Глава 53. Тайлер «Боль»

Сабрина подходит к столу, подвигает стул с отвалившейся спинкой. И садится. Нога на ногу. Будто и не было этих девяти лет. Будто Джен сейчас не сошла бы с ума от счастья, увидев её.

— А в городе теплее, чем в горах, — ее голос стал крепче, хотя остался женственным.

Пошла ты, Сабрина. Ты не была просто в горах Олдберга все это время. Белфорд обыскал всю окружную местность. Ведет себя, как дома, пока Хиз буравит её взглядом.

— Если ты за всем этим стоишь, — она пыхтит от злости и вскакивает. — где ты, крыса, пряталась? Но Сабрина сидит на месте, выводя пальцем узоры на пыльном стекле стола. И я сразу понимаю — да, это она сделала. — Он спалил дом моей семьи, я ответила тем же. Что посеешь, то и пожнешь. Белфорд посеял огонь. Белые ресницы прикрывают дерзкий взгляд. Она прикусывает пухлую нижнюю губу, и та тут же розовеет.

— Прости, Хиз, — Сабрина звучит, как самая нераскавшаяся грешница. — но я никого не задела, я точно это знаю. На тебе ведь не царапины. — Засунь в задницу свои извинения! — Хиз уже приближается к Сабрине. — Кстати, — она хватает Хизер за руку и резко притягивает. Их лица разделяют сантиметры. — еще раз накалякаешь угрозы на окнах моего отца, я тебе руки сломаю. — Хиз судорожно вздыхает, пока Сабрина наматывает её рыжий локон на указательный палец. — Обе.

Как только она отпускает её руку, Хизер в ужасе отбегает. Угрозы. Значит, то была Хизер, а я говорил, что Белфорды не используют такие невинные методы. Ошибся.

Тяжелый вздох Гила окатывает меня со спины. — Почему, — он говорит так тихо, что мне становится не по себе. — ты здесь? Я смотрю на её профиль, когда Сабрина поднимает ясный взгляд на Гила. Маленький нос двигается в такт ее словам. — Я пришла на встречу с Белфордом.

— Она превратила пол башни в пепел, и явилась на встречу с Ричардом! — Хизер истерично смеется, но держится подальше от Сабрины, близко не подходит. — Ты или конченная мразь, или сошла с ума. — Его нет, — я вклиниваюсь в диалог. И сине-серые глаза перекатывается в мою сторону. — Тайлер, — с улыбкой произносит Сабрина, будто только увидела меня.

Я невольно приосаниваюсь, а она знает, как заставить всех понервничать. Ее глаза не просто с историей. Они — безымянная могила. Можешь подойти, помолиться, можешь прикоснуться, но ты никогда не узнаешь, кто же там внутри. И что он пережил. Сабрину сломали, это все, что я знаю от Гила. Ричард её сломал, не сложно было догадаться. А теперь я вижу, она заставила себя выжить, срослась, как-то неправильно, больно, но срослась. — Ты вырос. Я помню тебя совсем маленьким, — она скользит по мне взглядом с головы до ног. — ты носился по школе в таких полосатых штанишках.

Какие, блять, штанишки? Я покрываюсь испариной, по телу проходит электрический разряд. Помню. Гил трогает белые волосы Сабрины, помню её клетчатую юбку. Это было в очень солнечный день. Я вдруг вспоминаю девочку, что влетела в меня со всей дури. Огромные круглые глаза, как у совы. Олдберг еще не познакомил их с болью, Сабрина еще не пропала. Тогда я впервые почувствовал невероятный интерес, заглянув в глаза, в которых отражался целый мир. Дженнифер.

— Ричарда нет, мы не знаем, где он, — говорит Гил. — может, под завалами. — Речь не о Ричарде, — отрезает она.

Наступает недолгая тишина. Сабрина смотрит на часы в центре гостиной. — Они все еще идут? В этот момент наверху раздаются шаги. Какого хрена? В башне есть еще кто-то? Со стороны комнат для прислуги показываются сначала чьи-то ботинки на шипах. А затем и человек целиком в черном костюме. Эрнесто.

Я с открытым ртом оборачиваюсь на Гила и Хиз. Перестаю что-либо понимать. Страх от абсолютного хаоса проникает под кожу, заставляя набирать все больше воздуха.

Он надел хренов галстук! Уложил волосы... Все это время, мы лишь рылись в его вещах и пытались понять, как так вышло.

Но мы ничего так и не поняли. И вот старый добрый Эрни ухмыляется ледяной, незнакомой мне улыбкой, когда оглядывает нас и гостиную.

Гил матерится под нос и громко ставит кружку на стол. Хиз просто хлопает глазами, а я в напряжении. С тех пор, как услышал шаги Сабрины, я в постоянном напряжении, чувствую, как вены пульсируют в руках от того, что я готов броситься в любой момент. Только пока не понимаю, мне придется нападать или защищаться.

И только Сабрина встает с ровной спиной и идет прямиком к Эрнесто. Эрнесто, которого мы не знаем. Она здесь всего несколько минут, но будто, она — единственная, кто понимает, что происходит.

— Последний раз мне пришлось приволочь тебя в башню, — его бас разносится по необрушенным стенам. Никогда не слышал подобного голоса у Эрни. Он его всю жизнь прятал глубоко внутри? — но спустя столько лет я позвал, и ты пришла. Это меня очаровывает.

Я встаю, изнемогая от непонимания. Он ее позвал? Он знал, где она находилась все это время. — Ты знал, на что давить. Спектакль затянулся, — Сабрина начинает подниматься по лестнице, и Эрни протягивает ей руку.

Но Гил с бешеной скоростью подлетает к ней, и хватает за руку, разворачивая к себе. — Он не тот Эрни, с которым ты дружила! Это опасно. Вот, что говорят его глаза с дрожащими зрачками.

Сабрина изучает его с ног до головы, задерживая взгляд на его шее. Она тянется свободной рукой к выглядывающему шраму. Но Гил берет её вторую руку, не успевает она коснуться его. Ей ничего не остается, кроме как скользить глазами от шеи Гила до его лица.

Она выворачивается из его хватки, сжимает кулачок и будто кладет ему что-то в руку, а затем загибает пальцы Гила, заставляя держать это. Но я ничего там не вижу, может, это что-то крошечное.

— Это я взять с собой не могу. Придержи, потом отдашь, — она улыбается.

И впервые за вечер я замечаю в ней тот добрый взгляд, которым пятнадцатилетняя Сабрина смотрела на Гилберта.

Гил стоит, не делая больше ни шагу, пока девушка поднимается по лестнице. Что она дала ему? Он держит кулак сжатым. Я хочу подбежать к нему и вывернуть его пальцы. Увидеть, что там. Я не контролирую ситуацию, словно земля уходит из-под ног.

Вдруг Сабрина останавливается и смотрит прямо на меня верху вниз. — И Тайлер, передай, Дженни, чтобы возвращалась в дом Сандры. Ей больше ничего не угрожает.

Она делает паузу, пока я думаю, какими именно словами её послать.

— И не забудь упомянуть, что я вернулась.

Она знает, что Джен у меня дома. Нет, она в безопасности с моей мамой. А тебя я не знаю. Тебя не было. Девять сраных лет. Эту Сабрину не знает даже Гилберт. Моя Джен останется со мной.

— Дженни с тобой не пойдет, — в моих словах больше отчаяния и надежды, чем уверенности, и Сабрина это чувствует. Ее щеки озаряют яркие продолговатые ямочки от улыбки. — Ты знаешь, что это я дала ей это имя?

Последний выстрел. Прямо в голову. Я дала ей это имя.

Дженни и Сабрина — одна кровь, одна семья. Она заберёт её у меня.

Сабрина уходит наверх, оставляя свое невидимое присутствие с каждым из нас. Внутри меня — пустота, сворачивающая желудок. Безумие. Я с каждым мгновением чувствую, как теряю Дженнифер. Еще ничего не произошло, я пока не вернулся домой и не рассказал Джен о том, что Сабрина жива. Но я будто уже её потерял. И равновесие тоже, пол плавно едет, стены кружатся. Я стискивал её так крепко, что замечал, как она щурится от моих объятий. Я боялся её отпустить.

Пульс учащается. Я открываю окно, хотя в башне итак холодно из-за гуляющего ветра сквозь обрушенные стены. Было холодно. Но сейчас мне жарко. Дурно. Мнительное ощущение запаха Джен окутывает меня. Я все чаще дышу, а воздуха все меньше. Выбрасываю голову на ночной уличный воздух. Мысли медленно становятся ясными, я словно выползаю из болота, которое меня утягивает, заставляет задыхаться.

Сабрина Гибсон объявила нам войну. У нее личные счеты с Ричардом и Эрни, но сведет она их с нами. Хизер правильно все истолковала с самого начала. Пока мы себе места не находили, борясь с собственной тьмой, в башню вошла она. И я не хочу больше думать о добре и зле. Я хочу... в глубине души хочу, чтобы она исчезла. И сам пугаюсь собственных мыслей. Какой же бред.

— Смотри на меня, — рывок назад. Гил изучает меня, пока я пытаюсь отдышаться. — какого цвета? Чего? Меня трясет. Но я фокусирую внимание на Гиле. Он уперто вертит перед моим лицом своей кружкой. — Зеленого.

Судорожно набираю еще воздуха. В темноте плохо видно, но я различаю грязно-зеленый цвет его старой кружки.

— Окей. А на столе их сколько?  На столе? Мой взгляд отлипает от Гила и перемещается к столу. — Две. Моя и Хиз.

Только сейчас я замечаю, как Гил гладит меня по спине. Медленно вверх, делает одновременно вздох и еще медленнее вниз. А я интуитивно следую его дыханию. И отвечаю на дурацкие вопросы.

— Порядок, мы справимся, — говорит он. — ты не один.

Он только что увидел девушку, которую любил так сильно, что готов был пожертвовать ради нее всем. Но вместо того, чтобы самому психануть, он занимается моим состоянием. Гил хорошо справляется с задачами старшего брата. Спустя несколько минут я полностью восстанавливаю дыхание.

— Мне надо домой.

Я подбираю запачканный рюкзак. Стряхиваю с него пыль и известку. Я должен увидеть её. Я должен первым ей рассказать. Прежде, чем Сабрина сама явится к Джен.

— Подбери правильные слова, — бросает Гил мне напоследок. — Разве такие есть? — отвечает ему Хиз. Плевать.

Гил бросает мне ключи от машины. Ловлю.

Я добираюсь так быстро, как могу. Шафалд не в двух шагах от башни. Наши окна горят желтым светом. Они до сих пор не спят. Сидят на кухне, что-то обсуждают. Я влетаю домой. Так, с чего я хотел начать, какие там первые слова? «Мы убирали башню и внезапно».

Мне на глаза попадаются ботинки. Мужские.Рядом стоят кроссовки Джен, точнее мои когда-то. Я вбегаю на кухню. И замираю.

— Тайлер, проходи. Слегка откинувшись на стуле с широко расставленными ногами сидит Нил. На моей, блять, кухне. Нил.

Я его вообще вне подвала не видел.

Он выглядит также, как тот Нил, которого я знал. В своих джинсах, кроссовках, которыми он изрядно наследил и черной куртке. Со своей очень короткой стрижкой, к которой я до сих пор не могу привыкнуть.

Дженнифер сидит по другую сторону стола. Волосы собраны в хвост, но прядки все равно падают по обеим сторонам поникшего лица. Она поднимает на меня глаза.

И я пытаюсь прочитать её эмоцию. Она трет колени, натягивает рукава толстовки по самые пальцы. Нервничает.

— Нил, что происходит?

Какого хрена он забыл у меня дома? Я не свожу взгляд с Джен. Начинаю медленно идти к ней. Но слышу щелчок.

— Сделай пару шагов назад, — приказывает он, направляя на меня пистолет. — пожалуйста. Да он охренел!

Тихо. Спокойно. Я поднимаю руки вверх. Я безоружен. А мама сейчас где? Возможно, она в своей комнате, уже пошла спать. И даже не знает, что здесь происходит.

Нил отводит руку в сторону, пушка смотрит прямо на Дженнифер. — Нет! — я кричу. — Нил, чувак, что ты делаешь? Господи! Ты пришел ко мне, правда же?

Пришел требовать оплаты, которой никогда не просил. Или ему что-то не понравилось в нашем общении. Неважно. Пусть, просто отпустит её.

— Я пришел к ней. Нет. Пожалуйста. Что за бред? — Дженнифер? Ты даже не знаешь её, друг. — Я тебе не друг, — тихо говорит он. Мое сердце сжимается. Сука! Конечно, ты мне не друг. Ты направил оружие на дорогого мне человека. Я тебе сам мозги вышибу, как только пойму, что, блять, происходит.

Он вздыхает и достает свободной рукой чипсы из раскрытой пачки на столе. Я готов убить его прямо сейчас. Нил не ухмыляется, не строит злое лицо. Он смотрит на электронные наручные часы.

— Где моя мама? Его глаза отлипают от часов и кочуют к Джен. — Помнится мне, ты ответила, что дома больше никого нет, — он улыбается. — лгунья.— Ты первый солгал, — рычит Дженнифер. — сказал, что я удивлюсь тому, кто сюда явится. Я не удивлена, это его дом, знаешь ли. Её руки под столом трясутся, но лицо настолько невозмутимо, что я хочу научится этому её мастерству.— Так и время не вышло. — отвечает Нил. — Как думаешь, насколько дорога твоя жизнь?

За моей спиной раздается треск двери, с которым она бьется о стену. Плечом к плечу рядом со мной оказывается Сабрина.

— Я тебя придушу, убери это дерьмо от нее! — её голос рассыпается в отчаянии. Пустой взгляд Дженни сменяется удивлением. Губы приоткрываются в немом вопросе.

— Маркус! — кричит Сабрина, подходя к нему. — Я здесь. Все, хватит!Маркус? Какой еще Маркус?Нил поднимает одну бровь. — Да, ты здесь. Ты долго шла. Так, Нил и Сабрина знают друг друга. И в тот момент, когда я приходил к нему, может, это она уже жила у него в подвале, поэтому он так изменился? Они встречаются?

— Это тебе за действия в одиночку. Мне что, надо вытаскивать тебя только такими методами? Зачем ты взорвала башню? Тебе было сказано, сидеть тихо, ждать. — произносит Нил, крутя пистолетом. — У меня от тебя башка болит. — Я должна была! Она взмахивает руками, задевая меня.

— Са-брина, — лепечет Джен с огромными глазами. Но девушка не поворачивается на нее. Она подходит вплотную к Нилу и резко поднимает его лицо за подбородок. — Я пойду с тобой. Заканчивай этот театр.— Конечно, ты пойдешь со мной. — Прости! — крик Сабрины оглушает меня. — Прости, хорошо? Я буду обсуждать с тобой каждый сраный шаг, — она на грани, сплетает пальцы в молитве. — отпусти её.

Никогда не видел Нила таким уверенным. Он же просто мой друг со своим компьютерным подземельем. Он помогал мне сотню раз. Ага. А еще в его подвале стоит байк Гила. Он купил его у Эрни. И они все что-то делали у нас за спиной. Нил встает, складывая пистолет в штаны. Берет Сабрину за руку и ведет за собой к выходу. Я ставлю руку на стену, преграждая им путь.

— Что происходит? — Мы уходим, вот, что происходит, — констатирует Нил.

Мой кулак летит в лицо этого парня, реальное имя которого остается загадкой. Но какая, нахрен, разница. Кровь Нила или Маркуса будет расплескана по стенам нашего дома, если он возомнил, что может угрожать Джен. Он уклоняется, и моё плечо хрустит, когда кулак влетает в дверь, оставляя вмятину.

— Тайлер, давай, оставим разборки на потом, — выдыхает он с презрением, но я ударяю ногой в его колено. И мой противник стискивает зубы. И тогда он все получает удар в челюсть. И, кажется, я никогда не бил с такой силой.

К нам подходит Дженнифер и заторможенно трогает Сабрину за плечо. — Ты... — Кстати, Дженни идет с нами! — заявляет Сабрина, беря её за руку. Дженнифер смотрит на руку, которую Сабрина крепко сжала. Боже, она явно ничего не понимает, не может поверить, что перед ней стоит Сабрина.

Я вижу, как лицо Нила багровеет. Он выпрямляется и кивает мне. — Закончил? — он дергает Сабрину за руку и открывает дверь. — Никто с нами не идет. Ногами двигай.

Они уходят. Не знаю, я бы заступился за нее. При других обстоятельствах. Но я не понимаю, в каких они отношениях, не понимаю, на чьей они стороне.

— Ты — наше оружие, — бубнит Нил, пока она семенит по ступенькам, спотыкаясь. — что скажет Рубикс, когда узнает о твоей самодеятельности? Я хочу видеть его лицо.

Рубикс? Так, они работают на Рубикса. Я хочу сорваться с места, хочу вломить Нилу еще. И точно не один раз. Хочу выспросить все у Сабрины, подвести её к Джен, дать им время. Но я знаю, что за моей спиной стоит потерянная Дженнифер. Я оборачиваюсь. Её глаза краснеют. Она просто застыла в этом ужасе. А ее пальцы беспомощно дрожат.

— Джен, — я усаживаю её на тот же стул, где она сидела, пока на нее направляли оружие. Она прокусывает губу до крови. Я становлюсь на колено и заглядываю в её глаза. — Это Сабрина? — неуверенно спрашивает она, глядя сквозь меня. — Да, — я встаю и наливаю воду из графина в стакан. — ты знаешь Нила? — Она жива.

Дженни сейчас не волнует, что несколько минут назад её жизнь зависела от пальца на курке. — Тебе нужно успокоиться, — я протягиваю стакан воды, но она не реагирует.

И тогда я просто обнимаю ее. Она утыкается носом в мою грудь. И я решаю стоять в таком положении столько, сколько ей понадобиться. Джен искала ее так долго.  Гил рассказывал, что Дженни всегда таскалась за Сабриной, они были близки. Ее мир замер в ожидании. Наверно, по-началу она вздрагивала от каждого стука и звонка, ожидая услышать хоть какие-то вести, потом задавала себе и всем членам семьи много вопросов. Она винила себя? Наверняка. Затем острое чувство потери притупляется, сменяется тяжелым грузом, который ты тащишь годами. Она одновременно мечтала об этом дне и боялась его.

Я понимаю тебя, Дженнифер.

Я хочу вспомнить ту часть своей жизни, от которой остались лишь обрывки. Иногда мне кажется, что это необходимо. Но я боюсь того дня, когда вспомню все до мелочей. Это страх узнать себя. Если бы я не забыл о том времени, когда мы были настоящей семьей с Ричардом, кем бы я был сегодня? Я боюсь одной лишь мысли о том, что вспомню, как он любил меня. И что, когда-то этот человек был мне отцом.

Я не Белфорд. Я Далтон. Тайлер Далтон. Мне не нужны воспоминания о том времени, когда я еще этого не знал.

— Тайлер, — тихий голос Дженнифер заставляет меня открыть глаза. — Сабрина взорвала башню? — По всей видимости. Прости, — я глажу её по волосам. — прости, я был убежден, что это ты.Она отодвигается от меня. Над носом собирается злая складка. — Кто этот Нил? Она назвала его Маркусом. Где она была все это время? У него?

Я не знаю. Все, что я могу сказать сейчас. Этот год — самый удивительный в моей жизни. Я полностью потерял контроль. Когда впустил её в свою выстроенную систему, она рухнула.

— Знаешь, есть и хорошие новости, — целую Джен в макушку, и поднимаю её лицо за подбородок. — Сабрина жива.

Я не знаю Сабрину. Не знаю, видимо, и Нила. Не знаю Эрни. Я всегда думал, что стоял вне сцены. Нет, я не был кукловодом. Но зрителем, я думал, что был зрителем в зале. Но остальные начали снимать маски, а я оказался такой же куклой на сцене. Без реплик, и сценарий мне почему-то не выдали. Кто-то очень жестокий написал эту пьесу, которая началась еще до моего рождения и длится по сей день.

— Она где-то скрывалась все это время. — Ты верила, что, однажды, найдешь ее, — я стараюсь подобрать нужные слова. — Я верил в вас, как в Бога. — шепчет Дженнифер, и я автоматически нахмуриваюсь, не понимая. — Но Бог — это глиняный идол, который можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

Я отхожу и оглядываю Дженнифер, складывая руки на груди. Это из какого фильма? Книги? Это что-то знакомое, будто я это уже слышал от кого-то. Терпеть не могу цитаты, Остин вечно вставляет их в разговор. Он — сраное сборище подходящих фраз литературы под любое событие.

Готов поклясться, это его слова. Его слова теперь слетают с её рта. Я представляю, как Остин облокачивается о стол на кухне Дженнифер и разглагольствует о своих любимых книгах. Жаль, он не знает, что я её трахал на этом столе.

— Что это? — спрашиваю, зная ответ. — Войнич, — спокойно отвечает Джен и подходит к окну.

Да. Я уже слышал это имя. Этель Лилиан Войнич. Это любимая писательница Остина. Она стоит ко мне спиной.

— Это любимая писательница, — Дженни делает паузу. Давай, скажи это имя. Я останавливаюсь прямо за ней. — моей мамы.

Окно отражает наши лица. Я смотрю в её глаза через стекло.

— Надо же, какое совпадение, — притягиваю Джен к себе. — Какое?

Такое. Остин стоял под её кафедрой часами. По её щелчку пальцев делал, что угодно. Кассандра жестоко пользовалась его привязанностью. Остин даже стащил у Гила кулон. Больше некому, это точно был он. Что между вами может быть общего? Любовь к ней?

— Я тоже хочу сказать тебе то, что ты должна запомнить, — я говорю тихо, почти касаясь её уха.

Как же мне нравится наблюдать за её отражением, видеть, как её зрачки расширяются от любопытства.

— В романтических историях людей сводит судьба, — я обхватываю её ладонь, заставляю поставить её на стекло.

Ей указывали на дверь, пока ты не сломаешься. Они не учли, что Джен — гребаное воплощение непокорности.

Дженнифер набирает воздух перед тем, как я кладу руку на её поясницу. Ее тело прогибается под давлением, забывая о пережитой смертельной опасности.

— Мы не «сложились», нас не свела судьба, ты объявила войну мне, этому городу и Белфорду, — я провожу пальцем по её шее, и Дженнифер резко разворачивается ко мне лицом. — и я этому очень рад.

Подхватываю её под колени и усаживаю на подоконник. Приближаюсь к ней, от её губ исходит жар. Но мне нужен еще лишь один взгляд темных глаз, переписавших законы бытия, и на моем лице дрожит улыбка.

— Чего улыбаешься? — спрашивает Джен. — Мне смешно, что я пытался себя контролировать рядом с тобой.

С другими я ждал просьбы. Но она бросила мне вызов. Иногда, чтобы очнуться, нужны не ласковые слова или молитвы, нужна боль. Сильная, резкая, острая. Живая. Дженнифер — боль, которая стала моим смыслом.

— Мне тоже смешно, — и она с улыбкой бросает мне очередной вызов.