Гримпен, Хаймур Гримпен

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/10895119

Автор: я так слышу

Бета: Maija-Leena

Метки:

AU, ООС, Фэнтези, Флафф

Описание:

Обучение Гарри терпению.

Посвящение:

Клиффорду Саймаку, октябрьскому элю и сказаниям.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Берегите природу, мать вашу

Старый Тор Фокс был, по своим представлениям, не так уж и стар, всего триста три зимы минуло, как он издал первый крик. Старым его называл Торки Хромоножка, но на это можно было не обращать внимания – у Торки не только нога хромая, но и мозг хромой. У Тора Фокса другая печаль, так что он докурил трубочку с новомодным табачком от приятеля и распрощался, у него сгинули двадцать девять "служек", туповатых и безотказных, и сейчас про последнего, тридцатого, утонувшего этим вечером, рассказал ворон старика Гримпена.

Вот тот был действительно староват, ему стукнуло больше тысячи зим, и у него "служки" получались поумнее и порасторопнее. Тор Фокс и так, и сяк уговаривал поделиться секретом, почему у него каждый путник, пойманный в трясину-ловушку и превращенный затем в "служку," спустя девять-десять зим становится все тупее, а у Гримпена сменилась лишь Марта на Чайлда, да и то Марта ему досталась от матушки и просто рассыпалась от старости. Поговаривают, что матушке Гримпена Марта служила с незапамятных времен, вроде когда еще Сандаленосцы только появились на берегах, да уточнить не получается, ехидный старикашка к записям на тонких каменных пластинах никого не подпускает и только раз в году на празднике Осени пересказывает их содержание.

Проникнуть внутрь его холма не получилось ни у Тора Фокса, ни у Торки Хромоножки, даже Торс Принстаунский отступился. Ведь сразу на все болото и его окрестности опускается непроглядный туман, если незримую линию у холма Гримпена пересекает чужой. Да ладно бы простой туман – голова после него болит, если Тор Фокс не успевает в свой холмик спрятаться от выдоха из Гримпеновского. Расстояние невелико между холмами, но приходится лететь над болотом и тратить силу, туман высасывает ее быстро, и последние метры до скрытого прохода Тор Фокс ползет, благо уже по граниту.

Самого же Тора Фокса матушка родила в молодом столетнем возрасте, редкая из Мерроу соглашалась так мало пожить. После родов Мерроу угасают в течении лет сорока-пятидесяти, постепенно истончаясь и становясь все прозрачнее, и потом уже дымкой улетают в море. Там из дымки снова возрождается Мерроу, да только о своем дитя ничего не помнит. А про Мерроу Майя, матушку Тора Фокса, поговаривают, что ее обаял молодой тогда Гримпен и она не устояла перед красавцем из самого большого холма. Мерроу Майя жила в неширокой речушке под мостом из гранитной плиты, скрипка Гримпена ее очаровала и она не захотела ждать до своих пятисот зим, когда выходит у Мерроу срок возможности зачатия. Так это или не так, но Торки Хромоножка уверял, что раньше холм Тора Фокса принадлежал Гримпену, хотя откуда ему точно знать, если он младше Тора Фокса. Да и трудно на тот момент семисотлетнего старикашку назвать молодым и очаровательным, у него, небось, и кисточки на ушах уже тогда были седыми. Хотя да, на скрипке тот умеет играть, тут не поспоришь.

Ничего не попишешь, придется нового путника призывать, раз последний "служка" оказался таким непроходимым болваном и за белым пони хозяина полез в самую глубь. Да он вообще-то сам виноват, надо было свистнуть Лоэнгрина, а не отправлять "служку", но некогда было, эль стал пузыриться и нуждался в трех крылышках стрекозы и чешуйке плавунца, не то к октябрю не поспеет. Это только у Гримпена его эль стоял под открытым небом и жучки сами выбирали, когда им туда падать.

Да и не эль у Гримпена, а вересковый мед, и его рецептом тоже никому не удалось разжиться. И не получится еще лет пятьсот, но ничего, Тор Фокс терпелив, он подождет кончины старикашки. Тот все-таки немного проговорился, когда выпил кружку эля с подмешанным в нее корешком болтуники, и показал начало Призыва, и не надо ловить путника на свирельные звуки. Тор Фокс играл на свирели, на скрипку даже не мечтал накопить, баньши много дерут за ее изготовление, а свирель Тор Фокс сам вытачивает хорошо.

А пока пора начинать проводить "Призыв служки", октябрь наступит уже завтра, эль можно вынимать из-под каменного Стола на вершине и пробовать.

– Надеюсь, – пробормотал Тор Фокс, перекидываясь в маленького лиса, – на этот раз на празднике Осени удастся продать весь эль.

О том, что вывязывать паутину Призыва нужно в любимой форме, рассказал Торс Принстаунский, Тор Фокс ему тоже болтуники подбросил, там и сям собирая слухи и подсказки, так что на этот раз он надеялся, что все сработает, и запас пряжи он не зря потратит. Монеток осталось пятнадцать сундучков, а через две недели ирландские лепреконы-шелоб привезут свою пряжу и может не хватить на зимнее вязание. Однажды так уже было, пряжа закончилась в феврале и от морозов погибла рощица под холмом. И Тор Фокс стал запасливым, деревья стонали, умирая, и он тоже чуть не умер вместе с ними.

Зря он купил новый котел, мог бы еще раз сварить эль в старом. Всего лишь в прошлом году малюсенькая дырочка появилась, когда эль выпили и ирландцы стали им играть в воздухе да ронять на Стол, да и дырочка была на самом ободке. Но нет, из-за этого матушкин котел не стал помешивать эль самостоятельно, и пришлось раскошеливаться на новый. Нет бы ему самому ручками поработать, и нужно-то всего раз в полдень помешивать, да только Тор Фокс знал себя, он рассеянный, и непременно забудет про полдень. Он в это время, после второго завтрака, привык спать в кресле-качалке под нависшим козырьком грота, трудно изменить устоявшиеся за триста лет привычки.

***

"Собака Баскервилей" была в библиотеке Литл-Уингинга в трех экземплярах, все были на руках, и очередь Гарри Поттера, ученика пятого класса начальной школы, наступила в последнюю неделю сентября. Гарри любил сентябрь, как и октябрь и остальные месяцы, когда льет постоянный дождь и можно сидеть и читать. Работа по дому выполнялась быстро, зато не нужно проводить по пять-шесть часов в день в саду, уставая так, что даже читать не тянуло. Только лежать на своем топчане в чулане и дремать.

Книгу Гарри читал взахлеб, не соврала Сара, соседка по парте, посоветовавшая ее. Через день книга была прочитана и начата вновь, теперь Гарри смаковал отдельные строчки и абзацы, он всегда так читал. И задремал над книгой.

Ему привиделось бесконечное болото с холмами вдали, с туманом и воем Хаунда, с тявканьем болотной лисички и карканьем седого ворона с его "Невермор", у Гарри было очень живое воображение. Гарри сидел, опираясь спиной на стенку и согнув в острых коленках ноги, на коленках и располагалась книга. И прямо в таком виде, в пижаме, босиком и с книгой на коленях его понесло сквозь серый туман, сгустившийся в чулане. Гарри испуганно дернулся, книга упала с коленей и Гарри за ней потянулся. Он выпал из тумана на каменный чистый пол, покрашенный коричневой краской, довольно облупившейся, и услышал над собой смех.

Гарри поправил очки левой рукой – правой он судорожно сжимал библиотечную книгу, страх ее потерять и лишиться доступа в сокровищницу, вряд ли тетя оплатит ее стоимость и штраф, был сильнее прочих чувств – и посмотрел вверх. Перед ним стоял и хохотал крепкий высокий блондин с острыми ушами с кисточками на концах. Потом мужчина позвал какого-то Чайлда, пришел паренек лет пятнадцати и вылупился на Гарри. Тут мужчина провел рукой вокруг себя, пробормотал вполне отчетливо – "А, ну понятно, у раззявы Тора Фокса паутинка порвалась", и жестом как будто смахнул с Гарри невидимую паутину.

***

Гарри терпеливо выжидал, пока великан, доставшийся ему в сопровождающие, пережмет всем руки в грязном полутемном пабе. И пока ему тоже все руку не пережмут, правую, Гарри левую засунул в карман штанов. Некоторые подходили по несколько раз, но, наконец, они прошли сквозь образовавшийся проем в кирпичной стенке позади паба.

Косая улица была грязная и вонючая, поверхностная глянцевая мишура не прикрывала от Истинного взгляда убожество и дряхлость домов. Гарри понял, что зря не взял парочку уроков у Тора Фокса по терпению, тот был рассеянным добродушным чудаком и бесконечно терпеливым. Он тому помог создать из уснувшего туриста думающего служку, и Тор Фокс понял, в чем была его грубейшая ошибка и почему его служки были туповатыми. Он их делал из покойников, он и Гарри хотел утопить, как признался лет десять назад, выпив на празднике Осени верескового меда больше обычного. К этому времени Гарри давно уже понял, что из него служку не сделают, он волшебник, а такие могут в Холмах гостить, но не служить. Гарри внешне не менялся все тридцать лет, что провел в гостях, таков был минимальный срок, и в свой чулан вернулся все тот же девятилетний мальчик, в ту же самую секунду, когда его поймала сеть Призыва Тора Фокса. Для неволшебников время в Холмах текло с обычной скоростью, они старели и уходили на поверхность, если хотели уйти, через те же тридцать лет, прошедших и снаружи. Чайлд, например, уйти не пожелал, и опять превратился в того молодого паренька, который попал в полдень в Холм Гримпена, и за несколько веков не постарел ни на йоту.

Маги же попадали в Безвременье внутри, а снаружи не проходило нисколько. Эмрис Гулетик был последним из магов, что пользовался трижды гостеприимством в Холмах, и умирать напросился в них же, Гарри видел его хрустальный гроб, по соседству с гробом попроще. Там лежал, как это ни удивительно для Хозяев Холмов, обычный человек, Гарри с трудом прочитал его имя, Талиесин. Но никто не пояснил, за что выпала честь быть похороненным в Холмах простому смертному, Гримпен лишь посоветовал самому найти ответ по возвращению в Большой Мир. Гарри часто так отвечали, и у него уже около ста слюдяных пластинок было с напоминалками о разном, о чем хохочущий Гримпен не желал рассказывать. Он тоже может использовать право погостить еще два раза и получил надрез ритуальным каменным ножом между мизинцем и безымянным пальцем левой руки, туда ему вживили листочек вереска. После этого он получил право зваться приемным сыном Гримпена, Тором ему не стать никогда, так что Гарри нарекли Хаймуром, Высоким болотом.

***

В Хогвартсе у Гарри было два задания, ему нужно привести под Холмы двух людей, мальчика и девочку, потомков Гримпена от волшебницы. Та покинула Холмы, будучи беременной и не зная об этом, стыдливо сказал Гримпен, они с Эмрисом были молоды и глупы. А сейчас он видит вероятности, что лет через шесть-семь потомкам грозит опасность, до этого времени нужно их инициировать и пробудить кровь предка.

Драко Малфоя пришлось усыплять прямо в магазине мантий, Гарри никак не ожидал, что с первым из потомков Гримпена столкнется сразу же. Он вызвал Гримпена у линии и использовал первую из двух возможностей проходить напрямую в Холмы из любого места. Потом они вместе с Драко целый год делали вид, что враждуют, пока оба не увидели Луну Лавгуд. Теперь у Гарри не осталось ни одной возможности, зато оба потомка были спасены и Гарри был рад, что сделал это, несмотря на тоску по Холмам и музыке Гримпена.

Через три года потомки Гримпена уничтожили язву на Силе Острова и опасность, грозящую им и всему магическому сообществу. И оказалось, что Гарри теперь их побратим, поскольку участвовал вместе с ними в уничтожении Злого, и для прохода ему не нужен больше волшебный вереск. Луна и Драко в Большой Мир не вернулись, а Гарри закончил Хогвартс, постоянно навещая друзей под Холмами, а после окончания учебы долго путешествовал по дальним Мирам, Большим и Малым, их на Грозди было много.

В Англии Гарри тосковал по Холмам, в Холмах по Англии и жене с детьми, и в таком раздрае прожил в сумме Безвременья триста лет, пока Тор Фокс его все-таки не научил терпению.