Золушок

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/12192316

Автор: я так слышу

Бета: Maija-Leena

Метки:

AU, ООС, Фэнтези, Флафф

Описание:

Гарри Поттер не будет иметь покоя всю жизнь.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Отец и сын

- Мистер Поттер, прошу вас рассказать все, что сочтете нужным. Это поможет мне диагностировать вас, хотя я и так уверен, что у вас просто слетели остатки блоков на ядре. От этого ваша магия пошла вразнос, но ваш самоконтроль удивителен, и думаю, что обойдемся одним курсом медитаций и зелий, - целитель Сметвик пристально разглядывал молодого человека, выигравшего Турнир Трех Волшебников в столь юном возрасте.

Гарри Поттер покорно стал вспоминать все свои наивные представления о волшебном мире и понял, что упорядочивается сам, проговаривая вслух все пережитое и передуманное за последние девять лет, включая четыре года обучения в Хогвартсе, и магия становится вновь послушной.

Гиппократ Сметвик включил записывающий артефакт и делал пометки по ходу рассказа юноши, иногда перескакивающего с темы на тему, но не поправлял и не переспрашивал, это всегда успеется. А Гарри, который ни с кем не мог раньше так полно обсудить свои мысли, чувствовал полное расслабление и безопасность и, закрыв глаза, все вспоминал и вспоминал прошлое. Будущее будет трудным, это он понимал, но у него есть семья, вернее, теперь две семьи, и было необходимо как можно скорее приходить в норму.

***

Когда мне пришло первое письмо из Хогвартса, я разглядел на конверте неприятные зеленоватые отрезочки и был рад, что дядя его порвал. Эти мерзкого оттенка отрезочки-червячки попытались переползти на его руки, но соскользнули, как капли воды с намазанного жиром стекла. Вокруг дяди прозрачное стекло было очень гладким, в отличие от разноцветных и дырявых стёкол у тети и кузена, и я подумал, что через пористые стёкла зелень могла бы просочиться внутрь.

Второе письмо опять попалось дяде, но вот третье и еще двенадцать тетя вытащила из яиц и из бутылки с молоком, одно даже начала читать, но опомнилась и искоса на меня взглянула. Я сделал вид, что старательно оттираю со сковородки застывший жир, но я давно умел смотреть ушами.

Это было смешно и щекотно, переводить слух в зрение, но мне это помогало списывать у отличницы-соседки и видеть подкрадывающегося сзади кузена. Тот всегда подкрадывался с целью причинить мне боль, и я с пяти лет научился чувствовать его приближение, а потом смутно разглядел.

Тетя брезгливо отбросила письмо, а я увидел, что один отрезок-червяк втиснулся в дырочку и растворился на тетиной коже, и она вдруг побледнела.

Тетя резко приказала мне уйти в свою комнату, а я вчера как раз переехал на второй этаж, дядя сказал, что я слишком большой для чулана, и впервые выругался на Дадли, отчего тот пришел в ярость и разнес свою комнату.

На следующий день письма сломали гипсовую стенку, которой был загорожен камин, и завалили гостиную, червяков стало так много, что я их топтал ногами и прихлопывал ладонями, пришлось наращивать прозрачное стекло, как у дяди. Дядя почему-то решил, что я пытаюсь схватить письмо, и выволок меня за ухо из гостиной.

Впервые прозрачную стеклянную кожу я вырастил на заднице, потому что захотел, чтобы дядин ремень не так больно бил, эту кожу никто не видел, кроме меня. Позже она помогала мне избегать самых плохих ударов по почкам и животу от банды Дадли, а теперь на руках и ногах смог вырастить, червячки скользили и на тело сквозь нее не попадали.

Мы собрались и уехали далеко от дома, но письма находили нас везде, а на последней остановке письмо пытался мне всучить великан, сломавший дверь. Я дождался, пока все червяки не переползли на него, и они отчего-то сдохли, и тогда я понял, что не хочу к этим людям, волшебникам, там меня смогут вредные линии оплести, а я пока не везде могу прозрачной кожей обрастать, и улучшившееся ушное зрение не поможет.

Что я вижу ушами, до меня дошло не сразу, но с каждым разом я в этом убеждался все больше, особенно после того как отклонил голову от брошенного в меня сзади мячика. Дадли обиженно засопел и побежал жаловаться своей маме, что не попал в выпалывающего сорняки очкарика, хотя очень хорошо прицелился, тот отчего-то дернулся и мячик улетел в кусты. Дадли ныл за окном кухни, приоткрытом по случаю летней жары, что очкарик убрал голову с линии, и это натолкнуло меня на мысль, которая все сильнее завладевала мною. Дадли действительно был очень меток, и я стал следить за ним. В своей банде он был чемпионом по бросанию дротиков, мишень для дартс висела в нашем подвале, а между полок стеллажа с инструментами легко можно было сделать смотровое окошко. Все верно, Дадли видел линию, по которой должен лететь дротик или мяч, и я вскоре научился на эту голубую линию влиять. Я это проделывал нечасто, потому что даже легкое искривление линии отнимало много сил, но славу непобедимого чемпиона Дадли утратил.

Еще в пять лет я начал видеть линии везде - у нас над домом, у котов мисс Фигг, кстати, они и их хозяйка тоже были окружены дырчатым стеклом, как тетя и кузен, и однажды увидел линии в камине в гостиной у кошатницы. Линии были голубыми и вели далеко вглубь камина, дальше кирпичной стенки, и мне ужасно хотелось их подергать, так же, как я дергал чуть заметные линии прицеливания у Дадли.

В ту ночь, когда у Дадли случился аппендицит и перепуганные дядя и тетя отвезли его в больницу, я, уложенный на диван в гостиной мисс Фигг, проснулся среди темноты. Линии камина слегка дрожали, и я понял – вот оно, меня никто не видит и я смогу их подергать. Самая толстая была горячей, я тронул ее указательным пальцем и обжегся. Стало очень больно в груди, не так, как тогда, когда я гнал волну воздуха на линию от Дадли к кругу на стене подвала, боль все нарастала, я еле добрел до дивана и свернулся клубком. Навалились слабость и тошнота, я повернул голову, чтобы сплюнуть горькую слюну на пол, и открыл рот от изумления - из камина торчала голова с белой бородой, поведя туда-сюда глазами, она исчезла со вспышкой зеленого цвета, похожего на язык пламени. Зеленого, если смотреть глазами, и голубого, если Смотреть.

Утром я эту белобородую голову вспоминал как сон, но тем не менее решил тронуть еще одну голубую линию, другую. Потому что после той сильной боли в груди я стал видеть глазами лучше, и если такова плата за зрение, то я потерплю, так надоели очки. Некоторые линии были ледяными, и от них ничего не происходило, поэтому я стал вначале трогать воздух, а потом уже саму линию, если она была теплой. Чем горячее была линия, тем сильнее действовала, у меня создавалось впечатление, будто абонент на втором конце "провода" часть своей силы вкладывает в тепло линии, а я эту часть переношу на себя. Только та, первая, которая вызывала белобородого старика, теперь казалась неприятной, а остальные улучшали меня, но отчего-то внутри меня краснели. Я это понял, когда залечивал синяк после драки на ноге, вот, я трогаю голубую линию, ее часть отрывается и плывет мне в грудь, и вот она под кожей скользит к синяку, краснеет – и синяк исчезает.

Теперь я оставлял незапертым окно в туалете у мисс Фигг и каждую ночь трогал по одной голубые линии в камине. Иногда на другом конце отвечали, появляясь головами среди вспыхивавших языков пламени, но чаще касания оставались безответными, все-таки обычно я "накачивался" голубыми отрезочками линий глубокими ночами, когда люди спали. Отвечавшие меня не видели, потому что я сидел за массивным креслом, дотронувшись до линии, быстро отрывал немного и убирал руку. Но в отражении оконного стекла я видел головы, которые вопросительно заглядывали в пустую комнату, но убедившись, что "мерлиновы камины опять сбоят", исчезали. Схема линий была у меня зарисована в конце тетради по математике, я все собирался с духом, чтобы сыпануть, как мисс Фигг, телепортационный порошок в зев камина, и вычислял, куда безопаснее перемещаться по этому сплаву видеофона и телепорта.

На Косую аллею я выбирался пять раз ночью, оказываясь в подворотне у магазина кормов для кошек, точка прибытия так и называлась "мисс Фигг". Обратно нужно было называть "Камин мисс Фигг", это я понял методом подбора слов, хотя и выбора особого не было. Мисс Фигг не замечала, как убывает порошок из вазочки на каминной полке, а я до раннего утра ходил под окнами магазинов и разглядывал выставленные в них штуковины.

С каждым прикосновением боль становилось переносить легче, зрение, как в глазах, так и в ушах, становилось все четче, очки я выкинул через неделю и на день рождения Дадли в зоопарк приехал без них.

В террариуме у клетки с огромным питоном стоял взрослый неприятный тип под красно-сине-зеленым клубком линий-треугольничков, выглядящих как плащ с капюшоном; я смотрел искоса, меня очень заинтересовал рисунок на его плаще-невидимке, а искоса четче все разглядывалось. То, что это плащ-невидимка, мне показал Пирс Полкисс, с разбегу наткнувшийся на мужчину, тот поморщился из-за оттоптанной ноги и плюнул на Пирса. Пирс вытер слюну с лица и недоуменно огляделся, но вокруг никого не обнаружил, судя по его очумевшему взгляду и ухмылке мужчины, ехидной от этой проделки.

Этот тип чего-то ждал, и почему-то именно от меня, это было ясно по его неотрывному взгляду. Мне пришлось прервать наблюдение за ним, потому что Дадли заныл, что ему скучно, и толкнул меня. Я отошел от стеклянной клетки с гадюкой и перешел к кобре, а тот тип двинулся за мной. Я испугался, нам многое рассказывали про педофилов, может, и у магов такие есть, и ушел из серпентария поближе к дяде и тете. Тип не стал меня преследовать и остался возле клеток со змеями, я успокоился, но возвращаться и любоваться на питона не стал, хотя все змеи мне очень нравились, а такого красивого, как этот боа-констриктор, я никогда не видел.

***

Хогвартс мне показался сотканным из радуги, и из-за яркости его линий приходилось стараться пригасить восприятие. Я этому учился около недели, когда нашел одно место, где глаза отдыхали от мешанины цветов.

Маленький человечек с огромными ушами назвался эльфом, Толкиен соврал, что они высокие и красивые, и этот человечек по моей просьбе уступил мне дорогу к тому месту, где все было приятно серым, он назвал это место Свалкой. Она была за дверью в конце серого же коридора, ответвлявшегося от главного, очень ярко переплетенного линиями, и приятное серое пятно просто бросилось в глаза в первый же вечер, когда мы вышли после ужина и пошли к своей башне. Ночью я осторожно выглянул из нашей гостиной и выбрался через дыру от отодвинувшегося портрета, как оказалось, при выходе пароль не требовался.

Ночь стояла тихая, в спальне храпел тот рыжий мальчик, из-за которого я удрал из купе и просидел всю дорогу на крышке унитаза в туалете, чуть не опоздав к выходу из вагона. Хорошо, что я сразу переоделся в школьную форму, увидев дырку на коленке своих штанов, и поэтому мне оставалось только взять из сундука мантию и шляпу.

Рыжий мальчик был так опутан коричневыми и черными извивающимися червяками, что я при его виде чуть не блеванул, а потому, едва он нагло уселся и вперился в меня, я извинился и пробормотал, что мне тут надо выйти.

Мое купе было ближе к одному из туалетов, вторым от него, и я напрягся в попытках разглядеть свой сундук, его линии мне были хорошо известны. Я ночами проходил в чулан, куда дядя его запихал, навесив замок на чуланную дверь, но тетина шпилька и немного голубого свечения легко открывали этот замок, и я по одной брал книги из сундука. Когда я их все прочитал, то решил изменить размеры сундука, он был таким громоздким, что я его еле-еле доволок от нашей станции до Тисовой улицы. Как изменять размеры, было вкратце рассказано в конце последней главы учебника по трансфигурации, вернее, упоминалось, что на втором курсе мы будем уменьшать и увеличивать превращаемые вещи с помощью формул изменения, а не чарами, которые у маленьких волшебников кратковременного действия, но вот чем старше становишься, тем сильнее и долговременнее выходят Энгоргио и Редуцио.

Палочку дядя у меня тоже отобрал, так что приходилось учить трансфигурацию и зельеварение, где она нужна только как подспорье. Трансфигураторы потому и становились сильными магами, что уже в середине первого курса были упражнения по изменению формы превращаемого объекта с помощью воли, а не палочки; написанное мелкими буквами примечание утверждало, что так раскачивается потенциал волшебника. Именно этим и отличалась трансфигурация от заклинаний, как я понял, и потому продирался сквозь дебри учебника почти три недели. Ясно видимые завитки линий синего цвета на углах сундука следовало сжимать, я вложил в посыл слишком много силы, и сундук стал меньше втрое. Я испугался, что наверняка сломал телескоп, и откинул в панике крышку. Однако, как оказалось, все вещи тоже уменьшились, и чехол телескопа глубоко внутри был вроде бы целым. Моя рука нырнула за ним, но я не сумел дотянуться и перевалился внутрь. Обратно я вылезал очень задумчивый, внутри сундук оказался таким же большим, как и был при его покупке, но снаружи оставался маленьким. Я его легко приподнял, не только размер, но и вес стал примерно втрое же меньше. Я еще раз сжал завитки, и он еще раз уменьшился. Поэтому я стащил у дяди кусок стропы и кусок брезента, сшил чехол с ремнем для сундука, ставшего размером со школьную сумку, и спрятал всё под свою кровать. Как буду разбираться с дядей утром первого сентября – придумаю, может, просто увеличу сундук и поставлю на место, а лучше сопру один у мисс Фигг, из тех, что стояли в три ряда на её чердаке.

Что-то такое про расширение внутри магических сумок было в пролистанной мной, но отобранной Хагридом книге по пространственным артефактам, и я под утро выгреб все остатки волшебных денег, прошел на Косую аллею и спрятался за камином у книжного магазина. Книга обошлась мне почти во всю оставшуюся сумму, в три галеона, так что четыре сикля стали единственным моим богатством. Про ключ от сейфа я почему-то забыл и стоял в полной растерянности у крыльца Гринготтса, сжимая в руках книгу, первый том из трех авторства Флимонта Поттера. Однако желание купить остальные тома пересилило смущение, и я вошел в банк.

Перед выходом на Косую аллею я надел одну из летних школьных мантий и надвинул капюшон поглубже, мне до сих пор было не по себе от того восторга, которым меня встретили в Дырявом котле, да и на улице таращились в "первое" посещение, поэтому гоблин, что подошел ко мне, обратился со словами "маленький маг". Как оказалось, в то посещение меня просканировали, и ключ вообще не нужен теперь, теперь я могу сам прикосновением к двери сейфа открыть ее. Гоблин, продавший мне кошель с теми же завитками, что были на моем сундуке, равнодушно смотрел, как я жадно загребаю золотишко, но предложил привязать его к владельцу, и я немедленно согласился. Линии привязки были красными от капли крови, я их позже рассмотрел и перенес на сундук, а потом еще раз приперся в Гринготтс, потому что вспомнил, где ключ. Тот же гоблин сказал, что после открывания мною сейфа без ключа привязка ко мне осуществилась сама собой, и продал книгу о работе банка, чтобы я больше не отвлекал глупыми вопросами от важных дел. Книга оказалась с перечислением всех сейфов всех магов, но гоблин скрутил мне дулю на просьбу открыть семейный сейф, только после совершеннолетия. Ну и ладно, в ученическом оказалось около десяти тысяч галеонов, а полная закупка на первый курс обошлась в тридцать семь, причём семь из них ушли на палочку, так что я и так богат.

***

Серый коридор начинался в нише у статуи горбатой ведьмы в самой середине главного. Тилли, тот самый эльф, что согласился в первый раз проводить на Свалку, он как раз туда относил золу из кухонных печей и каминов в гостиных факультетов, сказал, что еще никто из волшебников не находил ее, да и кому она нужна, зольная мусорка. У него была с собой крохотная корзинка, но завитки синего цвета были немного другими, и я задал вопрос, почему уменьшение корзинки так отличается от моего кошеля, почему ее завитки кажутся мне более изящными, что ли.

Тилли ответил, что сам уменьшает корзинку, высыпав золу и какие-то не до конца прогоревшие вещи у подножия огромной кучи, он отдал мне её насовсем, а я отдарился яблоком, взятым во время ужина. Мне на этом ужине только и оставалось, что грызть яблоки, во всех блюдах копошились зеленоватые червяки, почти такие же, как на письмах, и я задал вопрос про них эльфу. Тот ответил, что после подачи на стол чистых блюд директор лично капает на еду зелье, ученики приезжают перевозбужденными и их надо усыплять после ужина, это традиция. Я сказал, что из-за червячков не поел и очень голоден, и получил свой первый ночной перекус. Тилли куда-то метнулся размазанной голубой линией и тут же снова с хлопком появился, вручив мне корзинку с пирожками и кружкой какао.

Эта голубая размытая линия не походила ни на одну, ранее мною виденную, и лишь немного напоминала ту, по которой Хагрид ушел с перрона, бросив меня корячиться с сундуком и клеткой с совой. Клетка и сова были все в зеленых червячках, так что я бедную птицу от них почистил и отпустил на волю, а клетку отнес к мусорному контейнеру. Сундук был чистым, так что я только с ним вернулся домой, представляю, как бы дядя разорялся, принеси я еще и сову.

***

Свалка стала моим убежищем от червивого Рона Уизли, он все лез и лез с глупостями вроде игры в шахматы и плюй-камни, а мне было не до этого.

Я напросился в ученики к Тилли, который показывал свои способы колдовать, эльфийские, и они были куда красивее линий грубых палочковых чар волшебников. Не всех, те, что были голубыми и синими линиями, приближались по красоте и изяществу к эльфийским, а вот зеленые и красные были топорными. Зеленые от эльфов не забирали много силы, и я отводил глаза Рону Уизли уже через день, а красные мне пока не очень удавались.

Моя классификация была примитивной, но я усвоил, что линии, которые имеют любые пространственные чары, - голубые и синие, зеленые служат для ментального вмешательства, а красными выполняют целительские и ремонтные заклинания.

Теперь, когда зрение стало хорошим, я решил вылечиться от последствия перелома лодыжки после падения с турника, у меня там нарос некрасивый хрящ, и убрать все шрамы, и все получалось, пока я не перешел к зигзагу на лбу. Проклятый шрам окутывался выученным мною красноватым Эпискеи, но вообще никак не реагировал, а надо было его убрать, иначе уроки ЗОТИ придется пропускать, он просто на них горел и начиналась сильная головная боль. Я мучился так две недели, но потом сдался и попросил Тилли мне помочь.

***

Костерок у подножия горы сжег вытащенного из шрама коричневого червяка, Тилли только щелкнул пальцами – и я грохнулся в обморок от дикой боли, разорвавшей мою голову. Когда я пришел в себя, то увидел Тилли, держащего за хвостик этого червяка, от которого несло смрадом.

Я уже умел выполнять Инсендио и озирался в поисках чего-нибудь, что можно поджечь, потом плюнул и подставил под извивающегося червяка корзинку из-под золы. Тилли с облегчением его туда сбросил, и я зажег костер. Червяк сгорел быстро и вонюче, и Тилли рассказал, как он еле сумел его извлечь из шрама, как страшно ему было слушать шипящий голос червяка и как я все не приходил в себя.

После Инсендио навалилась такая слабость, что я снова начал терять сознание и мечтал только оказаться в постели в безопасности.

***

Я проснулся у себя в кровати. У себя, это я имею в виду на Тисовой; Тилли, что возник со своим хлопком, выдал очередной перекус и сказал, что перешел по следу за мной, прямо от Свалки сюда. В доме стояла тишина, Тилли сказал, что никого нет, он уже проверил, и вторая в жизни аппарация по-эльфийски перенесла меня на Свалку. Потом я попрощался с другом и перенесся к себе в кровать, теперь уже в спальню Гриффиндора. Но до утра так и не смог уснуть, радуясь, какие возможности мне теперь открыты, и самым главным было то, что я теперь смогу побывать во всех уголках замка без преследователей. Перемещение по-эльфийски я назвал эльфирацией.

***

Гермиону я усыпил со спины, чтобы она потом своими вопросами не выдала меня, и вместе с Тилли перенес в спальню девочек. У нее такой упорядоченный ум, что втиснуть приказание удалось не сразу, но все получилось, как я позже понял.

Тролля кто-то победил, наверняка учителя. Я сидел в нашей гостиной и читал про классы опасностей у подобных существ, и пришедшая пересчитать нас декан, профессор Макгонагалл, ушла успокоенной, ей кто-то сказал, что одна первокурсница отсутствует. Гермиона проспала до утра, и на вопросы декана недоуменно ответила, что да, она поплакала немного в туалете на втором этаже, а потом умылась и легла спать у себя, голова разболелась. Нет, ее никто не обижал, тут она покраснела, а Тилли, который подсматривал этот разговор, не расслышал, что она сказала на ушко декану. Та тоже порозовела и отпустила девочку с педсовета, а остальным деканам и директору сказала что-то про начало женского созревания, так что наверняка у Гермионы случился ПМС, обычное ведь дело, и чего так краснеть.

***

Завиток, прямая линия, резкий изгиб, прямая, переходящая в полуовал, опять прямая линия, только короче первой и наносимая быстрее, - так выглядит полностью голубая загогулина, вычерчиваемая кончиком палочки. Слов я при этом не произносил, но камень поднимался плавно и уверенно. Вывел рисунок в обратную сторону - камень лег на намеченное место. Вингардиум Левиоса содержит часть руны Альгиз и начало улитки золотого сечения, точно такие же присутствуют в другой комбинации в Локомоторе, и я пометил, что следует вновь прочитать книги с чарами перемещения. В библиотеке их можно найти в поисковике на каждом столе, и подойти сразу к стеллажу, где стоят книги по разбору чар. Это маленькие тонкие книжицы, каждая содержит разбор единственного заклинания, они плотно всунуты на самых нижних полках, потому что относятся к учебникам подготовительного класса, который перестал набираться еще сто лет назад.

Я пишу и рисую в своем гримуаре с рисунком мимбилиса, его мне подарил на Рождество Невилл, и это единственный из подарков, что не содержал линий заклятий или зелий. Поэтому ответный подарок я послал с Тилли ему одному, остальные подарки я отнес на Свалку и сжёг, я там теперь сжигал всё мне вредящее. Не сгорела только мантия-невидимка, в кармане которой была записка.

На мантии-невидимке, той самой, под которой прятался педофил в зоопарке, были лишние заплатки, и Тилли помог их отпороть. Рисунок линий я тогда зарисовал и поэтому очень хорошо их запомнил, а сейчас сравнил, это что, тот педофил хранил отцовское имущество, что ли? А может он не педофил, а отцов друг и просто приглядывал за мной? Но желающие добра так не смотрят, я же чувствовал от него азарт и злость, и в детей не плюют.

Или все-таки педофил, но кто-то другой дал ему попользоваться мантией? Я записал эти вопросы в свой гримуар с мимбилисом, Невилл на самом деле подарил очень дорогую вещицу.

Мантию я решил до летних каникул хранить на Свалке, а потом положить в свой сейф, я еще маленький, чтобы использовать ее с умом.

***

На второй день зимних каникул я шел из библиотеки на кухню и увидел, как из двери заброшенного кабинета вырываются импульсами-вспышками зеленые лучи, очень насыщенные, и эти лучи заскользили ко мне. Я ушел от них на Тисовую, поиграл в приставку Дадли, съел принесенный Тилли обед и уснул в кровати кузена, и проспал. Пришлось врать декану, что я заблудился на восьмом этаже нашей башни, близнецы-третьекурсники между собой часто разговаривали, что у них кладовки на нестабильных этажах, мол, там "Следяшка" сбоит, а я подслушивал, тренируясь в невидимости по-эльфийски. Декан сказала, чтобы я всегда приходил спать в свою спальню, и наказала снятием одного балла.

***

Профессор Квиррелл стал очень червивым. Хотя после того, как Тилли вылечил мой шрам и вытащил из него паразита, тот был чем-то вроде ленточного червя, моя голова больше не болела на уроках ЗОТИ, но смотреть на его тюрбан стало жутковато, и я стал за ним следить.

Про того червяка я сказал Тилли, что наверняка заразился эхинококкозом из-за укуса Злыдня, хотя вроде эхинококки круглые, но, может, у магов они преобразуются в ленточных червей и становятся страшными, а Тилли пожал плечами, все может быть. Я поэтому стал брать для дополнительного чтения учебники по колдомедицине, но пока ничего не нашел. На всякий случай выписал адрес госпиталя, летом упрошу Тилли меня туда сводить, вдруг еще зараза во мне осталась, хотя эльф сказал, что я полностью здоров. Но он же не целитель, вдруг что-нибудь пропустил.

Профессор Квиррелл проклят! Он убивает единорогов и пьет их кровь! Ну его нафиг, больше следить не буду, и так чуть не потерял концентрацию ночью в Запретном Лесу.

***

Ура! Мы сдали экзамены и завтра едем домой! Не то чтобы мне надоело учиться, но хочется отдохнуть от навязчивого рыжего Рона. В последний месяц он все лез с каким-то камнем и Фламелем, звал в Запретный коридор, но я после Запретного Леса в запретные места не пойду, не дураки же маги, хорошие места запрещенными не обзовут.

***

Тетя поверила, что меня на все каникулы пригласили друзья, даже выдала двадцать фунтов. Я сказал, что приеду в конце августа, попрощаться перед вторым курсом, и отдал сундук с палочкой дяде. Ему я сказал, что на каникулах до семнадцати лет колдовать нельзя, и дядя предложил меня подбросить в Лондон к Дырявому котлу, где меня ждет друг. Напоследок я исправил линии защитного контура над домом, такие красивые и красные, только кое-где они чуть выцвели за девять с половиной месяцев моего отсутствия, и я помазал там капельками крови. Линии напоминали такие же, как у моего кошелька и сундука, только увеличенные раз в сто, поэтому я решил, что кровь им поможет.

***

Летом по ночам моей спальней стала Визжащая хижина, потому что дни я проводил на Свалке. Там можно найти очень много всякого, да и хотелось пожить в серости подольше, и Тилли мне туда принес стол и стул. Я разбирал не до конца сгоревшие амулеты и чинил их, читал обгорелые книги, у которых не было то начала, то конца, и очень хорошо в одиночестве отдохнул. Магом быть хорошо, а особенно хорошо дружить с домовым эльфом, и я с огорчением увидел на выученном Темпусе двадцать девятое августа. Эти два с половиной месяца меня занимала беспалочковая магия, я сделал неплохие успехи в овладении ею, а потом перешел на невербалку. Эх, если бы не мерлинов контракт с Хогвартсом, что подписали мои родители, я бы со Свалки вообще не ушел, пока не обучился бы всем чарам без подпорок в виде слов и палочки.

***

Дядя рассказал, как к ним в дом хотели залезть воришки, и как он расстрелял их в жопы зарядами из соли; Дадли показал два новых удара, и оба по мне промазал, а тетя выдала сравнительно новые штаны и рубашку, и так прошли два дня. Утром первого сентября в девять часов я сказал тете и дяде, что вызову волшебный автобус, и попрощался. Тилли купил мне все по списку и сложил в сундук, который забрал у меня сразу на крыльце нашего дома. Я решил, что не поеду на поезде, лучше поброжу под иллюзией по Косой аллее, а оттуда эльфирую на Свалку, и так и сделал.

На Распределении к нам отправили дурачка с колдофотоаппаратом, от вспышки которого я чуть не ослеп. Теперь пусть ищет его на Свалке, так он меня разозлил, и еще сестра Рона уселась напротив и смотрела мне в рот. От этого и от червячков-успокоительных на тарелках аппетит пропал, но яблоки были чистые, хотя я съел шесть штук вместо обычных десяти.

***

Воришками, сломавшими решетку на окне, оказались близнецы и Рон, теперь они со мной не разговаривают, вот счастье-то. У их сестры тоже нет никакого воспитания, следит за мной постоянно и строчит всякие глупости в тетрадку-дневник, она ему даже имя дала, "дорогой Том", я через ее плечо прочитал под невидимостью, потому что она писала в женском туалете, а мне там появляться нельзя. Да и фиг с ней, я на дверь нашей спальни нанес невидимыми чернилами руны, те самые, которыми украшены лестницы в девчачью половину спален, делов-то, одну загогулину повернуть, и девочки к нам тоже теперь не смогут попасть, как парни к ним.

***

Садисты между магами тоже встречаются, вон, беззащитное животное заколдовали и подвесили на крюк. Я снял кошечку завхоза и на Свалке распутал красные свежие линии у ее глаз, уходившие концами в позвоночник. Миссис Норрис явно бывала на Свалке, потому что независимой походкой вышла в лаз, прорезанный внизу двери из коридора. Утром на моей подушке я нашел трех задушенных мышек, пришлось объяснять миссис Норрис, что я такое не ем. Больше не приносила.

***

От змеюки, длиной и высотой как бы не в Хогвартс-экспресс, я удрал эльфирацией на Свалку, но она сумела увидеть мой след и погналась за мной вокруг самой большой зольной горы, так что я стартанул на Тисовую, туда у меня выходила эльфирация вообще без проблем.

Тилли сказал, что они взорвали проход и замуровали василиска, все равно было пора открывать новую Свалку, и показал чистенький еще зал. Но мне было жалко те раскопки, и я решил, когда научусь воевать с такими чудовищами, вернусь, прибью змеюку и все-таки закончу археологические изыскания. Поэтому я выписал по каталогу много книг по магозоологии, добавив её к занятиям колдомедициной.

***

После второго курса я сразу на вокзале отдал дяде сундук и палочку, попросил передать приветы тете и Дадли и познакомил дядю со своим другом, Тилом Альвом. Эльфы могут на короткое время принимать облик человека, двух минут для знакомства хватило. Дядя кивнул, сунул мне пачку фунтов и уехал. В прошлом году он сказал, что нахлебников никто не любит, и я должен в гостях хотя бы питание оплачивать, поэтому и дал мне двести фунтов. Верну их в конце августа и еще куплю подарков, я же нахлебник для них получаюсь, тетя говорила, что опекунские они откладывают мне же на колледж.

***

Тилли показал мне, как они общаются между собой, и я тоже так захотел, посылать мыслеобразы в виде коротких импульсов. За два месяца получилось вызвать мысленно Тилли три раза, тот сказал, что маги именно так давно с ними не говорили, и я решил продолжать тренировать мозг.

Раньше, как рассказал эльф мыслеобразами, ведь его передача ко мне была идеальна, они вообще не разговаривали, поэтому до сих толком не могут развить язык. Им нравится жить в симбиозе с магами, получать от них переработанную вкусную магию, сырая их вообще не насыщает. А лучше всего, когда рядом живут целыми поколениями эльфы и волшебники, давая друг другу все больше нужного, - маги получают работников в доме и саду, а эльфы плату в виде более полезной, из-за привыкания, магии.

***

В конце августа я вернулся на Тисовую, обновил на доме защитные контуры, подарил тете набор зелий для сквибов и маглов и рассказал про сейф с золотом. Потом я попросил ее тратить отложенные на мой колледж деньги по своему усмотрению, и она чуть не расплакалась, говоря, что я на других "ненормальных" не похож, нормальный же парень получился в конце концов. Дядя пошевелил усами и сказал, что купит мне на эти деньги часть акций его фирмы и будет от моего лица вести дела. Так и порешили, потом я эти акции им и передарю, раз уж они такие щепетильные.

***

На третьем курсе ничего особенного не происходило, я перешел на учебники для второго курса медицинской школы, магловской, и на учебники для второго курса по колдомедицине. Все это, включая тайные тренировки по распутыванию проклятий у своих однокурсников колдомедицинскими заклинаниями, так меня захватило, что успеваемость по обычным предметам съехала. Но тут ко мне подошла Гермиона, та самая девочка, спасти которую от тролля меня позвал Тилли, единственная вообще без всяких червячков на теле, поэтому я согласился принять ее помощь. Упорядоченный ум был у нее уже два года назад, а теперь она вообще не поддавалась никаким внушениям, но я всё же не удержался и попробовал приказать ей полюбить яблоки.

***

На летних каникулах тетя разрешила пригласить Гермиону к нам в гости и сама созвонилась с ее родителями, так что полмесяца я страдал из-за своей доброты, на Свалку не попадая. Потом все Грейнджеры и Дурсли поехали во Францию, а я опять наврал, что поеду на два месяца к другу, и что девочек семья Альв не зовет. Гермиона не обиделась, говорю же, умная, она не стала вопить, что никакой Тил Альв у нас не учится, только многообещающе покивала. Да, я уже знал, что на четвертом курсе она меня расколет, но я и не хотел ничего от нее скрывать, и Тилли ничего не имел против того, чтобы взять еще одну ученицу, Гермиона ему нравилась.

***

На Турнир меня засунули обманом, я даже встречать гостей и смотреть на Кубок не ходил, и меня выдернули из Больничного крыла, я там мадам Помфри стал помогать, вместе с Гермионой.

Первые два испытания я прошел легко, с эльфирацией вообще весь Турнир был несложным, но когда я схватил Кубок на третьем туре, я не увидел двойной голубой сетки на нем, очень хитро она была переплетена, и меня вышвырнуло на кладбище.

***

- Да, это он, тот самый больной мальчик, которого хотел сварить в котле негодяй-садист, вовремя меня туда засбоивший Кубок отправил, - Гарри ласково провел по отросшим волосам прижавшегося к нему ребенка лет двух. Про то, что выхватил ребенка из котла и эльфировал его домой, что после возвращения на кладбище там никого уже не было и он снова коснулся Кубка, Гарри никому так и не рассказал – зачем, если все хорошо закончилось? Лица негодяя за маской он все равно не рассмотрел, а аура была явно маскировочной, поэтому Гарри решил промолчать.

Сметвик сказал, что теперь, когда Гарри окончательно поправился, он ему поможет усыновить мальчика, ведь Турнир сделал из Гарри совершеннолетнего и закончившего обучение мага. Тетя присматривала за Томом Поттером все время, пока шло награждение, Когда Гарри эльфировал его домой, она охнула, но подхватила на руки тощего заморыша, и отпустила Гарри на пару часов.

Потом много всего пришлось сделать, только вот магия разбалансировалась, и Гарри вместе с приемным сыном отправился в госпиталь. Магия стала неуправляемой во время последнего ритуала исцеления мальчика, кровной привязки, но Тилли был на подхвате и перенес ученика с ребенком прямо в кабинет Сметвика.