Клонирование, биохимия и другие науки в магии.

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9053019

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС

Описание:

Несколько другая история. Посвящается Э. Юдковскому и Заязочке, честно сплагиаченные идеи которых и заставили написать этот пустячок.

Посвящение:

Альфреду Бестеру, верившему в детей.

Публикация на других ресурсах: Разрешено

Клонирование, биохимия и другое применительно к магии.

Вначале было слово. Печатное, в найденной в библиотеке книжке простыми словами, так и написано было "Для самых маленьких биологов".

Книжка была потрепанной и без баркода, и вынес Гарри ее, просто запихав под ремень штанов и выпустив сверху широкую рубашку. Записался в библиотеку сам, на второй год школы банда Дадли загнала на крыльцо и в дверь библиотеки Гарри влетел от пинка. Сунувшихся следом Дадли и его банду, выперли со словами "Тишина должна быть в библиотеке!", а Гарри умудрился за стеллажами схорониться.

С тех пор после школы сразу шел сюда, и проводил пару часов, листая все подряд. Тихого мальчика в очках заметили только через пару месяцев, но предъявленный ученический билет решил все проблемы. Книг домой Гарри предусмотрительно не брал, после того случая, когда Дадли порвал пополам библиотечную. Гарри тогда всю ночь проплакал, возвращать в таком виде было страшно, но наутро книга была целехонькой. Почти так же случилось с его волосами. Гарри, проплакав ночь, волосы отрастил и в школу пришел не обкорнанный тетей почти налысо с проплешинами, а со своим перепутанным обычным хаосом на голове.

Теперь постоянное потайное место занимали под половицей не только сломанный солдатик и кристалл с выщербленной гранью, но и эта первая собственная книга. Брать чужое нехорошо, но выкинутые вещи к этому не относятся, так что богатства свои Гарри считал находками. Раз нет библиотечной отметки, значит ничья, и со спокойной душой Гарри забрал себе эту книгу, открывшую ему мир науки.

За первой книгой последовали другие, не собственные, конечно, но про биологию и биохимию, генетику и почему-то физику. Поначалу для семилетнего мальчика было трудно продираться сквозь научные зауми, но словарь терминов многое пояснил. За помощью к взрослым Гарри никогда не обращался, житье в семье Дурслей отучило от жалоб и просьб. На каникулах, выполнив все записанные тетей Петуньей и вывешенные на холодильнике на листочке, прижатом магнитиком, дела, мог до вечера вчитываться в своих обмотанных прозрачной липкой лентой очках в хитросплетения слов научных книг. В течение года просто читал, выписывал интересные места, но нигде не смог найти объяснения своим сверхспособностям в серьезных трудах. Потому и перешел на оккультный стеллаж. Там заумными фразами нечто подобное описывалось, весьма прихотливые советы по очищению сознания и медитациям, позволяли овладевшим этими практиками совершать что-то подобное. Но ничего конкретного не приводилось в пример, и Гарри сам перед сном додумывал всякое.

***

Своего первого клона Гарри создал неосознанно, просто удирая от подкарауливших все-таки мальчишек, как-то оказался на крыше школы, и понимая, что огребет по полной, если его увидят здесь, пожелал оказаться в том тупичке с мусорными урнами, откуда крюком за пупок его забросило на крышу. Лучше пара тумаков и синяков от Дадли и Пирса, чем порка ремнем от дяди и голодовка в чулане. И услышав радостные вопли мальчишек, углядевших свою добычу, свесил голову с края крыши и увидел себя, точно себя. Других таких волос и очков ни у кого не встречал, да и рубашка, доставшаяся по наследству от кузена, была приметной, в оранжевых кругах на синем фоне. И таких рубашек тоже не встречал, но

она была единственной целой и досталась ему новехонькой. Дадли, едва увидев ее, заорал и затопал ногами, такое убожество пусть очкарик носит.

И Гарри носил, а что делать, остальные-то были штопаны-перештопаны. Искусство иглы и нитки пришлось освоить с шести лет, иначе дырками везде светить придется, не тетя же зашивать будет.

Мальчишки попинали, но без энтузиазма, свернувшегося в клубочек второго Гарри и ушли, весело обсуждая, как за порванную рубашку и штаны от тети Петуньи влетит ненормальному, да и синяк под глазом опять дядю Вернона расстроит и он устроит вечером очкарику веселье с поркой.

Клон рассеивался на глазах, постепенно бледнея и становясь прозрачным, а офигевшего от увиденного Гарри обдавала волна возвращающихся сил, он и не замечал до этого слабости, лежа-то.

Теперь клонированием себя, термин очень нравился Гарри, занимался с утра, молчаливый и исполнительный клон делал всю работу по дому и саду, и потом, по желанию Гарри исчезал, возвращая силы. Которых с каждым разом требовалось все меньше для создания второго себя.

Синяков и порванной одежды становилось все меньше, и тетя с дядей уже не так часто обзывали хулиганом и наказывали. Только недоумение в глазах Дадли все росло. И однажды, зажав в углу школы настоящего Гарри, потребовал признаваться, как тому это удается. "По волшебству", это удачное слово что-то подсказало побледневшему кузену и тот брякнул - "Так ты знаешь, что ты волшебник?"

Гарри молча смотрел на покрывшегося испариной Дадли, желая знать, начало ли новой шутки над ним, но нет, тот признался, что часто подслушивал разговоры родителей и их выводы, что мальчишка не такой плохой как папаша его, волшебник-шутник, или не такой вредный как сестра-ведьма Петуньи. Гарри просто же пожелал, чтобы выболтавший тайные разговоры взрослых родственников Дадли забыл о своей откровенности, и расфокусированный взгляд кузена подсказал, что это как-то удалось.

Книг по волшебству Гарри нигде не смог найти, но однажды, убираясь на чердаке и мечтая почитать о волшебстве, что-то дернуло его несильно за пупок, как при прыжке на крышу, и мальчик перенесся в самый темный угол чердака. Там затянутые паутиной лежали картонные коробки с надписями, почти выцветшими, "Лили Эванс" и "Джеймс Поттер".

Наследство свое Гарри разбирал, по одной перенося коробки в свой чулан сначала, а потом в заброшенную водокачку на окраине городка. Книги по магическим чудесам были с первого по седьмой курс волшебной школы, фигурки зверей и другие предметы из золота и серебра были окутаны магией, как понял Гарри, видя что-то тускло светящееся вокруг них. Дымка эта стала отчетливей видна, когда Гарри снял запотевшие очки, чтобы протереть их. И теперь мальчик брал по их по одной и рассматривал без очков, тусклое это сияние на глазах наливалось и становилось ярким. И учебники тоже читались без очков, хотя библиотечные книги и учебники школьные приходилось читать не только в очках, но еще и

наклоняться к ним, как и при зашивании дырок.

К сентябрю зрение, натренированное чтением волшебной литературы, а Гарри аккуратно обернул каждый магический учебник в газету и брал домой или в библиотеку, и рассматриванием вечерами в тусклом свете лампочки чулана фигурок, что переместил в тайник под полом, заметно улучшилось. Прикосновение к фигуркам расслабляло и успокаивало, и Гарри прекратил просыпаться каждую ночь от кошмаров. И назвал самую

ласковую, так казалось при ее поглаживании, фигурку, обережкой. На макушке маленькой золотой лани было ушко, и продев в него веревочку, Гарри накрепко завязал узелок и даже расплавил нейлоновую нить веревочки. Теперь успокоительный оберег был всегда при себе, даже в душе не снимал. Это была очень мелкая фигурка и под одеждой незаметна совсем.

Это спокойствие улучшило не только зрение, да так, что Гарри только на уроках, чтобы со своей последней парты разглядеть написанное на доске мог, очки надевал, но и увеличило силу при создании клонов.

Учителя никогда не обращали внимания на Гарри, их взгляд был слегка расфокусирован при направлении на него, и только проверяли домашку и контрольные. За первых три класса так и не вызвали ни разу отвечать. Сначала это приводило мальчика в недоумение, и он даже пытался руку поднимать при опросах, но со временем выгода этого усвоилась. Даже некоторые уроки можно было пропускать, его отсутствие не отмечалось нигде. И Дадли теперь смотрел сквозь него таким же взглядом, после страстного желания Гарри забыть о разговоре весной третьего класса.

Так, в пятницу Гарри и вовсе не ходил в школу, физкультура в бассейне и футбол занимали весь день, и ни разу не обратили внимания на его отсутствие. И Гарри понял, что как-то воздействовал на Дадли, преследования прекратились вовсе. И обдумывая все эти загадочные явления, с его незамечаемостью, решил и к дяде с тетей применить. И прошептал вечером обережке своей, Бэмби названной, чтобы они его меньше замечали

и наказывали.

С каждым днем впечатление, что он теперь тень, усиливалось. Только у тети, при прямом взгляде на мальчика, что-то мелькало в глазах, но Гарри научился уже ускользать от таких взглядов. Правда и обед с ужином на него тоже не готовили. Но так и раньше бывало, порции свои мальчик спокойно брал теперь первым и уносил в чулан, где из самых больших картонных коробок с именами мамы и папы выстроил стол. И в чулан перестали ставить пылесос, места прибавилось, и тетя вообще к двери чулана не подходила больше.

И Гарри, боясь, что кто-нибудь найдет его сокровища в водокачке, перенес в чулан не только фигурки, но и учебники Хогвартса, он узнал название волшебной школы из дополнительной литературы, как было мелко написано на небольшой коробке. Там лежала одна книга, толщиной в три-четыре учебника, "История Хогвартса".

Теперь, к одиннадцати годам, он знал, что за ним придет преподаватель или представитель Департамента образования Министерства Магии. И прочитав за эти три года все учебники и дополнительную литературу, недоумевал, никакой теории магии и в помине там не упоминалось, сама "Теория магии" за все семь курсов была одной книгой, и не самой толстой. И весь ее смысл сводился к одной мысли - "Магия непостижима, просто заучи всякие слова и телодвижения, а вернее руко-и палочкомахание, и будет тебе хорошо".

Чтобы без помех потренироваться в беспалочковой магии, у него-то палочка появится только к школе, с восьми лет Гарри уходил в свою заброшку и три раза в неделю пытался вызывать Люмосы и Агуаменти всякие, чаще было нельзя, сил отнимало немерянно, и сутки приходилось отдыхать.

Но клоны свои без всяких теперь усилий создавались, Гарри пару раз даже на уроки за себя их отправлял, никто и разницы не заметил.

И только в июне, перед одиннадцатилетием, нашел вскользь упоминавшееся в учебнике седьмого курса начала конструирования чар.

До потока писем и прихода за ним почему-то не преподавателя, а вовсе привратника школы, так представился великан Хагрид, успел создать только одно свое заклинание. При этом разбирая ясно видимые потоки магии при других чарах, исписал и изрисовал пару тетрадей, и все-таки выявил закономерности. Словарь латинских слов и терминов купил на оставшиеся без присмотра в карманах Дадли фунты, и дело пошло. Чары эти просто обозвал Аквакалидус, и мылся в душе под ним. Гарри соединил потоки сил от Агуаменти и Лакарнус, но остановил истечение слишком большого потока на середине. Первый раз получил локальный теплый дождик, и шел под настоящим дождем домой, омываемый теплой водичкой.

Сил на свое заклинание не уходило вовсе, как и на клонирование. Счастье, что впереди семь лет, когда можно пытаться создавать что-нибудь такое же полезное, но свое, не требующее никаких усилий, впервые за все эти годы вызвало радостную улыбку, и волшебные фигурки, и учебники родителей сложил в сундук.

***

В Хогвартсе Шляпа только прикоснувшись к голове, проорала "Когтевран, без сомнений!", и Гарри сел за стол к ученикам, некоторые из них даже на этом праздничном ужине умудрялись читать, пряча книги под столом. Точно, его факультет. Топорная агитация сначала Хагрида, потом подсевшего в купе мальчика по имени Рон и девочки по имени Гермиона, влияния на, себе на уме, Гарри никакого не оказали.

Гарри понимал, что не он один пытается осознать и понять законы магии, это он их так называл, по аналогии с законами физики и других наук. Земля же одна, и физические законы изучаются, может есть люди, что изучают и магические. Так что отсидев уроки и старательно выполнив домашние задания, старательно же зарывался в книги в гостиной, искал и не находил ответы. Может не там искал, вот была бы такая же "Теория магии для самых маленьких", как та первая книга по биологии. И решил поспрашивать у учителей. Успеха не добился, собственный декан только пообещал, что вернется к этому разговору попозже, курсе так на пятом. Профессор МакГонагалл и вовсе приказала заниматься по программе, а изучать магические закономерности ему не надо. А к Снейпу Гарри и не решился обращаться, уж больно взгляды хмурые у него при виде Гарри.

Оставался еще один профессор, заика Квирелл, над которым все потешались.

Но что он теряет, если и Квирелл откажет, будет усердно читать дальше. Разговор с профессором Гарри начал, задержавшись в пятницу после урока. Квирелл даже вздрогнул, когда Гарри робко кашлянул за спиной, не зная как начать разговор, две предыдущие беседы с преподавателями снизили боевой настрой. Профессор же, внимательно выслушав, без единого заикания велел идти за ним для более подробной беседы, и привел мальчика в свои комнаты. Предложил чай и накормил обедом, когда разговор затянулся. О том, что на самом деле сейчас Гарри разговаривает с Волдемортом, а Квирелл передал тому управление телом, и не догадывался.

Но вот когда рассказал о создаваемых клонах, профессор надолго задумался и предложил встретиться завтра, у него же, он подберет кое-какую литературу. Гарри, воодушевленный разговором, дошел до своей факультетской гостиной и перед дверью на него спикировала Букля, купленная в подарок великаном во время посещения Косой аллеи. И возмущенно ухала, пока он отвязывал письмо. Великан зазывал на чай.

Гарри не писал ему, как же получилось, что сова принесла не ответ, а просто письмо. Собственная сова, как он вычитал из справочника по домашним волшебным животным и фамильярам, может носить чужие письма, если хозяину нужен срочный ответ и велит сове ждать его. Значит, сова и не его вовсе и ответа писать не стал и на чай приглашение принимать. Отправил Буклю в совятню, та нехотя улетела. Вот так подарок, аренда получается, а не собственность. Можно попробовать привязать, если проживет с ним больше месяца. Вот летом и посмотрим, если не привяжется, ритуал-то несложный, то и вообще ее отпустит.

Ключ Гарри от собственного сейфа обратно Хагриду не отдал, гоблин втихомолку сунул его мальчику в руку, и он запрятал подальше в карман джинсов. И если к августу сова так и останется в непонятном статусе, купит новую. И пошел читать до ужина, на котором вдруг подбежал Рон Уизли и заорал, что он его ждал-ждал у Хагрида и не дождался. А Гарри, сделав недоуменные бровки, спросил, почему он должен был идти к Хагриду, он и видел его раз в жизни и в друзья не набивается ни к кому. Рон намек понял и ушел с красными ушами, пробурчав, что никакой Гарри не герой, а так себе, заучка когтевранская.

Перед сном вытащил погладить Бэмби и со страхом увидел, что обережка слегка почернела. Слезы, что брызнули из глаз, попали на фигурку лани и смыли черноту. Так что уснул Гарри спокойно, устав от неожиданных эмоций. А утром, анализируя события по старой привычке, понял, что фигурка почернела при встрече с Квиреллом, почти так же, в первый раз посещения Косой аллеи, в "Дырявом котле", где он впервые руку тому пожал. Значения тогда не придал, много с кем обниматься пришлось, и тоже слезы помогли черноту снять. В следующий раз, при почернении, попробует кровью капнуть.

Была суббота, и отмахнувшись от подошедшего опять на завтраке к их столу Рона Уизли с предложением в шахматы сыграть, с трудом нашел комнаты профессора Квирелла. Даже если тот не найдет никакой литературы по его изысканиям, просто проверит почернение обережки, ведь перед самым порогом лань была яркой.

Квирелл опять передал управление Лорду, и Гарри получил тоненькую книгу с названием "Конструкты чар". Гарри прямо при профессоре начал ее просматривать, но Квирелл тут предложил такое, что дух у Гарри перехватило - ни много ни мало, создать клона самого профессора. Такого Гарри еще не делал, и с удовольствием исследователя принялся представлять двух одинаковых учителей. Хлоп, и рядом стоят два близнеца.

Решили, что будут наблюдать за клоном профессора и ждать, надо ли подливать магии, после этого у Гарри резко голова закружилась и сознание поплыло. Очнулся вечером на диване у профессора же в комнатах и ужин ждал его, как и укрепляющие зелья. И отправил Квирелл задремывающего мальчика в свою воронью спальню, договорившись, что встретятся после завтрака завтра и будут клона изучать.

Обережка была почерневшей, но не вся, только передние ножки. Гарри успел, перед тем как уснуть, облизать ее, слюна тоже сняла черноту. Иголку доставать-то и ковырять палец сил не было.

***

У Квирелла в затылке оказался подселенец, которому и нужно было собственное тело. Так что во втором, клоне, жил теперь Том, как он просил себя называть, а первое осталось у прежнего хозяина. Месяц им понадобился, и расчетов и чар с зельями, чтобы результат закрепился. Тело клона было настоящим, в отличие от создаваемых иллюзий или гомункулов, что практиковали волшебники издавна. Общая тайна между Квиреллом, Гарри и Томом, сблизила их и они частенько по ночам втроем собирались в заброшенном классе близ вороньей гостиной. Много чар, мешающих поисковым, пояснил профессор на вопрос, почему здесь. И верно, остаточных потоков и завихрений от колдовства студентов-умников, было в их башне на порядок выше, чем в других местах огромного замка, за исключением Большого зала, а впрочем Гарри особо никуда и не ходил. Библиотеку посетил пару раз, так у них собрание книг в факультетской гостиной лучше оказалось, по крайней мере вся требуемая для учебы справочная и иная литература была вся. А что-нибудь серьезное в школьной библиотеке находилось в Запретной секции, и раньше третьего курса вообще не разрешалось правилами школы что-либо брать мелким волшебникам.

Через месяц Том попрощался с ними до лета и договорились, что встретятся на перроне Хогсмида, провожая якобы Гарри домой. Хорошие отношения учитель и ученик больше не скрывали, обережка ведь и вовсе сияла ярко, так что все подозрения Гарри рассеялись. А снявший тюрбан Квирелл и заикаться стал меньше, и уроки вел все более увлекательно.

На общих полетах метла сбросила мальчика из Гриффиндора, с переломом руки того отконвоировали к врачу, и в воздухе завязался бой между учениками Слизерина, хватавшими чужое без спроса, и учениками Гриффиндора, отважно это чужое отбиравшими. Остальные два факультета с любопытством смотрели на возню и расстроенно выдохнули, когда прибежавшая декан львов нараздавала всем наказаний и отправила по своим гостиным.

Пару раз вызывал директор, чего хотел, Гарри не понял. Чаю попил, поотвечал, что все устраивает в распределении на свой факультет, про друзей сказал, что не нуждается пока, а отношения со всеми, после того, как перестали тыкать пальцами в него, ровные.

Шрам-то после создания клона Квирелла начал ускоренно заживать, и теперь выглядел, как и должен был, десятилетней давности белым рубчиком. Кошмары не снились, кормили на убой и к лету Гарри вытянулся на пару дюймов. Так что на перроне Хогсмида, перед посадкой в вагоны, Том с трудом признал своего приятеля и аппарировал куда-то с Гарри и Квиреллом за руку.

Публичная библиотека на аналоге Косой аллеи в Риме поразила воображение Гарри, тут и были те самые нужные книги по настоящей теории магии. Потерянный для взрослых друзей мальчик после завтрака в гостинице на той же улице, что и библиотека, уходил в нее с утра и с трудом вытаскивался на ужин. Лето промчалось незаметно. Квирелл возвращаться в Хогвартс не думал, заявление написал еще в июне. У них с Томом много дел, они сейчас мальчика за покупками проводят, переночуют в "Дырявом котле" и утром камином на поезд отправят. А сами будут на связи, маленькое сквозное зеркало, аналог мобильного телефона и функция видеосвязи есть, висело у Гарри на цепочке, рядом с веревочкой с обережкой.

***

Вызывать пришлось загорелых веселых магов сначала на перрон перед платформой, колонна почему-то закрытой оказалась, потом в Хэллоуин, парализованная миссис Норрис, странная надпись и страшное шипение за стеной разделялось на слова "Убить", Разорвать", и обережка почему-то чернеть опять стала, обычно после занятий трансфигурацией в башне львов.

Не декан их же воздействует, вот и пришлось Гарри под мантией-невидимкой, полученной как подарок на Рождество, над чем посмеялись учитель и Том, собственное наследство в подарок, вот хрыч-то. Но не объяснили, кого имеют в виду. Так вот, Гарри провел их по тайному ходу мимо статуи ведьмы, без приглашения ученика или учителя пройти просто так в школу невозможно.

И Том пошел в туалет, женский на минуточку, на третьем этаже, а Гарри с собой не взял. Два дружка, малый и не старый, обиженно сидели на полу перед туалетом и ждали. Правда, через час Том такое рассказал, что Гарри срочно свою разработку для полета по воздуху создавать пришлось, метлы как-то доверия не внушали. Благо втроем сил для преобразования куска сломанного унитаза хватало.

В гостиной Гриффиндора, куда Гарри проник под мантией-невидимкой уже под утро за поздней загулявшей парочкой рыжих близнецов с четвертого курса, вытащил из кармана уменьшенную Квиреллом доску с сиденьем и проплыл на ней в спальню девочек первого курса. Искомая тетрадь из, усыпленной распылялкой прямо в нос сонным зельем, руки младшей Уизли перекочевала в руку Гарри и так же тихо, стараясь не вдохнуть и не уснуть в девчачьей спальне, выплыл за дверь. И отдыхивался, дыхание на минуту пришлось задержать. Слабак, оценил себя мальчик.

Больше ничего интересного на втором курсе не произошло, да и некогда Гарри было по сторонам таращиться, книг-то в Риме накупили много, и пришлось к основам нумерологии приступать, без этого даже сляпанные на коленке собственные чары могли дать неожиданный и плохой результат. Это еще хорошо, пояснил Том, что создавал Гарри смесь из слабых заклятий, да и ограничители догадался поставить. Вот и вгрызался мальчик в глубины анализа структур нумерологических групп.

Директор как в начале года вызвал, так больше и не приставал, Гарри ведь честно сказал, что с Квиреллом лето в Италии провел. А на Тисовую, имея неограниченную сумму в сейфе, и не думает возвращаться. И ключ Квиреллу доверил, честность того сомнений не вызывала, и на могилу родителей он же сводил и на дом, вполне целый, в Годриковой впадине посмотрел. И почему Хагрид наврал, что из развалин его вынес, вот теперь точно к леснику-привратнику на шаг не подойдет. И подаренная сова, что оказалась данной как бы в аренду, усилила отвращение Гарри к лгуну. Букля ведь так и не появлялась после прошлого сентября. И Гарри новую уже, собственную купил и в общественной совятне в Хогсмиде оставил. На мысленный зов привязанная сова откуда хочешь прилететь может.

Оставив директора размышлять над этими словами, Гарри больше не удостаивался до конца года чести пить чаек в компании мудреца.

***

Лето после второго курса ничем не отличалось от прошлого, и в конце августа пришлось отрываться от увлекательного дела построения первого грамотного заклинания, которое перепроверили как Том, так и Квирелл, и указали на мелкие недочеты. Не так, чтобы критично навредить могло, но можно и усилить и обезопасить. Перерасчеты займут пару месяцев, на зимних каникулах покажет Квиреллу.

На чемпионат мира по квиддичу никто из них не поехал, фанатов игры не было. Все там прошло тихо-мирно, за исключением послематчевой попойки и пары сотен разбитых носов.

И сбежавший Сириус Блэк, оказавшийся крестным отцом Гарри, и дементоры присланные на его поиски, прошли мимо внимания мальчика. Летом было не до новостей, а на Хогвартс-экспресс Гарри элементарно проспал, и пришлось добираться в Хогсмид через камин "Дырявого котла", в котором и состоялась беседа с самим Министром магии, оповестившем его о крестном. Пожав плечами, он-то знал реальную историю, Том решился наконец раскрыться, и мальчик не то чтобы простил ему смерть родителей, но и собственное творение не очень хотелось уничтожить. Питтегрю он пообещал поймать и отдать Тому, чтобы тот сам разбирался, кто чей предатель и сторонник. Недаром крыса, которую Рон Уизли пытался перекрасить в первую их встречу, вызывала гадливое чувство. Том и узнал Питтегрю по фотографии семьи Уизли в Египте.

Крысу удалось стащить только в Хэллоуин, когда все вповалку спали в Большом зале. Блэк, якобы охотившийся на Гарри, почему-то полез в гостиную Гриффиндора, и Гарри догадывался, почему. Видимо, за предателем. Храпящий Рон Уизли и не пошевелился, когда под утро Гарри, крепко сжавший крысу, в мантии-невидимке вышел через тайный ход в подвал бара в Хогсмиде и вызвал по сквозному зеркалу Тома. И вернулся незамеченным. Рон громогласно обвинял в пропаже питомца кота Гермионы Грейнджер и Гарри согласно покивал.

Боггарт его получился похожим на дядю Вернона, тут директор и признал желание мальчика больше не видеть семейку скрытых садистов, да и кровная защита от Лили приказала долго жить, не подпитываемая больше двух лет. И больше не давал указаний, проводить лето Гарри будет теперь с Квиреллом, который и оформил, после долгих проволочек и половины золотого запаса сейфа Гарри, временную опеку над ним. Гарри платил, чтобы спокойно заниматься летними изысканиями, а Квиреллу мальчик просто нравился. Тем более, что в тринадцать лет нехотя признавалось и магами желание ребенка. А временную потому, что на время учебы в школе, опекуном всех сирот и магглорожденных, был директор.

Временные опекуны не могли распоряжаться деньгами опекаемого, только постоянные, а их у Гарри уже не было. Ведь по законам, дурацким, если честно, в частности считалось, что у магглорожденных родители переводились тоже в разряд временных опекунов, они же низшие существа.

Расистские законы и пытался вначале карьеры политика изменить Лорд Волдеморт, ну и имечко, подумал Гарри на показанную анаграмму Тома. А потом Том признался, что после создания хоркруксов слетел с резьбы. И первым забрал обратно хоркрукс из шрама Гарри, что он непроизвольно создал, убив его маму и папу. Душа Тома к тому времени стала необычайно хрупкой и отколовшийся кусок легко изъялся клоном Квирелла из шрама. Но только душевная составляющая, часть знаний и умений оставил мальчику в качестве извинений. И парселтанг тоже, и склонность к научным изысканиям. И за это Гарри был ему благодарен.

А уж половина души из дневника и вовсе укрепила и тело и прижившуюся часть от Гарри. За два года Том вернул себе почти все части, кроме осколка в медальоне. В пещере брат его крестного, Регулус Арктурус Блэк, перед смертью куда-то дел медальон и подложил подделку. Так что надо искать в доме Блэков, и Том поможет оправдать крестного и Гарри пусть поищет там.

Чашу, к тому времени Том, имевший неограниченную доверенность от Лестрейнджей, изъял из сейфа и поглотив кусок своей души, принесенную Квиреллом диадему из комнаты-по-желанию носил не снимая. Она хоть и отдала свою часть души Тома, но в ней мысли упорядочивались, и подождать до воссоединения с медальонной и кольцевой частями, удавалось не скатываться к состоянию берсерка. Потому Том и не спешил собирать свою

армию, собственное безумие казалось теперь кошмаром наяву. Воспоминания в диадеме не так наносили ущерб, да и пропитый укрепляющий курс явно помог. Душа начала сама огромными заплатками восстанавливаться, но кольцо Том собирался поглотить зимой, чаще нельзя. Теперь, изучив в Италии множество трудов, ужасался своему прежнему невежеству и Гарри окорачивал, ведь страсть к непознанному и привела к такому результату, и боязнь гибели от бомбежек только усиливала это.

Сириуса Блэка оправдали ровно за день до начала зимних каникул, и объявление в "Пророке" и "Министерском вестнике" Гарри прочитал в газетах с удовольствием, все-таки друг отца, и в отличие от побитого Люпина, веселый человек, видимо. То то физиономию Снейпа перекосило, краем глаза Гарри видел, что тот за своей обычной утренней чашкой кофе до официальных объявлений дошел. А так как полгода все к Гарри претензии на уроках ЗОТИ предъявлял, заменяя раз в месяц Люпина, мол, бандит и есть бандит. И отец родной бандит и крестный тоже, и Гарри наверняка по их стопам пойдет. Только про маму ничего не говорил, а так обычная песня, хоть на зельеварении молчал. Зелья-то Гарри удавались, и причин придраться, чтобы смешно не выглядеть, не было. А на ЗОТИ и лезло изо рта Снейпа всякое, теперь-то язык подальше засунуть придется. Суд над Питтегрю освещался там же, на первой странице.

На зимние каникулы и поехал Гарри на Гриммо, двенадцать и рылся в огромной библиотеке особняка темной семьи. И Кричера разговорил, и медальон достал. И вернул ему же на следующий день, Том мог по два хоркрукса поглощать, вот и употребил и кольцо и медальон. Клятва, данная домовому эльфу в ритуальном зале в подвале Блэков, была исполнена и Гарри получил преданного слугу, который, к слову, Сириуса и в нюх не ставил. И портрет матушки Сириуса подобрел, после рассказа Кричера ей, о великом и могучем Гарри.

***

Так и жил Гарри оставшиеся четыре учебных года, на зимних каникулах с крестным, на летних в Италии с Квиреллом, и закончив блестяще курс Хогвартса, поступил в личные ученики к Олливандеру, чей непрезентабельный магазинчик оказался маскировкой. Олливандер был опытным чародеем, то есть делателем новых чар. Об этом Том и сказал после ЖАБА, и Олливандер не отказал в ученичестве, продемонстрированные Гарри

заклятия собственного производства, а к окончанию школы было шесть, убедили старика, что наконец и он дождался ученика, последним Том и был.

В Англии постепенно устанавливали более-менее мягкие законы по отношению к нечеловеческим расам. Дом в Годриковой впадине претерпел незначительный ремонт и Гарри поселился там со своей женой, полувейлой Габриэль Делакур. Теперь и вейлы, как и во Франции, получили равные с волшебниками права.

А Том, восстановив полностью душу, помог бежать оставшимся в живых последователям из Азкабана, когда юридическим путем не получилось освободить. И увез всех лечиться в Новую Зеландию, где создал свою школу магии, и открыл свое Министерство Магии. Решил завоевывать мир с малого, с чистого листа.

***

Обережку Гарри переименовал в Лили и никогда не снимал.