15

Словно какие-то мрачные события в прошлом подтолкнули его, и он преодолел себя, обрел гармонию с самим собой.На плечо ложится ладонь, и Элис вздрагивает, замечая, что все-таки невольно засмотрелась на Хенджина распахнутыми от восхищения глазами.— Идем, Элис, — раздается голос сзади.Она оборачивается. Это Ким.

«Не ожидала его здесь встретить».

Опомнившись, она встает и идет к выходу вслед за ним. Заправляя прядь за ухо, Элис смотрит в зеркало и встречает взгляд Хенджина, такой пронзительный, что у нее чуть не подкашиваются ноги.Элис закрывает за собой дверь в кабинет Кима.Продюсер доволен. Он просто хочет поблагодарить ее за то, что она доверила управление соцсетями его пиар-команде.— Да мне плевать, довольны вы или нет, — бормочет Элис, разглядывая свои ноги.На лице Кима появляется невыносимая ухмылка.— Я вас услышал, Элис. И так как мне тоже плевать, довольны вы или нет, спешу сообщить, что завтра вы пойдете по магазинам. На глазах у журналистов.— Как прикажете.— Вот и славно. Просто умничка.Девушка пожимает плечами.

«кретин!».

Ледяная улыбка Элис прекрасно отражает ход ее мыслей.— Разрешите откланяться, ваше величество?— Да, убирайтесь.Элис с радостью захлопывает за собой дверь. Скорее, обратно в репетиционную. Там было хорошо, словно в коконе.Но к ее приходу зал уже пуст: репетиция закончилась. Значит, пора возвращаться в комнату. Скоро обед, и лучше провести его в спокойной обстановке. Еще надо написать Юне, а то с нее станется от беспокойства рвануть в Сеул и взять The Hill в осаду.Вдруг до Элис доносится мелодия. Вернее, голос. Глубокий и мягкий, вроде бы незнакомый. Дверь напротив лифта приоткрыта, и девушка тихонько подходит к ней.Элис уже совсем близко, но все равно не может понять, кто поет. Точно не один из вокалистов Stray Kids. Она обожает аранжировки группы, но довольно часто слушала их а капелла на Youtube. Это не мягкий и высоковатый голос Минхо и не Чанбина с его четким выговором. Мужчина поет по-английски с сильным акцентом.И его тембр задевает самые потайные струны в глубине ее души.

Ты знаешь, что я делаю вид, словно твое присутствие меня не волнует,Словно ты не можешь меня ранить.Но в моем теле все вверх дном и охвачено холодом,Пока мне нельзя дотронуться до тебя.Одно прикосновение к твоей коже могло бы все вернуть на места. Эта ситуация абсурдна.

«Да нет же, я узнаю этот голос. Я его знаю. И уже очень давно.»

Вдруг певец начинает постукивать по гитаре, начитывая рэп.

Я больше не могу двигаться дальше.Мне не хватает воздуха; эта мечта в конце концов задушит меня.Мое тело — тюрьма, из которой я хочу убежать.Когда ты не смотришь на меня,Я чувствую себя одиноким, заключенным.Я больше не могу дышать,Словно самого себя мне уже недостаточно.Приходи за мной.

И тут все становится ясно.

Когда тебя нет рядом, свет гаснет.Ты взорвала меня на куски,Оторвав от реальности.Быть таким рассеянным — опасно.Приходи за мной:В одиночестве мне не спастись.

Околдованная, Элис не задумываясь толкает дверь.— Хенджин?Юноша вздрагивает.

«Нет, только не она. Только не она!»

— Я ни разу не слышала, как ты поешь один! Вот и не узнала сразу твой голос, но, конечно же, это ты!Элис неловко улыбается ему. И эта радость, эта нежность, сияющая в голубых глазах девушки, которая стоит перед ним, все еще сжимая ручку двери, заставляют его застыть на месте.Невозможно, ужасно. Пусть она немедленно прекратит вызывать у него такие чувства.Паника нарастает, путая мысли. Для него это черес-чур. Эмоции вдруг переполняют его, сталкиваются внутри, душат. Еще мгновение — и он сломается, не в силах сделать вдох, или разрыдается от того, что рана в груди открывается тем сильнее, чем шире улыбается Элис.Невозможно. Этот взгляд и эта нежность не могут быть предназначены ему. Слишком больно.Оставив гитару на полу, Хенджин резко встает и, пошатываясь, хватается за стену.— Замолчи, — огрызается он.Элис перестает улыбаться и недоуменно смотрит на него.— Заткнись! — вдруг срывается на крик Хенджин.Он кричит, потому что понимает, что его злость уничтожает нежность Элис, заставляет ее глаза потускнеть и наполниться грустью вместо той штуки, того чувства, которое он не хочет там видеть.Ей больно, когда он кричит. Ей больно, когда он ее отталкивает.

«Вот и хорошо. Так и должно быть».

Но сейчас ему снова плохо. Но причина уже другая.Он винит себя за то, что заставил ее страдать. Теперь он проклинает себя за это. Потому что не смог защитить ее от самого себя, от собственного страха.Прочь отсюда, от нее, и как можно скорее. Чтобы снова взять жизнь в свои руки.По дороге он наступает на гитару — ну и пусть; сталкивается с Элис и чуть не падает, сраженный ее близостью, словно молнией — ну и пусть.— Стой!Она протягивает руку.

«Бежать».

— Стой! Прости! Я не хотела... Это было так красиво.Только не это. Он не вокалист, а рэпер. Стать вокалистом — его мечта. Нельзя, чтобы она поверила в него.Только не она. Он не настолько силен, не настолько хорош, чтобы это заслужить.Хенджин уже вне комнаты, он больше не видит Элис.Она у него за спиной, и он бросается к лестнице, несется по ступенькам, словно верит, что бешеный стук сердца поможет опустошить голову, стереть память.Нажать на delete и сделать вид, что этой сцены никогда не было.

***

— Элис?Девушка поднимает голову от чашки чая и машинально давит несколько крошек, оставшихся от тостов, которые она съела, несмотря на ком в горле. Минхо переминается с ноги на ногу на пороге кухни.— Могу я с тобой позавтракать?— А разве ты не у себя дома?Минхо специально говорит нежным и мягким тоном, почти шепотом, но ей не хочется быть с ним милой.Особенно этим утром. Особенно после всего того, что произошло накануне. Вся эта ситуация, комната, да еще и Хенджин... Она слишком мало спала. Или точнее совсем не спала, а проплакала всю ночь в подушку, упрекая себя за слабость. Плакать из-за такого просто нелепо. К тому же это бессмысленная трата времени.На глазах вновь выступают слезы и неприятно жгут веки. На мгновенье подбородок вздрагивает, и лицо искажает гримаса, характерная для того, кто готов расплакаться.— Тише. Тише, — шепчет Минхо, приближаясь к ней. — Что случилось?Он кладет руку ей на плечо. Но она отвергает его. Вскакивает на ноги, барный стул с грохотом падает на пол.— Ты хочешь знать, что случилось? Вы — банда психов, сделавшая меня несчастной, вот что случилось!Минхо смотрит с недоверием, а Элис отталкивает его и бросается через коридор в свою комнату. Минхо перехватывает ее, едва она успевает сделать пару шагов.На душе тяжело. Она замирает на месте, опустив руки.— Элис, прости. Прости за все.Его слова только ухудшают состояние девушки, которая больше не в силах сдерживать рыдания. Она закрывает лицо ладонью.— Мне нужно уехать. Я здесь никому не нужна. Все против меня. Я просто хочу вернуться домой.Не давая ей возможности уйти, Минхо прижимаетЭлис к себе, заключает в объятия, укачивает, словно маленькую девочку, повторяя:- Прости меня, Элис, прости. Прости.Через какое-то время, сама не замечая, как, она слегка расслабляется. Напряжение спадает, и она вдыхает аромат Минхо. От него едва уловимо пахнет одеколоном. Простым и немного старомодным. Но от того не менее сексуальным. Она кладет голову ему на плечо, уютно устроившись в кольце крепких рук, которые словно не позволяют ей упасть. У Минхо широкие плечи.Внушительные. Они подобны скале, твердой и несгибаемой. Ощутив, что девушку немного отпустило, молодой человек утягивает ее на большой кремовый диван.Убедившись, что Элис устроилась с комфортом, он берет ее руки в свои. Она не решается смотреть на него, но те краткие взгляды, что он бросает, удивляют ее.На его лице читается не жалость, а чувство вины.- Я действительно должен перед тобой извиниться, Элис.— Должен, — вздохнула она. Казалось, что она готова снова заплакать.— В том, что произошло, нет твоей вины.— Вот именно! Я же ничего не просила, — восклицает она между двумя всхлипами, сжимавшими горло.Минхо огорченно опускает голову.— Ты абсолютно права. Ты ни в чем не виновата и я должен перед тобой извиниться. И вот я....Юноша запрокидывает голову и его густые каштановые волосы струятся назад, вызывая желание запустить руки в эту копну, проверить ее мягкость. Он глубоко вздыхает, смотрит наверх, будто бы ищет на потолке верную интонацию, слова, с которых лучше начать этот непростой разговор.

— Я знаю Кима с самого детства.Он кусает губы. На сей раз Элис внимательно на него смотрит. Она чувствует: то, что он собирается рассказать, значит для него очень много. И каких сил ему стоит во всем признаться. Минхо опускает голову, прикрывает глаза, словно погружаясь внутрь себя, воскрешая воспоминания. Он в последний раз сжимает руку Элис, будто бы пытается набраться смелости, чтобы, наконец-то окончательно решится.— ким и я выросли вместе. С самого детства мы все делали сообща. Наших отцов это очень забавляло. Тем не менее, мы были очень разными. Ким из состоятельной семьи, чего нельзя сказать обо мне. Мой папа работал на его отца. Был его шофером. Когда мама умерла...На мгновенье голос ему изменяет, но он находит в себе силы продолжить. Это не может не трогать Элис.Она начинает думать о своей матери. О своем отце. Она чувствует боль от его утраты, глубокую рану, которая их роднит. Горе ужасно и безутешно.— Мне было шесть, когда мама умерла. Папа один растил нас с младшим братом. Приходилось тяжело. Да и рабочий график был сложный, отец Кима был крупным промышленником. К счастью, начальник оказался хорошим человеком. Входил в положение и искренне сочувствовал. К примеру, поначалу он даже ничего не сказал, когда папе пришлось взять нас с собой на работу. Мы все вместе сидели в машине, читали книжки, слушали музыку, ожидая, когда закончатся совещания отца Кима. Примерно через месяц тот сказал моему отцу, что так дальше продолжаться не может, а машина не место для детей. Папа запаниковал, решил, что его увольняют. Однако отец Кима успокоил, объяснил, что не собирается лишать его места. Вместе этого он предложил: оставляйте своих сыновей вместе с моим, это значительно лучше, чем брать их в машину. Папа был потрясен. Ему казалось это неприемлемым, или точнее он очень стеснялся. Однако отец Кима настоял на своем. Его единственный сын был чуть младше меня и нуждался в компании, так как рос очень замкнутым и необщительным. Так все и началось. Дружба между мной и Кимом. Мой младший брат повсюду следовал за нами. Мы повзрослели и стали по-настоящему неразлучны. Подростком Ким чего только не пробовал, скажем так.Элис недоверчиво приподнимает бровь. Трудно представить себе Кима в возрасте 16-18 лет иначе чем гнусным равнодушным типом, довольно асоциальным и погруженным в работу.Минхо замечает выражение ее лица и улыбается.— Согласен, глядя на него сегодняшнего, сложно поверить, что он был ненормальным. Но, тем не менее, в то время он заставил отца поволноваться.Понимаешь, Ким был его наследником. Нужно было вернуть его в строй. Чтобы хоть как-то успокоить отца Кима, мне пришлось поручиться, что его сын никогда не зайдет слишком далеко. Я уже тогда увлекался музыкой и танцами. Я жил только этим. Думаю, отец Кима надеялся, что видя мое упорство, остервенение, с каким я иду к цели, — стать К-рор певцом — его сын изменится. Но не это положило конец беспечной эпохе.— Что же произошло? — спрашивает Элис очень тихо, чтобы не разрушить момент, когда Минхо дошел до самой болезненной части своей истории.Молодой человек делает паузу. Он нервно вытирает руки о штаны. Элис вновь берет его руки в свои.Он смотрит на нее с благодарностью. В его темных глазах нет больше ни напряжения, ни раздражения. Скорее они светятся дружбой.— Мой младший брат умер. Его сбила машина.Было поздно, я задержался на занятиях по танцам. Ким в очередной раз где-то валял дурака, но должен был приехать меня забрать. Но никто не появился. Я действительно не обращал внимания на время. Только когда мышцы свело от усталости, я заметил, что на улице очень тихо. Сеул глубоко спал. На часах было четыре часа утра. Сначала я подумал, что Ким бросил меня.Но когда взял мобильный, то все понял.Минхо опускает голову. У Элис сжимается сердце. Она знает, в какую бездонную пропасть они погружаются.Она ничего не чувствует кроме страданий юноши. Глаза наполняются слезами.— Мне так жаль, — вздыхает она.Минхо ловит ртом воздух, пытаясь прийти в себя. — С тех пор Ким переменился. Думаю, он понял, насколько хрупка наша жизнь. Он сказал, что в отличие от меня никогда не имел четкой цели, а потому сделает все, чтобы я реализовал мечты. Что никогда не позволит мне бросить петь и до последнего вздоха будет мне помогать.В комнате воцаряется тишина, Элис надеется, что никто из группы не придет и не испортит момент. Минхо должен дойти до конца своей исповеди, чтобы облегчить душу.— Именно поэтому Ким стал таким холодным и резким. Ему наплевать, что люди его не любят. Ему вообще на все плевать, если это не касается меня и моей карьеры. Он не понимает, что порой трудно оставаться кумиром в повседневной жизни. Быть популярным, конечно, здорово, но и очень тяжело. У нас так мало времени для того, чтобы расслабиться, побыть самими собой. Я не решаюсь сказать Киму нет. Он стольким ради меня пожертвовал. Он не понимает, что хотя благодаря ему я добился всего, чего хотел и даже больше, у меня есть принципы, заложенные родителями. Вранье в их число не входит. Именно поэтому я так отреагировал на твое появление. Этот идиотский план не для меня. Совсем. Это так на меня не похоже. Кроме того, меня мучает мысль, что тем самым я вру самому себе. Но ты абсолютно ни в чем не виновата. Это я наговорил Ю глупостей. Не выдержал напряжения.Вымотался, а она этим воспользовалась. А ты здесьни при чем. Это полностью моя вина. И если вначале я думал, что...Он смотрит на Элис, внезапно смутившись...— Думал, что?— Что ты тоже пользуешься ситуацией. Что ты точно такая же, как Ю, что для тебя важна только моя популярность, моя слава. Что тебя, в конечном счете, все устраивает.— Вовсе нет!— Сегодня ночью я это понял. Тебе так же сложно, как и мне.— Если бы ты знал, насколько, — вздыхает Элис.Минхо внимательно смотрит на нее, будто бы пытается найти ответ в глубине ее глаз.— Так зачем же ты пришла сюда, Элис? Допустим, у меня нет выбора. Но ты, что ты здесь делаешь?Элис кусает губы. Минхо полностью ей открылся. Теперь она его хорошо понимает и сочувствует ему. Гнев улетучился. Она прощает ему все выходки и обидные слова. Она хочет стать его союзником.— Кто знает о том, что ты мне рассказал? — спрашивает она.— Ким.— И все? Хочешь сказать, что другие участники группы не в курсе?— Нет. Ким считает, это плохая идея. Не стоит, чтобы все обсуждали мое привилегированное положение.Они лишь знают, что мы знакомы с детства, больше ничего.Думают, что мы едва пересекались, пока мой отец работал на его отца.Девушка кивает головой.— Я обещаю, что сохраню в тайне то, что ты мне доверил. Но ты должен поступить также с тем, что я собираюсь тебе рассказать. Согласен?— Конечно!Элис улыбается и начинает говорить:— Я потеряла родителей. И если я продержусь месяц, изображая твою девушку, Ким оплатит мою учебу.Потому что...я сделала выбор несколько лет назад. Когда родители умерли, я была еще очень юна. Мне еще не исполнилось восемнадцать. Они слишком рано ушли, слишком. Они не были богатыми людьми. Им нечего было мне завещать, кроме нашего домика в Бретани, где мы обычно проводили каникулы. Там мы были предоставлены друг другу. Папа с мамой принадлежали только мне. Лучшие мои воспоминания связаны с этим местом.Там мои корни. Мое убежище. Но как можно в семнадцать лет содержать дом и одновременно планировать дальнейшую жизнь? Мне советовали выставить дом на продажу. Но это было невозможно. Я бы никогда с этим не смирилась. Это все, что мне осталось на память о родителях. Но вместо того, чтобы продать дом и отложить деньги на учебу, я решила его сохранить. Теперь мне приходится работать как сумасшедшей, чтобы оплачивать занятия. Я хочу стать переводчиком. Сейчас я осталась без средств. Нужно либо просить денег у тети, либо выкручиваться самой. Это сложно, но я ни секунды не жалею о сделанном выборе.Минхо кивает, пересматривая в свете открывшейся информации все, что они пережили с Элис с момента ее приезда. Он отпускает руки девушки и запускает пальцы в волосы, запрокидывает голову и издает гулкий стон.Мускулы на предплечьях судорожно сжимаются.— Я вел себя, как последний дурак.— По правде сказать, как настоящий кретин, — смеется Элис.— Дебил.— И еще какой.— Эй! Не перебарщивай!Он улыбается, а затем ловко, по-кошачьи, бросается на Элис и начинает ее щекотать. Они устраивают потешный бой на диване. Они украдкой смотрят друг на друга и разражаются смехом.— Я рад, что ты здесь, Элис. Я имею в виду... Рад, что ты пройдешь все это вместе со мной.На сей раз они в открытую улыбаются друг другу.

***

«Ненавижу шопинг, ненавижу шопин...»

Эта мысль беспрестанно крутится в голове девушки. Но на самом деле это неправда. Она обожает ходить по магазинам. Только без принуждения и не в компании Юны и ее друзей.Элис стоит полуголая в примерочной и растирает кожу, покрытую мурашками.— Как же холодно! Минхо, ты мой должник!Она улыбается, вспоминая время, которая провела с ним утром. Она рада узнать о нем больше, тронута его доверием и счастлива, что у них так много точек соприкосновения.Теперь, когда он с ней не так холоден, ее задача значительно упростится.Элис натягивает свитер, дрожа всем телом. Сеанс окончен. Репортеры, о которых ее предупреждали, успели сделать необходимые снимки. Она видела их краем глаза. Настоящие фальшивые фотографии. Она присоединяется к женщине из компании ХМ, сопровождавшей в этой вылазке. Дама, не проронившая ни слова с тех пор, как они встретились на первом этаже дома, как раз забирала пакеты с вещами, которые. Элис на самом деле не выбирала. Она прямая, как палка, ее гладкие черные, как смоль, волосы стянуты шиньоном.Магазин огромен. Нежно персиковые стены буквально дышат роскошью. Элис старается не обращать внимания на цены. Она уверена в одном: это пустая трата денег. Вернувшись во Францию, она никогда не станет носить эти наряды. Она выбрала вещи исключительно корейских дизайнеров, чтобы выказать уважение к стране. Вечером она наденет платье, созданное на подобие традиционного ханбока.