Дорога дальняя.

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9345828

Автор: я так слышу

Метки:

AU, Драббл, ООС, Фэнтези

Описание:

Том Марволо Риддл был слишком поздно найден. А Гарри Поттер вовремя.

Посвящение:

Роджеру Желязны.

Публикация на других ресурсах: Разрешено

Солнце внутри каждого.

Старуха цыганка цыкнула на заревевшего Гарри, проведя пальцем с устрашающе длинным ногтем по глазам мальчика и засунула сомлевшего ребенка под широкую кофту. Табор стоял у Литл-Уингинга уже две недели и на рассвете растворился, как туман.

***

По дорогам Европы семья старой Розы кочевала только в теплое время года. А на зиму возвращались в крепкий каменный дом, и жили там, пока зуд в крови снова не выгонит на дорогу. Гарри, что жил у Розы уже шестой год, и перенимал способы проклинать и снимать проклятия, читал тайком от старухи ее черную книгу. Язык был шипящим, в виде волнистых закорючек и только Гарри дошел до описания обряда на молодую жену, как железные пальцы Розы вывернули ухо, и Гарри в очередной раз поразился их силе и умению старухи подкрадываться. Загорелый и черноволосый, если и выделялся из толпы цыган, то только зелеными глазами. Одежда была свободной, прятала в укромных карманах великое множество нужных вещей, от колоды карт до парочки остро заточенных ножей. Искусству метать ножи обучал правнук Розы, что метал ножи с рождения и казалось, родился уже с ними в руках, ровесник Гарри, Михо. И получаться у Гарри начало недавно и при каждом удобном случае оттачивал это, несомненно мужское, умение. Роза учила читать на том волнисто-шипящем языке, и заговаривать змей и пауков уже научила. А зубы заговаривал Гарри еще получше самой Розы, и в прямом и в переносном смысле.

И почти никогда не вспоминал, как его, пятилетнего, "нашла" старая цыганка. Иногда ночью во сне видел какую-то длинномордую злую тетку, что всегда орала на него и шлепала от души. Роза же наказывала только за дело, да и то, вначале почти месяц над Гарри обряды свои проводила и хмурилась частенько. Но по прибытии на зимнюю квартиру, под Конисполем, что был почти на границе с Грецией, дело внезапно наладилось. В горы уносила Роза мальчика к каменному алтарю и постепенно, ночь за ночью, шрам на лбу, что тревожил старуху, бледнел, а алтарь начинал вздыхать. И через пару недель от шрама и следа не осталось. И спал мальчик хорошо, и аппетит появился. Роза, хоть и не походила на стандартных бабушек, радовалась, как и они, хорошему сну и аппетиту Гарри. Имя оставили прежнее, фамилию Роза дала странную, как не переводил ее многоязычный Гарри, понятнее не становилось. На каком это языке, все допытывался мальчик, и как этот Массумшикар переводится. Но Роза велела обычно отстать, а не то можно и ремня огрести. Но Гарри, которого никогда не били в таборе, выкручивание ушей от Розы не считается, фыркал и снова приставал. И однажды Роза не выдержала и показала черную книгу с волнистыми буквами. И начала учить читать по ней, и выходило у Гарри столь хорошо и складно, что утаскивал порой книгу и все новые и новые проклятия и обряды находил.

Роза легко находила мальчика, как бы высоко в горы тот не забирался, и отбирала книгу, и уши накручивала и весь табор знал, что сегодня Гарри опять книгу Розы спер.

***

В Англию вернулись к одиннадцатому лету жизни Гарри и рогатками волну сов отгоняли. Те роняли какашки и письма на голову Гарри, и тот уже хотел обратно на континент тайком на пароме перебираться. Но однажды в полночь в фургон Гарри постучали. За дверью стоял косматобородый великан, и плакал, глядя на Гарри. Мужские слезы у цыган не считаются чем-то предосудительным, несмотря на весь мачизм. И Роза погладила великана куда смогла дотянуться. И тот удивленно примолк, и гулко высморкался в огромный клетчатый платок. Гарри говорил на восьми самых распространенных языках, но косноязычие Хагрида, так великан самоназвался, разобрать толком не смог. Роза, что кроме этих языков, знала еще парочку уж совсем непотребных, неожиданно гортанным говором резко что-то произнесла. И великан пораженно замолк, а потом упал на колени и заныл "Нэни, Нэни!"

Роза все тем же гортанным рокочущим языком хлестко произнесла еще несколько слов и великан замолк. Гарри отправили спать, а великана Роза увела за собой, и тот, влюбленно глядя на старуху, послушно огромными шагами последовал за ней. Утром Роза велела Гарри сходить с Хагридом, куда он приведет, вести себя тихо и все запоминать.

По возвращению великана отправили куда-то, а Гарри вываливал на Розу описание похода в странное место, где пахло так же, как в вечно запертом подвале каменного дома под Конисполем. Золотые монеты Роза понадкусывала крепкими молодыми зубами, причем своими, родными. Ключ от банковской ячейки велела носить на специальной веревочке, сплетенной из волос самой Розы. И усадила читать книги.

Методика, по которой Гарри читал и запоминал, была тайным знанием семьи Розы. И за шесть лет Гарри перечитал такое множество книг, что мог спокойно не только сдать экзамены за среднюю школу, но и парочку курсов университета закончил бы не из последних. Для семьи Розы бумажки и дипломы ничего не значили, ценились только знания. Скрытая от посторонних глаз жизнь цыганского семейства в корне отличалась от показной, внешней. В тайной жизни учили распознавать ложь во всех проявлениях, думать быстро и много, делать выводы из пары незначительных деталей. И для всего этого нужны были знания, на первый взгляд бессистемные и порой бессмысленные. Ну вот, зачем например, знать все периоды дождливых и засушливых сезонов где-нибудь в дельте реки Амазонки. Но Роза строго спрашивала про это, наряду с раскладом карт и снятием проклятия единственного наследника.

Языки учились и вовсе незаметно, и только в дни снежных бурь. Такие дни Гарри проводил в том самом подвале, лежа полностью раздетым в каменной ванне с такой соленой водой, что покачивался на ее поверхности, и не погружался с головой. Темнота в подвал спускалась мягкая и теплая и убаюкивала. Сны снились про странные места, с высокими деревьями и замками невероятной красоты. Леса те, окружавшие замки, были полны запахов и звуков пения птиц диковинных расцветок. Люди в замках были как люди, но казались очень-очень нужными и душа рвалась туда и плакала, с размаху колотясь о невидимую преграду. Но речь их доносилась внятно, и наутро, маясь от неясной тоски, Гарри мог говорить на каком-нибудь новом языке. И читать и писать на нем без ошибок. Этой зимой усвоил сразу три языка, и последний, суоми, был самым красивым.

Учебники были на английском вроде, но с большим вкраплением латыни. По верхушкам Гарри нахватался и ее, но пересказав Розе, получил неожиданный приказ - ему надо самостоятельно вернуться в дом в Конисполе, одному. И залечь в ванну в подвале, но обязательно в дождливый день, что Роза ему организует через неделю. Гарри, которому впервые разрешили пройти одному по тайным тропам, был в восторге. Раньше его сопровождал Михо, и не разрешал пялиться по сторонам в деревянных домах на ночлегах. И разговаривать не разрешал с цыганами других семей, кому эти дома принадлежали.

Успешно за неделю Гарри добрался до учебного подвала, и Роза не подвела. Гроза еще грохотала наутро, когда Гарри с гудящей головой вылез из ванны. Сегодня ночью снились не замки и леса, а огромный город с людьми в пурпурных одеяниях и плетеных сандалиях. Они не звали душу к себе, наоборот, хотелось сбежать подальше. Тревогой и злобой несло от домов города, но людей было много, и все говорили и говорили.

Теперь Гарри знал, что обозначают слова из учебников Трансфигурации и Чароведения. И что такое концентратор, и почему лучше произносить кодовые слова эти молча и стараться обходиться без концентраторов. Обратно Гарри вернулся в Англию к середине августа, и снова перечитал учебники. Люмос на кончике палочки воровал свет у простых людей, и массовое его произнесение могло пригасить на время свет солнца. Люмос, произнесенный молча и без палочки, свет не воровал, а создавал сам, беря нужное внутри мага и только там. Там, внутри у мага было свое солнце, у каждого разное. Солнце Гарри было большим, судя по слепящему шару величиной с арбуз. Энгоргио с апельсином прошло для маленьких детей семьи Розы не бесследно. Роза ругалась на обжорство и поила покрытых волдырями детей своими настоями. Энгоргио с шоколадом снова вызвало волдыри, но поменьше. И только Энгоргио с яблоком ничего такого, кроме небольшого расстройства желудка от опять непомерного употребления не вызвало.

Роза напоследок долго проводила какой-то незнакомый Гарри обряд и щекочущие струи стекали с головы и были такими явными, что мальчик украдкой ощупал одежду, но та была суха. Гарри надлежало каждую седьмую ночь выбираться на открытое место, желательно повыше и поветреней. В Истории Хогвартса были колдографии, и определились с выбором просто, Роза ткнула в самую высокую башню и велела приходить сюда, на эту площадку.

***

На перрон провожать Роза переоделась в джинсы и косуху, повязала на седые волосы бандану, и приказала Гарри не смотреть даже в ее сторону. Гарри постыдно разревелся, и вцепился Розе в руку и сквозь слезы орал, что никуда не хочет от нее уходить. Роза терпеливо целых тридцать шесть секунд пыталась разжать пальцы Гарри и вывернула таки ухо ему. Гарри сразу полегчало и в колонну вбежал весело следом за кудряшкой с огромным чемоданом. Помог той занести чемоданище в вагон, на благодарность махнул рукой и сел в другое купе по соседству. Сундук, что выбрал ему Хагрид, давно сгорел в костре в обрядовом пламени. Гарри все вещи уместил в дорожный саквояж Розы, еще и место осталось. Роза показала три кнопки с разных сторон и саквояж стал величиной со спичечный коробок. Обратно нужна была игла для нажатия малипусеньких кнопок, и отличное зрение для этого же. Зрение у Гарри было как орла, иголок Роза натыкала по всей одежде разных и много. Вернее, булавок, и некоторые были как бы не из золота. А про саквояж сказала, что если Гарри потеряет его, то уши окончательно оборвет. Вот выучится и сам такие делать сможет. А пока вечно прожорливый, но тощий как велосипед, по словам Розы, мальчик увеличил саквояж и с упоением грыз килограммовую ножку индейки, запеченную с травками Розой. Пейзажи мимо проносились быстро, стало скучно и Гарри предавался второму любимому занятию после еды - сну. И проснулся оттого, что давешняя девочка трясла его за плечо и начальственным тоном приказала переодеваться, уже подъезжаем. Гарри очумелыми со сна глазами похлопал и беспардонную девочку почему-то как ветром сдуло.

Хагрид, что встречал первокурсников, весело Гарри подмигнул, и провел на причал к хлипким лодочкам. Рассаживались по четверо и лодочки сами поплыли по черной воде большого озера. На другом берегу высился замок, и у всех, кроме Гарри, вырвался восхищенный вздох. А Гарри чувствовал только разочарование - на колдографиях замок выглядел величественнее и походил на один из снов. А наяву был намного меньше и проще.

***

На распределении Шляпа предложила Слизерин, но Гарри выбрал Гриффиндор, цвет истинному цыгану больше по душе пришелся, золото же. Речь странный дедуля в странном колпаке произнес с кодовыми словами для слуг, и Гарри успел нескольких разглядеть. Они походили на служек в доме Розы в Конисполе, но были зашуганными и мелкими. Еду метали зато исправно на столы с невидимых тележек, и пахло она обалденно. Спали все после пира крепко, и Гарри что выспался в поезде, заподозрил при признаках сонливости, что подмешали снотворное в пищу. Травка-незасыпайка была всегда под рукой и сняла сон.

Ночью замок выглядел внутри таинственно и в одном коридоре Гарри почудился запах леса Суоми. Нетерпеливо бросился на запах и тот привел его в подземелье. За неприметной дверью, на которой была выцарапана змея, запах шел из-за нее волнами, и открылась дверь по слову на волнисто-шипящем языке, был ЗАЛ. И выглядел точь-в точь, как зал торжеств в замке Суоми. Гарри и прилег на алтарный круг посреди зала. Ранним утром неизвестно откуда взявшийся солнечный лучик в подземелье пощекотал Гарри в носу и тот звучно чихнул. Лучик нетерпеливо дрожал и звал за собой. Гарри пошел за ним, и вышел через пару шагов из картины на стене их гостиной. Обилие ало-золотого опять привело Гарри в восторг, и он вприпрыжку побежал в свою спальню. Душ Роза заставляла принимать, постепенно понижая температуру, и голодный Гарри услышал радостно гонг. И пришел на завтрак первым, И успел служек расспросить, почему скрываются и почему такие маленькие. Еду Гарри теперь подавали отдельно от других служки, которых здесь звали эльфами, и Гарри, что выучил эльфийский на втором погружении, а здесь язык звался французским, на нем и спросил, да не на искаженном современном, а истинном и теперь эльфы замка следовали тенью за хозяином и переносили того, куда он хотел. Так Гарри побывал в Запретном коридоре и много еще где, но нетерпение нарастало и наконец неделя ожидания закончилась. На верху Астрономической башни ждал орел и передал письмо от Розы. Ответное принял, милостиво кивнул и ринулся вниз камнем.

Роза писала, что если все удалось, то Гарри нашел проход. И теперь должен выяснить, как настоящий народ в замок провести. Эльфики помогли и указали семь выходов из замка под землей. Через неделю Гарри провел клан Золотой Розы, клан Золотого Листа, клан Золотой Вишни и еще кучу кланов через все выходы, где их встречали эльфы замка и переносили в зал Суоми. Сами эльфы, перенеся последнего цыгана, только жалобно посматривали и на вопрос Гарри, не хотят ли присоединиться к ним, ломанулись первыми в сияющий золотым блеском портал.

Роза приказала Гарри тщательно уничтожить все следы и на следующую ночь забрав с собой потерянного, пройти в портал. Потерянного Гарри опоил травкой-засыпайкой и оставшийся помогать единственный эльф, что уже падал от усталости от кормежки трехсот человек в три приема пищи, нес следом тюрбан, воняющий чесноком. Шагнули они в портал и не осталось на Земле ни цыган, ни домовых эльфов. Служек своих цыгане тоже забрали.

Портал тихо погас.

***

Наутро в Большом зале пришедшие на завтрак ученики и преподаватели застали уже начинающие пованивать остатки вчерашнего ужина, перевернутые стулья и скамейки, и долго ждали, пока приберут и подадут еду. Пришлось обучаться всем основам бытовой магии уборки, потом поварской, потом дошли до штопки, стирки и глажки. Высокомерные чистокровные учиться плебейским штучкам не хотели, но поголодав и померзнув, нехотя приступили к изучению и они. Вместе с домовиками всей Земли пропал и мальчик-который-выжил, но на фоне всеобщего катаклизма прошло это событие почти незамеченным. Как и то, что исчезли великаны и кентавры, единороги и тролли. Остались только гоблины, но в один момент не открылись банки по всей Европе. Гоблины покидали Землю последними, уводя Драконов и Магию.

Волшебникам оставалось приспосабливаться к той самой, запрещенной ранее магии, черпая ее внутри себя. И пытаться снова заманить волшебных существ в этот мир. Дармовая сила развратила их, свою же надо увеличивать и периодическим голоданием и соблюдать кучу ограничений. Расовая дискриминация теперь даже к оборотням и вампирам не применялась, от страха потерять и их. Порталы теперь открывались только в джунглях Амазонии, и послы то возвращались и несли отказы, то оставались там, где-то.

Надежда вернуть все, как было и двинула магическую науку далеко вперед и найденные записи Основателей много поясняли. В течение веков забывались истинные предназначения волшебных существ и цыган, Хранителей Путей. И тех и других стали унижать и уничтожать как маги, так и маглы.

Цыгане терпели до последнего, но после холокостов и геноцидов, нашли выводящего и потеряли. Второго нашли тоже в Англии, и теперь решили воспитывать сами. Невинная жертва, или Массумшикар, единственная могла найти проходы и увести обратно в те миры, откуда сладкими посулами заманил их Сал Азар Проклятый. Бросить этот мир на произвол судьбы полностью не смогли, вот и оставили надежду. Надежду на дорогу дальнюю и другие миры. Оборотни и вампиры согласились еще потерпеть.