Нити и связи.

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9801244

Автор: я так слышу

Пэйринг и персонажи:

fem!Гарри

Метки:

AU, ООС, Драббл

Описание:

Очень упрямая девочка Гарри была.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Всем здоровья!

Гарриет Поттер показалась Северусу Снейпу очень маленькой и хрупкой, и застарелая ненависть к Джеймсу Поттеру незаметно начала исчезать с того момента, как девочка несмело вошла в толпе гомонящих детей. Она так же несмело присела на самый край табуретки, и спряталась под Шляпой до подбородка. И оказалась на Гриффиндоре, кто бы сомневался, привычно усмехнулся Снейп.

***

Гарриет Поттер вошла в Большой зал с опаской, ее нить из шрама, которая этим августом стала очень отчетливо ей видна, налилась чернотой и стала толстой и плотной. Голова от этого болела больше и чаще и так измучила, что когда девочка увидела, от кого к ней тянется эта нитка, она попыталась ее порвать. Та завибрировала и натянулась сильнее. Но Гарриет показалось, что чуть нить высунулась из шрама и жадно потянулась к тюрбану на голове учителя, по ЗОТИ вроде бы. Голова заболела так сильно, что Гарриет пропустила мимо ушей речь директора, не смогла съесть ни кусочка и мечтала только о том, чтобы лечь в постель.

В полутьме спальни нить была все так же натянута и Гарриет потихоньку вытягивала ее из шрама и отдавала тому, кому она была нужна и нить постепенно, метр за метром выходила и напоследок, прозвенев, сорвалась вся и из шрама полилась горячая кровь. До ванной пришлось идти на ощупь, второй глаз тоже забрызгался. Но в зеркале над раковиной никакой крови на лице не было, едва промыв глаза, Гарриет не увидела ни капельки.

И шрама тоже не увидела, и пластырь, который продержался до сна, ей теперь не нужен. А еще, она разглядела у себя около носа маленькую родинку и внезапно поняла, что разглядела без очков. Голова стала воздушной и живот от таких приятных новостей забурчал со страшной силой, и Гарриет тихоньку открыла сундучище свой и вытащила контейнер с бутербродами, оставшимися с поезда. Там она купила сладостей впервые в жизни и не до бутербродов ей было. Хлеб подсох, ломтики огурца скукожились, но в ванной, запитые водой из крана, влетели в пустой желудок в мгновение ока. Сон был крепким, и на свой первый школьный завтрак Гарриет с трудом проснулась. Душ приняла последней, вчера ведь только мантию и белую рубашку с галстуком успела натянуть перед приездом и сейчас с отвращением разглядывала купленную тетей на распродаже зеленую вылинявшую юбку, вытащила форменную серую, с черными полосками, и надела полностью весь комплект формы. На завтраке некоторые блюда сияли зеленым светом и к ним Гарриет не прикоснулась. Оставались тосты и овсянка, их и поела девочка.

Первым уроком была трансфигурация, прошла она тихо, еще бы, так строго разговаривала декан. Спичка только к концу урока заострилась у девочки с их факультета, и ей назначили пять баллов. Вторым и последним на сегодня уроком было зельеварение, и тот мрачный самый на вид учитель в черном, оказался тем самым маминым другом, о котором нехотя рассказала тетя перед отъездом в Хогвартс. После урока все, радостно гомоня, скрылись за дверью и Гарриет осталась одна в классе. Профессор Снейп сидел, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки и вздрогнул от тихого вопроса - "Профессор Снейп, простите, а у вас нет случайно фотографии моей мамы?".

Гарриет смотрела на него глазами его Лили, и очков сегодня на ней не было. Снейп был менталистом и не позволял себе раскисать уже долгих десять лет. И сейчас привычное короткое упражнение на дыхание позволило придти в себя рывком. Гарриет все так же стояла у стола и пялилась. Он глухо спросил, с чего она взяла, что у него может быть портрет ее матери и долго потом, с чувством, после ухода девочки матерился. Тетя ей, видите ли, рассказала о детской дружбе. И ведь отдал фотографию, единственную, что была у него. Там Лили было двенадцать, она вытащила его на прогулку в Лондон и заставила сфотографироваться. У него хватило ума скопировать фото и сейчас лихорадочно накладывал на копию чары хранения.

А счастливая Гарриет вприпрыжку поскакала в спальню, прижимая к груди мамин портрет.

Наутро должен был быть урок по ЗОТИ, но его отменили, когда профессор Квиррелл в класс не пришел. Дети с двух факультетов, а на этот раз в пару к Гриффиндору поставили Пуффендуй, посидели до первого звонка да и пошли по гостиным, не сидеть же второй час просто так. Правда, соседка Гарриет по спальне осталась, она так непреклонно заявила, что неправильно это, уходить без разрешения, что некоторые заколебались. Но потом и они следом за уходящими сорвались и Гермиона осталась сидеть в пустом классе одна. И опоздала на чары, длинный был путь от Северной башни до Южной, где размещался кабинет заклинаний и факультет Когтевран.

И пришлось ей сесть в одиночестве на первую парту, Гарриет села на последнюю вместе с Фэй, и внимательно слушала учителя и на повелительные жесты Гермионы пересесть и внимания не обращала, хватит с нее приказов, кто такая эта девочка, что второй день подряд ею командует. Гарриет и Фэй договорились садиться вместе прямо на уроке чар, и Гермионе осталось смириться и вздыхать, все начало развиваться по сценарию ее первой школы. Там тоже с ней никто сидеть не хотел и девочка недоумевала, почему так, она ведь умная и говорит всем, как правильно поступать.

После обеда, на котором Гарриет съела яблоко и все, остальное было просто залито зеленым цветом, да еще кусок хлеба в карман засунула, разглядев его чистоту в последний момент. Но Гарриет привыкла так мало есть, что и яблоко насытило, а уж кусок хлеба и вовсе голод утолил, правда опять из-под крана запивать пришлось.

Снейп украдкой следил за ребенком, что обвела взглядом блюда, выбрала яблоко и впилась в него со здоровым аппетитом и утащенный хлеб тоже заметил. И что Гарриет ни к чему больше не прикоснулась. То ли аппетита у нее потом пропал, то ли избалована сверх меры, и пошел Снейп вести дополнительно к своим урокам ЗОТИ у семикурсников, Квиррелл куда-то исчез с первой ночи еще. Директор его с трудом разбудил, после ухода Гарриет Снейп банально надрался в хлам. Никакая менталистика не могла прогнать воспоминания, при накладывании чар фотография стала двигаться, совсем как колдофото и Лили улыбалась и улыбалась и боль вскоре стала нестерпимой.

***

Нити у вернувшегося после недельного отсутствия директора были видны Гарриет очень четко. Одна, самая толстая вела к фениксу, что сидел в клетке и чистил перышки. Декан их факультета повела Гарриет на беседу сразу после возращения директора, но судя по всему, тот и сам не знал, о чем хотел поговорить и задав пару вопросов, почему не носит очки и нравится ли ей в школе, надолго задумался. И не видел, как Гарриет, добрая девочка, рвет эту черную нить, всем сердцем желая избавить директора от головной боли. А как еще истолковать его гримасу, при легкомысленном ответе Гарриет, что они ей не нужны вовсе, и так все хорошо видит. А на второй вопрос директор даже ответа не дослушал и Гарриет тут, после того как нить со звоном порвалась, впервые в жизни увидела, как сгорает феникс. Директор вдруг очнулся, рассказал интересную историю о возрождениях фениксов и позволил уйти. Вторую и третью нити добрейшей души девочка у директора рвала глубокой ночью, одна почему-то к ее палочке шла и порвалась легко. Гарриет помогала себе, высунув язык от усердия и капелька слюны сорвалась с его кончика и попала на лаковую поверхность. Вторая тянулась далеко, и рвалась с трудом. Но упорства и упрямства у Гарриет всегда хватало, хватило и сейчас.

После этого накатила слабость, и всю субботу Гарриет провалялась в постели, встав только к ужину. Фэй предложила ей сходить в Больничное крыло, температура явно у нее, красная такая вся. Но на ужине не было никаких зеленых свечений у блюд и теперь Гарриет с удовольствием съела кашу рисовую с маслом, выпила горячего чаю с молоком, и сытая до кончиков пальцев, уснула безмятежным сном и проспала до следующего обеда. На нем выбрала себе две отбивные с картофельным пюре и облопавшись, сыто жмурилась на требование Гермионы прямо сейчас идти в библиотеку и делать все домашние задания за прошедшую неделю. Гарриет ей сунула уже написанные эссе, они с Фэй в библиотеке вечер пятницы провели с толком, и все уже написали. Гермиона проверила записи на пергаментах, молча их отдала и ушла одна.

Гарриет валялась до вечера и читала взятую у Фэй книгу о традициях и обычаях магов и делала пометки в своем блокнотике. До конца этого семестра многое прочитала и многое поняла. А больше всего любила Гарриет вечером в пятницу, после выполнения домашки, нагло приходить к Снейпу и слушать его рассказы о мамином и его детстве, и вечно хмурый профессор почему-то позволял ей рыться на своих книжных полках. С тех пор никому отработок декан Слизерина на вечер пятницы не назначал, и даже стал ждать этих уютных вечеров, с неспешным чаем и беседами.

***

Мантию-невидимку Гарриет, оставшись в замке в девочковой спальне одна, понесла показать другу-профессору, тот мрачно прочитал записку, провел какие-то тесты над мантией и отдал ее Гарриет, посоветовав положить в сейф в Гринготтсе и с удивлением выслушал, что у нее ключ забрала декан, что водила ее за покупками. На следующий день профессор Макгонагалл, избегая смотреть в глаза Гарриет, вручила девочке ключ и посоветовала не увлекаться тратами. Профессор Снейп не отказал и они под мантией, Снейп ее накинул на себя и взял Гарриет на ручки и снова поразился ее худобе, дошел до ворот школы и второй раз в жизни девочка ощутила прелести аппарации. Но на руках она перенеслась легко, и в банк входила Гарриет бодро.

Мороженое декан Слизерина есть отказался, но от предложенного кофе нет, и Гарриет узнала, что продают в кафе мороженое и на вынос, и получила коробочку со стазисом каким-то и до вечера слушала, разинув рот, о чудесах сохранения всего в стазисе. Оба, весьма довольные проведенным днем, вернулись в замок к ужину, Гарриет привычно схомячила кашу с маслом, полюбовалась на подарки из хлопушек и сгребла все это, надев широкополую шляпу со страусиным пером набекрень.

***

На летних каникулах договорилась, ну как договорилась, просто Гарриет поставила в известность друга, что тот ее на могилу родителей сводит, а потом она к нему в гости будет приходить. Снейп три дня потратил на приведение дома в порядок, но наревевшаяся на могиле Гарриет, как и ее тетя, что и привезла настырку в Коукворт, уснула в кресле и тетя уехала одна, Снейп пообещал принести ту утром.

Гарриет варила зелья теперь левой пяткой и они на пару для Больничного крыла наготовили много чего. За покупками Снейп уговорил девочку не спешить, много будет народу. Письма всем сразу приходят и Гарриет написала Фэй и предложила той встретиться через день. Фэй не удивилась, увидев Гарриет в сопровождении Снейпа, тот благодушно жмурился и скакавшая вокруг девочка его не раздражала. Гарриет закончила к утру того, первого, посещения, распутывать нить на левой руке друга и рассказала наконец об этом. А Снейп, вообще ничего не почувствовавший, с недоверием закатал рукав и уставился на чистую кожу. Оторопь его длилась недолго и пришлось Гарриет подробно рассказывать и рисовать даже, как узел выглядел, как она год его почти потихоньку все выправляла и вытащила последнюю ниточку, слабенькую совсем, сегодня. Пока он спал, вот хитрая девочка попалась какая.

***

На конец августа у интуистки-противопроклятийницы было на счету восемнадцать исцеленных от змейки, присосавшейся к взрослым волшебникам, и пившим из них все соки. У отца слизеринца-однокурсника еще и черная нить толстая в доме куда-то тянулась. И Гарриет по ней пошла и у чумазого эльфа, хозяин его назвал Добби, вытащила нить из тетради, подписанной Томом Марволо Реддлом. Нить была просто толстенная, но извлеклась легче, чем из шрама. Этих нитей осталось четыре, и все их пришлось искать, их источники. В полуразрушенной лачуге нить была прикреплена к кольцу, в банке - к чаше. Гарриет не требовалось брать в руки проклятые вещи, нити и так наматывались и звонко лопались. Просто, чем ближе Гарриет находилась к источнику, тем проще было удалять нить. Третий источник нашли в Лондоне, прямо посреди круглой площади. И последняя, самая толстая после черной тетрадки, вела на север и тридцать первого августа Гарриет узнала Хогвартс. Последняя нить звонко и торжествующе как-то даже, лопнула и к ним, стоящим втроем перед воротами замка, прыгнул красивый и помолодевший Квиррелл, хотя куда уж моложе-то. И сказал, что решил попросить прощения у директора, что внезапно сорвался и уехал, никого не предупредив, но он рад, что встретил их и не надо краснеть ему. И попросил передать директору письмо, а он дальше путешествовать поедет. И торжественно поклонился юной леди, что споро от смущения за Снейпа спряталась. Господам Малфою и Снейпу склонил голову четко Квиррелл, и исчез на долгие годы.

***

Снейпу пришлось полюбить имя Джеймс, Гарриет и слушать не хотела о другом для их первенца. Чувствовать себя счастливым подкаблучником было гораздо лучше, чем пытаться возразить. Предложение о свадьбе от Гарриет, после сдачи ею блестяще всех ЖАБА, он принял с обреченной радостью.

Директор Квиррелл теперь на распределение снова ввел традицию приглашать родителей, и магглорожденные с завистью смотрели на других детей, их родителям замок представал в виде развалин. Но магические умения директора были так велики, что сидящие в кафе в Хогсмиде, недопущенные в замок, видели все в объемном Омуте памяти, проекция была в 5D. И почетный гость, бывший директор, снова произнес речь о том, что Хогвартс рад принять всех в свои стены.