою знаменитую язвительность.

— Поттер! Наша новая знаменитость...

Все, кто смотрел на Гарри, увидели, что он вздрогнул и опустил голову. Такое поведение для избалованного мальчика, которым себе многие и представляли Поттера, было очень необычным.

— Поттер, что будет, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — выплюнул зельевар.

— Я не знаю, сэр, — медленно, будто подбирая каждое слово**, ответил Гарри.

Он уже понял, что будет... сначала ему зададут вопросы, ответы на которые он не может знать, а потом жестоко накажут, чтобы другим неповадно было. У него был опыт такого поведения учителей, и он молчал в ответ на вопросы профессора.

Но профессора такое поведение разозлило, и он начал выговаривать Поттеру, почти срываясь на шипение:

— Вы избалованный мальчиш-ш-ш-шка...

Но тут что-то пошло не так. Гарри неожиданно упал под стол, где свернулся в позу эмбриона, закрыл руками голову и тихонько запищал.

Северус Снейп опешил. Если говорить честно, этот мальчик не был похож на Джеймса, он, скорее, был похож на самого Северуса много лет назад. И тут у Снейпа будто глаза открылись — его панически боялся сын Лили, сирота, которого явно били и унижали, как когда-то Северуса. И Северус не выдержал... Медленно присев на корточки у стола, он улыбнулся мальчику, не показывая зубов, чтобы не напугать, и тихо-тихо сказал:

— Не бойся, малыш, я не причиню тебе боли.

Он протянул руку и замер. Оба факультета хранили потрясенное молчание. Профессор Снейп улыбнулся. И ласково заговорил с Гриффиндорцем. Это было слишком большое потрясение для одного дня.

Но Северус Снейп разговаривал сейчас не с «ненавистным Поттером», он разговаривал с маленьким Северусом, потому он говорил спокойным, ласковым тоном, всем видом показывая, что опасности нет, но не стараясь коснуться ребенка. И тот не выдержал — молнией кинулся к профессору и спрятался у него на груди, прижавшись со всей силы. Ни одного звука не доносилось от Гарри, но Северус чувствовал, как намокает мантия. Успокаивая малыша так, как когда-то его успокаивала мама, Северус понимал, что Дамблдор заигрался. Нет ничего ценнее детей, и этот бородатый... покусился на святое.

— Гриффиндор, — тихо сказал профессор Снейп, стараясь не потревожить затихающего ребенка, которого он нежно прижимал к себе. — Кто довел ребенка до такого состояния?

— Декан, — ответили ему.

— Задания не будет, все свободны.

Но никто не двинулся с места.

— Идите, дети, — мягко сказал тот, кого называли «Ужас Хогвартса». — Все потом, идите.

И десятки сов, как туча, сорвались из совятни.

Примечания:

* Перепады настроения и гневливость является симптомом посттравматического стрессового расстройства.

** Характерно для детей с задержкой психо-речевого развития

Часть третья. Письма ассоциаций

«Здравствуйте, мама и папа!

Доехала хорошо...

Представляешь, Шляпа сказала, что я храбрая, и потому послала меня на Гриффиндор, я даже не поняла, почему я храбрая, ведь я так многого боюсь. Но потом был первый урок с деканом, и я поняла. Нужно быть очень храбрым, чтобы учиться на Гриффиндоре. Вы знаете, что в этом году поступил тот самый Гарри Поттер. Мы все даже сначала не поняли, что с ним случилось: в старой одежде, которая ему велика, и худющий такой. А потом мальчики разговаривали, и я слышала, что у него страшные шрамы и много синяков. Но это же Гарри Поттер, как такое может быть? А потом на уроке с деканом она страшно накричала на Гарри.... Я боюсь! Заберите меня отсюда!!!»

Вцепившийся в мантию Северуса Снейпа маленький мальчик никак не хотел отцепляться. Честно говоря, профессор и сам не рискнул бы его отцеплять. Он очень хорошо понимал, что одно неловкое движение или слово — и доверие будет разрушено навсегда. Маленький мальчик Северус, избитый и униженный, поднял голову где-то в глубине души и потянулся к малышу. «Не отдам».

«Здравствуй, бабушка!

У меня все хорошо, я кушаю вовремя. Шляпа распределила меня на Гриффиндор, так что я тебя не подвел. Гарри Поттер тоже поступил на этот факультет. Он очень маленький, худой и... Бабушка, это страшно! Шрамы и ожоги на всю спину, весь в синяках, видно, что его совсем недавно страшно били. Но кто мог бить его? Вот я и вспомнил, что ты говорила, что опекун Гарри — Дамблдор. Но тогда, значит, это он избивал Гарри Поттера?

Сначала я был очень рад, что удалось поступить на Гриффиндор, хотя Шляпа настаивала на Пуффендуе. Прости, бабушка, на нашем факультете очень страшно. Гарри говорит, что он урод, а МакГонагалл это подтвердила на уроке: она унизила Гарри, и было заметно, что для него это привычно. Он даже не плакал, а принимал так, как будто заслужил. А профессор говорила, что она его не пожалеет. Но я подумал, если бы на его месте был я? А страшный профессор Снейп напугал Гарри, а потом улыбнулся ему и к себе прижал, как будто он его близкий. Бабушка, прости меня, пожалуйста, я недостаточно храбрый для этого факультета, мне страшно».

Малыш наконец-то успокоился и перестал вздрагивать. Северус осторожно распрямил затекшие ноги и поднялся с корточек, по-прежнему осторожно прижимая к себе доверившегося малыша. Может быть, для маленького Гарри, совсем не воспринимавшегося, как Поттер, это был последний шанс сохранить психику. Мальчик чуть пошевелился, залезая буквально под мышку. «Не позволю».

«Здравствуйте, отец.

Спешу сообщить Вам, что на факультет Гриффиндор поступил Гарри Поттер. Он одет в обноски не по размеру и выглядит гораздо младше самого младшего из первокурсников. Больше всего Гарри Поттер похож на домового эльфа. Испугался тона декана и буквально забился под стол. Неожиданно наш декан его принялся успокаивать при всех, как наших перваков, когда они плачут ночью. Грифы рассказали о том, как повела себя профессор МакГонагалл. Если они не врут, то она унизила всю аристократию магической Британии в его лице. Можно ли выяснить, кто опекун Гарри Поттера и почему мальчик так выглядит и ведет себя?»

Северус вошел в свои комнаты и осторожно присел на диван. Не стоило и пытаться расцепить с ним этого ребенка. Малыш длинно выдохнул и пошевелился, поднимая голову и заглядывая профессору в глаза. Наверное, он искал там насмешку или презрение, но необыкновенные зеленые глаза видели лишь ласку и доброту угрюмого профессора. Глазки закрылись, Северус знал, что это значит: высшая степень доверия достигнута. «Мой малыш».

«Здравствуй, тетя Амелия!

Шляпа меня распределила на факультет Пуффендуй! Я так рада! Вместе с нами был мальчик, такой неухоженный, в старой одежде, которая висела на нем, как на вешалке. Я так удивилась, когда узнала, что это Гарри Поттер!»

Малыш проснулся, он спал буквально полчаса, но проснулся, дернувшись, и в открывшихся глазах был только ужас. Северус покачал ребенка на руках, шепча: «Это всего лишь сон, такого больше не будет». Мальчик посмотрел на Северуса...

— Никогда-никогда? — спросил он с той наивностью и затаенной верой в чудо, от которой слезы наворачивались на глаза.

— Никогда-никогда, — прошептал Северус.

— Но почему, я же... — надежда становится сильнее.

— Ты — чудо, — шепчет Северус так, как ему шептала мама.

И снова малыш прячет глазки, чтобы никто не видел его слез. «Пусть хоть весь мир».

«Здравствуйте, дядя!

В этом году произошло множество странных событий. Поступление Гарри Поттера на наш факультет было вполне ожидаемо, однако то, как он выглядит, вызывает ужас. Манекены в лавке выглядят лучше! Он худ и забит, совершенно не терпит прикосновений. Говорит как-то медленно, словно никогда ни с кем не разговаривал. Вечером, когда перваки готовились ко сну, мы узнали, что мальчика избивают и пытают. Доказательства этому разбросаны по всему его телу. Я даже представить не мог, что когда-нибудь увижу такое. Но это еще не все. На уроке Трансфигурации наш декан повела себя, как сброд, унизив и накричав на сироту. Я совершенно не понимаю, что происходит, но считаю, что Вам это надо знать. Как такое может быть?»

Снова невероятные зеленые глазки малыша и тихий шепот.

— А можно мне кусочек хлебушка? — сжавшийся ребенок, будто ожидающий удара.

— Сейчас будет, чудо, не пугайся, — бесконечно добрый голос пытающегося проглотить комок в горле профессора. — Тики!

И появившееся существо, так похожее на прижавшегося к нему ребенка.

— Принеси еды для малыша.

И слезы на глазах школьного эльфа. Даже у эльфа...

И много-много блюд на столе, с которого небрежным жестом сброшены свитки. Непонимание в глазах малыша, страх, неуверенность. Желание завыть от этой картины.

— Давай покушаем, маленький, — осторожные жесты.

Мальчик, доверчиво открывший рот навстречу ложке, которой его кормят. «Чудо мое».

«Мама, папа, надеюсь, Стрелка долетит? (клякса) Гарри Поттер! У нас был урок Транс... (клякса) и МакГонагалл вела себя, как пожиратель, честно, она Гарри прямо заклевала и... (клякса) арри весь избит кем-то! Его пытают!!!»

Почти ничего не съевший ребенок... «Спасибо, я наелся». Давить нельзя, доверие рухнет в любой момент.

— Давай еще одну ложечку за Тики? — чуть дрожащие руки. — А теперь еще одну...

Медленно, очень медленно кушает малыш, как будто ему трудно жевать. Попытка усадить удобнее, всхлип.

— Спинка болит? — Северус по-прежнему копирует маму. Кивок. — Можно, я посмотрю? — Поглаживание. — Я не настаиваю.

Раздумья, взгляд исподлобья, кивок. Северус аккуратно снимает с ребенка мантию, поднимает рубашку сзади и замирает.

— Тики! Зелья со второй полки, все! — отдает отрывистые указания эльфу, глаза которого становятся огромными.

— Сейчас мы полечим спинку, — даже голос дрожит. — И она больше не будет болеть, хорошо?

Кивок доверчиво прижавшегося существа. «Никто и никогда».

«Мама, мама, он как Гаспар Хаузер из той маггловской истории! Мама, этого не может быть! Я не могу поверить тому, что слышу! Декан унизила сироту! Мама, забери меня отсюда!!!»

Покрытая заживляющей мазью спина. Нежные прикосновения рук. Надежда в глазах малыша. Стук в дверь.

— Профессор, мы...

Замерший староста, не верящий своим глазам.

— Его пытали?

Глаза декана, полные боли. Страшной боли, идущей, кажется, из самой души.

— Мы подойдем через пятнадцать минут.

— Да, профессор.

Глаза ребенка — не бросай. Он никогда этого не скажет, но глаза...

— Хочешь пойти со мной, Гарри?

Счастливый писк. Первая улыбка. «Ни за что на свете».

«Батюшка и матушка.

Только что наш староста был у декана и видел там Гарри Поттера. Мальчика страшно пытают, кажется, каждый день. Он весь в шрамах и синяках! Он прилип намертво к нашему декану, и тот о нем заботится, как о своем. Известно ли Вам, что происходит?»

Не желающий слезать с рук ребенок очень боялся, что Северус оставит его одного. Но профессор, а, главное, маленький Северус внутри профессора, не мог себе этого позволить. В гостиную факультета он вошел, держа Гарри, спрятавшегося в его мантию, на руках. Открывший рот Малфой немедленно его закрыл, увидев жест старосты. Усевшийся на диван профессор обвел взглядом аудиторию.

— Профессор, что происходит? Почему Гарри так выглядит? — не выдержал староста.

— По мнению директора, он привлекает к себе внимание... — тихий рык вырвался у Северуса. И мгновенно сменившаяся интонация. — Тихо, малыш, тихо, я в это не верю.

— Грифы рассказали нам о том, что было на Трансфигурации, это правда? — девочка-первокурсница в углу не может поверить.

— Да, мисс Гринграсс, — боль в глазах декана поразила девочку.

— Значит, это игра Дамблдора, — заключил староста, — он же опекун Гарри.

Малыш поднял голову с удивлением глядя на старосту факультета Слизерин.

— Ты не знал? — спросил староста.

Гарри жестом показал, что впервые об этом слышит. Студенты переглянулись. Гарри задрожал и был немедленно прижат к себе профессором.

Дрожащий голос полукровного студента разорвал тишину гостиной.

— Дитя Европы... Мальчик, который с трех лет жил в камере, а в семнадцать его вернули людям в каком-то немецком городе.

— Да, похоже, — кивнул Северус.

— Простите, сэр, о чем вы говорите? — подал голос Драко Малфой.

— Есть такая история о мальчике, которого неизвестные держали то ли в подвале, то ли в тюрьме четырнадцать лет. Юноша, практически не умевший ходить и говорить, был найден в Нюрнберге, в двадцатых годах прошлого века. Интересно, что при нем было письмо «...Ребёнок вам отдаётся на воспитание. Его отец был кавалеристом. Когда ему будет семнадцать, отправьте его в Нюрнберг, в Шестой полк лёгкой кавалерии, где служил его отец. Я же вас прошу его оставить у себя до семнадцати лет. Родился он тридцатого апреля в году 1812».

— Как у меня... — хрипло проговорил Гарри.

— Что как у тебя? — спросил Северус.

— Когда меня подбросили, там было письмо, чтобы меня оставили у себя до одиннадцати лет, и еще что-то...

— Что значит «подбросили»? — не понял Северус.

— Когда мне был год, меня подбросили мои родители-наркоманы моим тете и дяде на шею, — Гарри с трудом осилил такую длинную фразу.

Все присутствовавшие при разговоре потеряли дар речи. «Да как он посмел!»

Часть четвертая. Anamnesis

Anamnesis vitae*

История жизни обычно интересует очень специализированных специалистов, хотя еще Гиппократ, который сын Гераклида, говорил о том, что лечить нужно не болезнь, а больного. А для этого важно знать не только, как развивалась болезнь, но и что к ней привело. Работа с взрослыми во многом проще работы с детьми, ведь дети в какой-то момент воспринимают доктора близким. Если есть мама и папа, то это просто друг — добрый доктор, а что, если нет?

Такие дети, как Гарри, не редки в нашем сообществе, но о них часто знают лишь специалисты. В годовалом возрасте у ребенка еще нет понимания происходящего, но уже есть привязанности, потому резкий разрыв этих привязанностей, как и смена окружения, заканчивается очень плохо. Что видел годовалый Поттер из своей кроватки в ту ночь, когда кто-то лишил его родителей? Почти ничего, кроме уснувшей мамы, фигуры в плаще и зеленой вспышки. Это для мальчика не означало ничего, хотя страх, конечно, присутствовал. Но это хоть и вызвало слезы, травмой, тем не менее, не стало. А вот резко изменившийся интерьер, холод, чужие люди вокруг, отсутствие привычных лиц, крики... Это и стало первой травмой психики ребенка. После, когда полежавший при +4 на улице мальчик хорошенько замерз, травмирующих факторов стало больше: пневмония, страх, опять крики и отзывающаяся на страх ребенка магия. Сгорающие электроприборы, разбивающиеся стекла, летающие предметы. Все это накладывалось на страх перед «ненормальными» и самим Гарри, который в таком состоянии был, как мартышка с гранатой.

Ребенка без документов крайне сложно легализовать, но каким-то образом это удалось Дурслям, а значит, Вернон был не просто бизнесменом. Метрика и медицинская страховка — абсолютный минимум необходимых документов. А ведь в пять лет началась и школа. Впрочем, оставим это.

Гарри часто был избит, в вещах не по размеру и с затравленным взглядом. Бывало, что соседи обращали внимание на это, но почему-то отводили взгляд. С Верноном Дурслем люди просто боялись связываться. Может быть, потому, что он дружил с окружным судьей, а, может быть, потому, что к нему в гости частенько приезжали черные машины с черными страшными людьми. Непростым человеком был Вернон Дурсль, честный семьянин и владелец фирмы по производству дрелей.

Бывало так, что слава Вернона Дурсля кого-то не пугала, и они возмущались видом и состоянием мальчика, громко, но недолго. Все очень быстро возвращалось на круги своя, будто магией какой-то.

Но приближалась и школа, необходимо было что-то делать с нелюдимым мальчиком, который чуть что — начинал плакать. Поэтому мальчика отвели к врачу, который и поставил ему диагноз... А Гарри начали кормить таблетками, от которых тот становился вялым и не мог сосредоточиться. Вся улица, да что там улица, весь городок знал, что Гарри Поттер — ненормальный и тупой, потому людям было проще считать, что мальчик сам виноват в своих бедах, повторять опыт миссис Деклерк никому не хотелось. Ее мужу какие-то хулиганы раздробили ноги и пообещали убить и ее, и мужа, если она еще хоть раз вспомнит о Гарри Поттере.

Пневмония в раннем детстве не осталась без последствий, подарив ребенку незабываемые ощущения от приступов бронхиальной астмы, но если бы только это! Потеря веса и упадок сил, снижение аппетита и диарея, нарушения роста и развития — все это добавляло драйва в жизнь мальчика. А иногда, когда тетя «щедро» давала мальчику хлеб или другие продукты из пшеницы, ржи, спельты или ячменя, становилось совсем плохо: его рвало, болел живот, постоянно тошнило и жить можно было только на унитазе. Так мальчик запомнил, что ему нельзя кушать, даже если грозит смерть от голода.

Упадок сил и боли, особенно в спине, приводили к частым падениям, а так как кости были хрупкими — то и к переломам. Страшнее всего были судороги, которые могли начаться, когда угодно — особенно в момент приступа бронхиальной астмы. И тогда жизнь мальчика висела на волоске, ведь судорога не давала возможности воспользоваться баллончиком. Уже в школе Гарри повезло — папа одного из одноклассников был врачом и, расспросив мальчика, связался с Дурслями. Так его медицинская карта обогатилась словами «целиакия» и «витамин Д дефицит», хотя сам Гарри этими подробностями не интересовался, а Дурсли, хоть и не любили мальчика, но к смерти его приговорить не могли, а потому медицинскую помощь оказывали. А вот другие дети... Впрочем, позже мы вернемся к ним.

В пять лет Гарри Поттер отправился в начальную школу. Педагоги не могли не обратить внимание на внешний вид мальчика, но Children's Act еще не существовал, а потому с вопросами обратились к опекунам мальчика, которые и продемонстрировали справки о психическом здоровье ребенка. Но даже это не убедило педагогов, тогда Дурсли провели небольшую «демонстрацию», правильно подготовив к ней ребенка. Педагоги предлагали мальчику новую одежду и другую спальню, но мальчик, помня о обещании опекунов, лишь пугливо прятался в чулане. Он действительно поверил, что дяди и тети из школы пришли, чтобы забрать его на опыты. Для ребенка гораздо проще было оставаться со знакомым злом, которое он, впрочем, злом не считал. У него просто отсутствовал критерий сравнения, а потому он считал нормальным жить в чулане, носить одежду кузена и получать суровую трепку за любое кажущееся или реальное нарушение не всегда понятных правил.

Конечно же, другие дети не могли демонстрировать поведение, отличное от кальки поведения взрослых, и потому, в силу своей жестокости, растущей из непонимания, травили мальчика. Вся жизнь ребенка, если принять ее за исполнение некоего плана, напоминала принципы воспитания, практикующегося неким Ибн Саббахом, весьма известным во времена седой древности. То есть из мальчика готовили жертву или оружие, при этом, конечно же, отняв само детство и пресекая любую попытку бегства. Старался ли ребенок убежать? Поначалу да, но потом он всегда обнаруживал себя перед очень злыми опекунами. Как-то само по себе выходило, что некая сила всегда возвращала мальчика домой. И тогда, наслушавшись в школе о христианстве, Гарри начал считать, что некие высшие силы наказали его за что-то очень плохое, чего он не помнит. И, хотя это не было целью опекунов, ребенок начал считать себя виноватым в смерти родителей, потому что других вариантов он не знал. Таким образом, к одиннадцати годам ребенок погрузился в свой мирок, полностью приняв жизнь, как наказание, и считая это наказание заслуженным.

Дети часто жестоки. Особенно те дети, которым не объясняли с самого малого возраста простую истину: «другому тоже больно». Как результат — избиение и унижения Гарри Поттера в школе. Надо сказать, что учителя ничего не делали для того, чтобы остановить террор, что не говорит в их пользу.

Что же могло вырасти к одиннадцати годам из описываемого ребенка? Согласно классической литературе и практическому опыту, это должен быть забитый, пугливый ребенок с ярко выраженным комплексом жертвы. И тут все резко меняется. Ребенок оказывается «знаменитым», «богатым», на него смотрят, как на бегемота в зоопарке. Приятно ли ему? Нет, конечно же, нет. Такое внимание, такая активность для Гарри, несомненно, неприятны и, в чем-то, болезненны. Ему очень хочется поверить в сказку, однако он опасается иллюзии тепла. Когда с ним знакомятся, жмут руку, называют надеждой, тем самым проводя параллели и внушая мысль о том, что мальчик — «герой и обязан». Это не может вызывать радости, даже если мальчик обладает недостаточным опытом для понимания того, что происходит вокруг. Однако же вся суета с покупками, путешествием «в сказку» прошла мимо него, «в тумане», так как психика травмированного ребенка не справилась с непривычным стрессом, и разум отторг события, не вписывающиеся в привычную картину мира.

Мальчик вполне привык к тому, что его вид вызывает немой вопрос взрослых, да и детей, и потому уже даже не ожидал чего-либо хорошего от вопросов, касающихся его внешнего вида. Поэтому юный Поттер старался не попадаться на глаза взрослым и красиво одетым детям. Однако в поезде, а затем и на распределении трудно было скрыть суть происходящего, и вид маленького, худого мальчика в обносках сразу же породил множество вопросов. Кроме того, отношение к ребенку преподавателей также вызывало вопросы, так как это отношение было нетипичным. Таким образом, совы отправились с возникшими вопросами к авторитетам — родителям, которые, получив такую весточку, пришли в недоумение.

Anamnesis morbi*

Считается больным с...

Беременность у матери протекала без осложнений, роды срочные, АПГАР...

Перенес двустороннюю нижнедолевую пневмонию в возрасте 14 месяцев...

Бронхиальная астма: легкая персистирующая... ОФВ, ПСВ менее 80% от...

Отмечались такие симптомы, как: повторяющиеся, непроизвольные, навязчивые тревожные воспоминания; повторяющиеся тревожные сны; интенсивный психологический или физиологический дискомфорт при напоминании о травматическом событии; преувеличенные негативные ожидания от самого себя и мира вообще; стойкое негативное эмоциональное состояние; трудности со сном; вспышки гнева; проблемы с концентрацией. Что позволило с уверенностью говорить о посттравматическом стрессовом расстройстве.

Снимок ОГК, снимок черепа, снимок, снимок... тысяча и один анализ.

Рекомендации, которые никто не читал и следовать которым было некому. В сухих строчках, написанных медицинским языком, — история ребенка, рано потерявшего родителей и прошедшего все стадии модели Кюблер-Росс: отрицание, злость, торг, депрессия, принятие.

Действительно, сначала было отрицание: «Ты не моя мама! Отдайте мне маму! Не хочу быть тут!» И был крик, и взлетающие игрушки, и ужас ребенка, оторванного от привычного мира. Отрицание перешло в злость — желание сделать плохо вот этим противным, чтобы они вернули все обратно. И вылетающие наружу окна, лопающиеся лампочки и даже, возможно, огонь. Злость переходила в торг: «верните меня обратно, и тогда у вас снова все будет хорошо». Эти три стадии прошли очень быстро, будучи погашенными болью, а вот дальше все было сложнее — затянувшаяся депрессия и последовавшее за нею принятие своего нового состояния: «я урод».

***

Взрослые, разумные люди получали письма. Открывали их и вчитывались. Кто-то начинал кричать, кто-то наливался злобой, кто-то был весьма удивлен, но практически все задали вполне логичный вопрос Попечителям. По-русски этот вопрос звучал бы совершенно нецензурно, да-с. Попечители всполошились, заинтересовались и решили, конечно же, взглянуть на описываемое безобразие своими глазами. А то ведь пол-Министерства слетится, а кому это нужно?

Как легко догадаться, альтруистами они не были и, в принципе, участь сиротки, пусть даже и героя, их не касалась никак, но тут в дело вступали два фактора: во-первых, политика, и во-вторых, семья. Каждый ребенок бесценен, особенно ребенок из такого рода, потому что на его месте мог быть каждый, и дети были первыми, понявшими это. Таким образом, для того, чтобы избежать ненужных вопросов, а также подрезать ласты Дамблдору, необходимо было быстро и эффективно реагировать.

Для этого нужно было договориться и распределить между собой цели, определить объем прикладываемых усилий и взглядов. С другой стороны, Дамблдор являлся опекуном Гарри Поттера, и, как результат, ситуация выглядела совершенно нехорошо. Можно было сказать, что ситуация несколько смердела.

***

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не являлся ни зверем, ни садистом, он искренне считал себя единственным, кто может принести благо. Высшее или общее... Ради этого блага он принес множество жертв. В отличие от Геллерта, он не стремился к власти, как таковой, он считал ее лишь инструментом достижения того самого блага. И в далеком 1941 году, на окраине Люблина, когда эксперименты только начинались, и потом, в 50-х, 70-х... Он старательно забывал всех, кто погиб за это «благо». Но нет-нет, да и вставали перед глазами бесконечные ряды тех, кто никогда не увидит того самого «блага»: стонущие и плачущие дети блока «К», мальчишка Реддл, поганые аристократические снобы Прюэтты, Блэки, Поттеры... Они все стали винтиками Плана, необходимого для того, чтобы наступило всеобщее благо. Мальчишка Поттер, живущий, чтобы умереть и воплотить, наконец, план в жизнь, ибо после его смерти не останется никого, способного помешать. Никто не может противостоять великому всеобщему благу!

Примечания:

* Anamnesis vitae - история жизни

Anamnesis morbi - история болезни

Часть пятая. Сюрприз

Вы когда-нибудь видели цунами? Сначала где-то вдали появляется серая полоска, она выглядит совсем нестрашно, потом — она растет, медленно становится выше и выше. Кто-то зачарованно смотрит, кто-то в панике бегает, кто-то кричит от ужаса, как только серая невзрачная полоска становится стеной почти у самого берега. И будто замирает в таком положении, чтобы в следующую минуту обрушиться на людей, деревья, дома, смывая их своей бешеной мощью... И вот — только вода бурлит на месте городка.

Сначала взрослые люди только недоуменно читали письма отпрысков, потом начали общаться между собой, делиться мнениями, удивленно узнавать, что нет, это не фантазии. И вот серой полоской на горизонте проявляется возмущение пап и мам, дядь и теть, подкаблучников и глав семейств. Это возмущение еще только напоминает грозу, оно еще незаметное, почти невидимое, но с вовлечением людей встает волна. И вот уже чета Малфой в Министерстве, но они там не одни — Уизли, Боунс, десятки магических семейств и отдельных представителей создают в Атриуме непрерывный шум, делясь подробностями из детских писем. Вот звучат призывы допросить МакГонагалл, призвать к ответу Дамблдора, посадить на кол хоть кого-нибудь. И звучит глас народа...

И министр, испуганный народным гневом, судорожно цепляющийся за сидение, никак не мог проигнорировать это самое возмущение. Хотя даже он понимал, что того же Дамблдора так просто не пригласишь — размажут, а вот МакГонагалл... И приказал он пригласить ее на беседу. Чтобы не беспокоить детей и не возбуждать Дамблдора, попросту пригласили «для консультации». Конечно же, не прошло и часа, как вышеозначенная объявилась в Атриуме с крайне недовольной... передней частью головы.

Импульсивная Молли Уизли, как кошка, прыгнула на декана факультета Гриффиндор. Вцепившись в волосы МакГонагалл, она с криком «ах ты, кошка драная!» выдернула заместителя директора Хогвартса от камина в центр зала.

— Что тебе, змея подколодная, сделал Гарри?

— Как Вам не стыдно, Минерва, — присоединилась Августа, а Нарцисса просто очень нехорошо улыбалась.

Минерва МакГонагалл впервые оказалась в таком положении, поэтому попыталась последовать хорошо знакомому примеру начальника — сбежать, но феникса у нее не было, потому она приняла анимагическую форму и истошно заорала. На ее хвосте стояла Нарцисса Малфой.

— Куда же вы, милочка? Мы с вами еще не закончили, — недобро улыбнулась Августа.

— Будем спасать или пусть рвут? — улыбнулась Амелия.

— Я бы оставил, но у нас к ней много интересных вопросов, — тяжело вздохнув, ответил старший аврор. — Взять ее!

— Минерва МакГонагалл, вы задержаны для допроса, — проговорил аврор, беря Минерву за шкирку. — Уважаемая миссис Малфой, отпустите ее хвост, пожалуйста.

— А может, нам отдадите, на котлетки?

— Простите, не могу...

— Отдайте нам Минерву! — выкрикнул кто-то.

— Мы требуем нашего присутствия на допросе!

— Не дадим замолчать!

— Присутствие Молли, Августы и Нарциссы вас удовлетворит? Все в допросную не поместятся, — улыбнувшись, заметила Боунс.

— Да! Ура! Ни за что! Да здравствует! Нужно больше золота! — крики из зала подтвердили принципиальное согласие возмущенного народа с аргументацией главы ДМП.

Кошку за шкирку препроводили в допросную, где принудительно придали ей вид человека. Указанные дамы отправились вослед, и даже Уизли притихла. Зная эту даму, можно было сказать, что расслабляться рано — она еще себя покажет.

Булькнул стакан с сывороткой правды, и допрос начался.

— Вы Минерва МакГонагалл?

— Да.

— Вы заместитель директора школы Хогвартс?

— Да.

— Вы знали подробности о детстве Гарри Поттера?

— Нет.

— По какой причине вы накричали на мальчика?

— Он избалованный мальчишка, любящий вызывать жалость.

— Из чего вы сделали такой вывод?

— Так сказал Альбус.

— А что еще Альбус сказал? — ехидно поинтересовалась Августа.

— Я должна следить, чтобы Гриффиндор и Слизерин враждовали, и контролировать зелья, которые им подают в пище.

— Какие зелья? Зачем? — переглянулись Нарцисса и Августа.

— А ведь мальчики говорили, а я не верила, — задумчиво протянула Молли.

— Зелья вражды и подчинения. Очень важно, чтобы Гарри Поттер ненавидел слизеринцев.

— Зачем это нужно?

— Гарри Поттер должен иметь врага и друга. Также у него должны быть приключения, чтобы научить его быть героем.

— Какие приключения?

— Альбус запланировал в этом году дракона и цербера.

— ЧТО??? — яростно взвыли дамы в унисон.

Присутствовавший на допросе колдомедик щедро оделил дам успокаивающим средствами. Дамы были готовы порвать Минерву на много маленьких котят.

— Зачем это необходимо?

— Жертвы сближают.

— Что было запланировано для Гарри Поттера?

— Он должен стать героем. И как герой, ради всеобщего блага, Гарри Поттер умрет в битве с возрожденным Тем-кого-нельзя-называть.

— Почему Гарри Поттер должен умереть?

— Так сказал Альбус. Когда возродится Тот-кого-нельзя-называть, Гарри столкнется с ним в битве, которую оба не переживут. И в результате добровольной жертвы Гарри наступит мир и всеобщее процветание.

— Вы готовы отправить на смерть ребенка?

— Так нужно для всеобщего блага.

— Где находится цербер?

— В запретном коридоре на третьем этаже.

— Зачем он там?

— Гарри должен сразиться с Тем-кого-нельзя-называть, роль которого будет исполнять Квиринус под заклинанием подчинения.

— Вы собирались убить и Квирелла?

— Это нужно для всеобщего блага.

— Что еще вы планировали?

— На годовщину победы в школе был запланирован горный тролль.

— Вы планировали жертвы среди детей?

— Альбус сказал, что грязнокровок никто не считает. А чистокровные снобы утрутся.

Вот он — момент, когда цунами обрушивается на мирный пляж, пока еще первые капли, но стоит об этом допросе узнать остальным, тем, кто сейчас волнуется за дверьми, Министерство будет смыто также, как и Дамблдор с МакГонагалл. Сорвалась Нарцисса, приложив Маккошку чем-то семейным, не отстала и Августа, а Молли чуть было не нашинковала волшебницу бытовыми чарами. И все это происходило перед глазами зашедшего в допросную министра.

— М-да, — проговорил Министр, глядя на то, что стало с МакГонагалл. — Оно хоть дышит?

— Дышит, — доложили ему.

— Тогда в Мунго, Гиппократу тоже хочется развлечений...

— Он оценит ваше чувство юмора...

***

— Понимаешь, она, конечно, та еще... самка собаки.

— Она кошка.

— Но взрослая же женщина, ладно закладки, зелья-то откуда?

— Да, коллеги, это уже не человек, а голем какой-то...

Специалисты Мунго недоумевали. Как только удалось снять большинство проклятий, кроме чего-то темного, явно Блэковского, Минерва МакГонагалл повела себя настолько странно, что пришлось ее обездвижить. Анализы, ментальные исследования, исследования состояния организма — все это не принесло ни капли понимания ситуации, в которой оказалась свежедоставленная пациентка. Ментально у нее не было своей воли и своих решений, она была слепо подчинена тому, кто опаивал ее зельями и контролировал мозг. Не юная уже женщина действовала строго по заданной программе и была совершенно не в состоянии это изменить. Учитывая тот факт, что в таком состоянии она обреталась даже не первый десяток лет, то вылечить ее было очень сложно, практически невозможно.

Личность «рабовладельца» была ясна даже стажерам, учившимся когда-то в Хогвартсе. Получив эту информацию, министр магии приказал ДМП, совместно с целителями, проверить всех профессоров Хогвартса, пока директор отсутствует по делам МКМ. Собственно, отсутствие Дамблдора было обеспечено штаб-квартирой МКМ по слезной просьбе министра Фаджа. У них была неделя.

***

Гарри совершенно не хотел отходить от Северуса Снейпа дальше, чем на метр, причем ребенок ничего не говорил, но смотрел так, что у самого молодого преподавателя, искренне считавшего себя черствым и бессердечным, что-то переворачивалось в груди. Просто не хватало сил отправить мальчика на его факультет. Ребенок просто спрятался за Северусом от всего мира. Уизли, конечно, пытался что-то заявить о предательстве, но, как потом оказалось, его не понял свой же факультет. Потому Рональд обживал Больничное Крыло и учился сначала думать, а потом говорить. Молли Уизли была крайне недовольна поведением своего шестого отпрыска, потому у Рональда намечались интересные каникулы.

Самым странным для Снейпа был тот факт, что дети — почти все, даже Гриффиндор — проявили необыкновенное чувство такта и сопереживания к Гарри Поттеру. До сих пор Северус Снейп и не подозревал о наличии такта у Гриффиндора. Однако пора было бы и выводить ребенка из такого состояния, и с этим очень сильно помогла Августа Лонгботтом. Усаживаясь рядом на диване, она рассказывала мальчику сказки, в такой форме демонстрируя правильное и неправильное поведение, доброту, уважение.

Все внезапно изменилось для Мальчика-из-чулана. Страшный профессор, который хотел использовать Гарри в качестве мальчика для битья, оказался добрым защитником, за которым можно было спрятаться. Он стал единственным, пока, якорем в этом мире для маленького мальчика. Не отталкивал, не кричал, только прижимал к себе и кормил... А как он уговаривал Гарри выпить противное зелье...

И еще — вокруг были дети и взрослые, которые не стремились ударить, унизить, накричать, а говорили с ним подчеркнуто по-доброму и старались не делать резких движений. Злая тетка-трансфигураторша внезапно куда-то исчезла из школы, и ее совсем не было видно, а больше Гарри никто обидеть не успел. И даже когда он нечаянно перевернул какой-то котелок и уже ожидал порки, ему всего-то объяснили, что надо быть аккуратнее, одним движением палочки убирая разлитое. Профессор Снейп был тем, кто в одночасье заслонил от Гарри все беды мира, всю пережитую несправедливость, казалось бы, навеки забрав страх.

Однако полностью довериться профессору мальчик не мог. Он делал, что ему сказали, и очень боялся, что все окажется сном. Другие профессора разговаривали с Гарри очень добрым голосом, улыбаясь, старались накормить чем-то вкусненьким, но самое странное было в другом — маленькие лопоухие существа, которые назывались почему-то «эльфы»... Они были везде, всегда оказывались рядом и старались подсунуть пирожок, печеньку или кусочек торта. Странные, но очень добрые существа. Все вокруг было волшебной сказкой.

Часть шестая. Victima victimae lupus est

Примечания:

Предупреждение: методы практических навыков саморегуляции и релаксации полностью соответствуют психологической науке.

Конечно же, Минерва знала, где и как живет Гарри Поттер, и не видела в этом ничего особенного. Его родители были слепыми баранами и только под конец вздумали взбрыкнуть, что им не удалось, конечно же. Поэтому МакГонагалл искренне считала юного Поттера, который притворялся жертвой, недостойным волшебником, что не стеснялась ему высказать. Будь ее воля, она бы вспомнила методы воспитания еще своего отца, но Альбус против...

Минерва была не просто сторонником Дамблдора, она была его правой рукой и, конечно же, прекрасно знала все подробности его планов. Вызов в Министерство стал для нее сюрпризом, поэтому она активировала заготовку Альбуса у себя в разуме, забыв, однако, взять капсулу с антидотом к зелью правды. И оказалась абсолютно права — произошедшее в Министерстве, варварское поведение этих собак женского пола, допрос — все показало ее правоту. Артефактный щит, который у нее так и не обнаружили, остановил самые серьезные проклятья, и вот она уже в Мунго, где и состоится восстановление ее репутации. А потом, потом и посмотрим.

Да, сейчас Минерва МакГонагалл торжествовала: Альбус действительно все продумал, целители поверили в то, что она послушная кукла, и принялись ее «лечить». К сожалению, она не могла предупредить Учителя, но верила, что он найдет выход. Ясно было только то, что мальчишка Поттер поставил на грань краха план Дамблдора и за одно только это подлежит уничтожению. Да, маскировка была великолепна. Через некоторое время она покажет, что лечение успешно, а там — два-три года, и она вернется невинной жертвой. И вот тогда... Альбус — великий человек, он все предусмотрел, все предвидел, Минерва буквально молилась на него. А пока надо было изображать тупого голема, что ж...

А целители в это время работали, не покладая рук — выводили зелья, проводили ритуалы очищения, с Минервой работал мастер-менталист. Правда, ему временами казалось, что личность, с которой он работает, несколько странная, будто нарисованная, однако ни одна проверка не дала какого-либо результата, возможно, такое ощущение создавалось множеством закладок и программ поведения, заложенных в разум бедной женщины. Правильным было бы спросить автора, но Дамблдор пока не вернулся...

Аврорат также с нетерпением ждал Альбуса Дамблдора, так как вопросов к нему накопилось множество, но Великий Светлый как-то не торопился вернуться в Великобританию. Неделя прошла, за ней другая... а его все не было. Зато было много новостей из Хогвартса. Обнаружился одержимый профессор Квиррелл, причем дух, которым он был одержим, утверждал, что является Волан-де-Мортом, но не мог выдержать перекрестного допроса — ничего не знал о детстве, юности, учебе в Хогвартсе и т.п. Даже имя матери назвать правильно не смог, что и говорило о том, что это какая-то провокация. С другой стороны, в крови детей был найден тот же набор зелий, что и у МакГонагалл, что говорило о необходимости лечения абсолютно всех. Наступали тяжелые дни — очень трудно во время учебного года лечить всех одновременно.

***

Обложившийся книгами Северус был в отчаянии, вся магическая литература совершенно не содержала ни слова о том, как помочь ребенку. И тогда он, вспомнив о далеком детстве, обратился к маггловским источникам. К его удивлению, он легко обнаружил там книги по как раз таким состояниям, которое и демонстрировал маленький Гарри.

Гарри же вел себя настороженно, лишь немного оттаивая в присутствии Северуса. Ему было очень трудно расслабиться, и он ежесекундно ожидал окрика, тычка или чего похуже. Конечно же, при этом он не мог хорошо спать и учиться, хоть и очень старался. Ему было очень страшно от мысли, что его могут вернуть обратно тете Петунии и дяде Вернону. С другой стороны, он чувствовал себя совсем не в своей тарелке, когда тот же профессор Снейп отвел его в магазин и переодел в новую одежду. Вы только представьте, новая совсем одежда и даже по размеру! Вот что было странно и, поначалу, очень некомфортно. В воображении Гарри иногда проскакивало опасение о том, что в качестве расплаты его заставят оказывать... особые услуги, которыми в школе пугали. Это было очень страшно, но гораздо страшнее были опекуны.

Вот и сегодня Северус пришел и был явно чем-то доволен. Это сильно настораживало и пугало, но, с другой стороны, Гарри был согласен на что угодно, лишь бы ему разрешили быть рядом, хоть на коврике. Северус усадил Гарри рядом и сказал:

— Сегодня мы будем учиться с тобой самоуспокаиваться. По-научному — релаксировать, понимаешь?

— Да, — тихо ответил согласный на все Гарри.

— Встань, Гарри. Постарайся по возможности расслабить мышцы тела и сосредоточить внимание на дыхании, получается?

— Н-н-не очень, — опустил голову Гарри.

— Ничего, сейчас все получится. Опусти руки вниз, закрой глаза, представь, что руки медленно становятся теплыми и так же теплеет остальное тело, — терпеливо отметил Северус.

— Вот так? — спросил Гарри.

— Да, молодец, а теперь дыши размеренно. На счет 1-2-3-4 делай медленный глубокий вдох... Вот так, молодец, а теперь делай также, но животом, а не грудью.

Сразу, разумеется, у мальчика не получилось, но Северус был терпелив, говорил спокойным голосом, размеренно, и, наконец, что-то начало получаться.

— Теперь послушай. На счет 1-2-3-4 делай медленный глубокий вдох, потом на 1-2-3-4 задержи дыхание, да, так, молодец. Теперь сделай плавный выдох на 1-2-3-4 и снова задержи дыхание перед вдохом.

Гарри очень старался и, в конце концов, у него получилось. Северус посоветовал теперь сесть и повторить, причем дышать так подольше. Пока Гарри дышал, профессор Снейп проверял эссе. В какой-то момент на лице Гарри появилась улыбка, но прерваться он не решился.

— Ну что, как ты себя чувствуешь? — с улыбкой спросил Северус.

— Так спокойно, как... ну прямо... не с чем сравнить, — ответил улыбающийся Гарри.

— Хорошо, теперь, когда тебе становится страшно, ты можешь так подышать и успокоишься, — сказал Снейп, отложив листок.

— Ура, спасибо! — запрыгал Гарри. — Я на ужин?

— Беги уж, — улыбнулся профессор, выглядящий сейчас совсем молодым.

Ужин прошел тихо, к Гарри относились спокойно, внимательно следя за тем, что и сколько он ест. Специальная диета, назначенная целителями, позволила его желудку, измученному голодовками, постепенно начать перерабатывать более тяжелую пищу без последствий. К понятию «друзья» Гарри относился осторожно, а, потому старался знакомиться со всеми, но близко их не подпускать.

Перед сном мальчик принялся дышать, как его учил профессор Снейп, и снова, через некоторое время, ему стало очень спокойно на душе, да так, что он быстро уснул и спал всю ночь без кошмаров.

В течение следующих дней Северус медленно подступал к теме самопрограммирования. Это была важная тема, особенно для преодоления своего страха. Начали они с самоприказов — коротких, отрывистых распоряжений, сделанных самому себе. Применять самоприказ стоило тогда, когда имелось убеждение в том, что надо вести себя определенным образом, но что-то мешало поступать «правильно».

afisha.yandex.ru

Северус учил Гарри говорить себе: «Разговаривать спокойно!», «Молчать!», «Не поддаваться на провокацию!» — это помогло сдерживать эмоции, вести себя достойно, соблюдать требования этики и правила школы.

— Последовательность работы с самоприказами следующая: сформулируй самоприказ, мысленно повтори его несколько раз, если это возможно, повтори самоприказ вслух, — рассказывал профессор Снейп.

— Значит, если я говорю себе «не плакать» — это самоприказ? — робко спрашивал Гарри.

— Конечно, и тебе нужно очень стараться его выполнить. Люди часто не получают положительной оценки своего поведения со стороны. Особенно трудно переносимым является ее дефицит в ситуациях, когда на тебя давят, нервируют, когда ты чего-то боишься. Поэтому важно поощрять себя самому. В случае даже незначительных успехов надо хвалить себя, мысленно говоря: «Молодец!», «Умница!», «Здорово получилось!» Так сказать, сам себя не похвалишь — никто и не догадается.

— А разве это правильно — себя хвалить?

— Правильно, конечно. Если ты смог что-то сделать — надо себя похвалить, чтобы хотелось это сделать еще и еще раз, — улыбнулся Северус и погладил Гарри по голове.

Постепенно страх начал отступать, этому помогал не только Северус с его практиками, взятыми из маггловских учебников, но и другие профессора, будто пожелавшие отогреть маленького волшебника. Также не сразу он начал сходиться и с другими детьми, например, с Невиллом, который был сильно удивлен метаморфозе Снейпа. Но «главное — ввязаться в бой, а там посмотрим», потому Гарри Поттер все чаще понимал, что хоть уверенности пока не прибавилось, зато уходит страх.

Заметив, что ему нравится рисовать, Помона Спраут посоветовала ему нарисовать рисунок, отражающий его внутреннее состояние. Что он чувствует сейчас, какие у него заботы, мысли, чувства. А еще она советовала взять яркие краски, ассоциирующиеся у мальчика с чувством радости, уверенности, свободы, и рисовать что-нибудь этими красками. Такие рисунки получались очень солнечными, радостными и расходились по всей школе. И дети, и профессора невольно начинали улыбаться, глядя на эти яркие рисунки.

Гарри начал замечать, что у него проходит тревога, ожидание чего-то страшного, например, боли. Когда у него не получалось что-то, он быстро опускал руки и начинал плакать. Его успокаивали и учили, как можно не сдаваться.

— Смотри, Гарри, просто скажи себе: «Именно сегодня у меня все получится» и повторяй про себя, пока в это не поверишь, и тогда — все получится.

Эти советы помогали мальчику справляться со страхами и своей слезливостью. Постепенно страх пропал, появилась какая-то робкая уверенность в себе. И вот когда это заметили, ему начали подкладывать книги по этикету, по истории магической Британии, по ритуалам... Мальчику пора было учиться быть наследником.

***

А пока мальчика-который-выжил пытались сделать достойным членом общества, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор лелеял коварные планы. О том, что у ДМП к нему вопросы, вполне способные закончиться Азкабаном, его проинформировали заблаговременно, да и хитрость Фаджа с ДМП не осталась неузнанной, а потому необходимо было скрыться до поры. Убежищ у Великого Светлого было достаточно для того, чтобы надежно спрятаться. Его... работодатели, которые перехватили ниточки управления молодым тогда Дамблдором, качественно запугав оного и опутав обетами, не желали ни своего раскрытия до срока, ни его падения. Поэтому его обеспечили всем необходимым, включая фанатично настроенных людей, готовых на все ради «дела Света», как они это понимали.

Остро необходимо было привить правильное мировоззрение магической Британии, для чего готовились агитационные и подрывные группы, боевые звенья вооружались палочками и маггловским оружием, разрабатывались планы... Альбус Дамблдор пока не мог выступить открыто, но все эти группы, да и оборотное зелье, вполне обеспечивали его тайну. В первую очередь он планировал «зачистить» наиболее самостоятельных членов «Ордена Феникса», а также тех, кто участвовал с ним в предыдущей заварушке, пока до них не добрался Фадж с компанией в красных мантиях.

Затем планировалось создание хаоса на всей территории Великобритании и потом уже — явление «несправедливо оболганного» Великого Светлого Волшебника, одним махом положившего конец войне. В том, что это будет видимость полномасштабной войны, верилось вполне, в конце концов, эти планы составлял еще Геллерт.

А посему следовало проинструктировать «партизан», отправляющихся на Острова, указать, кого убирать в первую очередь, а кого во вторую, дважды повторить постулат «не трогать чистокровок», кроме списка, и готовиться поддерживать панику с помощью преданных ему репортеров. Еще ничего не закончилось.

Часть седьмая. Delenda est

Примечания:

Детям, погибшим по вине или равнодушию взрослых. Мы помним вас.

Черная тень медленно, но целеустремленно двигалась по лестницам и коридорам. В полной тишине безлунной ночи, когда все спят, и только дежурные время от времени пересекают коридоры старинного замка, черная тень с черными намерениями двигалась к своей цели. Все, что мешало этой тени, исчезало в тот же миг. Вот сорвалась с лестницы девочка, успевшая только вскрикнуть перед тем, как камни вонзились в ее тело. Вот кошка, отчаянно мявкнув, вдруг вылетела из окна. Вот раздался страшный хруст, и захрипел не успевший напугать нарушителя старик.

В эту ночь в старинный, защищенный ото всех замок, пришла Смерть. Ее принес тот, кто целеустремленно крался к своей цели. Скоро, уже скоро... Мгновенно воспламенившись, стал невесомым пеплом портрет, потом другой, за ним осыпалась защита и открылся проход. Совершенно беззвучно Смерть шла легкой поступью, собирая души...

— Секо! — раздался отчаянный детский крик, сразу же сменившийся отвратительным звуком, с которым раскалывается голова, открывая мозг.

— Кто ты? — крик ужаса, сменившийся тишиной. Лишь пепел медленно опускается туда, где только что стоял человек.

Тот, кто отбрасывал эту страшную тень, видимую даже в темноте, явно не собирался никого щадить. Подобно демону, он неслышным ужасом проникал все глубже в сердце замка, оставляя за собой лишь безмолвные тела тех, кому не посчастливилось ему встретиться. Даже призраки шарахались от него в тщетной попытке спрятаться и рассыпались белесым туманом. Его сила была чернее ночи, а помыслы... Остается лишь гадать, что принесло в древний замок это существо. За кем он пришел?

Вот он устремился к двери, явно разбудив человека, находившегося за ней, иначе зачем бы тот вскочил на порог в ночной рубашке, выкрикивая слова заклинаний, что, впрочем, ему не помогло. Страшная сила смяла грудную клетку, чтобы потом пронзить ее черным кинжалом, которому свойственно высасывать магию и жизнь. И жизнь замерла в том, кто нашел в себе силы раскаяться и открыть сердце маленькому еще ребенку. Но душа его все еще стремилась защитить маленькое существо. Всеми силами... И создатели этого мира откликнулись на мольбу раскаявшейся души.

Но тот, кто нес Смерть, еще не закончил свое дело, он продолжал двигаться, и тишина устилала его путь. Черные камни легли у подножия башни, какие-то неясные тени протянулись в подземелье, с тихим шорохом осыпалась дверь, и кто-то страшно захрипел разорванной трахеей, орошая все вокруг ярко-алой кровью. Наконец, тот, кто был тенью, огляделся, удовлетворенно кивнул и исчез, унося в руках тело ребенка, выглядящее покинутым жизнью. А тишина опустилась на древний замок. Какое-то время было тихо, но потом ярко вспыхнуло в коридорах, утробный гул пронизал замок снизу доверху и опасно накренилась башня Гриффиндор. Громкие резкие звуки, толчки и яркий багровый отсвет... Все это длилось, казалось, вечность. Хотя, возможно, — всего несколько минут.

В громкие звуки, в которых те, кто знал, что это такое, могли угадать взрывы, вплелись крики ужаса, мольбы о помощи, визг раненых детей. Кто-то был придавлен камнем, кто-то задыхался в дыму, кто-то сгорал заживо. Профессора и эльфы метались по замку, стараясь вытащить, помочь, спасти. Почему-то эльфов оказалось гораздо меньше, чем обычно — меньше четверти, но об этом можно было подумать потом, а сейчас детям нужна была помощь.

Наследник Нотт задыхался. Он проснулся оттого, что на его кровать упал огромный камень и придавил ноги, вызвав страшную боль, от которой он закричал. Но никто не спешил ему на помощь, лишь через некоторое время сизый дым начал пробираться в комнату. Постепенно дым начал заполнять всю комнату, вытесняя из нее кислород и заставляя плакать. Юный наследник понял, что пришло его время, и в последний свой час потянулся к родителям изо всех сил, стараясь донести до них свою любовь... Когда в комнату ворвался первый язык пламени, ребенок уже не подавал признаков жизни. Когда рухнула защита Хогвартса и домовики смогли пробиться, спасать было почти некого...

Обгоревшая, полузадохнувшаяся Дафна ползла по ступеням, стараясь убежать от яростного огня, который преследовал ее по пятам. Окруженная криками, несущимися со всех сторон, она тащила за собой потерявшего сознание наследника Малфоев, радуясь тому, что Астория осталась дома. Силы заканчивались, но она ползла на собственном упрямстве, стараясь спасти хоть кого-нибудь. Вот огонь лизнул ее бок, и она поняла — всё, она не успела. Мощный детский выброс выкинул ее за пределы замка, где они были подхвачены домовиком. Никогда-никогда Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, не забудет, как на кровать в ее спальне рухнули, принесенные домовиком, почти задохнувшиеся, обгоревшие дети. Ее патронус в миг облетел всех, кого она знала, включая ДМП. Так взрослые узнали, что детям нужна их помощь.

Братья Уизли выносили из накренившейся башни паникующих первачков. По сути ведь, они не были плохими людьми, природа отдохнула лишь на младшем — Роне, который так подло поступил по отношению к магглорожденной девочке. Рональд Билиус Уизли так и не понял, что общая беда объединяет, и убежал, оттолкнув в огонь девочку, которую все-таки спасли. Оступившись на лестнице, Рон упал куда-то вниз, успев лишь взвизгнуть. В отличие от Рона, рохля и недотепа Невилл выносил из дыма и огня тех, кто не мог двигаться самостоятельно. В эту ночь различия между факультетами исчезли. Дети и взрослые спасали тех, кого могли.

Маленькая Боунс тащила из огня тлеющее тельце подруги, которая казалась сейчас такой маленькой. Ей оставалось совсем немного, когда рухнувшая балка лишила сознания отчаянно ползущего ребенка. Языки огня, предвкушая новую жертву, уже подбирались к полуобнаженному телу, когда какой-то слизеринец с ревом раскидал горящее дерево и вытянул ребенка.

Хогвартс напоминал разворошенный муравейник: метались дети, взрослые, хлопки выдавали перемещения домовиков, наконец, подтянулся и аврорат. Куда-то было не пробиться и оттуда слышался вой заживо сгорающих детей. В подземельях Слизерина работать было проще — огня почти совсем не было, и только местами обгоревшие тельца детей, не дождавшихся помощи, указывали на последние минуты их жизни.

Башня накренилась еще больше, и из окон посыпались школьники, на лету перехватываемые заклинаниями и домовиками. Они падали вниз, надеясь если не выжить, то не сгореть в огне. Персиваль Уизли отчаянно выискивал малышей и подростков под кроватями, сдвигал камни, все вытаскивал и вытаскивал, переправляя в безопасность. Он задыхался от дыма, боль от ожогов была все сильнее, но парень не сдавался и, вытаскивая еще одну визжащую жертву всепоглощающего огня, он оступился и упал в огонь. Но, видимо, сама Магия помогала ему, потому что Персиваля выкинуло из башни на волне взрыва чего-то, что детонировало в башне.

Крэбб-старший не спал. Что-то не давало ему заснуть, что-то беспокоило. Все вроде бы было в порядке, деловые партнеры обещали успех, наследник отправился в школу. Но что-то терзало его, не давало уснуть, и он сидел за своим столом в кабинете, перебирая бумаги, пытаясь понять — что не так? Незадолго перед тем, как в гостиной появился патронус Нарциссы, на стол спланировал пахнущий дымом, обгоревший по краям пергамент с одним лишь словом: «Прощайте».

В какой-то момент башня Гриффиндора оказалась объята пламенем полностью. И хотя всех, кого можно, вынесли, но какой-то горящий с диким визгом комочек отделился от крыши башни, устремляясь вниз. И в этот миг башня устало вздохнула и с каким-то инфернальным звуком упала, рассыпавшись на отдельные фрагменты.

Слизеринцы вытащили своего декана, в груди которого покачивался кинжал, но совершенно никто не мог найти Гарри Поттера, лишь треск пожара, вой голодного огня, плач матерей и затихающие крики разрушали ночь. На миг все замерло.

***

Вокзал Кингс-Кросс сегодня был шумен и многолюден. Множество плачущих детей, кто-то из преподавателей, даже эльфы сновали по платформе у ожидающего поезда.

— Дети, заходим в поезд, вам пора дальше! — воскликнул мистер Филч, непонятно как оказавшийся здесь.

И дети начали медленно входить в вагоны, оглядываясь и все еще плача. Странно то, что все вокруг было черно-белым, как на старых колдографиях, да и шум не таким, как обычно. Северус стоял на платформе и не мог понять, что произошло и что он тут делает, ведь последнее, что он помнил — свою спальню, потом нападение и... всё.

— Здравствуй, Сев! — донесся из-за спины такой родной, но давно позабытый голос, заставивший профессора резко развернуться.

— Лили? — в шоке уставился на женщину Северус. Она была такой же, какой он ее запомнил, ничуть не постарела.

— Да, Сев, — тихо проговорила женщина, глядя на Снейпа своими невозможными зелеными глазами.

— Что это значит? — не выдержал Северус.

— Это призрачный вокзал, Сев, отсюда мы отправляемся дальше или возвращаемся, — грустно проговорила Лили Поттер.

Страшная правда ударила Северуса Снейпа, будто ножом.

— Значит, все эти дети?..

— Да, мой хороший, они погибли сегодня в Хогвартсе...

— Как же так?

— Я тебе расскажу...

Рассказ Лили, его родной, самой любимой на свете Лили, был не самым простым. Северус узнал, что Лили продали Поттерам, заставив принести клятву, под угрозой жизни... его жизни. Его девочке пообещали убить его, Северуса, если она не согласится. Потом было это странное пророчество и та ночь. Ночь, которая унесла жизнь его Лили. Женщина все старалась убедить Северуса, что его вины в том, что случилось, не было, потому что в ту ночь к ним не пришел Темный Лорд. Аваду в нее кинул совсем не Темный Лорд. А ее муж, завершая темный ритуал. Гарри Поттеру была уготована судьба стать сосудом для Великого Светлого Волшебника, который светлым-то точно не был. Чем он купил Джеймса, Лили так и не узнала, но ее ребенок должен был стать вместилищем души старика, так как Фламель не пожелал делиться вечной жизнью. Конечно же, мать защищала ребенка, потому-то и стала жертвой в ритуале создания крестража Дамблдора. Сириус должен был стать тем, кто воспитает Гарри, но что-то пошло не так. Шалопай Сири не смог пожертвовать ребенком ради какого-то блага, пусть и всеобщего, за что ему заблокировали память и бросили в тюрьму без суда и следствия. Страшная правда открылась Северусу, и он горестно взвыл, не в силах что-либо изменить.

— Значит, олень жив? — спросил он, когда немного успокоился.

— Жив, Сев, жив... Поэтому тебе нужно вернуться обратно и защитить моего сына. Я молю тебя, как мать... — заплакала Лили.

— Но как же? Я же умер? — спросил Северус.

— Я даю тебе свое благословение, но за это ты уничтожишь старика, — раздался холодный голос, и перед Лили и Северусом появилась девушка, сила которой буквально вдавливала в платформу. Двое опустились на колени перед девушкой, прошептав в унисон: «Великая Мать». Девушка продолжила:

— Ты вернешься обратно, приведешь мне старика, защитишь невинное дитя и воздашь всем по справедливости. Слишком много невинных душ принесло сегодня на вокзал, сестры недовольны. Иди же!

Лили обняла Северуса, нашла своими губами его губы и... Они стояли, навек прощаясь, не замечая улыбки Смерти, которая понимала, что означает этот поцелуй. Это договор, связывающий души, договор всегда быть вместе, потому что их любовь — настоящая, истинная. Но пришел момент и объятья раскрылись, Лили стала прозрачной и исчезла, как исчез и вокзал, явив взамен тропу, уходящую вдаль. Северус вздохнул и пошел обратно, поспешая к живым.

***

Пространство будто вздрогнуло, и из груди Северуса вылетел кинжал. Все люди замерли, неверяще смотря на то, как краски возвращаются на лицо зельевара, и он делает первый хриплый вдох. Воздух с шумом заполнил грудную клетку, ожоги исчезли с рук, и ночная рубаха обратилась мантией. Глаза раскрылись внезапно, выражение ужаса и боли исчезло. К нему бросились, пытаясь расспросить, но он совершенно не понимал происходящего: горящие развалины Хогвартса, дым, гарь и крики — все походило на какую-то постановку.

Немного погодя, когда ему рассказали о случившемся, он поднялся и, несмотря на протесты целителей, принялся помогать детям, выискивая кого-то среди развалин. Именно благодаря ему были найдены еще дети в подземельях и спасены девочки, горящие в женском туалете.

Но все-таки среди живых и мертвых не было того, кого он искал с отчаянной надеждой...

— Кто-нибудь видел Гарри Поттера?!

Часть восьмая. Черная страница истории

Наутро газеты всего магического мира вышли с огромными, шокирующими заголовками:

«...Чудовищный акт вандализма! В Великобритании неизвестные взорвали Школу Хогвартс! Сотни жертв...»

«...Террористический акт в Шотландской школе...»

«...Аристократию уничтожают в Англии! Взрыв школы, что это — новая война?»

«...Терроризм пришел в магический мир! Кто стоит за чудовищным преступлением?»

Колдографии, колдографии, колдографии... Обожженные дети, потерявшие разум от горя матери, развалины, медленно падающая вниз башня... Маленькие тельца, уложенные в ряд черными от копоти и горя аврорами. От каждой картины разило болью и горем, страхом и безнадежностью, бесконечным ужасом. Неизвестные ударили по самому ценному, по самому святому — по детям. Волна ненависти и горя объединила и аристократов, и магглорожденных, и бедных, и богатых. В едином порыве они собирались в Атриуме Министерства, требуя найти и отдать им тех, кто сотворил подобное с их детьми.

Мунго был совершенно переполнен, как во время ТОЙ войны, целители сбивались с ног и работали сутками без отдыха — на одних только зельях. Общая беда объединила, и впервые за всю свою историю Магическая Британия стала именно соединенной. Формировались отряды спасателей, сразу же попадавшие на раскоп, люди приходили в Мунго, ища возможности помочь целителям, боевые маги формировали группы поиска. Так как никаких заявлений не последовало, то магам казалось, что Министерство само замерло в нерешительности, не понимая, как реагировать, что могло иметь весьма тяжелые последствия для Фаджа.

Министр Магии Великобритании оказался в сложном положении. Искусный политик, он опасался всякого шума и был совершенно неспособен к жестким решениям. Уже было понятно, что трагедию замолчать не получится... С другой стороны, среди грязно... то есть магглорожденных, конечно, оказался кто-то, чьи родители занимали высокий пост среди магглов, и это было самым неприятным. «Мистер Фадж, Вас желает видеть Королева». Отпечатанные на мелованной бумаге слова, казалось, разбудили древний ужас в душе Министра.

Но даже это не было самым неприятным... Другие страны... Вот они-то и предлагали свою помощь, и отказать было совершенно невозможно, причем до принятия решения эти самые «другие страны» намертво перекрыли все границы с бурлящей магической Великобританией. Министр совершенно не понимал, что происходит, и чувствовал себя крайне неприятно. Выяснилось также, что профессор МакГонагалл исчезла из Мунго, а Дамблдор на территории Великобритании так и не появился.

Тем не менее, подобное требование Королевы игнорированию не подлежало, и Министр Магической Британии появился во дворце ровно в 11:00 до полудня. Видевшие, казалось бы, все на свете стражники, равно как и секретари, совершенно не удивились странному древнему наряду посетителя, которого вытребовала к себе Ее Величество. Хмыкнув своим мыслям, секретарь Королевы открыл створку дверей перед Министром и пригласил его в Малую Залу, где на троне ожидала его Королева Великобритании, бывшая явно не в духе.

Даже не дав Министру открыть рот, наплевав на дворцовый этикет, Ее Величество заговорила:

— Когда Вас представляли нам, Вы уверили нас в том, что наши дети в безопасности! Мы закрывали глаза на расизм в Вашем мирке, пока он не нес опасности нам, но событие прошлой ночи вышло за дозволенные рамки. Мы хотим знать, кто стоит за преступлением, унесшим жизни детей, кто спланировал это и кто осуществил! И Вы нам ответите! Для этого с Вами будут работать лучшие специалисты Скотленд-Ярда, молчите! Мы также повелеваем Вам принять помощь других стран и территорий, дабы не позволить распространиться идеям о том, что Британия — рассадник терроризма! Мы требуем, чтобы нас держали в курсе! Идите же! — почти прокричала Королева, для которой подобная манера речи была совершенно нехарактерна и, так и не дав открыть рот, отослала Министра.

За дверями его уже ожидали два представительных джентльмена, один из которых сверлил Министра яростным взглядом. Джентльмены представились, оказавшись директором Скотленд-Ярда и премьер-министром. Именно премьер-министр смотрел на Фаджа с такой непонятной яростью.

Министра отвели в отдельное помещение и принялись доп... опрашивать о том, что известно, какая помощь оказана, в чем есть нужда. Но на половину вопросов Фадж ответить так и не смог, вызвав понимающие взгляды джентльменов. Когда же он вдруг решил возмутиться произволом и указать джентльменам их место, ничуть не удивившийся премьер-министр приказал принести какой-то ящик, сказав, что сейчас Министру кое-что покажут. Это было что-то вроде колдографий, но более длинное и не повторяющееся. На передней стенке ящика, почему-то стеклянной, появились цветные картинки: огромный гриб над пустыней и волна чего-то неопределимого, сносящая постройки и железные повозки.

— Это, министр Фадж, называется «ядерная бомба». Нам даже не нужно знать точного расположения, одна такая бомба уничтожит все на мили вокруг. И никакое ваше заклинание ее не остановит. А теперь мы вам покажем картины того, что может быть, если будет применено другое наше оружие...

Конечно же, волшебник привык верить в то, что видит, и к мультипликации был не готов. А на экране раскручивались ужасы применения химического и бактериологического оружия, программа «Звездных войн», перемежающиеся кадрами из фильмов-катастроф и фантастических сериалов. Министр смотрел на все это и постепенно покрывался липким холодным потом — магглы оказались гораздо более развитыми, чем он себе мог представить, их оружие было настоящим ужасом!

— Как Вы сами можете видеть, уничтожить магов — дело нескольких дней, поэтому Вы будете работать с нами, Вам это понятно? — жестко высказался премьер-министр.

Фадж поник, вынужденный согласиться, так как альтернатива представлялась ему в совершенно мрачном свете.

***

Иоанн Павел II задумчиво смотрел на склонившегося перед ним человека. Несмотря на то, что Священная Инквизиция официально не существовала, это совершенно не мешало ей контролировать колдовство по всему миру, кроме, пожалуй, России. Потому, только услышав сегодня утром о акте террора в магической Британии, он немедленно вызвал к себе самого таинственного человека Ватикана.

— Элиари, ты, конечно, слышал о том, что произошло на островах у колдунов?

Поименованный лишь кивнул, не считая необходимым отвечать на риторический вопрос. Он уже знал, о чем его спросит Папа, и был готов доложить о первых результатах проведенного расследования. Дождавшись знака говорить, он выпрямился, открыл принесенную с собой папку и заговорил:

— Ваше Святейшество, нам удалось выяснить следующее: ночью произошло три взрыва в школе колдунов Хогвартс, которые не являлись результатом колдовства. По нашим сведениям, была использована взрывчатка, предположительно немецкого производства. Наш следователь в составе одной из групп спасателей обнаружил остатки заряда, что позволило нам сделать выводы о происхождении. На обнаруженных остатках четко заметен герб Германии времен Гитлера, что наводит на не самые хорошие мысли. Также нам стало известно, что директор этой школы, хорошо известный Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, в данный момент скрывается от английского правосудия в невыясненном месте. Известно, что указанный Дамблдор сотрудничал с Гринденвальдом, главным магом Гитлера.

— То есть это точно не мы? — вгляделся в докладчика Папа. — Ты уверен? Никакие наши инициативные... — он будто выплюнул это слово, — прихожане?

— Да, Ваше Святейшество, — уверенно заявил названный Элиари.

— Достань мне этого Дамблдора!

***

Неожиданно для всех к расчистке подключились магглы. Подобное решение министра вызвало непонимание у большинства волшебников, и обстановка еще больше накалилась. Но магглы будто не замечали отношения к ним, а деловито и скоординированно разбирали завалы, показывая большой опыт и выучку, что заставляло их уважать. Северуса Снейпа увезли в Мунго, и пока о нем не было никаких сведений, однако то, что он успел рассказать, заставило поверить, что происшедшее был актом уничтожения детей.

К вечеру развалины были разобраны, раненые отправлены в Мунго, погибшие... Погибшие выложены ровными рядами для идентификации и прощания. Их изломанные, сгоревшие, скорченные, застывшие в последней муке тела еще долго снились всем, кто был у Хогвартса. Были и неожиданности — дети, ценой своей жизни спасшие детей. Семикурсница Хафлпаффа, лицо которой полностью сгорело, своей магией, а потом и жизнью, спасла трех девочек. Они сильно обгорели, слегка задохнулись, но были живы. Гриффиндорец, удерживавший щитом огонь и падающие балки, когда его откопали, умер со счастливой улыбкой, а за ним обнаружились пищащие от страха дети с разных факультетов. Слизеринцы, откопавшие своих голыми руками и подарившие тем лишний час. В этот день многие семьи осиротели, многие дети стали героями. Увозивших ребят взрослых поражали детские взгляды — это были взгляды детей войны, в один миг потерявших детство.

Однако, комната, где ночевал Гарри Поттер, оказалась пустой. Его не было ни среди живых, ни среди мертвых, и это пугало больше всего. Странно, что никто не заикнулся о Пожирателях, не было никаких обвинений, лишь утробный вой, совершенно не ассоциирующийся с плачем... Этот день навсегда вошел в историю Британии черной страницей.

Специальные службы, полиция, аврорат и группы поддержки разных стран принялись рыть землю, стараясь установить ответственных за это чудовищное преступление, найти и покарать убийц детей. Со времен Гриндевальда не случалось столь страшного по своей сути. Также искали и Дамблдора, желая задать тому свои вопросы, и исчезнувшего Гарри Поттера, потому что больше пропавших не было, даже сгоревших до пепла школьников удалось идентифицировать.

Весь последующий день был посвящен похоронам. Даже те аристократы, чьи обычаи требовали захоронений в фамильном склепе, согласились с тем, чтобы похоронить своих детей в братской могиле, подобно воинам древности. Возле полуразрушенного Хогвартса вставала белоснежная гробница с лицами и именами тех, кто навеки остался ребенком. С ними упокоились и двое погибших взрослых — Хагрид и профессор Квиррелл.

«Вы навсегда останетесь в наших сердцах и наших душах».

***

Гарри очнулся в серой холодной темной каморке, освещаемой лишь полуслепым окошком у самого потолка. Переход от теплой комнаты к этой каморке, все убранство которой представлял собой гнилой матрац, настолько ошеломило мальчика, что он замер в неверии. Неужели все пережитое было сном? Неужели ему приснился добрый дядя Северус, мальчики и девочки... Неужели Хогвартс ему приснился? На нем были надеты только пижамные штаны и ничего больше, руки, связанные за спиной, затекли и почти не чувствовались. От ужаса Гарри тихонько заплакал.

Вдруг незамеченная ранее железная дверь с лязгом распахнулась, впуская в каморку кого-то в черной мантии.

— Проснулся, щенок, — проговорил этот кто-то и, взмахнув палочкой, освободил Гарри. После чего он бросил перед мальчиком миску с чем-то не очень аппетитным и добавил: — Жри!

Плюнув в миску, кто-то страшный удалился, снова лязгнув дверью. Кушать хотелось очень сильно, но ребенок не мог прикоснуться к миске, потому что руки его совсем не слушались. Тогда он подгреб миску ногами и попробовал языком то, что было в миске, отчего его немедленно вырвало желчью. Это был навоз. Мальчик неверяще смотрел в миску и только слезы стекали с его щек. Это издевательство было посильнее всего того, что он испытал за всю свою жизнь. Дверь снова лязгнула, мальчик вздрогнул и сжался в позу эмбриона, рефлекторно защищая голову.

— Что, щенок, не по вкусу еда? А ты грязный ублюдок! — услышал он прежде, чем ощутил первый удар чем-то очень жгучим, а потом пришла боль и заполонила собой все его существо. Она была нескончаемой и, когда сознание уже почти покинуло ребенка, что-то произошло. Как будто что-то взорвалось внутри его, и мучитель внезапно исчез, а ребенок погрузился во тьму обморока.

Он не слышал, как его мучителя вытаскивают из комнаты, не видел, как водят палочкой, не ощущал пинков разъяренных людей. Исполосованный окровавленный ребенок лежал на полу маленькой камеры...

Часть девятая. Белая полоса?

— Установлено, что взрывы вызваны взрывчатыми веществами производства нацистской Германии. На найденных и восстановленных элементах отмечается характерный знак, а также серийные номера. Благодаря немецким товарищам, удалось установить год выпуска и принадлежность взрывчатых веществ. Вся взрывчатка была выпущена в период с 1943 по 1944 год и находилась на балансе «Аненербе». Известно, что Геллерт Гриндевальд, старинный приятель Дамблдора, активно сотрудничал с этой организацией, находясь в чине группенфюрера СС. С другой стороны, не существует доказательств связи организации Тома Реддла, известного, как Волан-де-Морт, с нацистскими организациями Германии, равно как и «Аннербе». В связи с этим, мы можем заключить, что взрывы произведены диверсионным подразделением, имеющим в прошлом контакты либо состоящим в нацистской организации нацистской Германии, — закончив доклад, молодой человек в офицерской форме закрыл кожаную папку, которую он держал в руках.

— Хорошо, капитан, вы можете назвать подозреваемых? — интерес задавшего вопрос генерала был вполне понятен. Наличие подозреваемого всегда облегчает работу силовых ведомств.

— Наиболее вероятный подозреваемый определится после допроса заключенного Гриндевальда. Группа отправилась в Нурменгард сегодня ночью, мы ожидаем первые результаты...

Речь офицера была прервана писком персонального устройства. Новомодные пейджеры только начали входить в обиход и, конечно же, использоваться для передачи срочных сообщений. Извинившись, капитан вчитался в бегущую строку на экране устройства и отчетливо побледнел. Когда он вновь посмотрел на собравшихся, лицо его выражало растерянность.

— Дай угадаю, — хмыкнув, произнес офицер в форме русской армии. — Не нашли они Геллерта в Нурменгарде?

— Так точно, — прошелестел капитан.

— Что и требовалось доказать. Подозреваемые имеются, есть с чем работать, предлагаю приступать.

Создание объединенной группы расследования «инцидента» явилось совершенно неожиданным для Министра магии Великобритании. Международная Конфедерация Магов просто поставила его перед фактом. Еще большей неожиданностью стало участие в группе не только магов, но и офицеров армий четырех стран, без магических способностей. Интересно, что именно эти члены группы и смогли идентифицировать взрывчатку и установить наиболее вероятного подозреваемого. Не в силах придумать, как объяснить этот факт волшебникам Британии, Министр решил замолчать сам факт расследования. Однако другие страны этого делать не собирались, а потому через буквально неделю магическая Британия вскипела и...

Внезапно оказалось, что часть влиятельных родов Британии давно и успешно сотрудничают с Короной. Также внезапно оказалось, что магглы не такие уж и грязные. А еще сюрпризом послужил тот факт, что «протего» не защищает от пулемета. В конце концов все, конечно, успокоилось, и во главе Магбритании оказался Наместник Ее Величества, однако общее население страны уменьшилось. Кто-то украсил собой тюрьму, кто-то спешно эмигрировал... Работе объединенной группы это не помешало. Медленно, шаг за шагом они двигались к истине.

***

— Фокстрот-два, Фокстрот-два, ответьте базе!

— Здесь Фокстрот-два, база, роджер.

— Фокстрот-два, исчез сигнал русского в квадрате девять.

— Понял вас, понял, роджер.

Внезапно отказавший двигатель заставил пилота самолета немедленно катапультироваться, и теперь он медленно опускался в воды бескрайнего океана. Этот квадрат был будто заколдован, за неделю здесь было потеряно больше десятка самолетов и вертолетов, а спасательные суда исчезали без вести... Все ближе и ближе вода, пилот надул жилет, готовясь к приводнению, когда что-то произошло. Вода и воздух пошли рябью, и он упал на прибрежный песок. Немедленно погасив купол, прихватив аварийный комплект, пилот Джонсон постарался спрятаться, что было достаточно сложно сделать, потому он побежал к зеленой полосе, видневшейся вдалеке. Почти достигнув джунглей тропического острова, Джонсон почувствовал, что его тело одеревенело и летит куда-то. Удар выбил сознание из окаменевшего тела.

— Господа генералы, только что с радаров исчез самолет-невидимка. Я считаю, что пора нанести ядерный удар по квадрату исчезновения летательных аппаратов.

— Абрамс, вам бы только ракету пустить!

— Адмирал, а что подводные лодки?

Этот простой вопрос остановил зарождающуюся дискуссию в кризисном штабе. Судя по выражению лица адмирала Хопкинса, эта простая мысль ему в голову не приходила. Присутствовавшие на совещании маги посмотрели на задавшего вопрос недоуменно:

— Простите, господа, а что такое «подводные лодки»?

— Вы позволите? — поднялся русский офицер с одной большой звездой на погонах. Присутствующие кивнули, пряча улыбки.

— Подводная лодка, господа, это класс кораблей, способных погружаться и длительное время действовать в подводном положении. Важнейшее тактическое свойство и преимущество военных подводных лодок — скрытность. Они предназначаются: для поражения важных военно-промышленных и административных центров, военно-морских баз, портов и других наземных объектов, для уничтожения подводных и надводных кораблей и судов противника, для скрытной постановки минных заграждений, для ведения разведки, как непосредственной, так и в системе дальнего радиолокационного обнаружения, для использования в качестве корабля связи, осуществления ретрансляции сообщений, что теоретически позволяет поддерживать связь штаба с кораблями, находящимися в любой точке мирового океана, для высадки диверсионно-разведывательных групп и выполнения других боевых и специальных вспомогательных задач. Строение подводной лодки вам сейчас неважно, важно лишь то, что она движется под водой и может там оставаться неограниченно.

Маги поблагодарили офицера за краткую лекцию и задумались. Чуть погодя они задали вопрос о высадке мага из такой лодки.

— Вы можете быть высажены в любой точке океана с помощью специальных приспособлений, — ответил им английский адмирал.

— В таком случае, мы хотели бы предложить план...

***

Гарри был разбужен шелестом осыпавшейся стены. Какая-то неясная тень метнулась к нему и принялась тормошить:

— Малыш, просыпайся скорее, надо бежать! Скорее, скорее!

Голос был незнаком мальчику, но бежать он был согласен, потому, с трудом поднявшись, поспешил за кем-то, одетым в черную мантию. Они долго пробирались по какому-то городу, прячась при малейшем шорохе, потом спрятались в лесу. Уставший и замученный мальчик вздрогнул, когда ему в руку сунули горбушку черствого хлеба:

— Подкрепись, нам надо спешить... Если нас поймают...

— То убьют, да? — спросил мальчик.

— Лучше бы убили, — тяжело вздохнул незнакомец. — Ты не хочешь знать, что с нами сделают.

И снова потянулись километры пути, почему-то постоянно сквозь лес. Незнакомец все приговаривал, что вокруг одни враги, что нужно идти тихо и еще что-то о собаках. Гарри послушно шел за ним, сбивая в кровь ноги, обернутые штанинами его пижамных штанов. Он выглядел, как Маугли — в одной набедренной повязке...

На одном из привалов мужчина сделал для Гарри обувь, похожую на русские лапти, Гарри как-то видел на картинках такие. Идти стало не так больно. Как-то очень быстро стемнело, и они устроились на ночлег. Прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, мальчик и взрослый мужчина улеглись на еловых ветках.

Наступило утро, мальчик проснулся от вкусного запаха. На костре жарилось какое-то мясо, а так и не представившийся мужчина, не отрываясь, смотрел на Гарри. В его взгляде было что-то странное, но мальчик никак не мог понять, что его смущает. Он решился спросить еще раз:

— Как вас зовут и почему вы меня спасли?

Мужчина подумал, чему-то усмехнулся и совершенно неожиданно сказал:

— Меня зовут Джеймс Поттер.

— Поттер? А как тогда? Что тогда?.. — мальчик как-то сразу утратил дар речи.

— Да, я твой отец.

Гарри неверяще смотрел на так удивительно похожего на него мужчину, но тот улыбнулся и, сделав два шага, обнял мальчика. В нем было что-то родное и более волшебное, чем Хогвартс. Его запах напоминал о чем-то давно забытом, руки обнимали с давно забытой нежностью...

— Но ты же умер? Тебя убил тот злой волшебник... — пролопотал Гарри.

И он сразу же узнал, что папа не умер, а потерял память и долго скитался, не зная о себе ничего. Однажды он услышал о Мальчике-Который-Выжил, и вот тогда память начала восстанавливаться. Именно поэтому, когда он узнал, что его сына похитили, то скорее поспешил на помощь, чтобы спасти ребенка и доставить в тайное место, защищенное от всех. Джеймс говорил о том, что профессор Снейп, тот самый, который так по-доброму отнесся к Гарри, предал его и продал этим злым людям, чтобы они могли мучить Гарри. От этого рассказа мир Гарри разрушился до основания, и он горько заплакал. Джеймс открывал ему глаза на все, происходящее в Хогвартсе... Мальчик узнал, что богат, и все то хорошее отношение к нему — это всего лишь жажда наживы. Он плакал и чувствовал, что что-то доброе и светлое умирает внутри... Вот тут, где сердце...

Джеймс Поттер вел Гарри сквозь леса, они пересекали дороги, реки, пока не дошли до такой большой воды, которая называется «море». Джеймс сказал Гарри посидеть тихо, пока он найдет корабль, и они смогут бежать дальше, потому что злые аристократы охотятся на Гарри и хотят с него снять кожу, чтобы он долго-долго мучился. Гарри верил Джеймсу, потому что очень хотел поверить. Всю жизнь его окружали враги и, как оказалось, даже те, кто улыбался и отогревал его — хотели ему зла. Мальчик решил, что чудо, наконец-то, случилось, ведь к нему пришел живой папа. Жалко, что мама умерла, но папа — это же лучше, чем сирота, правда?

Как-то вдруг они оказались на корабле, папа работал матросом, и у него была красивая форма, а Гарри прятался в бочке, чтобы его не нашли. Еды почти не было, и мальчик очень мучился оттого, что папа отдает ему последнюю еду. Иногда он слышал веселый смех, иногда на бочку кто-то наваливался, и тогда становилось гораздо страшнее. Но корабль плыл, и уже очень скоро они с папой окажутся в безопасности.

Однажды ночью папа поднял мальчика и, попросив молчать, опустил в лодку, после чего взял в руки весла, и лодка поплыла куда-то. Когда рассвело, солнце вставало прямо по курсу, это было очень красиво, просто волшебно. Гарри замер, наблюдая величественный восход, когда солнце наполняет своими лучами плотный ночной воздух, а на волнах появляется яркая дорожка, уходящая вдаль. Звезды медленно меркнут и небо светлеет, наполняясь глубокой синевой. Джеймс устало опустился на дно лодки, дрейфующей прямо по солнечной дорожке, и тогда Гарри, взяв в руки весла, принялся грести, выбиваясь из сил. Потом они поели хлеба с мясом и луком, запив водой, и Джеймс погреб дальше, а Гарри лежал на дне лодки, счастливо улыбаясь.

День шел за днем, Джеймс рассказывал Гарри о семье, о том, что там, за горизонтом, они будут жить вместе, что больше никто-никто не сможет их потревожить и сделать больно. И Гарри верил с каждым днем все больше и больше. Наконец впереди показалась полоска берега, и мальчик радостно закричал, приветствуя землю. Вот он все ближе и ближе, вот осталось совсем немного, вот уже лодка скребет днищем и... Как здорово стоять на твердой земле!

Немножко повалявшись на песке, Джеймс взял Гарри за плечо, и они двинулись внутрь джунглей. Идти было тяжело, но мальчик не унывал, ведь рядом самый лучший папа на свете! И вот, наконец, они пришли к спрятанной в джунглях деревеньке. Улыбаясь и здороваясь со встречными, Джеймс привел Гарри к небольшому домику почти в самом центре деревеньки.

— Сейчас мы покушаем, потом ты будешь отдыхать, а я по делам схожу, хорошо? — спросил Джеймс, и Гарри согласно закивал. За это время он привык к тому, что рядом папа, а все беды позади. Теперь он может просто жить.

Часть десятая. Немного о Всеобщем Благе

Гарри отдыхал душой, гулял, играл и хорошо кушал. Постепенно он привык к отцу и теперь полностью тому доверял. Ушли в прошлое издевательства и боль, унижения и голод. Казалось, уже все позади.

— Привет, — как-то услышал он, когда в очередной раз исследовал деревеньку.

Гарри быстро обернулся и увидел очаровательное создание, похожее на ангела. Перед ним стояла девочка примерно того же возраста, что и он, насколько мальчик мог судить. Красивую гриву ее волос подсвечивало восходящее солнце, делая похожей на нимб, как его изображают в церкви. Глаза глубокого голубого цвета завораживали, чуть курносый носик делал лицо настолько милым, что Гарри не мог не залюбоваться. И улыбка... Добрая, искренняя детская улыбка ребенка, не знающего предательства.

— Привет, я Гарри, — почти прошептал мальчик, завороженный чудом, появившимся перед ним.

— А я Лира, — сказала девочка. Ее голос напомнил мальчику звон хрустального бокала тети Петунии. — Ты новенький? Я тебя раньше не видела.

— Да, меня недавно папа привел, — ответил Гарри и увидел, что у девочки будто тучка набежала на лицо — так изменилось его выражение.

Впрочем, буквально через секунду странное выражение лица исчезло, и девочка снова стала волшебным ангелом. Нисколько не смущаясь, она взяла Гарри за руку, и дети убежали. Гарри было внове такое отношение к нему, но он искренне радовался своей новой подруге. Они вместе играли, рассказывали друг другу разные истории и исследовали деревеньку. У Гарри часто возникало ощущение, что девочка давным-давно все здесь изучила и участвует в исследовании ради него. Это ощущение грело душу и с каждым днем мальчик все больше сближался с Лирой. Девочка почему-то старалась не приближаться к домам в центре поселка и ни за что не соглашалась пойти с Гарри к нему домой. Мальчик считал, что, возможно, ей не разрешают родители. Иногда он ловил на себе ее грустный взгляд, но в следующую минуту она снова улыбалась и проказничала.

Когда мальчик поделился с отцом новостью о подруге, Джеймс как-то странно отреагировал: его лицо стало холодным и отталкивающим, он будто надел маску Люциуса Малфоя — высокомерную и чуть брезгливую. Решив подумать об этом потом, Гарри, получивший молчаливое согласие на общение с девочкой, умчался куда-то на окраину.

Детям нравилось сидеть на бревнах у реки и пускать самодельные кораблики, лежать в траве рядышком и придумывать игры. Почему-то в деревеньке не было других детей, но это совершенно не огорчало Гарри, ведь у него была Лира, а у нее — он. Наверное, это было детской влюбленностью, но дети совершенно не задумывались об этом.

Случайно встреченные взрослые реагировали по-разному. Женщины добро улыбались, мужчины отворачивались либо смотрели со скрытой злостью. Такая реакция была странной для Гарри, для которого весь мир сейчас играл яркими красками и был счастливым-пресчастливым. Мир, казалось бы, решил подарить мальчику все то счастье, которого тот был лишен долгие годы. Мальчик познакомился с мамой Лиры — удивительной красоты женщиной, такой доброй и... теплой? Ребенку очень сложно подобрать правильную ассоциацию. Женщина была как мама. Вот именно такой Гарри себе маму и представлял. Казалось бы, ничто не может разрушить счастья ребенка.

Однажды, гуляя с Лирой, мальчик встретил Джеймса.

— Папа, папа! — закричал Гарри. — Познакомься с моей подругой Лирой!

Джеймс, только что куда-то целеустремленно шедший, внезапно остановился и медленно повернулся. Лира же повела себя совершенно непонятным образом: она судорожно всхлипнула и опустилась на колени, низко опустив голову. Гарри непонимающе посмотрел на нее, потом на папу, у которого на лице опять проступило то самое неприятное выражение, потом опять на Лиру, которая, казалось, сдерживала слезы. Это было настолько непохоже на обычно жизнерадостную девочку, что мальчик почувствовал страх за подругу. Что-то будто оборвалось в груди, и он сделал то, что считал правильным: сделал шаг и встал между отцом и девочкой, всем своим видом выражая готовность защитить.

— Папа, что происходит?

***

Магическая Британия зализывала рану. Одну большую кровоточащую рану, которую нанесли ей неизвестные бандиты. Гибель детей ужаснула все магическое сообщество, и не было родителя на похоронах, кто бы не клялся отомстить. Из-за этой трагедии никто так и не узнал о собаке на третьем этаже и полосе препятствий, да и о некоторой двуличности профессора Квирелла. Не давали о себе знать и метки Темного Лорда, выглядевшие нарисованными.

Отгремели поминальные дни, высохли слезы, начали восстанавливать Хогвартс. Лишь немногие взрослые маги в главе с Северусом Снейпом прилагали все возможные усилия для обнаружения мальчика Гарри. Однако даже ритуалы давали весьма неточные координаты с радиусом порядка двадцати миль. Ясно было, что мальчик находится где-то в океане, поэтому маги решили изучить обстановку на месте. Однако что-то не дало им перенестись по усредненным координатам, а перехватило, что считалось невозможным, и отправило на штабной корабль объединенных сил, где их и встретили.

— Нам нужно туда, там мальчик Гарри! Пустите! — ревел сломанной сиреной Северус.

— Не положено, — отвечали ему маги объединенных сил.

Наконец, добившись аудиенции у начальства, Северус объяснил причину своего желания. Надо сказать, что новости, полученные от него, несколько озадачили штабных, а самого Северуса послали. Для того, чтобы он не просто не мешал, а приносил ощутимую пользу, командующий эскадрой направил его на плавбазу SBS*, где ему предстояло в очень серьезном темпе изучить науку выживания.

А в штабе тем временем разгоралась нешуточная дискуссия. Попытка высадить магов вблизи щита предсказуемо закончилась неудачей, один из магов — молодая девушка — исчез. Щит казался абсолютно непробиваемым, и командование уже склонялось к ядерному удару, когда появился мистер Снейп с его ошеломляющей новостью. Таким образом, на ядерном ударе был поставлен крест, и начался мозговой штурм магов и людей. В самый разгар спора, когда аргументы закончились, а в ход пошли личностные характеристики и спорные определения, неожиданные сравнения и определения, в штабе с резким хлопком раскрылись двери, пропуская странно одетых людей.

Более всего вошедшие напоминали старинных рыцарей — сверкающие серебром кирасы, специфические шлемы швейцарской гвардии и выдавленный спереди и сзади католический крест. На поясе каждого висел меч, который он придерживал при ходьбе. Идущий впереди, не прерывая своей поступи, с шелестом вынул меч из ножен.

— Laudetur Jesus Christus! ** — провозгласил первый из вошедших, салютуя мечом.

— Именем Господа, — вторили ему остальные.

Явление этих людей в защищенном центре было настолько странным, насколько оно вообще могло быть, они будто соткались из воздуха, возникнув непосредственно перед дверьми. Они не были похожи на уже известных магов, в них не было высокомерия, нарочитой брезгливости или страха. Они понимали, что и для чего делают, и были абсолютно уверены в своем праве. Построение их было красиво, но не допускало неожиданного удара. Штабные офицеры, генералы, адмиралы и прикомандированные маги замерли от такого необыкновенного зрелища.

afisha.yandex.ru

— По повелению Его Святейшества паладины Святой Матери Церкви прибыли, дабы доставить на суд Священной Инквизиции нечестивого колдуна по имени Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! — несколько пафосно провозгласил тот, кто салютовал мечом.

— Это все хорошо, мы и сами рады были бы до него добраться, да не выходит никак, — проговорил один из офицеров.

— По повелению Его Святейшества паладины Святой Матери Церкви помогут сокрушить проклятый покров, что не дает пройти вам, — так же велеречиво отвечал, по-видимому, предводитель. — Готовы ли вы идти с Крестом на колдуна, что покорил души, продавшись Нечистому?

***

В каменном зале находились трое. Сидевший на отдающем золотом троне седой старик с длинной бородой являл собой олицетворение мудрости, по его собственному мнению, другие же собственного мнения не имели, потому что хотели жить. Перед ним на коленях стоял молодой мужчина и о чем-то горячо говорил, третий же участник был женщиной и, в данный момент, служил скамеечкой для ног старика.

— Господин, отродье нашло себе игрушку из низших и, похоже, сильно привязалось к ней, — говорил стоявший на коленях. — Когда низшая увидела меня, ублюдок даже хотел защитить ее от меня своим телом.

— Это очень хорошо, мой мальчик, — отвечал ему старик. — Когда он будет приносить ее в жертву, то совсем перестанет цепляться за эту жизнь, и ритуал пройдет быстрее. Ты все помнишь?

— Да, Господин, отродье доверяет мне. Я приведу его сюда, скую волей Главы Рода, и он принесет низшую в жертву, что позволит Вам воплотиться в его теле.

— В мое тело войдет Томас, которого ты свяжешь, а я упокою, помнишь?

— Да, Господин, Вы исполните пророчество.

— Оба животных не должны ничего подозревать о своей судьбе до последнего, можешь даже возвысить низшую, главное, чтобы она оставалась невинной, как и твой мальчишка. Осталось совсем недолго ждать. А теперь покинь меня!

Молодой мужчина встал и, кланяясь, покинул залу, не поворачиваясь к старику спиной. Скоро, совсем скоро он получит то, к чему шел столько лет, и хорошо, что старик не знает, что мальчишка не был введен в род, а потому был бастардом, и никакие наказания за его уничтожение молодому человеку не грозили, по его мнению.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор думал о том, что Джеймс получит наказание от рода за уничтожение души ребенка и достаточно быстро сдохнет, оставив маленькому сыну сейфы и сокровища. А уж он, в шкуре Гарри Поттера, сможет правильно распорядиться и богатством, и добрым отношением аристократии к «последнему в Роду». Сейчас в Британии, только отходящей от «чудовищного преступления», к детям относятся с дрожью, и можно будет ожидать весьма лояльного отношения. А уж потом... Потом да... Они за все заплатят!

Дамблдор даже не подозревал, что остров обнаружен, и уже готовится десант Святой Инквизиции вместе с магглами и волшебниками. Он сидел и мечтал о величии и о том, как все будут валяться у него в ногах, целовать кончики туфель и молить его о снисхождении. Перед его взором проходили обнаженные аристократки, униженные и растоптанные, обращенные в рабство аристократы, особенно Малфой, богатеи в рабских ошейниках.

Дамблдор хотел не просто власти, а власти абсолютной, сначала над магами, а потом и над всем миром. Над магглами можно экспериментировать, как в сороковых они с Геллертом... Да, он вытащил Геллерта из тюрьмы, но только лишь для того, чтобы надеть рабский ошейник, потому что тот не собирался прощать Альбуса и отомстил бы при первой возможности. В этой деревеньке Альбус смастерил идеальное сообщество — вседозволенность высших и рабские ошейники низших, предназначенных самой природой для службы «высшим». Именно «низшие» должны были ублажать, кормить и поить «высших», за это им позволялось жить, дышать и ограниченно плодиться. Пройдет совсем немного времени, и Всеобщее Благо придет в каждый дом.

***

— Лира, скажи, почему ты встала на колени перед отцом? И почему стоишь сейчас передо мной?

— Господин, Вы высший, я не знала, пожалуйста, не наказывайте меня, — роняя слезы в пыль, лепетала девочка.

— Что за глупость! Я никакой не высший, я не хочу быть высшим, ну, посмотри на меня, пожалуйста, — у Гарри начиналась форменная истерика.

— Но твой папа же высший, он может приказать — и мы все умрем, потому что это Всеобщее Благо, — шептала девочка.

Гарри не понимал, что происходит. Ясно было одно — ему нужно выбрать здесь и сейчас между папой и Лирой. Потому что если он не выберет, то потеряет Лиру. Хотелось громко, отчаянно кричать.

Примечания:

* Special Boat Service - Особая лодочная служба, специальное подразделение ВМС Великобритании.

** «Слава Иисусу Христу!» (лат) — традиционное приветствие у христиан-католиков

Глава одиннадцатая. Передряги жизни и войны

Бой гремел в окрестностях Кабула,

Ночь сияла всплесками огня.

Не сломало нас и не согнуло,

Видно, люди крепче, чем броня.

Дипломаты мы не по призванию,

Нам милей, братишка, автомат,

Чёткие команды-приказания

И в кармане парочка гранат.

группа «Каскад»

Звучала молитва-воззвание на латыни, блистали мечи и пики, сверкал, будто бы собственным светом, простой серебряный крест. Речитатив, подхваченный присутствующими, завораживал, даря ощущение мощи и силы. В какой-то момент защита мерзопакостного колдуна помутнела, явив себя людям, и вот тогда они одновременно ударили мечами и крестом в нее, вызвав небольшое землетрясение. Проявившийся в полном объеме купол, закрывающий остров, помутнел, покрылся трещинами и, жалобно зазвенев, осыпался вниз.

Первыми на песок вступили паладины, готовые атаковать богопротивных колдунов, но пляж казался пустынным и тихим. Один из паладинов поднял вверх руку, и из нее, подобно утренней звезде, вырвался огонек, взбираясь все выше в небеса. В тот же миг десантные корабли резво двинули к берегу, готовясь высадить десант из людей и магов. Высадка началась.

***

За тот раз, когда они с новым... другом... Гарри, который оказался сыном высшего, Лиру очень сильно наказали, да так, что почти две недели она совсем не могла двигаться. Гарри, наверное, просто не захотел взять ее под свою защиту, тогда просто закричал и убежал. Наверное, это оттого, что она низшая. Староста деревеньки посчитал, что она оскорбила Гарри и... вот. Когда Лира смогла двигаться и начала ходить, она пыталась найти Гарри так, чтобы никто не видел, но почему-то не могла, что ее очень расстроило.

Сегодня, прямо с утра, к ним в дом пришел тот высший и хотел забрать Лиру с собой, но что-то почувствовавшая мама не дала. Она встала на пути высшего, собой защищая своего ребенка и... Девочка никогда-никогда не сможет забыть медленно стекленеющий взгляд мамы, плавно падающей на пол. Этот страшный разрез, наливающийся алым, будет преследовать ее всегда.

Но высший схватил ее, содрав платье, и... все померкло перед глазами.

***

Отец, ничего не объясняя, схватил Гарри за волосы и куда-то потащил. Тогда Гарри так и не смог сделать выбор между папой и Лирой, отчего очень мучился все это время. Было очень больно, он кричал и сопротивлялся, но добился только злобного «заткнись, отродье!» Это его так испугало, что он горько заплакал. Но его никто не хотел слушать. Держа его на весу и обдирая одежду, как кожуру с экзотического фрукта, отец тащил его куда-то, шепча что-то. Когда Гарри смог прислушаться, он услышал что-то вроде: «...раздавлю ублюдка...» Неужели это было о нем? Нет! Такого не может быть!

Когда его внесли в какую-то залу и бросили на холодный каменный пол, он услышал:

— Господин, ублюдок тут!

— Хорошо, готовь его, не будем откладывать, — услышал он в ответ странно знакомый голос.

«Неужели все возвращается?» — думал Гарри. Он никак не мог поверить в то, что папа, папочка оказался... Что его опять предали и продали... Что он все-таки никому не нужен...

***

На берегу кипел бой. Паладины и десант в необычных круглых шлемах сражались со странными волками. Волки были величиной чуть ли не с человека, их не брали пули, и было их много, очень много. Маги подумали над тактическими шлемами и перед десантом, выбиваясь из сил, зачаровали все, поэтому десант мог видеть лучи заклинаний, прилетавших из леса.

Против волков не спасали ни молитвы, ни автоматы, зато хорошо помогали русские «шмели»* и гранатометы. То тут, то там падали, сраженные заклинаниями и страшными челюстями, люди. Применение артиллерии кораблей считалось абсолютно невозможным, из-за боязни зацепить людей. Как только пала защита, спутники «срисовали» поселок и людей, которых держали практически в заложниках.

Постепенно бой смещался в сторону «зелёнки»**, оставляя позади воронки, кровь и тела погибших. Колдуны, засевшие на деревьях, смогли проредить первую волну атакующих, но дальше удача изменила им. Неизвестно откуда появившиеся ранцевые огнеметы времен Второй Мировой войны очистили души продавшихся Врагу Рода Людского. Войска медленно двигались в сторону обнаруженной деревни...

***

Гарри обнаружил себя в большом зале, на нем была длинная, как платье, рубаха. Вокруг — только камень, какие-то письмена и... В такой же рубахе стоял, покачиваясь, старик, в котором угадывался директор Хогвартса. И чуть поодаль, держа в руке большой черный нож... отец. Гарри непонимающе посмотрел на него и попытался что-то сказать, но не смог. Почему-то у него не было рта. От осознания этого факта он чуть было не лишился чувств, но что-то удержало его в сознании.

— Волей своей главы Рода, — речитативом начал говорить отец, который уже не был папой, — приказываю тебе повиноваться!

И тут что-то случилось, Гарри почувствовал, что не может шевелиться.

— Подними руку! Ногу! Опусти! — командовал Джеймс Поттер, с удовлетворением наблюдая за тем, как тот, кого он даже в мыслях брезговал назвать сыном, сломанной куклой выполняет его приказы. — Внести жертвы!

Ужас обуял Гарри — на полу появилась связанная Лира и еще одна незнакомая девочка. Внезапно глаза Лиры широко распахнулись, в них появилась боль. Их взгляды встретились, и эту отчаянную боль маленькой девочки почувствовали оба. Она будто сорвала какой-то покров с души мальчика, и он вновь обрел контроль над телом. Не в силах сдерживать чего-то, что ожило в нем, он собрал все свои силы, посмотрел в глаза Джеймсу и прошептал внезапно появившимся ртом: «Отрекаюсь». В этот миг какая-то сила ударила Джеймса, впечатывая того в стенку зала. Мальчик уже бросился к Лире, но услышал «Империо». Какая-то сила погрузила его в приятный туман, захотелось делать все, чтобы этот туман не пропадал.

— Сопляк, — услышал он. — Ты еще пожалеешь, ублюдок.

***

Лира пришла в сознание внезапно, ударившись о каменный пол. Рядом с ней упала какая-то незнакомая девочка, на которой, как и на Лире, не было ни клочка ткани. Что-то заставило ее распрямиться и замереть на полу, раскинув руки и ноги. Она не могла ни закрыться, ни закричать... Что-то будто приклеило ее руки и ноги к камню. Это было очень страшно. Она вспомнила, как падала мамочка, как жизнь уходила из ее глаз, и слезы покатились по щекам. Заплаканные глаза встретились с глазами Гарри, который был похож на марионетку: ничего не выражающие глаза и жесты безвольно висящих конечностей.

В какой-то момент между ними как будто зажегся свет, протянувшийся лучиком от зеленых глаз к Лире, мальчик вздрогнул, в глазах появилась жизнь. Он медленно повернул голову к высшему и что-то прошептал, отчего тот улетел спиной вперед. Она видела, как Гарри буквально прыгнул к ней, но сзади прилетел хорошо знакомый луч проклятья, и глаза мальчика снова стали неживыми. Мальчик застыл на месте, и высший, внезапно оказавшийся рядом с ним, начал с нечленораздельными криками бить его. Гарри не защищался, а просто улыбался так, как будто ему доставляет неземное наслаждение это избиение. Высший вдруг остановился, что-то крикнул и бросил перед Гарри нож, показывая на Лиру. Неужели он хочет?..

Лира закричала про себя, стараясь передать Гарри пожелание бороться с неведомым, но тот вдруг взял в руки черный нож и механически шагнул к ней. Шаг за шагом, с видимым трудом... Тишину разорвал речитатив, как странная песня на неизвестном языке. Вокруг потемнело, воздух завихрился, и появились мертвенно-голубые линии. Что-то как будто коснулось Лиры изнутри головы, изрядно перепугав и так напуганную девочку, а мальчик все шел. Наконец последний шаг, и нож поднялся вверх.

Стало очень-очень страшно...

***

«Нет! Не надо! Не хочу!» — кричал Гарри в розовый сладостный туман, как только понял, что он сейчас сделает. Нож в руке задрожал, по миллиметру опускаясь вниз, будто самостоятельно желая пронзить маленькое тельце невинной девочки. Каким-то страшным усилием Гарри сумел повернуть нож и, не в силах больше сопротивляться, опустил руку. Его рука коснулась бархатной кожи, и нож внезапно пропал из руки. Песня, звучавшая в зале, внезапно прервалась, и мальчик упал на девочку, желая закрыть ее от яростного взгляда Джеймса. В следующее мгновение Гарри ощутил себя летящим от сильного удара, потом же удары, перемежающиеся криками и руганью, полились бесконечно, сознание покинуло мальчика.

Когда он очнулся, то почувствовал себя так, как будто его и не били, — ничего не болело. У него была цель — он должен был принести в жертву этих червей на полу, и тогда наступит счастье. Радостно кивнув, мальчик схватил нож и целеустремленно пошел к девчонке, которая дергалась, связанная чарами приклеивания. Необходимо было вонзить нож и аккуратно разрезать снизу доверху, чтобы низшая умерла не сразу, а дала свою кровь и боль ритуалу.

Мальчик уже примеривался, куда вонзить нож, намечая разрез, как посмотрел в глаза низшей, желая насладиться ее страхом и болью. Ведь это такое наслаждение — смотреть в глаза умирающей от твоих рук жертве.

Но в миг, когда их глаза встретились, что-то хрустнуло, ломаясь, и горячая волна ярости затопила Гарри. В этот миг исчез забитый наивный мальчик, исчез непонятно как появившийся холодный садист, все наносное исчезло, и перед волшебниками появился дикий зверь, защищающий СВОЕ. Джеймс даже не успел поднять палочку, когда ярость смела его, прижимая и прибивая руку к стене тем самым ножом. Отродье неожиданно преобразилось, в нем появились хищные черты прадеда, ярость прапрадеда и боль матери. Глаза засияли яркими звездами, волосы начали удлиняться, а на руках появились когти, сейчас медленно проникавшие в его живот. Страшная боль затопила Джеймса.

***

Несмотря на то, что Джеймса воспитывали в приличной семье, о многом он предпочитал не помнить. И о том, что на самом-то деле главой рода не был — не принял Род предателя крови. И о том, что в роду держался только благодаря сыну, считавшего его близким, что и изменилось в тот самый момент, когда прозвучало слово, оформленное волей последнего в Роду.

О многом предпочел не помнить Джеймс недо-Поттер. Правда, и Дамблдор этого знать не желал, и пока ему везло, до сегодняшнего дня. И о том, чем грозит убийство детей, и о том, что бывает с теми, кто принуждением влияет во время любого ритуала Магии. Эти двое считали древние правила, традиции и ритуалы лишь инструментом, а Магию — бездушной силой. А в силу любви они не верили, ибо не знали ее.

И вот теперь, видя, как наследие меняет забитого мальчика, как его когти приносят ритуальную жертву, о которой Гарри никак не мог знать, Дамблдор понял, что во многом ошибался. Но было поздно — и магия покидала тело старика, лишая его возможности манипулировать и наносить благо. Он становился просто человеком, даже ниже низших по его же классификации. Магглов он вообще не считал за разумных существ.

В ужасе уже бывший Великий Светлый смотрел на то, как медленно входит рука совершенно озверевшего мальчика в тело его родича, предавшего свою кровь, как на свет появляется еще бьющееся сердце и как растворяется черная душа Джеймса, не обретя посмертие.

В этот миг зверь, сидевший в мальчике, обратил внимание ребенка на еще одного врага, и доедавший с утробным рычанием сердце врага Гарри медленно повернулся в сторону Дамблдора. Взглянув в глаза своей смерти, Альбус почувствовал, что обмочился.

***

Огонь, взрывы, крики раненых — все то, что может описать ночной бой, властвовало на острове. Яркие росчерки трассирующих пуль, падающие с неба горящие машины, короткие, иногда матерные, команды — это была работа. Просто работа солдата. Встретив врага, они давили его изо всех сил, всеми своими возможностями, потому что там, вдали, были люди, нуждавшиеся в них. Война — это не праздничные салюты и бравые солдаты. Война — это боль и кровь, грязь и копоть... И смерть, смерть, смерть...

Ворвавшись в деревню, солдаты и паладины рассредоточились, уничтожая очаги сопротивления, вытаскивая и отправляя в тыл ничего не понимающих людей, которых только что готовили к страшной участи. Женщины со слезами на глазах обнимали солдат и врачей, не переставая плакать. Но нужно было двигаться дальше. От освобожденных заложников офицеры-особисты узнали, где находятся остальные и где живет тот, за кем они и пришли. Подавив последнее сопротивление, они гнали оставшихся магов перед собой, выжигая огнем все подозрительные места. Наконец показалось величественное сооружение, в которое немедленно полетели гранаты.

Раненый в бою за деревню, Северус лишь наскоро перевязался и продолжил рваться вперед. Он будто превратился в берсерка, ведь там тот, кого он в мыслях уже называл «мой малыш». Последний оплот колдуна сопротивлялся отчаянно, когда внезапно пала защита, и озверевшие от потерь солдаты влились внутрь. Коридоры, комнаты, в которые сначала летела «заря»***, а уж потом заходили люди. И вот, наконец, этот зал, который они не забудут никогда: распятые на полу девочки, лежащий без чувств мальчик и бешено воющий старик, которого немедленно связали, заткнув рот прикладом автомата. Почему-то Северус знал, что не должен разлучать бессознательного Гарри и девочку, что неотрывно смотрела на него.

Упали прогоревшие двери замка или храма, и на пороге показался Северус Снейп. В почерневшей от копоти форме, с автоматом, висящим за плечом, он улыбался. В его руках устроились девочка, завернутая в одеяло, и мальчик в какой-то несуразной рубахе. Каска съехала на ухо, шлем где-то потерялся. А вокруг дикой канонадой гремели выстрелы поднятого вверх оружия.

Победа.

Примечания:

* Cоветский и российский реактивный пехотный огнемёт одноразового применения.

** Слово, на армейском жаргоне означающее лесистую местность, густые заросли.

*** Безосколочная светозвуковая граната «Заря-2».

Эпилог или «каждому по делам его»

Примечания:

Работа временно завершена. Эпилог будет пересмотрен. Потом. Да, скомканно, но пусть пока будет.

Соавтор умница и прелесть, а потому пока остается так.

Фотография солдата, держащего на руках детей, неизвестно как сделанная, облетела все магические и людские газеты мира. Она стала символом победы. Люди всего мира узнали, что им было уготовано, и гнев их вышел из берегов. Они требовали сделать невозможным повторение этого ужаса, и стало так. Были проведены ритуалы, давшие возможность договориться людям, магам и Церкви. Статут Секретности пал, но всеобщей войны не случилось, ведь теперь людей всех стран объединяла общая победа. Проведя ритуалы, делавшие невозможным появление таких властолюбцев, маги опять не учли, что они не одни на планете, и мир изменился. Менялись правители, вожди и сами люди. Великой ценностью ставилась человеческая жизнь, особенно жизнь ребенка. Мир пришел в сердца и души всех людей планеты, и исчезло разделение между магами и людьми. Человечество было готово сделать шаг к другим мирам.

Суд над Дамблдором и его выжившими соучастниками было решено провести на том же острове, где закончилась война. Во-первых, это исключало неуловимых мстителей, а во-вторых, просто из соображений безопасности. В отношении убийц детей, Геллерта Гриндевальда и Артура Уизли, решение принималось всеобщим голосованием. Обманутые и взятые под контроль отправлялись в закрытые медицинские учреждения, осиротевших детей разобрали семьи, где-то даже со скандалом, но самая большая проблема — это казнь Дамблдора. Церковь хотела прилюдного аутодафе, люди — посадить на кол, а маги желали, чтобы даже клочка его бороды в этом мире не осталось. И тогда было принято предложение русских.

Наступил день казни.

На центральную площадь Ватикана вынесли два серебряных штыря и обложили их хворостом, так как мнение людей между «посадить на кол» и «сжечь» разделилось практически пополам. На площадь был выведен Гриндевальд.

— Богопротивный колдун, убивавший детей и командовавший опытами еще в концлагерях, Геллерт Гриндевальд будет казнен, а душа его развеяна, ибо не достойна такая душа быть принята даже в адском огне.

Двое дюжих паладинов подняли извивающееся тело и усадили на кол, загоревшийся ярким серебряным огнем. Сразу же, будто сам собой, полыхнул огонь по вязанкам хвороста. Казнь длилась три часа. Целых три часа огонь и освященный металл не мог справиться с силой кровавого демона, которым являлся бывший группенфюрер СС. Наконец, все было кончено. Настала очередь Артура.

Громко вопящего Уизли заткнули ветошью и, прочитав приговор, водрузили на кол. Но огонь не спешил зажигаться... Усаженный Артур начал меняться — исчезло лицо, меняясь жуткой мордой, проклюнулись рога и начал судорожно подергиваться хвост. В этот момент очищающий огонь встал до небес, заглушая отчаянный визг этого существа. Все люди, смотревшие трансляцию казни, рукоплескали свершившемуся правосудию.

***

Космодром «Байконур» был сегодня, против обыкновения, заполнен людьми. Сегодня Земля прощалась с кровавым колдуном Дамблдором. Когда его засовывали в полую капсулу из освящённого железа, которое ощутимо жглось при прикосновении, он решил, что его замуруют в гору или сбросят в море. Это был шанс, потому что, несмотря на то, что почти все силы из него ушли, он умел черпать их из природы, а рано или поздно железо разрушится... Недавно выпитый эликсир жизни обещал ему еще лет сто, даже без питания, в состоянии сна, поэтому не все было так плохо. Однако что-то пошло не так.

Капсулу с запасом кислорода на трое суток поместили в грузовой отсек автоматического корабля-носителя и привезли на стартовую площадку.

— Сброс ШО! *

— Есть, разъем сброшен, заправочно-дренажная мачта отошла нормально.

— Минутная готовность!

— Есть, готовность. Минус шестьдесят, минус полсотни-девять, минус полсотни-восемь, минус полсотни-семь, минус полсотни-шесть...

Последние проверки, секундная стрелка отсчитывает последние секунды до перевода пуска в автоматический режим и вот, наконец...

— Ключ на старт!

— Есть ключ на старт.

— Протяжка-1!

— Норма, запись пошла.

— Продувка!

— Есть, норма, коммуникации продуты.

— Протяжка-2!

— Норма, запись идет.

— Ключ на дренаж!

— Есть ключ на дренаж. Клапана закрыты нормально.

— Земля-борт!

— Есть... Мачта отошла нормально.

— Пуск!

— Топливо подается нормально, к зажиганию готов.

— Зажигание!

— Предварительная... промежуточная... главная... подъем!

— Есть контакт подъема!

— Пять секунд — полет нормальный.

— Десять секунд — полет нормальный.

— Тридцать секунд — полет нормальный.

И через некоторое время — выкрик: «Орбита!»

Всего этого Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не знал. Сначала его мотыляло внутри этой железной каморки, потом медленно куда-то везли, потом пол поменялся со стеной местами, через некоторое время заревело где-то внизу. Страшный рев, подобный сотне или даже тысяче разгневанных драконов, оглушил старика, и пришедшая вслед за этим тяжесть буквально размазала то, что от него осталось, по стенке капсулы. И даже, когда вся тяжесть исчезла, и Альбус, точнее, то, что от него осталось, буквально взлетел, он был еще жив. Холод страшнее, чем холод смерти, пронизал всю комнату, примораживая его к стенке, заставляя тратить остатки сил на согревание, но силы быстро заканчивались, и бывший Великий Светлый впал в кому. Даже когда воздух кончился, сила эликсира жизни держала его душу на этом свете. Прошло много лет, и о нем давно забыли, потому что его приговором было бесконечное падение в атмосферу Юпитера наедине со своим одиночеством и медленная смерть, ведь что может быть страшнее таким людям, чем одиночество?

Так закончилась история Всеобщего Блага.

А что же Темный Лорд? Какой такой Темный Лорд?

***

Гарри потерялся в своих ощущениях — слишком многое произошло в последние дни. Вот буквально недавно он готовился умереть за свою Лиру, когда в зал ввалился почти позабытый человек, который пришел за ним из далекой Англии. Специально пришел, чтобы найти и забрать его. Это было очень необычным и снова преображало сложившуюся картину мира. Когда они прибыли на огромный корабль, и Гарри с Лирой отцепили от, как оказалось, раненого Снейпа, он чуть было не закатил истерику, но тихий голос девочки остановил его. Корабль оказался русским, и тамошний целитель категорически запретил разлучать детей. Ее даже назвали как-то непонятно, сказали, что она «берегиня», и смотрели с уважением, а девочке нужен был только Гарри.

Внезапно оказалось, что куда-то улетучилась астма и почему-то исправилось зрение. Но мальчик уже не был тем забитым ребенком, которого увидели в Хогвартсе. Защитивший свое молодой зверь, вкусивший крови врага, уже не мог позволить мальчику молча терпеть боль, обиды и унижение. Хотя он и был всего лишь маленьким ребенком, но взгляд его заставлял с ним считаться, и это поняли все, его видевшие.

Вернувшись домой, в Британию, Гарри поразился изменениям, произошедшим за это время: Косая аллея стала еще одним районом города, люди там уже не кутались в нелепые мантии, исчезла грязь и «Дырявый котел», по улицам ходили улыбающиеся люди и волшебники.

Мальчика продолжили обучать всему, что ему теперь нужно было знать, и всегда рядом с ним была его Лира, которая тоже оказалась волшебницей. Казалось, что все плохое в жизни наконец-то закончилось и наступила пора сплошного счастья. Даже специальная школа для детей с магическими способностями, построенная на месте разрушенного замка, не огорчала его, потому что там не было места злу, как и не было враждующих факультетов. Дети изучали предметы единой школьной программы также, как и волшебную науку. Ушла в прошлое профессор МакГонагалл, потерявшая все силы и сгинувшая на нижних уровнях волшебной тюрьмы, ушел в прошлое «злобный зельевар», теперь зелья преподавал строгий, но добрый профессор Снейп.

Кроме того, появился дом. На берегу чистого и светлого озера, в котором опрокинутым куполом отражалось густо-синее небо. Дом был маленький, всего на четыре спальни, кухня-гостиная и санузел, как раз для троих человек — Гарри, его невесте Лире и их приемному отцу, Северусу Снейпу.

Опасаясь, как бы чего снова плохого не случилось, Северус спешно и срочно усыновил детей. В таких делах совершенно естественно человек становится малость суеверным, и неважно, маг ты или маггл...

Гарри и Лира... Бывает так, что встречаешь ту единственную или того единственного, без кого даже дышать сложно. Того, кто продолжает тебя, и только с этим человеком ты чувствуешь себя полным, целым. Так было и с детьми.

Одна душа, одна судьба,

И жизнь одна двоим дана,

И слышится в ночи мольба:

«Приди ко мне, ты так нужна».

И раскрывают небеса

Навстречу им свои врата.

Случаются ведь чудеса?

Но друг без друга жизнь пуста.

Увидев взгляд, услышав глас,

Как громом пораженные,

Застыли. Встретились как раз

Их души обнаженные...

И Гарри, уже ни во что и ни в кого не веривший, став целым, многое понял. И поверил Северусу, который буквально дрожал над детьми, подобно наседке. И улыбнулся миру. Все плохое, наконец, закончилось.

Прошли года, Гарри возглавил свой Род, стал известным артефактором и боевым магом, а еще — отцом очаровательных двойняшек, девочки и мальчика, которых родила ему самая лучшая жена на свете. Лира стала целительницей, кто бы что ни говорил. Она лечила детей, и к ней радостно бежали ее маленькие пациенты. Волшебство прочно вошло в жизнь людей, постепенно исчезла зависть и агрессия, навеки остались в истории войны, все реже появлялись новые болезни. Благодаря волшебству, людям стало проще на бытовом уровне, многое теперь было привычным. История одного маленького забитого мальчика стала тем камешком, что стронул лавину, и люди поняли, что они не дикие звери, а все-таки разумные существа. История повернула, и тупик взаимоуничтожения остался где-то в стороне.

* Бонус.

— Папа, папа, мы дома! — двое школьников, радостно вопя, вбежали в дом.

— Вот и хорошо, — улыбнулся отец семейства, — садитесь кушать.

Детский ковер-самолет, пользующийся бешеной популярностью у больших и маленьких уже которое столетие, мирно висел рядом с парковкой «планетарки».

— Папа, а мы сегодня изучали Темные Века, ну, там про лордов всяких и про долькоглота Дамблдора. Такие смешные прозвища у них были в древности!

Дети засмеялись. Их счастливый, открытый смех был звонок и чист. Они действительно не могли понять, как можно украшать себя словами и творить страшные дела. В школе изучали древность и, конечно же, ту страшную, суровую и дикую эпоху, в которой жил Герой Северус. Бесчисленные памятники на Земле и в других мирах увековечили того, кто стал символом объединенного человечества. Хорошо знавшие историю, конечно, не могли понять, почему случилось именно так, но факт оставался фактом. Людям давно уже было нечего делить и не за что проклинать. Можно сказать, что счастливый ребенок стал символом Земли. Ее самой большой ценностью. Ее сутью. Трагедии навсегда ушли из этого мира. Мира, в котором люди поняли простую истину: «другому тоже больно».