Глава 30: Финал.

Прошло лето.

Всё будто бы остыло — шум выпускного, жаркие поцелуи, чужие вопросы, горящие фонари, запахи кафе и бесконечные глупости, сказанные друг другу в разных углах города. Но в памяти всё оставалось живым.

Эстер сидела на чемодане в зале ожидания аэропорта, в наушниках тихо звучал старый трек, который она как-то включила в набережной колонке под хихиканье Оуэна. Слёзы щекотали глаза, но она даже не смахивала их. Просто сидела. И ждала.Её ждало поступление в Вену — она поступила на искусствоведение. Мечтала, боялась, готовилась. И теперь — улетала.

Оуэн был на съёмках. Он не смог проводить. Слишком жёсткий график, другой город, другой часовой пояс. Он написал ей утром:

«Пусть этот самолёт забирает твоё тело, но не уносит сердце. Я рядом. И ты — тоже. Даже если бы ты уехала на Луну.»

Она перечитывала это сообщение раз двадцать.

Вдруг кто-то хлопнул её по плечу.Она обернулась.

Оуэн.

Уставший. В свитшоте. С мешками под глазами.Но улыбается.

— Ты... что?.. — голос у Эстер дрогнул.

— Сбежал. Прямо со съёмочной площадки. Меня, наверное, уволят. Ну или оштрафуют. Неважно.Он выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза.— Я не мог не быть здесь.

Эстер вскинулась и обняла его резко, отчаянно.— Ты ненормальный, Купер...

— А ты думала, я отпущу тебя в другой мир без поцелуя на взлёт? — хрипло прошептал он.

Они стояли в обнимку в суматошной толпе аэропорта, будто весь шум растворился где-то позади. Только они. Как всегда — нос к носу. Лоб к лбу.

— Я боюсь, — прошептала Эстер.— А я тебя люблю, — прошептал он.

Эти слова были сказаны впервые. Не в шутку. Не в переписке. Не прикрытые фразами «ты мне нравишься» или «мне с тобой хорошо».

Просто —«Я тебя люблю».

— Даже через океан? — спросила она, всматриваясь в него, будто навсегда.— Даже если твоя звёздочка будет падать — я её найду, — ответил он. — Потому что она моя.

Они поцеловались. Не носами. По-настоящему. Долго. С нежностью, в которой спрятались всё: прошлое, настоящее, будущее.

Голос из динамиков объявил её рейс.

Оуэн молча взял чемодан и довёл её до выхода. Там, на самой грани разлуки, он достал маленький плоский конверт.

— Откроешь в воздухе.— Это что, кольцо? — фыркнула она сквозь слёзы.— Хуже. Это... письмо. Написанное от руки. С чувствами. Будешь плакать. Или кричать. Или смеяться. Не знаю.

Эстер спрятала его в карман и снова прижалась к нему.Он шептал ей что-то на ухо, что-то смешное, что-то про креветки, про Вену, про то, что она будет там искать кафе с его именем, а он в каждом сценарии будет звать героиню Эстер.

Потом она ушла.

Он стоял у стеклянной стены аэропорта, пока её самолёт не скрылся за облаками.

⸻

Через год.

Эстер сидела в венском парке с блокнотом, рисовала кота, похожего на Оуэна. А может, наоборот. Получалось мило. На шее — кулон. В телефоне — сообщение.

"Ты сегодня снилась. С носами. Можешь вернуться?"

Она не ответила сразу. Только улыбнулась.

Потому что знала — он приедет.

И они снова встретятся. Где угодно. В любом городе.Потому что любовь — это не место.Это когда человек — твой дом. Где бы он ни был.•Прошло два года.

Они росли, менялись, жили в разных странах.Эстер — в Вене, Оуэн — между Лондоном и съёмками по всему миру.Писали, созванивались, иногда виделись на пару дней — и снова прощались.

Расстояние стало их третьим языком.После сарказма и поцелуев носами.

Но никто из них не сомневался.Никогда.

⸻

Был май.Тот самый запах весны, который раньше приносил тревогу выпускного, теперь приносил предвкушение.

Эстер возвращалась домой. У неё были каникулы. В чемодане — усталость, рисунки, книги и... недосказанность.Она не говорила Оуэну, что приедет.Решила — сюрприз.

Но как только она вышла с вокзала, откуда-то раздался голос:

— Звездочка?

Она вздрогнула. Оглянулась.

Оуэн.

Стоял на тротуаре. Чуть выше стал. Чуть взрослее. Волосы снова растрепаны, в одной руке кофе, в другой — цветы.

И в этот момент весь город растворился.Они рванули навстречу друг другу, не замечая прохожих, гудков, чужих криков.Просто — бежали.

Как в кино. Только по-настоящему.

Обнялись так сильно, что у обоих перехватило дыхание.Они упали на асфальт, прямо на колени, в этих объятиях, в смехе и слезах.

— Я скучала! — закричала Эстер, захлёбываясь.— Я тоже, звездочка! До дрожи! До пустоты в груди! — Оуэн смеялся и целовал её щеки, лоб, губы, нос.

Они были старше. Но всё так же — искренни, немного неуклюжи, безумно влюблены.

Прохожие останавливались, кто-то аплодировал, кто-то снимал на телефон. А им было всё равно.Они снова были вместе.

⸻

Вечером, когда город заливало закатное золото, они сидели в парке. Всё было почти как два года назад — только теперь они знали цену каждому моменту.

— Ты изменилась, — сказал Оуэн, поправляя ей за ухо прядь.— Ты тоже. Становишься всё более британским.— Что это значит?— Воспитанный, но всё ещё с придурью.

Они оба засмеялись. И тут Оуэн вдруг встал, достав из кармана небольшую коробочку.

Эстер замерла.

— Это не про брак, — сказал он серьёзно. — Это не "пора расписываться", не "жена и муж". Это — про нас. Про то, что я больше не хочу даже недели без тебя. Ни километра. Ни дня. Это кольцо — не обязательство. Это обещание. Что я с тобой. До самого конца.

Он открыл коробочку. Там было простое, тонкое кольцо.С маленькой гравировкой внутри: "Ты — мой дом."

Эстер молчала. Потом подошла, взяла кольцо, посмотрела на него, потом на него.

— Ты дурак.— Сильно дурак?— Самый.— Так что скажешь?

Она надела кольцо.— Я скажу — веди меня домой, Купер.

Они обнялись.И в этот момент всё стало на свои места.

Не потому что "свадьба", не потому что "вместе навсегда".А потому что два сердца решили идти одним шагом.

И звезда наконец-то упала.Прямо в ладони того, кто ждал.