Глава 50. Дженнифер «Война»

Здесь в горах, увековеченных покоем и бесконечными просторами, я чувствую только одно. Злость.

С каждым днем все больше злости переполняет меня. Во мне плавится агрессия каждый раз, когда Росс уходит с фермы, позволяя себе свободу и запрещая ее же мне.

Мне так надоело. Быть здесь, в неведении. Надоели разговоры о дальнейшей жизни, потому что наши планы с Россом расходятся.

«Спрятаться на время». Так я и поверила! Он с первого же дня начал продавливать меня на длительное путешествие, желательно навсегда. Поэтому, сорвавшись с места в очередной час его фривольного ухода за припасами, я неистово жму на кнопку включения телефона, который он уже перестал прятать. Залезаю в переписки, абсолютно пустующие окна, ни дедушки, ни кого бы то ни было. Тем более здесь нет связи. Господи! Я накидываю тонкую осеннюю куртку и почти сношу дверь на пути к открытой местности.

Я бегу. Бегу. Бегу. Наконец, по-настоящему.

Мои ноги разгоняются до такой скорости, с которой я бежала по лесу, спасаясь от собак. А, может, и быстрее. Воздух с адской силой врывается  в легкие.

Я ее чувствую. Свободу. Она распирает меня изнутри.

Телефон подает сигнал. Начинают сыпаться уведомления. Связь поймана. И как затворник может быть нужен стольким людям?

Но в ленте новостей меня влечет лишь один заголовок. Словно отпечаток крови среди новостей-пустышек. «Пожар в Белфордской башне? Случайность или поджог».

Я планировала позвонить дедушке, может, потом еще и Тайлеру. Но всего несколько печатных слов и яркая фотография бушующего огня заставляют меня поднять голову в сторону Олдберга. И тогда я вижу. Только встающее солнце освещает черный дым, идущий со стороны города. И тогда ноги делают шаг в лесную чащу.

Воспоминания о том, как мы ходили в горы с Тайлером, должны помочь мне сориентироваться. Должны ведь? Плевать.

Но телефон уже падает в карман куртки. И я напрочь о нем забываю, набирая скорость. На мне все еще кроссовки Тайлера и толстовка Гилберта, еще Росс откопал где-то черные лосины, которые были ниже моих колен лишь на пять сантиметров. Но, натягивая высокие носки, я решила, что все не так уж и плохо. Хотя сейчас я чувствую, как кожу кусает мороз. Я завязываю волосы в хвост и осматриваюсь, продолжая идти вперед.

Огибаю один из холмов и замечаю ручей. Глаза прыгают от знакомого пня к дереву с дуплом. Я моргаю несколько раз, убеждаясь, что это то, самое место, где мы кормили белок. Если свернуть с тропы, я попаду на сказочное поле ночных цветов. Только сегодня не до романтики. Хотя еле заметная улыбка появляется вместе с воспоминаниями. Мысленно благодаря дух леса или невероятное стечение обстоятельств, я ныряю под одну из массивных лап ели, которая в прошлый раз задела мою голову.

Я могла потеряться в городе. Я терялась в городе, и не раз. Но это не город.

Стихия мира, не застроенная людьми, это вам не обшитые пластиком домишки. И она сама решает, доберешься ты сегодня до своей цели или упадешь здесь замертво. И она решила, что я доберусь. Я выхожу к трассе, оплетающей Олдберг. Запах копоти стал усиливаться.

Я не планирую пользоваться попуткой, мне не три года. Я знаю, что это небезопасно. Поэтому я шагаю вдоль трассы, ноги зудят от длинного похода, и уже начинает смеркаться.

Я хочу увидеть башню. Я должна. Гребанная башня смерти горит! Это я точно должна увидеть своими глазами. Не знаю, что будет потом. Не знаю, как сильно расстроится Росс, не знаю, обрадуется ли дедушка, когда я навещу его. Тайлер.

Я хочу убедиться, что каждый, кто мне дорог, до сих пор жив. И тогда я вернусь к Россу. Поеду, куда он захочет. Мы обсуждали разные места, где бы я хотела побывать, некоторые из них переплетались с мечтами моего... отца.

– Дженни! Разъяренный женский голос окликает меня. Из старой красной мазды выглядывает знакомое лицо. Миссис Робинсон, мать Николь и лучшая подруга моей мамы. Ее голубые круглые глаза, кажется, сейчас выкатятся прямо на обочину. Она оглядывает меня, словно призрака. Поседевшая, но с той же стрижкой до плеч, с тем же добрым лицом, Николь так похожа на свою маму.

– Дженнифер, сядь в машину, умоляю. Она оглядывается. Как только я захлопываю скрипучую дверь, миссис Робинсон давит на газ. – Ты что здесь делаешь? – но ее напуганное лицо вдруг меняется на улыбчивое. – Давно ты в Олдберге? Николь мне ничего не сказала. А я не знаю, что ответить. – Я поступила в Белфордский. Так, начнём с этого. Всего несколько месяцев. А по ощущениям, я здесь уже так долго.

– Почему ты за городом? Здесь и ночью, – ее голос рассекается досадой. — Обязательно зайди к нам в гости! Мне все равно, что у вас там с Ники. Даже, если будете ненавидеть друг друга, приходи.

Она обещала. Тогда на похоронах, она говорила, что их дом – мой дом.

– Я сожалею о вашей утрате, – отец Николь, Дункан. Меня не было. Не было рядом. Мои глаза опускаются в ноги и резиновый потертый коврик. Миссис Робинсон молчит. Мы уже подъезжаем к городу. – Мне нужно к центральному парку, – я пытаюсь назвать ближайшее строение к башне, чтобы не облажаться.

Но она останавливает машину, паркуясь у фонарного столба. Кажется, здесь нельзя останавливаться. Я ловлю ее серьезный взгляд на себе. Облажалась.

– Уже почти ночь. Хочешь на пожар глянуть? Весь город в курсе. А тушить его будут еще долго. Я робко киваю. Может, это прокатит. – Боже мой, так ты была в Олдберге в тот момент, когда взорвали дом Гарольда, – утверждающе произносит миссис Робинсон. Была. Я была прямо там. Ей это знать необязательно.– Где ты сейчас живешь?

Боже, нет. Я тянусь к двери, открывая рот, чтобы извиниться и сказать, что мне пора. Но в машине раздается щелчок. Теперь двери закрыты.

– Дженнифер, – ее волнение передается мне по воздуху. Я понимаю, как жалко выгляжу. И что, она хочет помочь мне, если не спасти. Но у меня нет времени. – Вы же знаете Росса? Я не получаю вербального ответа. Но вижу в ее глазах, которые она тут же отводит. Знает.

– Он заботится обо мне. – Значит, вы с ним познакомились. – Миссис Робинсон, я обязательно приду к вам домой на чай, но сейчас мне очень нужно идти, – я указываю на дверь с мольбой в тоне.

Она накрывает свои глаза ладонью, стараясь не заплакать. Ее лоб покрывается десятками морщин.

– Мой муж, – она сжимает пальцы у виска, а затем открывает мне свое лицо. И оно полнится печалью. – Дункан помогал Сандре. Он выяснил что-то незадолго до ее смерти. Дункан был врачом. Хорошим врачом. Но что он мог выяснить?

– Тебе нужно остерегаться Кларк, – женщина тяжело дышит. – Элисон Кларк, она пойдет на все ради Белфорда. Когда Дункан мне сказал, я не поверила. Белфорды скрывали все это время, – но ей не суждено закончить мысль.

Со стороны башни раздается взрыв. Твою же мать!

Машина трясется, словно в лихорадке. В моей голове появляется образ разлетевшегося тела Тайлера. Я дергаю дверь, позабыв о том, что пыталась это сделать минуту назад. Осознание моих действий идет медленнее, чем резкий рывок к панели управления. Я нажимаю на кнопку и открываю все чертовы двери.Простите.

– Дженнифер!

Крик миссис Робинсон исчезает в хлопке двери. Я выбегаю на пустую дорогу, несусь прямо по проезжей части. Маленькие города отличает исключительная тишина и отсутствие машин после наступления ночи.

Все же одно белое авто резко выворачивает в мою сторону и сигналит. Но я лишь огибаю машину по встречке на своих двоих. Мои ноги – единственное, что принесет меня к цели. И они никогда не подводят. Поэтому я вновь набираю разгон.

И вот, наконец, передо мной расцветает жестокая картина. Черные кирпичи – везде, словно лопнувшая рана, разорвавшаяся от собственной злобы. Фонтан усыпан темным камнем, меня настигает липкий запах гари. Осколки кирпича продолжают изредка отваливаться от стен и падать, впиваясь в асфальт, в землю, на которой и стоит башня. От замка осталось три башни. Лишь одну из них постигла страшная участь. Вторую башню. Именно там находился кабинет Ричарда.

Стоя здесь перед полуразрушенной башней, я физически ощущаю одновременно ужас и восторг. Я хочу преклониться перед тем, кто нашел в себе смелость. Меня даже не пугает, что я обнаруживаю эту чудовищную жажду мести в себе. Меня пугает, что я чувствую, будто вместе со взрывом из башни вылезло нечто неосязаемое, похороненное зло среди руин, которое встает из пепла и тянется по улицам города, поглощая оставшиеся частички света его жителей. Я трясу головой от наплывающей паники. Это бредни.

Здесь только одно чудовище — и это Ричард. И даже Гилберт оказался совсем не таким жутким, как казался.

Наверное, жуткие мысли лишают меня здравого рассудка из-за того, что я понимаю. Никто раньше не противостоял Белфордам. И это открытая война. А я не знаю, готова ли к ней.

Я оказываюсь не готова и к следующей секунде. Потому что мои губы вжимаются в лицо от давления чьей-то руки. Ладонь зажимает рот, я успеваю сделать коротких вздох. Но крик не вырвался. Не успел.

Спина ударяется о дерево, кора пытается впиться в меня, но куртка спасает от новых ран. Над головой осыпаются сухие веточки и листья.