Часть 58. Адская усадьба.

Так как под звуки дрели, молотков и басистых голосов было тяжко работать, я стала чаще сидеть дома, там продолжать заполнять документы и изредка встречаться с некоторыми мелкими правителями, что начинали закупать у меня товар.

Я редко выходила из дома, однако когда всё же подобное случалось, я вновь стала ловить на себе чужие взгляды. Но не похабные, а заинтересованные. На ветринах магазинов техники шли новости, говорящие о скорых Играх в души, что произойдут в центральной усадьбе на севере города. А потом ведущая с короткой блондинистой стрижкой стала задаваться вопросом, будет ли новый оверлорд из Киллер-Тауна там присутствовать.

Конечно, буду.

Я постепенно стала отходить от жизни в Гневе, хоть и иногда скучала по принцам Гоэтии, однако с другой стороны я была рада, что начала жизнь с чистого листа. У меня появилось новое хобби — подниматься на крыши, зажигать сигарету и любоваться городом, стараясь запомнить все улицы, расположения зданий и рассматривать Райское посольство. Это были высокое построение с золотыми часами, что отсчитывали дни до очередного истребления. Осталось полгода...

Я также отошла от истории с мамой. Наверное, я не смирилась с этим, а просто заперла это воспоминание со всеми другими, которые произошли со мной за первое десятилетие. Я решила никому не рассказывать о своём прошлом, решила скрыть его как от себя, так и от остальных. Здесь никто не знает о том, что я из Гнева. Пусть всё останется так. 

Новых знакомств по дружбе я не заводила. Только деловые партнёры. За всеми работниками следила Эш и просто докладывала мне о них или приносила досье. Ни с кем из оверлордов, кроме Аластора, я не виделась, а просто знала их имена на слух. Их тут было немного, но это только в Пентаграмм-Сити. И с ними придётся познакомиться совсем скоро. 

Аластора я больше не видела. Это хорошо. Он мне казался странным и лживым с этой улыбкой, но при этом мне нравился наш договор. Точнее, мне так казалось. Со временем мне показалось, что этот договор был ошибкой. Я могла жить как и любой другой грешник. За себя я могла постоять, просто в тот день на меня повлияли слова мамы, а Аластор просто воспользовался моим положением и забрал мою душу. Теперь же я продаю то, что тянет души на дно. Я до сих пор мирилась с мыслью, что произвожу именно такую продукцию. Менять её на что-либо иное было не самой хорошей идеей. Я только поставила эту компанию на ноги. Менять цели и сферу было бы не практичным. Дурь приносит больше денег. К тому же, в этом городе насчитывается несколько других предприятий по производству алкоголя. 

С одиночеством я мирилась. Мне не было скучно, а всё благодаря постоянное работе. Не жалуюсь. Меня мало что интересовало в общем, но, мне кажется, это то, к чему я стремилась, — покой. За мной никто не гоняется, как и я за кем-либо. Нет никаких угроз, желания мести или тому подобное. У меня есть доход, души, территория... 

Это и есть счастье?

Просыпаться в одиночестве, с утра до вечера сидеть перед бумагами и постоянно перечитывать их, следить за поставками и производством, питаться в основном сэндвичами и кофе, а в свободное время — курение. Никаких приключений, никаких интриг, никакого веселья.

Однако насчёт последнего я ошиблась. Клубы здесь вполне неплохие, как и выпивка. Ходила я в основном в центральные и то, просто чтобы выпить. Со мной пытались завести знакомства, но я отказывала всем подряд просто потому, что не хотела привязываться и не могла доверять тем, чья душа мне не принадлежит. 

В один из таких дней я убедилась, что в Гневе хорошо постарались над разработкой рефлексов. В одном из клубов краем глаза я увидела дорожки белого порошка, что тут же пропадали за трубочками сложенных купюр. Я едва успела добежать до туалета, а потом просто ушла домой, решив для себя, что в клубе лучше больше не ходить.

Меня ничто не веселило и не радовало, кроме положительных отчётов о выполненном плане. Наверное, так и должно быть. 

В общем, единственное значимое событие, которого я ждала, это Игры в души, которые произойдут на этой неделе. Точнее, завтра. 

Специально к этому событию я подготовила платье и туфли, сшитые на заказ два дня назад. Они идеально сидели на моей фигуре и это, пожалуй, было одной из тех мелочей, что могли меня порадовать.

Перед этим знаменательным мероприятием я легла спать пораньше, а утром решила выспаться и дать себе долгожданный выходной. Включив радио на кухне, я слушала песни и готовила себе обед, что могла позволить себе нечасто из-за нехватки времени. По радио в основном шли песни годов тридцатых и сороковых.

Когда я включила это радио в самый первый раз, я очень удивилась, услышав голос Аластора, однако потом до меня дошло, что он просто занимается этим как хобби и это лично его дело. Он включал устаревшие хиты и рассказывал практически те же новости, что и ведущие по телевизору. 

Сегодня он сам лично объявил о том, что вскоре начнутся игры в души, на которых будет присутствовать куча оверлордов и из других городов Гордыни и что он с нетерпением ожидает ночи по этому случаю. 

Ровно в шесть часов, как и остальные, я уже подлетала к зданию. Вокруг подъезжали и другие грешники весьма статного вида. Под крышей этого здания тоже красовалась такая же фреска из тех же семи Грехов. Лестница ко входу здесь была длиннее, двери шире и выше, а само здание более величественное. Гигантских размеров колонны провожали до главного зала, а за ними висели картины размером примерно пять на семь метров с изображением Ада, местных жителей и их обычного распорядка дня. Иногда проскальзывали изображения Грехов.

Пока я шагала к главному залу по широченному красному ковру, я старалась разглядеть в толпе хоть одно знакомое лицо, однако минутой позже вспомнила, что из правителей я знаю только Аластора. 

Величие заставило ахнуть восторгом. Это было огромное, кристально чистое помещение с до ужаса высокими потолками и хрустальными люстрами. Стены и полы блестели и были словно высечены из одного большого бриллианта. Зал здесь был куда больше, чем в Гневе и занимал два этажа. Второй держался балконом и там в основном располагались столики пред высокими и узкими окнами, открывавшими вид на кровавую ночь и Рай, такой недоступный для нас.

Посреди зала восседала статуя Люцифера на троне с улыбкой, оголяющей клыки, и тростью с наконечником в виде яблока.