Глава 14. Тайлер «Немного свободы»

Я сбрасываю с себя рюкзак и одежду Бена, в которой носился весь день. Надеваю широкие джинсы и свободную футболку, как же хорошо оказаться в своем, предвкушая самую приятную часть дня.

Подхватываю старый мяч. Тихо выхожу через кухню. Но свет вдруг озаряет все пространство, я закрываю глаза. И с закрытыми глазами поворачиваю голову в сторону определенного угла кухни, зная, что увижу там маму.– Тебе опять надо идти куда-то ночью? – ее голос пронзительно тихий. Я поднимаю оранжевый мяч выше, хотя она не могла его не заметить. – Просто иду расслабиться, голова кипит.

Встречаться с укоризненным взглядом матери – одна из пыток, которую кто-то придумал, а все используют её по сей день. Я отвожу взгляд. – Когда Гил и Хизер зайдут?Что в детстве, что сейчас, ничего не меняется. Я чувствую, что мама чем-то разочарованна. И Гил с Хиз здесь не причем, что-то касается конкретно меня. Но сначала я должен ответить на другие вопросы, подыграть.– С ними ничего не случилось? – она прокручивает колеса в мою сторону, преграждая путь к выходу. Я наклоняюсь к лицу мамы и прищуриваюсь. — Они зайдут на следующей неделе, ты же знаешь. Что случилось?

Но вместо ответа, она достает шелестящий блистер с таблетками. Ненавижу врать только двум людям. Маме и Гилу. Эта пытка занимает второе место в топе самых истязающих вещей. — Ты мне скажи, что случилось, — требует она, бросая в меня пачку.Черт. Я поднимаю таблетки с пола. — У тебя обезбол закончился, я и не заметил, схожу завтра в аптеку. Не успев подняться, я слышу скрежетание её инвалидной коляски. Мама пытается встать. — Если не скажешь мне, что случилось, тебе понадобиться больше болеутоляющего.

Я пытаюсь подавить улыбку. Надо же быть такой настырной. Поддерживаю её за локти. Но спустя мгновение она сдается и садится обратно . — У меня плечо болит, — говорю я правду. После признания всегда есть следующая секунда, наполненная сомнениями, а стоило ли вообще говорить? Мама недоверчиво оглядывает меня. — Ричард ничего тебе не сделал? — Нет. Главное, смотреть спокойно и прямо, будто он и правда мне ничего не сделал. Было бы проще перечислить, чего он мне не сделал. Но эта травма действительно не его заслуга. Может, разве что косвенно.

Сходить к врачу, еще чего. Это длится больше года, и я уже привык. Только иногда плечо дает о себе знать.

Каждый раз, когда мяч ударяется потертыми черными полосами об асфальт, его тень растягивается. Но тут же исчезает, стоит ему взлететь на воздух. Я забрасываю его в корзину, от которой остались одни ошметки. Несмотря на изношенность некоторых вещей, например, этой спортплощадки, они мне нравятся. Мне нравятся вещи с историей даже больше, чем новые, стерильные, без опыта. Становится невыносимо жарко, и я снимаю футболку.

Чувствую, этот сезон последний. С таким подходом долго это и не продолжилось бы. Нужно выбирать, либо я работаю на Белфорда. А моя работа заключается не в том, чтобы кофе ему приносить. Либо спорт. Вообще-то, это не выбор. Нет тут выбора. Пока я работаю на него во мне высыхают, словно омертвевшая кожа, и отваливаются частички всего, что я люблю. Как только они начинают мешать работе.

Для спортсмена тело — храм. Нужно заботиться о нем, избегать травм, уж точно не курить.Но в Олдберге нет храмов. А мое тело будет со своей историей и опытом. Гил же не жалуется, что все его тело — одна большая история. Вот и я не стану.

Я веду мяч до точки. Бросок. Он пролетает сквозь корзину, сердце пропускает удар в такт от ощущения присутствия. Кто-то наблюдает. Его тень замерла у площадки. Я оборачиваюсь и бросаю мяч в сторону своего зрителя.

Женские руки из тени ловят мяч. Неплохая реакция. — Сюда приходят, чтобы играть, — я даже улыбаюсь, требуя жестом мяч обратно. Она выходит из полумрака. Дженнифер. Я медленно киваю головой. Судьба злодейка — сама ведет тебя ко мне. Или ты следила за мной? Ее темно-коричневые волосы спускаются неровными волнами до локтей, когда она запускает в меня мяч. Карие глаза вздрагивают азартом. Мяч влетает в меня, слегка сбив дыхание. А она сильная. Мне нравится.

— Это ты, Дженнифер, — я отворачиваюсь. — Иди домой, поздно уже. — Я здесь живу, а ты — нет. — четко произносит она, словно стреляет мне в спину. Мои губы дергаются в ухмылке. Характер будешь показывать? — Ты не знаешь, где я живу. Гибсон, ты в жизни в таких районах не бывала. Шафалд тебе не по зубам. — И что ты здесь делаешь? — продолжает она. Не видишь? Я не отвечаю, закидываю мяч в кольцо. — Башня далеко отсюда, — добавляет Дженнифер. Так, она хочет знать, где я живу. — Башня — не мой дом.

Я оборачиваюсь снова, девушка резко поднимает взгляд с моей спины на лицо. Ее глаза кажутся невинными, но они не успели вовремя оторваться от моего тела. Один — ноль, Гибсон. — Выглядишь слишком, — она задумывается. — самодостаточным, чтобы подтирать задницы Белфордских отпрысков. Я, вообще-то, собирался ей мяч передать. Но застыл с протянутой рукой.Чего она только что сказала?

Дженнифер сама забирает мяч, делает замах. Не попадает. Она же правша? И ногу опорную неудобно поставила, замахивается, как девчонка. Я отбираю у нее мяч, и тот миг пока мои руки еще подняты, она исчезает из-под меня. Нет, Не отбегает, она уворачивается. Моргнуть не успел. Пространство натягивается нашими молчаливыми взаимными взглядами. Только ветер поднимает кончики её волос. Я опускаю руки. Такая смелая, а испугалась, когда подошел слишком близко. — Тебя били что-ли?

Мой вопрос зависает в воздухе. Она откусывает  корку губы, и та начинает мелко кровоточить. Дерьмово получилось. Тебя выдали инстинкты, Гибсон.Я рассматриваю ее худое, но напряженное тело сквозь ту же самую розовую рубашку, в которой она была в университете. Она все еще не была дома, точно, здесь же дом Гарольда, отец Сабрины и Кассандры. Значит, ей он является дедом. Она была у него.

Я подхожу ближе, и она стоит на месте. Отлично. Я буду мягче, Гибсон. У меня и в мыслях не было пугать тебя. Пока что. Я переоценил твою смелость. Трогаю её за плечо, разворачивая к кольцу. Отдаю мяч.

— Целься вон в тот угол, — указываю на красную рамку. Дженнифер попадает точно в угол, и мяч со свистом пролетает сквозь корзину. Быстро учится. — Попала! — она вскрикивает, как радостный ребенок и резко поворачивается ко мне. Мы чуть не сталкиваемся носами. — Я попала, — повторяет Дженнифер спокойнее. — Я вижу. Девушка отворачивается и идет подбирать мяч. — Давно ты работаешь на Белфордов? Внезапный вопрос, я был не готов. Она снова забрасывает мяч в кольцо. Умничка. — Ищешь работу? — с усмешкой произношу я. — не лучший вариант. — Мало платят? — она повторяет выученный трюк. — Или тебе приходится выполнять грязную работу? Она это так просто говорит. Не думает наперед.Я обхожу ее, выбивая мяч из рук. Попробуй забрать, Гибсон.

— Ты приехала выяснять, что случилось с твоей мамой в ту ночь? Дженнифер выкатывает глаза, но остается в игре. Пытается отобрать мяч, я обкручиваю её. Молчит. Слышу только её сбившееся дыхание. — Что такое, — я улыбаюсь. — тебе можно задавать вопросы, а мне нет?

Она останавливается. Смотрит на меня прямым, враждебным взглядом. Ничего себе, какая грозная. — Почему-то мне кажется, что ты можешь ответить честно, Тайлер, — руки покрываются гусиной кожей от того, как она произносит мое имя. Так, необычно. — ты был в башне в тот день? Я киваю. — Что еще спросишь? Не я ли ее убил? А она бы спросила. Дженнифер подходит вплотную. — Ты что-то видел.

Словно удар. И силы ему придают её честные глаза. Это ведь даже не вопрос. Я замираю на месте. Сказать «нет» должно быть очень просто. Сегодня у меня не ладится с ложью.

И почему я его до сих пор везде с собой таскаю. Боюсь, что мама найдет или Гил нацепит одну из моих футболок. Поэтому всегда в нагрудном кармане или кармане штанов лежит бесполезная, никому ненужная вещица. Ее цена так высоко мне далась. И сейчас, стоя прямо перед её дочерью, в голове проносится идиотическая идея. Я до сих пор не знаю, кто это сделал. Кто, на самом деле, это сделал с твоей матерью, Дженнифер.Что она сделает, если я отдам это ей? Дженнифер выглядит не глупой. Здесь есть и мой интерес. Вдруг она доберется до правды раньше меня?

Дать немного свободы.Главное, контролировать ее. Каждый шаг.

— Я не видел, — она реагирует с подозрением. —я ничего не видел. Зато, я кое-что нашел в ту ночь, — я достаю из кармана браслет. — на том балконе. — После? — её голос трепещет надеждой. Я согласно качаю головой. Дженнифер перебирает в моих руках черные бусины, но забирать браслет не спешит. — У твоей мамы не было такого? Очевидно, не было. Дженнифер крутит мою находку, вглядываясь в гладкие шарики. – И ты отдаешь это мне?

Выглядит странно, я понимаю. Но мы не враги, мое дело — не дать тебе стать проблемой. Хотя я делаю это для себя, просто то, что произошло до сих пор не укладывается у меня в голове. Я хочу сам знать имя.

– Прости, Дженнифер, но я не доверяю тебе и опасаюсь тебя намного больше, чем ты меня, – мои слова вводят ее в недоумение. – хотя в это сложно поверить.